Демьен

89

      В небе разливались новые цвета. На смену зеленоватым сумеркам приходили сиренево-розовые краски восхода. Солнце наливалось соком и слепило глаза, едва показавшись из-за горизонта. И чем светлее оно становилось, тем больше город походил на муравейник. Обслуживающие механизмы, подготовив улицы к новому дню, уступали место толпам людей, спешащим на работу и учёбу.       Где-то посреди этого неутихающего движения, в спальне благоустроенных апартаментов спал Демьен. Спал крепко и безмятежно, без сновидений, под присмотром наружной охраны, но не помня во сне об этом.       В это же время в другой части мегаполиса в высоком здании, принадлежащем одной таинственной корпорации, несколько сотрудников, закончив порученное им дело, уставшие и задумчивые, собирались домой. Среди них были и Такехико с Сэм. Не обменявшись ни словом, они покинули офис на разных лифтах и в разных машинах, чтобы через час встретится у него дома…       А южнее, на втором этаже раскидистого особняка, в жёлто-медовой ванной комнате, женщина переживала оргазм…       Солнце всходило над городом всё выше.              — Не могу поверить, что Демьен отпустил тебя, — Джулия, весело улыбаясь, закалывала волосы перед туалетным столиком.       — И не зря, — лёжа на полу и поглаживая ладонью пушистый ворс светлого ковра, Эверард загадочно смотрел на жену. — Ему нужно хорошо выспаться перед выпускным… и после всего. Пришлось применить гипноз.       Джулия таинственно улыбнулась, склоняясь к маленькому зеркальцу, и произнесла едва слышно:       — Вот уж не думала, что тебе придётся гипнотизировать любовника, чтобы сбежать ко мне…       Эверард с усмешкой задел её ступню своей. — Эй!.. Может, я сбежал, чтобы просто немного поспать.       — О, милый, я бы поверила, если бы ты действительно лёг спать, — парировала она. — Да и сейчас ты что-то не особенно похож на сонного.       — В последнее время как-то не до сна…       Эверард, расслабленный почти до состояния медитации, с улыбкой смотрел на жену и не мог оторваться. Удлинённые серьги — золото с янтарём — так гармонирующие с длинной шеей и смуглой кожей, поблёскивали в её ушах. Волосы были небрежно собраны на голове, лёгкий пеньюар свободно лежал на плечах… Озорной блеск в зелёных глазах.       От воспоминаний о её стонах на простынях, которые, казалось, воспламенились в этот утренний час, обжигая кожу самым натуральным жаром, от мыслей о каплях воды на её изгибающемся под душем теле, дрожь щекотала затылок и желание поднималось в теле. Как в тот самый первый день… И лицо его становилось донельзя серьёзным. В такие минуты не он очаровывал её — она! Хотя Джулия сама того, возможно, не понимала, вечно намекая на глупую историю про Еву и Змея.       — Больше не боишься, что я уйду к нему?.. — спросил Эверард, просто чтобы что-то спросить.       — Я больше ничего не боюсь, — улыбнулась она.       — Даже моей смерти?       Джулия хмыкнула и одарила его многозначительным взглядом. — Милый, ты не можешь умереть…       — Люби-имая! — Эверард захохотал. — Все мы смертные. Это единственная бесспорная очевидность… «Смерть тебе, смертный!» — он снова громко рассмеялся.       — Ты сегодня просто пример оптимизма, — произнесла Джулия. — Думаю, ничего не заканчивается с последним ударом сердца.       — М-м-м… — Эверард мечтательно воззрился на супругу. — Вечная жизнь… Это так мило: моя Джулия верит в бессмертную душу.       — Только не говори, что стал материалистом, — она послала ему флиртующий взгляд через зеркало. — Я ведь знаю, что это не так.       — Точно. Ничего никуда не исчезает и ниоткуда просто так не берётся. В том числе и человеческое сознание. Интересно, куда сегодня переместилось сознание Рико Костелло… — Эверард закрыл глаза.       Джулия затихла и повернулась к нему.       — Ты всё же решил избавиться от него? — спросила она негромко.       — Это самый безопасный вариант… Я давно его знаю. Демьена и правда какая-то сила бережёт, раз несколько месяцев проносило.       — Я даже знаю, как эту силу зовут, — заметила Джулия.       — Просто стирать память такому подонку было бы слишком рискованно, — продолжал Эверард, словно не заметив её слов. — Откуда мне знать, что конкуренты ещё не успели изобрести технологию по восстановлению личности…       Джулия тревожно вздохнула, возвращаясь взглядом к зеркалу. — Мишеля возьмём с собой вечером?       — Да, почему нет? Возьму своих ребят — и пойдём.       Джулия улыбнулась. — Может, всё же поспишь?       — Ты права… — Эверард поднялся с пола, поцеловал её и, потревожив стеклярус на занавеске, ушёл в другую часть спальни. Джулия ещё минуту с тревогой смотрела на своё отражение, потом резко вскочила и бросилась за ним следом.       Эверард, уже раздевшись, лежал в постели. Тренированные мышцы спины, красивый абрис угловатых, как у юноши, плеч, длинные волнистые пряди на светлой коже.       — Ты ещё не спишь? — шёпотом произнесла она, залезая к нему на кровать и приникая к плечу губами.       — Что случилось? — Эверард приподнял голову. Джулия улеглась у него за спиной, обнимая.       — Я подумала… может, послать вместе с ребятами дополнительную охрану?.. Я, конечно, понимаю, что у них там свои телохранители. Но ведь они работают в основном с поклонниками и прессой… И…       — Ты о «Доминанте»? — прервал её Эверард. — Я уже подумал об этом, — спокойно добавил он, расслабляясь. — Мои люди будут работать так, что никто даже не заметит дополнительного присмотра. Не волнуйся ни о чём, — он поцеловал её руку.       — Спасибо, — в голосе Джулии слышалась улыбка. Эверард почувствовал, как она выпрямляет самую длинную прядь его волос, пытаясь оценить длину.       — Прилично отросли, — заметил он, усмехаясь: пальцы жены, зажав локон, прижимались ниже рёбер. — Тебе придётся меня сегодня постричь.       — Ни за что, моя Рапунцель! — хихикнула она.       — Ну-у… до Франца мне далеко!       — Не переживай, тебя спасает, что они волнистые.       Эверард засмеялся и развернулся к жене. Её зелёные глаза лучились мягким светом.       — О чём думаешь?       — Вспоминаю первую ночь, когда ты залез ко мне в окно… и в постель, — она многозначительно ему подмигнула.       — Нашла, что вспомнить…       — А что? Мне нравится, — Джулия засмеялась. — Такой самоуверенный!       — Странно, что ты меня не выперла, — усмехнулся Эверард. — Ни тогда, ни после.       — Я боялась разбудить родителей, — на дне зелёных глаз мерцала озорная хитринка.       — Только из-за этого? — Эверард поцеловал её. — Ну признайся, что хотела меня уже тогда.       — Думаешь, тебя так легко не хотеть? Я пыталась, — Джулия мягко улыбнулась. — И я не могла выгнать насквозь промокшего человека обратно под дождь.       — Ага, человека, которому больше некуда пойти, — заржал Эверард. — Боже, залез в постель к незнакомой девушке, мокрый от дождя! Мерзавец… Надо было всё же выпереть.       Джулия содрогнулась от смеха, утыкаясь ему в плечо.       — И ничего бы не было? О нет, я против!       — Не переживай, ты меня тогда так заинтересовала, что я нашёл бы другой способ подкатить.       — М-м… Это так приятно слышать, — смеялась она, отвечая на поцелуи. — Спасибо, что выбрал тогда мою постель.       Эверард смотрел на неё с улыбкой.       — Мой убийца… — прошептала она.       — Не твой, — ответил он и тут же поправил себя. — Точнее, твой, но не убийца… Убийца, но не твой.       — Согласна.              Демьен проснулся от звонка будильника и, подскочив, едва не слетел с кровати. Минута дезориентации — и наконец он вспомнил, как заснул, какой сегодня день и что ждёт впереди.       Часы показывали два пополудни, Эверарда рядом не было, но на прикроватной тумбочке лежал бутон розы поверх сценария вечернего спектакля, и Демьен, зачесав пятернёй растрёпанные волосы, принялся перечитывать свои реплики в сотый раз. Сердце колотилось от волнения, словно это был его дебют. До выступления оставалось достаточно времени, — достаточно, чтобы поесть, собраться и даже успеть на репетицию, но от паники ему казалось, что он везде уже опоздал.       Понимая, что знает текст более чем наизусть, и всё же не в силах оторваться от замусоленных, исчёрканных карандашом страниц, Демьен побрёл на кухню и наткнулся на записку Эверарда. Простые инструкции, что завтрак в холодильнике, а охрана за порогом, и «если хочешь, позвони Сэм — она проводит», трогали безумно. В сердце разливалось тепло, от которого хотелось плакать.       Не отрывая глаз от сценария, Демьен заварил кофе и разогрел в микроволновке завтрак. «Трансформация… трансформация… Но где же выход?.. — шептал он свои слова, мысленно проигрывая роль. — Никаких крыльев нет… Просто умираешь и всё».       Когда он уже был в душе, стараясь расслабиться, позвонил телефон.       — Ты где?! — раздался взволнованный голос одноклассницы. — Все уже собрались!       — Чёрт… Ну, я скоро буду! — пообещал Демьен, прикручивая воду.       Покидав в рюкзак вещи и натянув первую попавшуюся под руку одежду, он вылетел за порог, сжимая в руке телефон и нервно думая, нужно ли звонить любовнику, чтобы напомнить о вечернем спектакле.       Об охране он вспомнил, только когда заскочил в первое попавшееся такси. Место водителя было пусто — тачкой управляла электроника. Демьен сказал конечный адрес и обернулся к заднему стеклу, рассматривая соседние в ряду машины. Возможно, за ним следовали, но он эскорта не видел.       Устроившись удобнее, Демьен достал сценарий. Этот день взрывался искрами в его крови. Всё произошедшее накануне казалось какой-то совсем другой историей, он не мог ни о чём думать, кроме выпускного спектакля, предстоящего торжества и придёт ли на него Эверард.       Машина летела слишком медленно, и поторопить её он не мог.       Боже, уже этим вечером всё закончится… Он никогда больше не будет ходить в театральную школу… Что будет дальше?.. Будет ли он ещё когда-нибудь играть в театре?.. Или Эверард найдёт ему другую работу?.. Демьену казалось, что сердце падает вместе с каждым восходящим движением такси. Залитый солнцем город выглядел новым и до боли знакомым. Мысли скакали вперемешку с репликами. Ему казалось, что он парит, парит… Без автомобиля, без крыльев, просто так. Парит или падает? Но разве падение не похоже на полёт, если длится достаточно долго?       Демьен отогнал странные мысли. Такси снижалось на школьной стоянке. Чиркнув карточкой, он выскочил и со всех ног кинулся к входу.       Репетиция уже подходила к концу. На него с гневом накинулись и одноклассники, и режиссёр.       — Всё в порядке! Я сейчас быстро переоденусь! — пытался он их успокоить.       — Нет, с репетицией уже не успеем… Всё пропало! — причитал Рейнольдс. — Так… гримируйся к первому выходу!       Демьен забежал в гримёрку, уже заполненную учениками. Никому, кроме костюмера и помощника режиссёра, не было до него дела. Почти. Нет-нет, а товарищи по сцене всё же бросали любопытствующие взгляды в его сторону.       — Всё-всё, оставьте меня! — не выдержал Демьен в ответ на попытки костюмера на лету стащить с него одежду. — Я сам! Всё, отстаньте!       Глядя в зеркало, он попытался отодвинуть за край внимания толкотню в гримёрке и настроиться на роль. От мельтешения и взволнованного галдёжа вокруг Демьен чувствовал себя раздражённым и нервозным больше прежнего. Ещё и родители других юных актёров то и дело пытались проникнуть с цветами и последними наставлениями в небольшое помещение, несмотря на увещевания сценариуса, что находиться здесь можно только актёрам.       — Крыльев нет. Просто умираешь и всё! — выдохнул Демьен, глядя расфокусированным взглядом на своё отражение и чувствуя, как персонаж уже проникает ему под кожу, как становится плевать на всё, кроме роли, как ещё мелькает на краю сознания волнение и желание позвонить Эверарду, но вот и оно становится почти незаметным…       Он гримировался и становился собой… Он был поэтом-бродягой, он был мальчиком-мотыльком. И больше никем.       В спектакле ведущая партия была за ним. Несколько выходов, разный грим, разные костюмы. Чёрт! Как же он сейчас был рад, что роль не досталась Брэдли, как отчаянно надеялся, что Эверард уже в зале.       За пятнадцать минут до начала выступления он осторожно выглянул из-за кулис. Зрительные ряды были почти полностью заполнены, хотя некоторые предки ещё рассаживались. Демьен взволнованно скользил взглядом по рядам, рассматривая школьную администрацию и учителей, чужих взволнованных родителей, пока не заметил в отдалении незнакомого парня в изящном костюме, слишком молодого, чтобы быть чьим-то отцом, и слишком обособленного, чтобы быть вообще чьим-то родственником. И в этот момент немного в стороне Демьен заметил Эверарда. Тот действительно пришёл не один: рядом сидела Джулия в вечернем платье, по другую руку от которой находился маленький Мишель и Франц, элегантный и оживлённый…       Сердце пропустило удар. Тяжело дыша, Демьен отодвинулся от кулисы. Значит, пришли все. Почти все. Джеки, к его удивлению, не было.              Зрители рассаживались. Франц с интересом рассматривал программку.       — Похоже, будет что-то интересное, — произнёс он, свешиваясь в проход. — Ты в курсе, что у него за роль? — спросил он у отца.       — Да, — улыбнулся Эверард. — Вообще-то, Демьен хотел устроить мне сюрприз, но утром, пока он спал, я прочитал сценарий.       Мишель с детской непосредственностью переводил взгляд с отца на брата.       — Должно быть довольно нетривиальное действо, — продолжил Эверард. — Надеюсь, что Демьен покажет нам высший класс, — его лицо озарила широкая заговорщицкая улыбка.       Франц заинтригованно откинулся на сиденье, глядя на закрытый пока занавес.       Когда свет в зале медленно погас и под тихую музыку исчезли кулисы, открывая яркое пятно голограммы, Эверард понял, что испытывает лёгкое волнение, и постарался расслабиться. Он отрешённо вникал в суть происходящего, отмечая про себя игру других актёров, удачные находки художника-оформителя и режиссёрские ходы, но что-то в нём с трепетом ожидало первого появления Демьена, вибрируя тем сильнее, чем более спокойный вид он старался принять.       То, что происходящее на сцене будет сопровождать световая графика, было понятно с самого начала. Приятно удивлял умелый контраст простых, почти пастельных пейзажей «пасторальной идиллии» и ярких костюмных вкраплений вкупе с броским гримом, когда действие превращалось в сюрреалистическое отображение внутренних переживаний героев. Хотя, на взгляд Эверарда, танцы в спектакле явно были лишними.       Не менее порадовало и то, что главное действующее лицо появилось на сцене не сразу… Когда две девушки-пастушки наткнулись на лежащего в траве юношу и из голографических зарослей показалось лицо Демьена с зажатой в губах травинкой, Джулия посмотрела на мужа с многозначительной улыбкой.       Эверарду отчего-то хотелось смеяться. Он честно пытался влиться в сюжет, оценить размах режиссёрского гения, но мысли навязчиво крутились вокруг Демьена. Неброская, местами даже потрёпанная одежда, приглушённые гримом брови и ресницы, кое-как собранные в хвост волосы — всё это затеняло обычную яркость и красоту юноши, его отполированный многолетними усилиями образ, представляя в новом, местами неожиданном, свете.       Эверард видел всё: и желание Демьена посмотреть в зал, чтобы найти его глаза, и отчаянные попытки ни в коем случае этого не делать, и его игру, моментами настолько достоверную, что зрители, и Эверард в том числе, выпадали из реальности, полностью погружаясь в разворачивающуюся на сцене историю. Но за всем этим он чувствовал своего Демьена. Все его эмоции и переживания, все подспудные терзания и мысли. Казалось, шевельни Эверард ногой — и колено Демьена дёрнется на сцене. Испытай он сейчас желание — и щёки юноши покроются румянцем. Эверард чувствовал его сейчас так явственно и ярко, что моментами хотел уйти в тень, каким-то образом смягчить исходящие изнутри волны, дабы не сбивать, не тревожить любовника лишний раз. Убрать стропы и натянувшиеся канаты, которые от его сдерживаемого дыхания становились лишь мощнее.       История безграмотного поэта, бродяжничающего и мятущегося, несущего страдания окружающим людям, превращалась в сказание о внутренних метаморфозах, о блуждании в тумане, о попытках найти себя, порой мучительных и разрушительных.       Когда в пиковый момент первого акта Демьен лежал на сцене в импровизированном коконе-саване, и крупным планом над ним мерцало его голографическое изображение с подрагивающими за спиной крыльями бабочки, Эверард с замирающим сердцем смотрел на стекающие по щекам юноши слёзы. Он прекрасно знал, что Демьен играет, но что-то внутри подсказывало, что переживания настоящие…              Демьен чувствовал прикованные к нему взгляды, не только зрителей, но и коллег по сцене, замерших в ожидании в углублениях кулис. О, этот неповторимый вкус славы, пьянящий, как сладкое вино!..       Воспользовавшись затемнением, он незаметно проскользнул за сцену сквозь тихое одобрение и подбадривание других учеников и бросился в гримёрку, не дожидаясь, когда опустится занавес. До конца первого акта была ещё одна сцена, но ему надо было перегримироваться ко второму. И грим был серьёзным…       Оставшись в одиночестве, Демьен ощутил мимолётное чувство падения с высоты. Облегчение было внезапным и сменилось новой волной переживаний. Первый акт они отыграли, но впереди был ещё один. И Демьен пока не позволял себе испытывать наслаждения от того, как гладко всё шло, как вдохновенно.       Покрыв лицо белым тоном, нарисовав «оперение» бабочки вокруг глаз и выделив губы, он оценил свою работу и нацепил приготовленный яркий костюм. Он выглядел странно и совсем не так, как в предыдущих сценах… Впереди ждала ещё одна смена одежды и грима, но там всё было проще.       Неожиданно Демьен уловил за спиной какое-то движение и резко обернулся. В дверном проёме стоял Эверард.       — Как ты сюда пробрался?! — выдохнул Демьен.       Не сводя с него загадочных глаз, любовник достал из-за спины букет кремово-белых роз.       — Ты уже уходишь?!.. — всполошился Демьен, беря цветы.       — Нет, что ты… — Эверард осторожно провёл пальцами по его щеке. Во взгляде читался интерес. — Ты потрясающе отыграл первый акт. Мне просто хотелось сказать тебе об этом…       Демьен чувствовал, как безумно растёт пульс, как намагничивается электрическое поле между ними, как в паху скручиваются тугие узлы. Не отрывая взгляда от Эверарда, он положил букет на стол.       — Странный грим, да? — прошептал он смущённо, не зная, что говорить, беря любовника за руку и следуя за ним, когда тот двинулся в коридор.       — В следующем акте превращаешься в бабочку? — улыбнулся Эверард, останавливаясь.       — Да, одновременно это будет смертью персонажа, — Демьен упёрся спиной в дверной косяк, не желая выпускать из рук ладонь любовника.       — Удивительно, что ты согласился играть сцену смерти. Или современные актёры уже не верят в старые приметы? — произнёс Эверард иронично, стоя напротив.       — Да там как бы нет самой сцены смерти, всё очень метафорично… — прошептал Демьен. Эверард скользил взглядом по его лицу и телу, зачаровывая. Внутреннее радио тихо передавало происходящее на сцене, и Демьен понимал, что первый акт вот-вот подойдёт к концу.       Неожиданно Эверард приблизил лицо и поцеловал его. Короткое обжигающее касание… Даже не поцелуй — прикосновение губ. Опаляющее и крадущее дыхание. Демьен ждал этого, но не знал, что так встрепенётся, так возбудится всё внутри него от одного этого поцелуя. Он был на острие, он дрожал, словно подвешенный в воздухе.       Пальцы Эверарда таким же лёгким до невыносимости, жалящим касанием прошлись по обнажённой груди, спустились по животу и немного не дошли до паха. Демьен выгнулся вслед за удаляющейся рукой, упираясь в косяк лишь плечами, прижимаясь тазом к любовнику. Всё его тело молило о повторном касании. Дыхание срывалось. Глаза Эверарда были затуманенными. Демьен не знал, сумеет ли успокоиться за такое короткое время, но отчаянно жаждал хотя бы ещё одного поцелуя.       — Я люблю тебя… — хрипло прошептал Эверард, и Демьен упал в бездну сердцебиения и забытых реплик.       Эверард целовал Демьена, коротко, но страстно, касаясь пальцами разукрашенного лица и льнущего к нему тела, пытаясь малыми глотками утолить полыхающую внутри страсть, боясь распалить её ещё сильнее и сорвать спектакль. Обесцвеченные волосы Демьена в свете ламп поблёскивали снежной белизной. Вокруг глаз, захватывая брови, красовались махаоновые крылья, отчего прозрачная голубая радужка казалась сине-лазурной. Ниспадающая с плеч старинная белоснежная рубашка в своей чувственности не скрывала грудь. Эверард быстро приникал к губам любовника, осторожно лаская языком его приоткрытый рот, боясь испортить грим. Он целовал его грудь, придерживая за бёдра, ласково прикусывал сосок, слыша в ответ сорванное дыхание, чувствуя влекущие к себе руки, и влажным касанием возвращался к ключице и вновь к губам… Чувства к Демьену душили своей остротой и очевидностью. В этот момент Эверарду казалось, что страсть и нежность возросли до критической отметки, что никогда раньше он не любил его так сильно. И с этим надо было что-то делать…       В коридоре раздалось чьё-то удивлённое восклицание. Вздрогнув, они отстранились друг от друга. Эверард оглянулся. В проходе, не в силах сдвинуться с места, стояла одна из выпускниц.       Эверард кашлянул, и девушка убежала за угол.       — Чёрт… — шокированно выдохнул Демьен. — Что теперь делать?!..       — Ничего… — Эверард поправил его рубашку. — Заканчивай переодеваться, и вперёд на сцену. Если она кому-то и расскажет, то не сразу… В любом случае, ты сегодня уже выпускаешься.              Демьен постарался выкинуть из головы произошедшее и доиграть спектакль с максимальной отдачей. Теперь не смотреть в направлении любовника было во много раз сложнее.       Когда все актёры вышли на поклон, счастливые, лучащиеся улыбками, загорелся яркий свет и на сцену с короткой поздравительной речью поднялась администратор. Демьен чувствовал себя смущённым и немного виноватым из-за поцелуев в гримёрной. К тому же теперь, когда спектакль был отработан, ему безумно мешал грим. Хотелось умыться, и он злился, что учителя не дали им переодеться перед вручением дипломов.       Поздравления, напутственные речи, растроганные лица родителей, счастливые лица выпускников… Кто-то, не дожидаясь праздничного банкета, открывал шампанское.       Демьен спустился в зрительный зал и, протискиваясь среди толпящихся в проходе учеников и их родственников, подошёл к Линтам, неловко сжимая в ладонях свой диплом. Джулия держала огромный букет из ярко-алых роз, бутоны которых, подогнанные один к другому, создавали огромный шар, казавшийся пушистым. Цветков сто, не меньше…       Эверард засмеялся от его удивления.       — Поздравляю, — он наклонился и поцеловал в висок.       — Милый, это тебе, — Джулия вручила ему необычный букет, и Демьену захотелось зарыться в него лицом. От самой женщины исходил не менее тонкий аромат. Они обменялись невесомыми поцелуями, а потом обнялись с Францем.       — Ну что? — большие тёмные глаза молодого человека влажно мерцали. — Теперь дипломированный актёр? Когда на сцену?       — Не знаю, — Демьен пожал плечами. Люди вокруг, несмытый грим, сама атмосфера мешала ему вести себя с Линтами привычным образом, быть собой.       — Ты очень хорошо отыграл, — произнёс Франц, видимо, пытаясь ободрить его, вывести из ступора, не понимая истинной причины возникшей неловкости.       — Спасибо… А где Джеки? — Демьен, утыкаясь носом в розы, рассматривал Франца. Эверард с Джулией, переглядываясь, с улыбками следили за их диалогом.       — Она в Калифорнии. Репетирует с Линдой.       — Ты что, новый фильм снимаешь?! — Демьен испытал короткое потрясение.       — Нет, она присоединяется к группе, — улыбнулся Франц.       — Мне надо разгримироваться… — расстроенно вздохнул Демьен. — Вы ведь подождёте?!       — Иди, мы будем в рекреации, — ответил Эверард, подмигивая.       Прижимая огромный букет к груди одной рукой и держа диплом в другой, Демьен заскочил в гримёрку, где одноклассники уже пили шампанское. Бывшие ученики, а теперь полноправные актёры смеялись, вспоминая спектакль, и весело обсуждали предстоящую вечеринку.       — Молодец! — один из одноклассников хлопнул его по плечу, и Демьен не смог сдержать улыбку. Чем-то эта неожиданная сердечность напомнила ему Девина, и стало грустно…       — От кого такой букет? — спросила одна из девушек, когда он снимал грим ватной пластиной.       — Не скажу, — хитро улыбаясь, ответил Демьен.       — От любимой? — засмеялась одноклассница.       — Можно и так сказать, — хмыкнул он. — А родители будут на вечеринке?       — С ума сошёл? Нет конечно!       Демьен расстроился.       — Поедете со мной? — спросил он уже внизу у Эверарда, когда переодевшиеся ученики, отдавая родственникам дипломы и сменную одежду, радостно неслись к машинам: вечеринка намечалась вне стен школы.       — Я так понимаю, взрослым туда вход воспрещён, — усмехнулся Эверард. — Но я посылаю с тобой Эрика, — он бросил взгляд на стоящего чуть поодаль молодого парня, которого Демьен уже видел в зрительном зале.       — Он не будет тебе мешать флиртовать с девушками, — подмигнул Эверард, чем ещё больше расстроил Демьена. — А когда всё закончится, он привезёт тебя в особняк. Мы будем ждать тебя дома.       Любовник крепко обнял его, прижимая к себе за плечи, и отпустил, подталкивая к ожидающей машине.       — Повеселись как следует. Это твой день.              Но Демьену, как и накануне в кафе, было не особенно весело. Разговоры, выпивка, лёгкая закуска, танцы, снова шампанское, и снова танцы. Дешёвый флирт и позирование перед камерой. Он смотрел на своих счастливых сверстников и не мог поверить, что был сделан из того же материала. Казалось, они с другой планеты, чужие… А свои были сейчас за несколько километров отсюда, в уютном особняке под усиленной охраной. Демьен нашёл взглядом нового телохранителя, тот не спускал с него глаз. Интересно, Ульрих сам отказался оберегать его?..       Демьен рассматривал одноклассников, слушал с улыбкой, как они клянутся друг другу встретиться здесь через десять лет, и поражался, как он был далёк от их жизни. Он с тоской вспоминал устраиваемые Джеки вечеринки, посиделки с участниками «Доминанты», перфомансы Джулии, премьеру собственного фильма… Как-то всё это было по-другому.       От грустных мыслей его отвлекли одноклассники, вытащив на танцпол. Демьен быстро залил в себя ещё один бокал шампанского и отдался танцу. Одна из девчонок — Лекса — постоянно крутилась рядом, заигрывая, двигая бёдрами и вовсю зажигая… Пригласив её на медленный танец, Демьен не ожидал, что история будет иметь продолжение и уже через какое-то время они будут стоять в темноте за клубом и целоваться при свете луны. Он отвечал ей, но на душе была тоска. И когда она пошла в туалет, ненадолго оставив его и пообещав, что после возвращения покажет «что-то особенное», Демьен понял, что пора сваливать.       Клуб, пьяные, потеющие и мечтающие о Голливуде одноклассники, школа — всё это было пройденным этапом. Он чувствовал, что оставляет всё это без сожаления. Впереди его ждала новая жизнь.       Демьен нашёл глазами телохранителя и, сев в его машину, направился в особняк, где его ждал Эверард и остальные.