Демьен

98

      Встать рано утром, когда все ещё спят, выйти на балкон. В руке чашка кофе со сливками, город окутан дымкой, нежится в дыхании рассвета. Медленно поднять глаза, тая воспоминания. С заговорщицкой улыбкой глянуть вдаль из-под ресниц, сдержать дыхание. Жить отчаянно, без сожалений и стыда, окунаться в морок памяти до помрачения.       Париж… Для каждого что-то своё, но всегда немного большее, чем просто город. Тягучие повороты дорог на подъезде к отелю, Сакре-Кёр и иглы египетских обелисков, могила Моррисона, загадочная улыбка в Лувре… Для него Париж был местом инициации, где каждый раз что-то происходило впервые. Город чудесных открытий, приют его души…       Франц улыбнулся, делая глоток.       Тогда Эверард так же вышел вслед за ним на балкон с кружкой кофе в руке… В глазах мерцало понимание, тепло и такая дурманящая глубина! В глазах отражался рассвет… В то утро они с отцом говорили долго и обо всём. Но никакими словами нельзя было охватить их родство и близость. Какая вдохновляющая поэзия — каждый день узнавать что-то новое друг о друге и о себе! Сближаться всё сильнее с каждым прожитым мгновением, с каждым глотком, с каждым вдохом…       Париж таил новые сюрпризы, Франц знал. Ведь этот город никогда не отпускал его без даров. И дело было не в очередном концерте и даже не в приглашении на популярную французскую телепрограмму, — в воздухе уже витало предчувствие. Город готовил для него что-то особенное.              Линда ещё спала. Посмотрев на неё с минуту, Франц вышел из номера. В коридоре творилось невообразимое: музыканты и поклонники, друзья и совершенно незнакомые люди спали вдоль стен вповалку, там, где настигла усталость и крайняя степень опьянения, даже в дверях номеров, словно захваченные врасплох усыпляющими чарами.       Поразительно тихо. Франц остановился у одной из открытых дверей. Внутри — всё та же картина: смятые постели и лица, презервативы, порванные чулки, пустые бутылки и пробки, смазанная косметика, полуодетые тела. Себастьян в чёрной рубашке, но без штанов, валетом с голой красоткой. Душный запах конопли, алкоголя и несвежих тел.       Джеки среди них, к счастью, не было. Но, уже уходя, Франц с удивлением заметил на полу другую знакомую фигуру: растрёпанные волосы, голый торс, приспущенные кожаные штаны… Точно зная, кто это, но всё равно не веря, он поддел лежащего ногой и слегка развернул к себе… Застывшие потёки туши на бледных щеках, словно после долгих слёз, засос и расстегнутая ширинка — всё это так не вязалось с обычным поведением Демьена во время вечеринок, что Франц ещё долго смотрел на него, словно загипнотизированный. Сон юноши был глухим, беспробудным.       — Демьен, — Франц качнул его ногой за бедро — никакой реакции. — Демьен!       Но тот не проснулся, как, впрочем, и все остальные в номере.       Отхлебнув кофе, Франц вышел за дверь.       Что это было? Демьен решил оторваться по полной? Но он всегда так избегал фанаток. Потоки туши на щеках казались особенно цепляющей деталью…       Внизу, несмотря на ранний час, уже завтракали постояльцы отеля. Пили кофе, сидя в комфортных креслах, ели свежую выпечку. Многие узнавали его — в преддверии концерта лица участников «Доминанты» мелькали в рекламе и на афишах, — но Франц чувствовал себя словно рыба в воде, естественно и непринуждённо, позволяя рассматривать и обсуждать свой облик. Потому что знал: настоящий он взирает на мир из такой глубины, до которой другим никогда не добраться.       Через полчаса в коридоре появился Демьен. Лицо его было умытым, одежда — свежей, и вид — более-менее приличным, но… выглядел он всё таким же заспанным и помятым, под глазами пролегали тени, в джинсах болтался шипованный рокерский ремень с крупной пряжкой, а на запястьях — кожаные ремешки и браслеты, в общем, далеко не пай-мальчик. Франц заулыбался.       Следом за юношей шёл Себастьян, Демьен его явно не видел — заметил в самый последний момент, когда уже садился за столик, и сразу помрачнел.       — Что за салат? — спросил он у Франца, избегая взглядом гитариста.       — Морковь, яблоко, черника… Очень вкусно. Будешь?       — Не… я лучше кофе. Башка раскалывается…       Франц и Себастьян, не сговариваясь, заржали и многозначительно переглянулись. Демьен, потёр виски и позвал официанта.       — Ночка выдалась жаркой? — Франц улыбался.       — Да уж… — Себастьян быстро запихивался обнаруженным на столе омлетом. — Пусть лучше не позорит нас в следующий раз, раз уж не может быть мужиком, — гитарист быстро промакнул рот салфеткой и умчался, дожёвывая на ходу.       — Что это было? — удивился Франц.       — Ну его в жопу! — Демьен был смущён и раздосадован. К ним как раз подоспел официант. — Кофе без молока, пожалуйста.       — Кофе тебя не спасёт, — одарив Демьена обаятельной улыбкой, Франц объяснился с гарсоном на французском.       — И что ты заказал? — Демьен откинулся в кресле.       — Увидишь… И вообще, было бы неплохо хоть иногда что-то употреблять кроме кофе и мороженого, — Франц с интересом его рассматривал. — Так что случилось ночью?       — Ничего… — Демьен отвёл глаза. — Я сегодня в отеле посижу… Устал.       — Ладно, — мобильник Франца пиликнул, и, глянув на экран, он тепло рассмеялся. — Я тебя оставлю: Линда проснулась. А ты поправляй здоровье!              Луковый суп был божественным. Отдуваясь, Демьен с шумом втягивал в себя насыщенное варево, размокшие тосты и сырную корочку, смаковал белое вино. Франц был прав: он бессовестно мало ел, перебиваясь десертами, кофе, алкоголем и редкими закусками на вечеринках.       После супа, то ли из-за похмельной слабости, то ли от пережитого гастрономического откровения, его бросило в жар. Отодвинув горшочек, Демьен промакнул губы. Нужно было отдохнуть… От всего.       Коридоры наверху опустели, участники ночного загула разбрелись по номерам или вовсе уехали. О, хоть бы так! Стараясь не встретиться с кем-нибудь из тусовки, Демьен прошмыгнул в номер и заперся. Он выйдет не раньше, чем все эти бешеные суки исчезнут из отеля!       Он вспомнил, как вчера развлекался и пил со всеми в честь визита во Францию. Коктейли были хмельными, а атмосфера — такой наэлектризованной и жаркой, что он не заметил исчезновения близнецов и Линды. И точно так же не заметил, как во время танца начал целоваться с незнакомой худосочной пираньей. Он был весь мокрым от пота и духоты, а она не понимала ни одного его слова. И чем яснее становилось сознание, тем более отталкивающей она казалась… Нет, сначала всё было довольно весело и забавно. Даже пикантно, тем более что Эверард сказал не сторониться девчонок. Но ни одна прежняя женщина не была такой чужеродной: ни Джеки, ни Сандра, ни даже Сэм. И никогда раньше он не испытывал настолько агрессивного напора со стороны девушки. Наверное, производил впечатление лёгкой жертвы. А может, незнакомка была капитально обдолбанной… Но уйти Демьену так и не удалось: когда он стал её отпихивать, включился Себастьян, а позже сдали нервы и стало не до девушки и не до вечеринки… Всё было так оголено, так по живому, так без Эверарда!       В ту ночь он так и не ушёл в свой номер: рыдал и заливал горе. А сейчас лежал ничком на постели и рассматривал краем глаза пышный интерьер. Где-то там за спиной стояли практически неразобранные чемоданы, и рука тянулась поскорее нырнуть в их спасительную глубину, прикоснуться к тому, что он смог захватить из дома. Как странно, объехав полсвета, он мечтал лишь об одном: оказаться в своей уютной нью-йоркской квартирке, дождаться Эверарда… Пусть ждать пришлось бы пару дней, пусть неделю, всё равно было бы быстрее, чем в этом бесконечном турне. Спасали только редкие телефонные звонки.       Как опьянён он был, как приподнят, когда вернулся ко всем в Великобританию! С каким неподдельным интересом они допрашивали его: куда ездил, что там делал, где был. Каким победителем он себя при этом ощущал!       В ретроспективе два проведённых с любимым дня растянулись в целую неделю, и Демьен смаковал воспоминания, лаская себя одинокими ночами… Память вздымала цунами желания. Эверард был прав: теперь прихваченный из дома вибратор входил без проблем, чем Демьен беззастенчиво пользовался, порой вовсе не покидая номер…       Вина была необъяснимой, душной, когда он заталкивал в себя прибор почти целиком и корчился от интенсивной ласки. Он не мог понять, почему чувствует себя таким грешником. Ведь не будь он сейчас так далеко от любовника, уже отдавался бы ему с не меньшим пылом и сладострастием. И чем сильнее он казнил себя, тем чаще доставал вибратор дрожащими руками и тем большую сладость испытывал, впихивая его между ягодицами.       Широко расставив ноги, весь в испарине, вибрируя крупной дрожью от напряжения, страха и предвкушения, он вталкивал в себя латексного монстра мокрыми от смазки руками и с отчаянной трезвостью чувствовал, как тот ещё сильнее растягивает пульсирующее жаждой отверстие. И когда вибратор был внутри, распирая его до невозможности сладко и грешно, Демьен вновь и вновь ласкал член, предаваясь ослепительным воспоминаниям. Рубец в месте бывшего прокола стал до безобразия чувствительным. Но в итоге весь грех сосредотачивался в глубине, там, где распирало и таранило наслаждение. Демьен глотал воздух и, дрожа от похоти, собирался позвонить любовнику, поделиться стонами, но не осмеливался, с каждым днём всё сильнее смущаясь своих занятий. А потом, после ослепительных оргазмов, он тонул в тоске и непонятной вине, обещая себе, что это был последний раз, но предельно точно зная, что через день, а может, через час всё повторится с начала… Робкая застенчивость, приходившая на смену крайней раскованности, была для него такой же загадкой, как и для Эверарда. Но на каком бы полюсе бесстыдства Демьен ни находился, состояние было тотальным, с лёгким привкусом своей противоположности, как инь и ян, и он не мог не наслаждаться этим.       Раскинувшись на постели, словно морская звезда, он улыбался и щурился в блаженстве, ликуя от пережитого. Потом, заглянув в холодильник и сварганив нехитрый коктейль, шёл в ванную и уже из тёплой пены, отпив из высокого стакана добрую половину, осмеливался набрать номер любовника…              Бесконечно элегантный, раскованный, чуткий и улыбчивый, Франц производил убойное впечатление.       Сидя в пиано-баре и следя за интервью по телевизору, Демьен был уверен, что французы поголовно влюблены во Франца. Ещё бы! Часть передачи тот даже говорил по-французски!       Демьен хмыкнул, проглотив остатки «Пина Колады», и заказал очередной коктейль. Градус был невысоким, но смотреть передачу на чужом языке становилось куда интереснее. Сейчас он жалел, что когда-то пренебрёг уроками французского.       Ведущая явно обделяла вниманием остальных участников группы и чересчур уж флиртовала с Францем. Демьену даже стало обидно за Линду, как впрочем и за остальных… Когда это он успел с ними породниться? Или это непривычная пустота и тишь на этаже делали его таким сентиментальным? Он ещё минуту с непонятной самому себе улыбкой смотрел в телевизор — образ был прекрасным, одурманивающим — потом спрыгнул, а точнее плавно сполз со стула, и так же плавно направился к лифту.       Почти на весь день ему представилась редкая возможность наслаждаться покоем — пустота была пугающей! — все вернулись только к вечеру. Демьен, всё с тем же молчанием и в легком хмелю, слушал их ленивые разговоры: делились впечатлениями, обсуждали передачу и Париж, фанатов и тусовку. Концерт будет завтра вечером, а сегодня можно расслабиться, вспомнить как это — быть вместе, почти по-семейному, только члены группы… Но нет, пара неизвестных девчонок всё же затесались — восторженные дуры! — а может, только Демьен и был с ними незнаком. После вчерашнего он был мрачен. Впрочем, на него уже никто и не рассчитывал: численный перевес был явно на стороне парней.       Демьен наблюдал и сам не понимал, отчего растёт раздражение. Француженки были милыми, но когда одна из них под общий хохот стащила с Франца обувь и стала разрисовывать его ступни замысловатыми узорами, по сердцу полоснул гнев и что-то ещё, до боли знакомое… Неужели эти малолетки на что-то надеялись? Хотя прокатывало же с другими музыкантами, почему бы не с Францем? Демьен кинул требовательный взгляд на Линду, но та смотрела на происходящее с улыбкой, о чём-то переговариваясь с ударником. Сидя плечом к плечу, они, казалось, заключали пари.       Демьен перевёл взгляд на фанатку… и покраснел. Худенькая девочка. Она, возможно, была его ровесницей, а может, даже младше. Это было неожиданно, ведь он привык, что все вокруг старше. Но флирт заходил слишком далеко, кампари в бокале горчило… Он посмотрел на Линду, та ответила. В её серых глазах мелькнуло что-то странное, Линда заговорщицки подмигнула. Сам не понимая, отчего так взволнован, Демьен вновь глянул на Франца. Парижанка пыталась прильнуть к его губам, но тот неотрывно, с глубоким интересом смотрел на жену, словно не замечая робких поцелуев.       Всё это было неправильно. Задыхаясь от возмущения и горькой обиды, Демьен подскочил к парочке на полу и, больно вздёрнув девушку за руку, толкнул к двери. Он весь дрожал от гнева. Та что-то закричала неожиданно тонким и высоким голосом, но он всё же выпихнул её из номера и сразу взялся за вторую. Народ, шокированный его резкой выходкой, сидел в оцепенении, даже не пытаясь вмешаться. Вторая девушка оказалась резвее и влепила пощёчину. Демьен оторопел, словно очнулся, только сейчас понимая, что здесь произошло… Чёрт возьми, да это была ревность! Он выпустил её руку и растерянно оглянулся. Все смотрели на него, открыв рты, в странном восторге. Менеджер Декстер уже был рядом, услужливо выпихивая девушку за дверь и мягко уговаривая, что так будет лучше. Никто не казался возмущённым или разочарованным. Глаза Франца лучились весельем. Поймав взгляд Демьена, он беззаботно рассмеялся, знакомо запрокидывая голову, волосы иссиня-чёрным шелком скользнули по плечам.       Демьен покраснел. Он ревновал?! Франца?! Что за чушь!       — Ты должен обязательно поехать с нами завтра! — убеждал тот его через полчаса. — Обязательно посмотри концерт!       — Что я там ещё не видел? — Демьен сидел, держась за витые решётки балкона, свесив вниз ноги, и рассматривал панораму ночного города.       — Программа немного поменялась… — Франц стоял чуть поодаль, опираясь спиной в балконную дверь и спокойно покуривая косячок. Мечтательный взгляд в небо, ветерок теребит длинные волосы. Демьен отвернулся…       — Ты, правда, поцеловал бы ту девчонку, если бы я не вмешался? — спросил он тихо.       Франц выдохнул, с улыбкой его рассматривая.       — Не знаю, — пожал он плечами. — Возможно…       — Ты хотел её поцеловать? — Демьен опять волновался. Он уже ревновал вместо других? Что-то новое!       — Нет… Мне было интересно, как прореагирует Линда.       — А если бы она обиделась?       — Я бы постарался, чтобы она меня простила, — Франц опустился рядом, высунув ноги наружу, и затянулся.       — А меня бы…? — начал Демьен и стушевался: очередная глупость едва не сорвалась с языка, но Франц, бросив на него мягкий взгляд, щелчком отправил косячок за балкон и тут же прижался к его губам. Обхватив его лицо ладонями, он скользнул вместе с Демьеном на пол. В поцелуе сквозил ядовитый дымок… Рука прошлась между ног шелестящей змеёй, Демьен корчился от интенсивного желания. Всё произошло так внезапно, голова кружилась. Словно сумасшедшие, они ели и пили друг друга, задыхаясь, дрожа…       На балкон кто-то вышел. Опьянённые и не вполне адекватные, они резко сели, и тяжело дыша, уставились вдаль невидящими глазами.       — Так-так, я тоже хочу! — рядом с Демьеном присела Джеки.       — Чё-орт!.. — выдохнул он и, прикрыв лицо ладонями, повалился на спину. Сердце ходило ходуном. Боже, что он творит?       Прохладный ветер гулял в волосах, но не отрезвлял нисколько… Похоже, парижские звёзды подействовали и на него.              Когда в сопровождении мотоциклов они выехали в ворота отеля, обезумевшая толпа окружила лимузины. Франц с волнением смотрел на кричащие за окном лица, сердце сладостно замирало в предчувствии. Вспышки камер, полицейские мигалки. Казалось, что на протяжении всего пути в «Берси» поток фанатов не иссякнет.       — Это не перестаёт впечатлять… — прошептала рядом Линда.       — Не перестаёт? — хохотнул на другом диване Себастьян. — Я не помню, когда ещё нас так принимали!       — В Японии, два года назад, — спокойно парировал Тайлер.       — По-моему, всё же не так… — отметил Франц.       — Это потому, что ты теперь с другой стороны, — Линда положила ладонь поверх его руки. — Когда выступаешь, всё гораздо ярче.       И она была права. Ещё в гримёрной он почувствовал мощь людской толпы, нетерпение фанатов, такое яркое, что его можно было вдыхать как наркотик. Стадион был переполнен, в криках собравшихся звучало первобытное требование, мольба к рок-богам, призыв явиться. По стенам и полу шла вибрация, а ведь они ещё даже не начинали! Нетерпение и запал передавался музыкантам, как по проводам.       Пятерка в своём первоначальном составе была готова, близнецы ещё гримировались. Франц, наэлектризованный, смотрел, как жена идёт на позицию, и не мог припомнить, когда в последний раз так волновался. Уже в дверях Линда обернулась и подмигнула, посылая искры возбуждения по нервам. Сверху и сразу отовсюду, словно из самой грудной клетки, зазвучали тяжёлые аккорды. И сразу рёв фанатов. Крики. Экстаз.       Франц закрыл глаза, мгновенно переносясь в зал, видя огромный стадион, битком набитый поклонниками. Они обожают их, сходят по ним с ума. Напирают вперёд, пытаясь вырваться на сцену. И голос Линды… Франц открыл глаза и переглянулся с Жаклин. Сестра понимала его без слов. Они молча кивнули друг другу: «Пора!»              У Демьена было странное желание смотаться из вип-зоны при первом удобном случае. Программа действительно поменялась, и сегодня все были в ударе: фанаты безумствовали, улавливая идущий со сцены энергичный посыл, музыканты ещё сильнее заводились от реакции стадиона и кидались в раж.       Всё было слишком хорошо. Ребята добавили несколько песен и расширили выступление интересными вставками. Демьен дрожал, хотелось куда-нибудь спрятаться от мощного напора ударных и гитар, скрыться от ласкающего озноба голосов, убежать от себя, от того обожания и нектара, что разливались в сердце и в душе. В этот момент он слишком сильно любил «Доминанту», он был готов молиться на каждого из них. Выступая, ребята действительно превращались в богов. Демьен держался из последних сил, боясь стать одним из орущих фанатов.       Он видел концерт уже добрый десяток раз и мог с уверенностью сказать, что с каждым выступлением голос Линды становится сильнее, что Джеки уже не боится сцены, а Франц… О, Франц был в ударе! Не только сегодня. Вообще. Пожалуй, он был единственным из группы, кто полностью отключался во время концерта, выступал не просто с наслаждением, а входил в транс…       В одной из интерлюдий обе девушки изображали ведьм и перекрикивались «у костра» на разные голоса под мистические ритмы. Действо всегда завораживало Демьена, заставляло ёжиться от почти потустороннего восторга. Но в этот раз всё было по-другому. Сцена поменялась. И под россыпь загадочных ударных в свете прожекторов появился Франц… Морозная волна прошла по коже: Демьен не сразу понял, что его шокировало, а когда разобрался — обомлел. Он уже видел этот образ — голый торс в сверкающей пудре, широкие чёрные штаны, звенящий пояс на бёдрах и браслеты на руках, — он знал, что будет дальше, и всё же задыхался от волнения, следя за происходящим немигающим взглядом.       Франц танцевал… Но танцевал гораздо лучше, чем шесть лет назад. Раскованные движения окрасились поражающей пластикой и лёгкостью, дикостью и эротизмом. Он был не вполне собой, словно находился в изменённом состоянии сознания.       А потом он запел, и зал взревел от восторга…       Сильный голос был наполнен страстью, призывом и молитвой, — шаманский язык, незнакомый, древний, а возможно, никогда и не существовавший. Безумное, наводнённое энергией пение, и не прекращающаяся ни на миг пляска. От его лица било светом, волосы чёрным шёлком хлестали по рукам, скользили по груди, глаза гипнотизировали и заставляли всех впадать в тот же опьяняющий экстаз, в котором растворялся сам Франц. Как же он был красив! Волшебный, невероятный, неземной… Зал вопил. Демьен вибрировал в сладостной истоме. О нет, это был совсем не тот же танец, что Франц подарил ему на первый отмеченный в семье Линтов день рождения… Неужели никто не понимал, что здесь происходит?! Это же настоящее колдовство! О, как искусно, как вдохновенно он околдовывал их непонятным языком и сладостными движениями.       Да, теперь Демьен видел, как щедро Эверард одарил сына магией!..       Жрец и соблазнитель, сильф, колдун, Дионис… От Франца било такой энергетикой, что чувствительные девушки теряли сознание. И Демьен прекрасно понимал, что они чувствуют, он и сам весь покрылся испариной.       Однако, как и шесть лет назад, этот танец предназначался совсем не ему… Эверард не мог видеть представление, но ревность грызла Демьена, и восхищённое желание мешалось с ненавистью, слёзы накипали на глазах — коктейль был слишком крепким, и он вышел, не дожидаясь конца песни. Просто проскользнул между зрителями и убежал за сцену, пытаясь отдышаться. Сердце билось навзрыд, толпа ревела…       Холодная вода немного приводила в чувства. Ополоснув лицо, он думал, что делать дальше, когда заметил в коридоре Франца и Линду. Они целовались и хихикали, Линда, всем телом прижавшись к мужу, ласкала его рукой между ног. Демьен подавил возбуждённый вдох и спрятался.       — …это было божественно… невероятно!.. — шептала Линда между поцелуями. — Непередаваемо…       Сдерживая дыхание, Демьен следил и не мог оторваться от её движущейся руки. Франц изгибался и постанывал, целовал жену, и казалось, вот-вот кончит.       — Линда! — донёсся требовательный голос Тайлера.       Линда выругалась. Её руки дрожали, было видно, как она не хочет покидать мужа и возвращаться на сцену.       Франц с явным сожалением оторвал её от себя. — Сорвём концерт… — прошептал он.       Линда кивнула и, помедлив ещё секунду, унеслась за угол.       — Чёрт… — Франц со вздохом откинул голову на стену.       Демьен, сам не понимая, что им движет, вышел из укрытия. В глазах Франца мелькнуло изумление и сразу озорство. Словно в ознобе, Демьен приблизился и спешно приник к его губам, занимая место Линды, прижался, как она, и, положив ладонь на твёрдую выпуклость под шёлком, чувственно провёл рукой. Франц задрожал. Демьен, понял, что был прав: Францу не хватило совсем немного до разрядки. От собственной смелости сносило башню. Ладонь двигалась жёстко и настойчиво.       Франц кинул на него неверящий взгляд, а потом вдруг надавил на плечо, и Демьен неожиданно для себя оказался на коленях. Щёки вспыхнули, теперь уже он смотрел на Франца со стыдом и неверием.       — Нет! — выдавил Демьен поражённо.       — Сделай это!.. — прошептал Франц умоляюще. — Ты ведь уже делал это… и у тебя так хорошо получается, — в тёмных глазах мелькнуло лукавство.       Демьен готов был взорваться от возмущения, но Франц вытащил член и настойчиво, но мягко привлёк его за голову. В этом жесте было что-то такое знакомое… что Демьен, зажмурив глаза, обхватил возбуждённую плоть ртом и подавил стон.       — Фа-а-ак… — выдохнул Франц, запрокидывая голову. Не в силах устоять на месте, он ёрзал по стене, едва сдерживая движения бёдер. Демьен сосал отчаянно, прохаживаясь рукой по яичкам, давясь стыдом и шоком от самого себя. Собственный налитой член в узких брюках упорно требовал внимания. К счастью, скоро Франц кончил и, наклонившись, ласково поцеловал в губы. Демьен поднял смущённые глаза.       — Сделай со мной то же самое… — попросил он.       — Чёрт… мне надо переодеваться к следующей песне, — Франц поднял его с колен и, прижав к себе, опять поцеловал, быстро двигая рукой по паху. Демьен вибрировал, ноги подкашивались. Было слышно, что Франца уже ищут.       — Прости!.. — прошептал тот, примирительно целуя его веки. — Я буду твоим должником! Только не исчезай никуда после концерта.       Глядя, как Франц уходит по коридору, Демьен обессилено привалился к стене. Им владело смятение и странный, непонятный страх. Сердце взволнованно билось, в голове звучала ритмичная песня на несуществующем языке, и казалось, что Франц всё ещё целует его. Но из динамиков доносились новые песни и совсем другие ритмы.       Демьен вернулся в туалет и вновь умылся. Он знал, что нужно делать: срочно мотать отсюда! Найти менеджера и наплести что-нибудь про головную боль. Точно! Попросить лимузин с водителем и вернуться в отель! Так он и сделает…