Демьен

100

      Яхта стояла на якоре. Нагретая за день «солнечная» палуба отдавала тепло. От штиля и красок вокруг приятно млело в животе.       Джулия с улыбкой провела рукой по чёрным кудряшкам сына. Его светлое личико было исполнено покоя, лучистые тёмные глаза смотрели в ответ открыто, с невероятным внутренним терпением. О, так похож на своего отца!.. Их поздний ребёнок, словно вобравший в себя мудрость всех лет, прожитых ими до его рождения. Эверард не смог бы сделать ей лучшего подарка в эту странную эпоху их жизни, наполненную блеском, роскошью и… частыми разлуками. Тёмные глаза Мишеля, его спокойное лицо и чёрные локоны ежесекундно напоминали о любимом, драгоценном супруге, предоставляя возможность соприкоснуться с ним, как бы далеко тот ни находился.       Было тихо, вода с отсветом заката казалась ленивой. Зной ещё стоял в атмосфере. Кипучая дневная деятельность на судне подошла к концу. Безмятежность и плеск волн за бортом одаривали ощущением полной удалённости от мира.       Неожиданно Мишель приподнял голову. Джулия прислушалась и тоже уловила звук вертолётного двигателя. Сердце забилось чаще. Мишель пулей слетел на носовую часть палубы и бросился к перилам. Джулия с улыбкой смотрела на растущую чёрную точку, безошибочно узнавая их вертолёт. Через минуту, вздымая волны, он завис над яхтой. Уши заложило от шума. В кабине показался знакомый силуэт: Эверард улыбался, глядя на них, и что-то говорил Спайку.       Дверь открылась, Эверард выпрыгнул на палубу.       — Ну привет, герой! — он подхватил кинувшегося к нему ребёнка. Вертолёт вильнул вбок, набрал высоту и улетел, оголив тишину и волнение. Джулия, смеясь, подошла к мужу.       — Ты надолго?.. — спросила она, обнимая Эверарда. Прикосновения к нему поднимали внутри волны сладкой истомы и боли.       — Не настолько, как хотелось бы… — прошептал он.       Мишель с улыбкой смотрел снизу-вверх, как они целуются. Эверард заметил его взгляд и снова подхватил на руки, обнимая и кружа.       Казалось, с появлением Эверарда мир вокруг ожил, наполнился светом, и Джулия тоже испытывала ликование. Она скучала… Да, скучала и снова была влюблена.       — А акул здесь нет? — спросила она позже, глядя, как муж с сыном безбоязненно резвятся неподалёку от судна. И всё же спустилась в море по трапу за кормой. Тёплая вода обхватила тело чувственной лаской, освобождая от сомнений и страхов. Жмурясь в блаженстве, Джулия нырнула. Тлеющий закат окрашивал воду и борт яхты карамелью, и хотелось смотреть и смотреть, насыщая глаза местными красками.       — Папа тебя спасёт, если что! — заверил её Мишель.       Эверард засмеялся и привлёк жену к себе. — О, наш маленький герой знает, о чём говорит! — шепнул он хитро. Джулия не выдержала и прижалась к солёным губам мужа. Он ответил, быстро и жадно — короткий, обжигающий поцелуй, от которого всё в ней встрепенулось, — и тут же выпустил, исчезая в воде. Отфыркиваясь, Джулия с удивлением оглянулась вокруг. Капитан Морриган стоял у перил и, посмеиваясь, наблюдал за ними. Мишель резвился неподалёку, вздымая тучи брызг. В этот момент Джулия с лёгким шоком почувствовала, как чьи-то зубы куснули за пятку.       — Похоже, акулы здесь всё же водятся!.. — рассмеялась она, когда Эверард вынырнул перед ней. Хотелось созерцать его бесконечно, впитывая игру света на лице. Любовь к нему была похожа на волны океана: периоды сильной влюблённости сменялись отливом в относительный покой. А потом приходил новый прилив, и она плыла в этом чувстве, восхищаясь. Когда-то она могла даже увлечься кем-то другим… Но не сейчас. Их свободный брак всё больше напоминал традиционный, по крайней мере с её стороны: последнее увлечение было так давно! Эверард, судя по всему, тоже был слишком занят, или она чего-то не знала?..       Уже в каюте, накинув поверх мокрого купальника халат, Джулия заметила, что мобильник мужа светится. Захватив из шкафа полотенца, она взяла телефон. Номер был знакомым.       — Привет, милый, — произнесла она с неожиданным для себя волнением.       Демьен тоже казался взволнованным.       — Привет!.. — ответил он после недолгого молчания. — Эверард где-то рядом, да?       — Да, — Джулия вышла на палубу. — У тебя всё хорошо?       — Ну, в общем, да…       Подводная подсветка уже была включена, и море вокруг яхты светилось. На корме в брызгах и отсветах фантастического синего дурачились её сын и муж. Мишель, крепко обнимая отца за шею, торопился рассказать о рыбалке и водомётных пушках, о дельфинах и местных лагунах. Эверард с улыбкой смотрел ему в лицо, поглаживал по мокрым волосам и в свою очередь обещал чудесные приключения с похищением принцесс, добычей жемчуга, спасением драконов и абордажем чужих кораблей. Джулия замерла, прижимая телефон к груди. В последнее время отцу и сыну так редко удавалось побыть вместе, что сейчас казалось кощунством отвлекать Эверарда.       Оставив им полотенца, она вернулась в каюту.       — Демьен, он сейчас не может подойти… Ты ведь не будешь слишком занят? Я попрошу его перезвонить позже.       — Кто-то звонил? — спросил Эверард после ужина, когда капитан Морриган оставил их наедине. На море был штиль, и яхта всё так же стояла на якоре. Один из матросов убирал со стола, Мишель уже спал в каюте, южные звёзды горели всё ярче. Эверард задумчиво смотрел на темнеющий горизонт.       — Демьен… Я обещала, что ты перезвонишь, — Джулия прильнула головой к его плечу.       Эверард глянул на часы и, пытаясь прикинуть разницу во времени, подлил золотистый ром в бокалы.       — Интересно, где они сейчас…       — Где-нибудь в Европе, — Джулия улыбнулась и нехотя толкнула его в бок. — Давай, позвони ему, а то будет совсем поздно.       Эверард поднялся. Джулия, погружённая в свои мысли, ещё какое-то время сидела с задумчивой улыбкой — ночное безмолвие обволакивало, словно бархат, — потом допила ром залпом и отправилась следом за мужем.              В кают-компании было темно — только звёзды в иллюминаторах, да ночные отсветы на интерьере. Эверард прилёг на мягкий модульный диван в центре салона и прислушался к себе. Мысли о любовнике вызывали тёплое волнение. Демьен! Его Демьен…       Перезванивая, Эверард примерно знал, что его ждёт: короткий обмен любезностями, обещания и заверения в любви, возможно, небольшая вспышка ревности, беглый эротизм, дразнящие подробности — всё как обычно.       Но не в этот раз… Ещё только услышав голос Демьена, он понял, что что-то изменилось: юноша был необычно напряжён.       — Где вы сейчас? — спросил Эверард с подчеркнутым спокойствием, стараясь интонациями расслабить любовника и себя.       — В Дюбендорфе… А ты где?       Демьен сидел у окна в своём номере и рассматривал капли дождя на стекле.       Когда ладонь наполнилась вибрацией звонка, сердце обрушилось в тёмное отчаяние: он не знал, как подвести, с чего начать. Мысли лихорадочно крутились вокруг той ночи в Париже. Сказать просто: «А знаешь… я переспал с Францем», не представлялось возможным, но в какие именно слова облечь факт своей измены, Демьен не знал и трусил, несмотря на всю моральную подготовку. Трусил самым натуральным образом.       Чёрт, как много было мыслей за последние дни! Но реальность произошедшего всё ещё оседала в сознании. Всё случившееся казалось таким малозначительным, но таким бесповоротным. Необратимость, как она есть! Он никогда ещё не испытывал подобного. Как всё это объяснить Эверарду? И признаваться ли вообще?.. Ведь ничего не изменилось. Его и раньше периодически тянуло к Францу. Тот интересовал, интриговал и до определённой степени завораживал, но ничего не могло сравниться с той бешеной страстью, что он питал к Эверарду.       Струи воды на стекле в свете ночных огней казались живыми. Долгая-долгая подготовка к разговору, но нужные слова так и не нашлись…       — Далеко. В Атлантическом океане, — послышался в трубке ответ Эверарда. И голос его был спокойным, чуть насмешливым. Демьену казалось, что любовник уже всё знает, — о чёрт! — но это ничуть не прибавляло уверенности. В Атлантическом океане… Ого!       — А ведь он большой, — произнёс Демьен вслух. — А где именно?       — В Карибском море.       — Ты на яхте, что ли?! — Демьен испытал лёгкий укол ревности. Поразительно, он ещё мог ревновать после всего, что сделал. Но Эверард ведь и не думал хранить ему верность! Взять хотя бы Джулию…       — Ты там один? — спросил Демьен угрюмо.       Эверард мягко рассмеялся. — Нет, малыш. Я с Джулией и Мишелем.       — А-а… — это ни капли не успокаивало. Воспоминания о самом начале их романа нахлынули тёмными водами. И в этой темноте рождалась боль и отчаянное желание снова оказаться в том времени рядом с Эверардом.       — Уже решил свои проблемы?       — Ещё нет. Я здесь всего на пару дней.       Демьен кусал губы.       — А давай во всём признаемся друг другу! — произнёс он с волнением. — Только ты первый!       — Так-так… — иронично ответил Эверард, и Демьен почувствовал, как переменилось его настроение. Сердце колотилось, Демьен сам себе не верил: не верил, что через несколько минут во всём признается. А что потом?.. А, будь что будет!       — Недавно у меня была деловая встреча в одной гостинице… — после недолгой паузы прозвучал в трубке низкий голос любовника, и Демьен сам не заметил, как поднялся на ноги.       — Там проходило одно довольно занятное мероприятие, — усмехнулся Эверард. — Эротическое шоу.       Он старался говорить обыденно, но слышал, какое впечатление его слова производят на Демьена. В груди пульсировало всё сильнее: он уже знал, зачем Демьен завёл этот разговор.       — Эротическое шоу?! — переспросил тот.       — Да, трахаются прямо на сцене. Помнишь клуб Маделейн?.. Что-то типа того, — Эверард смотрел в темноту, пытаясь справиться с собственной ревностью.       В салоне зажёгся свет, и Джулия, прижимая палец к губам, прошла с диском к проектору. На другом конце напряжённой тишины тяжело дышал Демьен.       — На сцене парни, девушки, все довольно симпатичные. Куча разных аксессуаров, — продолжал Эверард спокойно. Джулия изумлённо остановилась. Потом медленно повернула голову и тут же зажала рот ладонью, стараясь скрыть непрошенный смех. Она выглядела так комично, что Эверард не смог сдержаться. — Извини, малыш… В общем, теперь твоя очередь признаваться.       — Это всё правда?!.. — выдохнул Демьен ошеломлённо. — Погоди! А что ты там делал?!       — Говорю же: деловая встреча, — Эверард с улыбкой наблюдал, как жена подходит ближе, молчаливо требуя продолжения рассказа.       — Кстати, там в специальных комнатах были привязаны девушки и молодые люди, и с помощью разных игрушек с ними можно было делать что угодно, кроме собственно соития.       Джулия, сдерживая улыбку, покачала головой. Демьен на том конце подозрительно молчал.       — Шоу длилось четыре часа, представляешь, — рассказывал Эверард им одновременно. — Гостей угощали разными напитками и прочим. Потом…       — А ты?.. — перебил Демьен. — Ты что там делал?! Ну кроме встречи?.. Скажи правду! Вставлял что-нибудь в кого-нибудь?!       Жаклин стояла в дверях номера и наблюдала за ним — Демьен только сейчас её заметил. Пульсация крови в висках мешала расслышать ответ любовника. Хотелось прорваться к нему и заставить рассказать всю правду! Боже, а ведь даже мысли не было, что, пока он изменяет ему с Францем, Эверард тоже может изменять ему! С кем-то юным и красивым. С податливым и согласным на всё ублюдком!       Джеки, покачав головой, отпила прямо с горлышка и протянула ему. Демьен смотрел на неё сквозь слёзы. Эверарду опять удалось развести его на ревность.       — Я ничего тебе не скажу!!! — заорал Демьен в трубку в ответ на слова: «Теперь твоя очередь». Он был не в себе, он не слышал Жаклин, он опять страдал. Когда она уводила его из номера, он молча плакал, оттого что, возможно, обидел любовника, опять всё испортил!       Изменил. Обманул. И всё испортил… Теперь уже окончательно. И всё это вместо признания.              Эверард, отложив телефон, задумчиво смотрел перед собой и потирал грудь в районе сердца. Всё, как он и предполагал. И было больно. И странно оттого, что больно. И смешно. Дыхание застревало где-то на полпути. Он ведь знал, что рано или поздно это случится. Он только не знал, насколько сильно это увлечёт Демьена и как долго ещё тот захочет пробыть с ним.       Он не знал ничего. Сейчас это были просто смутные догадки, гипертрофированные фантазии на тему. Его люди в охране «Доминанты» могли бы многое рассказать, но Эверард пока даже не знал, нужны ли ему подробности. Он балансировал на грани боли и спокойствия. За все эти годы он так хорошо научился владеть собой. И понял одну вещь: никто никому не принадлежит, в конце концов. Грустно… Он отпустит Демьена, как и обещал. Как не раз уже твердил себе. Но мысли эти были невыносимы!       Он знал, что так будет… Не знал только с кем. Но с кем-то значимым. Иначе Демьен не стал бы так долго подводить к разговору. Или стал бы? Но это точно была не приблудившаяся фанатка.       Его Демьен. Его мальчик. Хотелось прижать этого засранца к себе сейчас же, забрать у всех, у всего мира, спрятать там, где никто больше не увидит: вот такого дрожащего, гибкого, теряющего контроль в его руках…       — Значит, эротическое шоу? — Джулия со вздохом опустилась рядом.       — Да, эротическое шоу… — усмехнулся Эверард невесело.       — Что случилось?       — Демьен вырос.       — О, давно уже! Ты не заметил? — произнесла она шутливо. — Бросил трубку?       — С кем-то переспал… Чертёнок! Но так и не признался. Точнее, я ему не дал, — Эверард рассмеялся неожиданно для самого себя.       — У тебя сейчас в смехе какое-то болезненное отчаяние… — тихо проговорила Джулия.        Тяжесть её головы на груди по-настоящему опьяняла, пластичность тела казалась сбывшимся обещанием, спасительной гаванью.       — Ревнуешь?.. — спросила она.       Эверард загадочно улыбнулся.       Джулия, его Джулия… Когда-то он ревновал её до белых коликов. Его девочка… Он учился делить её с самого начала, но тогда всё было иначе: своеобразный любовный треугольник. Как много пришлось изменить в себе, как много осознать. В конце концов, все они были дрожащей листвой на ветру, обломками империй, накипью на просторах мироздания. Все они…       Эверард прижал её к себе, зарываясь лицом в волосы. Грудь разрывалась от самых разных чувств, голова — от мыслей. Он страдал, он любил. Он был живым. И она была живой. Мягкой, женственной… Они были кровоточащими ранами. Все они. Чувства к Демьену мешались с любовью к Джулии, к детям, к жизни, к позабытому и погибшему раньше срока прошлому.       — А неплохо нас жизнь потрепала!.. — произнёс Эверард хрипло, подминая жену под себя, стаскивая халат, сдерживая рвущуюся из груди страсть и истому, крик и оголённую жажду жизни.       Джулия хлопнула в ладоши у него за спиной, и свет погас, отдавая их тела спасительной темноте.       Так много было пройдено, так много пережито, а он всё ещё был способен страдать. Так глупо! Так смешно. Воистину забавно! О-о-о, он был живым! Таким живым… Таким сумасшедшим! Жизнь текла по венам, и Эверард чувствовал это. Он вдыхал существование и выдыхал сому. И хотелось смеяться в голос, хотелось кричать, хотелось плакать от величия и несовершенства мира. От того что всё вот так… Больно, прекрасно!       И Джулия была такой влажной, такой пленительной. Она хотела его, Эверард видел это ещё из вертолёта. Она хотела его на палубе, хотела в морской воде…       Прильнув к пухлым губам глубоким поцелуем, он погрузил пальцы в тёплую влагу между её ног. Джулия подалась бёдрами навстречу, обвивая его руками, задыхаясь от стона. В каюте стало жарко. Эверард едва сдерживался. Сердце хитро замирало.       Скользнув влажными пальцами вниз по промежности, он поднял глаза. Нежный анус под подушечками пальцев был тесно сжат. Джулия изумлённо вдохнула и замерла. Эверарду казалось, что даже в темноте он видит густую зелень её расширенных глаз. Было трудно сдержать улыбку.       — Что ты собираешься делать?.. — спросила она с дрожью, словно не догадывалась. Словно он никогда этого прежде не делал. О боже, всё та же Джулия! Момент — и вот она, такая же неуверенная, раздетая, ошеломлённая, какой была при первом их знакомстве. Поразительно, как под одеждой опыта, аристократизма, уверенности может скрываться перепуганная двадцатилетняя девчонка.       — Ты знаешь что… — ответил он хрипло. Сердце трепыхалось от восторга и любви, от желания и от того, что удалось застать её врасплох. Эверарду хотелось смеяться: она действительно была испугана. И так желала его… Как в первую ночь. Он был ей безумно благодарен, ведь, несмотря ни на что, она связала с ним свою жизнь.       Нет, в первую ночь они просто лежали на одной кровати, притворяясь спящими. И сердце ходило ходуном, прямо как сейчас. Такие странные дни. И всё же, почему она его не выгнала? Хотела уже тогда? Пожалуй… Ведь, когда на следующую ночь он опять залез к ней в окно, когда лёг в постель и протянул руку, она не сопротивлялась. И была такой же влажной, как сейчас… Так же хотела, так же боялась, так же смотрела на него расширенными и не верящими глазами. Как сейчас.       — Хотела бы вновь заняться сексом втроём? — прошептал он, поворачивая её к себе спиной, целуя в шею. Должно быть, у неё внутри всё обмирало. Его нежная, рисковая Джулия… Она не сопротивлялась, хотя тело заметно подрагивало.       — Хотела бы?.. — шептал он ей на ухо. Проникновение было мучительно медленным и сладким. Эверарду казалось, её щёки горят сейчас стыдливым румянцем. Как легко застать любимую женщину врасплох!       — Нет… — простонала она с дрожью, впиваясь пальцами в диванную обивку, пока он медленно входил на всю длину.       — Ведь Билли нет… нет и секса втроём.       — О Джули!..       Каждое вторжение сопровождалось обильным истечением смазки. Неожиданный и острый опыт напоминал о том времени. Не вспоминать о нём было невозможно, ведь оно так много значило для них обоих. «То время», — звучало как заклинание.       Кто кого в их треугольнике любил больше? Как бы там ни было, но секс не уступал любви. Они были безумны!.. Они были молоды. И по-настоящему свободны. Джулия и Билли… Кого из них Эверард тогда любил сильнее? Он не смог бы сказать однозначно. Он хотел их обоих, и в одну из ночей они затеяли с ним спор. Это был самый безумный секс в его жизни: он трахал их по очереди, наперегонки с самим собой, только презервативы успевал менять… Август, палатка, чёрное небо, тлеющие угли в костре. В ту ночь он забыл себя. Как же сильно они его заводили! Он просто не мог остановиться! Казалось, что-то в нём переключилось в режим вечного двигателя, и оргазмы не приносили облегчения, желание только возрастало с каждым разом… Весь следующий день он проспал тем глухим сном, когда после пробуждения не можешь вспомнить, кто ты и где. Билли и Джулия рассказали ему потом, что он трахал их всю ночь до изнеможения, даже перерывов не делал, и заснул только утром. Даже не заснул, а просто вырубился.       Сейчас одни только воспоминания поднимали внутри ненасытность той ночи, неисчерпаемую энергию, необъяснимую силу древней дикости.       Джулия стонала в его руках, возбуждённая донельзя, истекающая обильной смазкой ему в руку, чувствительная… Он давно не делал её такой уязвимой.       — Кого ты любила сильнее?.. — прошептал Эверард ей на ухо, сжимая ладонью влажную вульву.       — Тебя!.. — выдохнула Джулия и содрогнулась в оргазме.       Позже, когда они лежали в объятиях друг друга и смотрели в темноту, неожиданно молчаливые и тихие, Эверард понял, что на душе стало спокойнее, но сердце стучало всё так же отчаянно.       — Я люблю тебя… — прошептал он. — Спасибо, что ты есть.       — Не говори так, — Джулия подняла голову. — На сколько ты прилетел?       — Послезавтра Спайк привезёт Такехико…       Она уткнулась лицом ему в грудь и потёрлась носом. — В последнее время за тебя так страшно…       — Ничего не бойся.       Джулия молчала, обнимая. Потом вдруг приподнялась и с наигранным подозрением спросила:       — Так ты точно ничего на том шоу не делал?       Эверард весело захохотал. — Я там вообще был мимоходом.              …Он уплывал. Он дрейфовал в голубом и зелёном.       Руки Жаклин на плечах Франца, их плавное кружение под медитативный рок гипнотизировали. Демьен уже не чувствовал проникающего в рот ароматного дымка. Потом Себастьян забрал мундштук.       Время приближалось к утру. Демьен смотрел и не мог оторвать глаз. Темнота наполнялась дымом и едва различимыми разговорами, а в душе бушевал самый настоящий пожар. Он был переполнен обидой и, стараясь не думать о недавнем разговоре с любовником, медитировал на танцующих близнецов. Франц так нежно и эротично придерживал сестру, что Демьен чувствовал его руку у себя на спине, и в месте прикосновения по коже ползли мурашки. В груди вибрировало от басов, и хотелось так же неспешно изгибаться в темноте. Опереться на сильную руку, позволить кружить себя, прижаться бёдрами к бёдрам. Хотелось раствориться, до безумия хотелось ощутить на спине тёплое давление ладони…       Демьен пил и снова и снова прокручивал в голове разговор с Эверардом. Тоже ведь, по сути, мелочь, но она сводила его с ума! Представить только, как отреагировал бы на его признание любовник…       Демьен загрустил. Казалось, скорое утро вот-вот расставит всё по своим местам. Он не смог признаться сегодня, и что-то подсказывало, что в следующий раз сделать это будет ещё труднее. Рассвет чудился пугающим рубежом, который, если не разлучит их с Эверардом, то точно разбросает по разным берегам. А они и так находились в противоположных частях земного шара.       Франц что-то прошептал сестре и потянул его за собой. Выходя из номера, Демьен заметил сопровождавшие их взгляды двух девушек: мрачный и озорной.       — Ты рассказал Линде?! — спросил он, едва они оказались в соседнем номере. Ноги не держали, и надо было поскорее занять кресло. Ну и дал же он сегодня!       — То же самое хотел спросить тебя насчёт Эверарда, — засмеялся Франц, опускаясь на пол рядом.       — Я не смог… А ты? Рассказал ей всё?       — Нет, — Франц медленно покачал головой. — Но хотел бы.       — Ты обещал не говорить, — напомнил Демьен, рассматривая его в полумраке. Жалюзи были приподняты, и предутренний сумрак уже вползал в комнату. Они сидели достаточно близко, в самый раз для доверительной беседы. Слишком близко… Желание поднимало голову, несмотря на усталость бессонной ночи.       — Мне кажется, что она и так уже всё знает, — говорил Франц, и казалось, эта тема заставляет его страдать, — но я должен сказать ей сам, понимаешь? Ты должен позволить мне это сделать.       — Тебе хорошо с ней?.. — спросил Демьен неожиданно, и Франц поднял глаза. На губах возникла лёгкая улыбка.       — Мне с ней офигенно, — произнёс он приглушённо, в голосе послышались отзвуки знакомого Демьену мурлыканья. И какого чёрта надо было унаследовать настолько исключительную схожесть?..       — Мало с кем бывает настолько офигенно. Понимаешь, о чём я? И меньше всего мне хотелось бы её потерять.       Демьен слушал, опустив глаза. Сейчас идея воздержания, возникшая после ночи с Францем, казалась самой идиотской и несвоевременной. Он слушал, но слышал лишь тембр голоса, лишь интонации.       Франц сидел на полу, положив локоть на сиденье, рядом с его ногой, и с лёгкой улыбкой рассматривал его лицо, словно всё чувствовал.       Да, идея однозначно была глупой… Сейчас Демьен и сам не понимал, о чём думал, когда решил больше не баловаться вибратором, пока не приедет Эверард. Пытался так искупить свою вину? Или ему казалось, что анус за это время вновь станет девственно невинным и измена будет не такой выпирающей?       Франц схватил его за майку и притянул к себе. Их губы соприкоснулись, и Демьен охнул.       — Нет-нет, Франц!.. — выдохнул он, когда тот потянул его на пол. — Та ночь была ошибкой! Мы не должны…       Он кубарем скатился с кресла. От соприкосновения тел через одежду, от влажных движений языка по губам по коже шёл озноб. Первые утренние лучи проникли в комнату, и Демьен понял, что это был его номер. Он сам не опустил жалюзи, потому что смотрел на дождь в ожидании звонка Эверарда, это отсюда Джеки уволокла его, убитого горем и досадой на самого себя. О боже, неужели он опять совершит ту же ошибку и ещё сильнее усугубит свою вину?       Гореть тебе в аду, Демьен Кавалли!..       — Франц!.. — шептал он с дрожью на выдохе, борясь с безумным желанием. Твёрдый член Франца соприкасался с его собственным набухшим членом через брюки, и желание прошивало мышцы судорогой.       Франца это, похоже, веселило, несмотря на весь страх потерять Линду.       — Боже, какой ты сладкий… — тихо смеялся он. — Просто невозможно удержаться!..       Кто бы говорил!.. Казалось, с припухших и покрасневших от поцелуя губ Франца сочится хмель.       — Давай просто поцелуемся, — шептал он. — К тому же я кое-что тебе должен…       Демьен вздрагивал от прикосновений к груди и животу, от жадной ласки вокруг члена.       — Как жаль, что прокол зарос, — говорил Франц и надавливал языком на маленький рубец рядом с уздечкой. — Я так и не увидел твой «новый аксессуар».       Он засмеялся и перевернул его. Задрав майку, прошёлся губами вдоль позвоночника. Да! Демьен выгнулся, ловя нежность волос и поцелуи: губы касались там, где ещё недавно хотелось ощутить давление тёплой ладони. Сердце трепетало.       Франц не спеша стаскивал с его ягодиц уже приспущенные штаны. Демьен тяжело дышал. Внутри снова всё металось и рвалось на части. А может, всё, что будет после ночи в Париже, не засчитывается? Ведь он уже нарушил запрет, а значит, согрешил… Один или два раза — есть ли разница?       — Знаешь, Франц… — протянул он с дрожью. — Если мы сделаем это ещё раз, это конец!