Демьен

101

      Они шли по неосвещённой стороне улицы, но невольные свидетели поворачивали головы, словно чуяли опасность.       Их уже ждали: свои люди на входе, присмиревший бармен, короткие взгляды посетителей.       Мистер Линт уверенно шёл впереди, и Такехико видел, как перед ними искривляется пространство.       Довольно странно возбуждаться от работы, но напряжение было таким сильным, что у него почти стоял.       От широкоплечей фигуры с заплетёнными волосами исходила сила, и было так вдохновляюще чувствовать себя частью происходящего: не просто корпорации — частью этого человека. Босс! Хозяин… Повелитель.       Хозяин дает задание, кидает палку и за успешное выполнение гладит по голове. Зовёт с другого края земли, надевает на шею поводок и ведёт на прогулку. И больше ничего не имеет смысла. Быть частью, не важно рукой или ногой, пусть даже верным псом на поводке. Они давно не виделись, и сейчас на радостях хотелось лизнуть в щёку или отважно вцепиться в чью-нибудь вражескую ногу. Вот только враги в последнее время подозрительно от них ускользали.       Мистер Линт шёл впереди, излучая спокойную решимость, и мышцы Такехико торжественно подрагивали: как бы там ни было, но взять след ему удалось!       Запах перенаселённой страны подёргивал за нервы. Запах бедного квартала, запах подвала, в который им предстояло спуститься.       В дверном проёме их встретила Сэм. Чёрный костюм, непомерная длина ног, неизменные шпильки. Такехико чуть снизил темп шагов. Она поздоровалась с начальником, потом встретилась глазами с ним… Лёгкий кивок, сердце замедлило ход. Кто-нибудь, верните землю на место.       В подвале вовсю орудовали их люди: каждый сантиметр брошенного логова прочёсывался экспертами. Эверард спустился к ним, быстро окидывая картину взглядом: пустые чаны и ёмкости, неисправный холодильник, следы химических реакций.       Такехико остался с Самантой. Они давно не виделись, и ткань костюма не мешала ощущать её присутствие кожей. Но мозг продолжал отслеживать происходящее. Сэм невзначай шагнула в его сторону и незаметно провела по ширинке рукой. Ого!.. Выходит, у него действительно стоял.       — Ты так рад меня видеть? — уточнила она.       Такехико улыбнулся и застегнул пиджак. Сэм холодно отвернулась. Но сейчас это беспокоило его меньше всего.       Внизу мистер Линт присел на корточки и, скользнув по полу пальцами, поднёс ладонь к лицу.       — Хлорид меди? — спросил он.       — Совершенно верно. Кустарщина… Вам больше понравится вот это, — один из сотрудников протянул ему пластиковый контейнер с зеленоватым осадком на стенках. — Остаточный след порошка, — произнёс он таинственно.       Эверард поднял удивлённый взгляд. — Мезонит? А что говорят результаты анализов?       — Ещё делаем…       У босса зазвонил телефон.       — Что такое мезонит? — тихо спросил Такехико.       — Понятия не имею, — ответила Сэм мрачно. — Не нравится мне всё это…       Лицо мистера Линта, когда он доставал мобильник, было задумчивым.       — Да, — произнёс он отстранённо. Звонивший ответил, и Такехико заметил, как сразу изменился взгляд босса. Едва различимая перемена, но на короткий миг его лицо словно озарилось изнутри. Сэм тоже это видела.       — Котёнок, я перезвоню тебе, — произнёс Эверард. Секретари понимающе переглянулись.       Уже в машине, выруливая по запруженным улицам, Такехико то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Два самых дорогих ему человека в одной машине — и душа наполнялась вдохновением.       Было странно видеть Сэм такой присмиревшей, но несколько месяцев рядом с боссом, практически один на один, давали о себе знать.       Сердце замирало в предвосхищении. Возможно, им с Самантой удастся немного побыть вместе…       Возможно, собравшись втроём, им удастся даже что-то понять. Мистер Линт, задумчиво глядевший в окно, похоже, думал о том же самом.       Такехико вглядывался в ночные улицы. Что за порошок такой загадочный?.. Явно не кокс. И босс не спешил делиться мыслями.       — Такехико, ты полетишь со мной, — отстранённо произнёс он, не отрывая взгляда от окна. — Сэм… — голос стал мягче. — Дождись результатов.       Такехико бросил взгляд в зеркало на Саманту. Она смотрела в ответ. Ясно… На этот раз свидание им не грозит.              Ему снился сон…       Они вжимались друг в друга телами: он и его незримый любовник. Сильные руки обнимали из-за спины, касание губ к шее рождало мурашки, пряди волос щекотали плечо, соскальзывали на грудь. Под одеялом было темно и жарко. И прижиматься ягодицами к бёдрам было так приятно. Он отдавался и стонал. Он был полон. И мир был полон красок и теней, искр и дрожи. Мир раскачивался. Сладостные вторжения выбивали дух и заставляли хотеть ещё сильнее. Только обнимал его не Эверард… Демьен не видел, но знал совершенно точно, что снится ему Франц. И во сне всё было позволено и прощено, всё было так естественно.       Франц…       Проснувшись, Демьен сжал ладонью перевозбуждённый член. Образ Эверарда всё чаще перемежался с образом его сына. Сны были наполнены агонией, как и мысли. Демьен хотел их обоих…       За окном была осень. За дверью — осколки вчерашней гулянки. В номере — сумрак и спёртый воздух. Очередной город, очередной переезд. Куда на этот раз? Во Франкфурт или в Амстердам? В Осло или в Санкт-Петербург?       Он начал привыкать к постоянным перелётам. Порой казалось, что другой жизни никогда не было, что она просто невозможна. И куда бы ни направлялась «Доминанта», Демьен повсюду искал следы Эверарда. Он скрещивал пальцы, надеясь в очередном кафе наткнуться на его внимательный взгляд. Он обследовал номера, гадая, не здесь ли любовник смотрел очередное эротическое шоу. Он замирал от любого телефонного звонка. А когда звонил сам, надеялся услышать ласкающий тембр Эверарда вместо равнодушного голоса Саманты. Он садился у окна и мечтал о прощении, мечтал о встрече.       — У вас уже было настолько длительное турне? — спросил он Тайлера за завтраком.       — Не помню, — ударник почесал голову через бандану. — Вроде прошлый тур был как-то короче.       — Да нет, чувак, мы просто не так выкладывались, — вставил Себастьян.       — Понятно…       Демьен пытался делать вид, что ничего не произошло.       Он больше не мастурбировал и взялся за ум: извлёк из чемоданов переносной тир, начал учить правила дорожного движения. Впереди наконец замаячила чёткая цель: сесть за руль подаренной тачки, отточить технику стрельбы, устроиться на работу и тем самым заслужить одобрение, а может, и прощение Эверарда.       Он больше не бухал. Нет, пил, конечно, на вечеринках и после концертов. Но в одиночестве — никогда! Теперь, лёжа в ванне, он читал правила дорожного движения и мечтал о новых ролях.       Признаться Демьен так и не смог… На следующий день после фееричного разговора с любовником он собирался с силами и ждал звонка. Но Эверард не перезвонил, и через день тоже. Демьен извёлся. Но, когда телефон наконец ожил, так и не смог сказать правду. Казалось, Эверарда его невысказанное признание не особо волнует. Знал ли он что-то? Догадывался? Демьен не мог понять. В те редкие моменты, когда дозвониться всё же удавалось, он слышал лишь непривычную отстранённость: «Не бери на свой счёт, малыш… Просто кроличья нора оказалась гораздо глубже, чем я думал».       Демьен пытался делать вид, что ничего не произошло, но сердце разрывалось от тоски.       Он пытался делать вид… хотя группа, казалось, давно всё знает. Никто не говорил об этом вслух, но всеобщая осведомлённость витала в воздухе.       — Проклятье, ты же обещала молчать! — напал он как-то на Жаклин, когда та осталась в номере одна.       — С ума сошёл? Я ничего не говорила, — отфыркнулась она, отрывая взгляд от книги.       — Кто тогда? Уже вся группа знает!       Джеки примирительно притянула его к себе.       — А ты не думал, что это просто заметно? — прошептала она у самых его губ.       Демьен тонул… Её округлые груди и прохладные руки, искушающие поцелуи. Всё в нём тянулось к ней. Интенсивное желание последних дней, невысказанное и неразрешимое, находило странный выход в её объятиях. О да, если когда-нибудь рядом с ним будет женщина, то только Джеки!       Никогда ещё её искушающий магнетизм не вызывал у него такого жадного желания. Демьен второпях срывал с себя одежду, боясь разомкнуть поцелуй. Спешил развязать её халат, приникнуть к коже, белой, прохладной, изысканно мягкой. В тёмных глазах мерцала непривычная ему, невиданная ранее глубина. Глаза затягивали, заставляли искать разгадку. Он тонул…       Упругое вторжение — вдох замер на губах. Демьен не мог оторвать взгляда. Смотрел в её лицо и чувствовал, как щёки пылают стыдом: там, внутри, она была такой новой, такой влажной и тугой, такой маленькой, что ему приходилось растягивать её каждым энергичным движением, но раз за разом стенки сжимались лишь сильнее. Что её так возбудило? Он сам? Или что-то до него? Что она тут читала?..       Жаклин стонала и изгибалась, а он не мог остановиться, задыхаясь, возможно, торопясь, но вновь и вновь с остервенением толкаясь внутрь, не в силах отвести глаз от её лица, грудей, тёмных кудрей, не в силах забыться. Её глаза, расфокусированные, оттенённые ресницами, становились всё более одурманенными, словно под кайфом. Жаклин ничего не делала, но он сходил с ума! Расслабленная, затягивающая в свои глубины сирена…       Демьен надсадно дышал и скользил по её лицу взглядом… и от излома бровей, от очертаний приоткрытых губ весь превращался в скопище мурашек! По спине бежала дрожь. Он совершал святотатство! Эверард даже здесь… Кэтрин маячила на пороге сознания и, прижимая палец к губам, заставляла молчать.       Он весь дрожал, захлёбывался стоном и, сдерживая непонятные слёзы, вновь искал ответный поцелуй.       Но Жаклин была океаном. Она поглощала его со всеми сомнениями и ненужными мыслями, и Демьен сдавался, погружаясь в водоворот переплетённых ощущений: Джеки, Франц, Эверард — отдаваясь экстазу, он уже не пытался их разделить, хотя всё так же дрожал в ознобе, и осознание чего-то невыразимого прожигало его изысканной болью. Зачем вы все так похожи?..       Как приятно потом было лежать на постели Жаклин, присмирев, затихнув, прижиматься к её груди, рассматривать колечко в соске. Долгожданное и недолгое умиротворение.       — Скучаешь по Эверарду? — неожиданно спросила она, теребя его волосы.       Демьен удивлённо поднялся на локте. — Почему ты спрашиваешь?       Она молчала, с загадочной улыбкой рассматривая его в свете ночника. Потом поднялась и, не одеваясь, подошла к зеркалу.       — Хочешь, спою тебе песенку? — Джеки, покачиваясь, затянула одну из песен «Доминанты». Пела она, тихо мурлыкая, совсем не так, как на сцене. Демьен зачарованно рассматривал её тело, впитывал мягкие движения.       Жаклин изменилась. В ней появилось столько женской магии… Не легкомысленного девичьего озорства, а чего-то глубинного, он пока не понимал, что это. У Джеки не было официальной пары, в каком-то смысле она была той самой кошкой, что гуляет сама по себе, и ему хотелось узнать, с кем она спит, какую жизнь ведёт, о чём думает.       Турне добавило ей уверенности…       Он смотрел, и желание сжимало горло мягкими лапами. С ней он чувствовал себя совсем не так, как с Эверардом или с Францем. Было бы так же с любой другой женщиной, или только с ней? Сейчас Демьену казалось, что он согласился бы лежать в её сетях круглыми сутками.       Не удержавшись, он поднялся и обнял её.       — Тебе было хорошо с Францем? — шепнула она едва слышно на ухо.       Демьен остолбенел: такого вопроса он точно не ожидал.       — Скажи правду… — Джеки взяла его член, мгновенно кидая обратно в горячку. Демьен задохнулся, целиком превращаясь в томительное напряжение между ног. Хотелось ласково запустить пальцы ей в волосы, прижаться губами.       — Да, это было офигенно… — прошептал он ей на ухо. Она захихикала, явно не ожидая, что он сдастся так быстро.       — И ты хочешь ещё?       Демьен покраснел. Сердце ускорило ритм. Хотел ли он? Признаться в этом было трудно даже самому себе. Волнение зашкаливало, словно волна новых событий уже нависала над головой. А если он скажет правду? Она позовёт сюда Франца? Демьену вдруг стало смешно.       Её ладонь переместилась на мошонку, бережно играя яичками, другая рука волнующе скользнула по спине. Пальцы подобрались к голове, и казалось, что от их неспешного бега желанием воспламенились даже корни волос.       Да, в ней было даже больше от Эверарда, чем во Франце, несмотря на другой пол: каким-то немыслимым волшебством она вытаскивала его самые потайные желания. Они стояли щекой к щеке, окутанные острой нежностью.       — Хотел бы… — произнёс Демьен едва слышно, одними губами, и зажмурился. Жаклин отвлекла его от себя и, пристально глянув в лицо, прижалась к приоткрытому рту, одаривая глубоким поцелуем. Её губы были сочными и чувствительными, и Демьен истекал желанием.       — Я понимаю, — прошептала она.       — Эверард не в курсе… — зачем-то сказал он.       — Боишься его гнева?.. Не бойся, — губы гуляли по его лицу. — Думаешь, он отправил тебя с нами в турне, чтобы ты мир посмотрел?       Демьен изумлённо замер.       — Ну конечно!.. — выдохнула Джеки успокаивающе. — Он был готов к этому, ещё когда собирал твои чемоданы!       — Да ладно!.. А про чемоданы ты откуда знаешь?       Она прыснула со смеху. — Я фигурально!.. Не думала, что он на самом деле их собирал!       Демьен с улыбкой смотрел на неё, очарованный. Сегодня её немного дикая, как у отца, красота ранила в самое сердце. В чёрных кудрях и в свете ночника, обнажённая, она была особенно обольстительной. Ведьма!       Джеки лизнула его губы. Её близость будила в нём мужчину, которого он ещё не знал. Прижав Жаклин к себе теснее, Демьен подхватил её под бёдра и уже собирался посадить на туалетный столик, но она оказалась гораздо легче, чем он думал. К тому же её манящее влагалище было как раз над его членом…       — Демьен!.. — выдохнула Жаклин поражённо, когда он с дрожью опустил её на себя, всё ещё удерживая на весу.       — Я хочу тебя!.. — прошептал он, пытаясь держать её и двигаться одновременно. Они снова целовались. Жажда была невыносимой! Обвивая его шею руками, Джеки постанывала и запрокидывала голову. В огромных глазах вновь просматривался дурман, как недавно в постели. Именно в этот момент вспомнился их первый раз: он — ещё подросток, и она… такая же шикарная, как сейчас.       — Джеки… — Демьен млел.       Как странно. Ещё недавно он не мог подтянуться на турнике без помощи Эверарда, а теперь держал на весу девушку. Но всё же руки были слабыми. Демьен нехотя усадил её на туалетный столик.       — Да!.. Войди в меня!.. — со стоном вскрикнула Джеки, привлекая к себе за бёдра.       — Что ты там такое читала?.. — спросил Демьен, погружаясь в неё, впиваясь пальцами в ягодицы.       — Рихтера… — глаза Жаклин были полны лукавства.       — Что-то эротическое?..       — Не-ет, — удивилась она.       — Что тогда… так возбудило?.. — Демьен не снижал темпа движений. Её пышные груди у его груди, её колдовские глаза, её губы…       Жаклин чуть отстранилась, положив руки ему на плечи. Какое-то время она только щурилась от блаженства и постанывала, в этот момент особенно сильно напоминая своего брата.       — Демьен… — наконец произнесла она, горячо целуя его в губы. — Ты, как всегда, совсем себя недооцениваешь!..       От её слов сердце едва не выпрыгнуло из груди.       Ведьма!..       Демьен вдруг испытал такой подъём, что подхватил её на руки и перенёс на постель.              Он всё чаще зависал в её номере по вечерам, порой просто валяясь на кровати и наблюдая. Сменялись города и гостиницы, менялся цвет интерьера, но присутствие Жаклин оставалось незыблемым островом посреди штормового моря его чувств. Демьен был рад, когда удавалось застать Джеки в номере. Но порой она просто не запирала двери, и он лежал на постели при свете ночника, ощущая цветочный аромат её духов и находя в этом какое-то успокоение. Как хорошо, что хотя бы с ней он мог не испытывать мук совести!       Его лихорадило. Эверард почти не напоминал о себе, а когда всё же звонил, то казался усталым, отстранённым. Демьен же делал вид, что ничего не случилось, и всё чаще подозревал, что Эверард тоже делает вид.       Члены группы, если о чём-то и знали, не особо это показывали.       И всё же Демьен избегал общества Франца и с трудом отводил взгляд, когда их глаза встречались во время очередной пресс-конференции. Журналисты, как назло, видя их рядом во время интервью, снова спрашивали про фильм и про совместную работу, про эротические сцены и планы на будущее. Какие к чёрту планы?!..       В тот вечер в Праге было сыро. Демьен стоял на балкончике и, вдыхая туманный воздух, по привычке набирал до боли знакомый номер. На ответ он не надеялся, поэтому, когда в телефоне прозвучал голос Эверарда, испытал что-то похожее на стресс.       — Э-э-э… Привет! — в последнее время, несмотря на усилия, его интонации при общении с любовником звучали виновато. Этот раз не был исключением. Демьен проклинал свою слабость и абсолютную неспособность противостоять мощной ауре Эверарда.       — Привет, малыш, — голос любовника казался усталым, отстранённым. Слишком холодным, а так хотелось тепла! Демьен поёжился и вернулся в номер.       — Как твои дела?.. — он напряжённо вслушивался. Так много всего нужно было сказать и спросить! Но собственные тайны лишали права задавать вопросы.       — Долго рассказывать… Где вы сейчас?       — В столице Чехии.       — О, магический город, — усмехнулся Эверард. Напряжение между ними превращалось в магнитные волны. — Тебе весело? — спросил он неожиданно.       — Да, — зачем-то соврал Демьен.       — Рад за тебя, — задумчиво произнёс любовник. — Потом расскажешь.       — Да, лучше потом… — бесцветным тоном ответил Демьен. — Ты занят?       — Да. Лучше созвонимся позже.       — Ладно. Я… — Демьен замолчал.       — Что-нибудь ещё? — в голосе Эверарда зазвучала знакомая ирония.       — Нет. Ты прав, лучше потом… Пока!       Демьен зарычал сквозь зубы и зарылся в постель лицом, лихорадочно молотя по подушкам руками и ногами.       Зачем ты так со мной?! Разве не видишь, как нужен мне?! Я заикаюсь, едва слышу твой голос! Я закрываю глаза — и вижу тебя! Я взрываюсь умирающими звёздами… Без тебя я никто. Меня нет. Всё так больно, так выжжено, так осточертело… Приезжай же!!! Явись неожиданно, как ты умеешь. Давай! Появись как угодно, хоть из воздуха! Хоть на день. Хотя бы позвони! Перезвони прямо сейчас… Умоляю! Я же люблю тебя!!! Разве не видишь?..       Мир сочился агонией. Комната пылала, за окном взрывались миры, и хотелось разнести весь этот «магический город» к чертям. Хотелось сорвать с себя одежду и выскочить в фойе гостиницы. Выйти голым под дождь и идти, не останавливаясь. Хотелось отдаться первому встречному… Да что там, всем желающим! Хотелось умереть.       Но вместо этого Демьен сорвался с постели и, даже не пытаясь сдерживать ярость, помчался в номер Франца.              Эверард выключил настольное освещение и откинулся на спинку кресла. Светотени уличного движения ползли по стенам импровизированного кабинета. В приоткрытое окно проникала экзотическая речь и звуки чужого города. Всё это казалось сном.       Жизнь дробилась на стёклышки калейдоскопа, и общая картина пока была неясна. Хотя смутное предчувствие уже вырисовывалось зыбкой тенью. Чьей-то угрожающей и непонятной тенью.       Всё было очень шатко: его догадки, сообщения Саманты, результаты исследований.       Эверард искал, разворачивая сеть одновременно на нескольких фронтах. Через грудь словно прошла игла. И один её конец уходил во вселенную, а другой — на микроскопический уровень молекул и соединений, созерцать которые ему в последнее время приходилось так часто.       Порошок… От мысли о новом веществе, как-то связанном с кеметом, Эверарда наполняла экзальтация, восхищение и ужас: кто-то воспользовался его разработками, сумев не только вынести секрет за пределы лаборатории, но и синтезировать принципиально новый состав.       Его спецы достаточно быстро разгадали формулу. В основе лежала кеметовая жидкость. При синтезе всегда оставался широкий след мезонита, по которому Эверард и находил заброшенные лаборатории. Люди, синтезировавшие порошок (другие названия так и не прижились), явно не пытались за собой прибирать. Понимали ли они вообще, что делали? Возникало ощущение, словно эти «кто-то», кем бы они ни были, не обладали собственным разумом. Подпольные лаборатории возникали внезапно и так же быстро забрасывались. Всё было слишком анархично, чтобы оказаться продуктом системы.       И конечно же Эверард испробовал новое вещество на себе.       Он был поражён… Это был очередной прорыв! Неизвестно, через сколько лет его лаборатории синтезировали бы эти мелкие кристаллы. Но за ними было будущее. Порошок разбудил в нём скрытые способности, напомнив о переживаниях в саркофаге во время эксперимента. Только теперь его опыт выворачивался наружу, претворяясь в плотный физический мир.       Эверарду казалось, что порошок расшатывает наложенные на него кем-то оковы. Казалось, он умеет и знает гораздо больше, чем доступно его сознанию. Он не мог вспомнить, но всё чаще находился в довольно интересных изменённых состояниях.       Во время первого приёма вещества Эверард переместился в пространстве. Физически. Чудовищное переживание! Он находился одновременно в двух местах. Ему казалось, что одним глазом он смотрит на интерьер своего кабинета в Нью-Йорке, а другим — на Сэм, с которой сидел за одним столиком в индийском кафе. Он схватил её за руку и попытался перетянуть вместе с собой в офис, но она испугалась, чем заставила его полностью перенестись в Джайпур.       Испытывать порошок на других Эверард пока не решался, помня о печальном опыте с кеметом. Но жаждал заполучить в свои руки одного из тех, кто отважился на синтез. Пробовали ли они своё изобретение? Возможно, именно поэтому до них так тяжело было добраться… Но каковы были их цели, он не понимал.       В кабинет вошёл Такехико и замер, попав в темноту. Его верный самурай… Был ли он рад, что теперь они почти не расстаются или скучал по Сэм?       — Что у тебя? — устало спросил Эверард.       — Свежие данные и травяной чай, — невозмутимо ответил японец. Эверард улыбнулся.       — Отдохни немного. И я тоже отдохну…       Хаотичные перемещения и поиски последних дней утомляли. Но всё же работа отвлекала его от мыслей и странной тоски по Демьену. Попытки вслепую догадаться, с кем тот переспал, чем-то напоминали их погоню за призраком. Особенно, когда в предсонной дремоте рисовались нелепые фантазии и мрачные предположения.       Эверард потянулся к телефону и быстро набрал нужный номер. Вся эта неопределённость уже порядком его достала.       — Доброй ночи, мистер Линт, — ответил приятный голос агента.       — Что там у вас? — Эверард потянулся за чашкой.       — Всё в полном порядке. Кроме фанатов, безопасности группы ничего не угрожает.       — А как ребята проводят время? — начал он издалека. Боже, даже голос его звучал устало. Ему точно надо было поспать.       — Дают концерты, пьют, развлекаются… — подставной телохранитель замялся. — Не обходится и без лёгких наркотиков.       Эверард усмехнулся: агент явно не мог понять, что ему нужно.       — Это их святая обязанность, — успокоил он его. — Меня интересует, с кем проводит время Демьен.       Эверард мысленно вздохнул: докатился!..       — С группой, — ответил агент лаконично.       — Со стороны там никто к ним, часом, не присоединился? — спокойно спросил Эверард.       — Нет. Он всегда только с группой, либо один в номере.       — Ладно… Я хочу знать всё о его распорядке дня.              Раскрыв дверь пинком, Демьен фурией ворвался в номер Франца и от восторга едва не потерял дар речи: тот был один!       — Это ты во всём виноват! — закричал он.       Франц поднял на него удивлённый взгляд. В этот момент Демьен понял, что по дороге порядком растерял свой боевой пыл и теперь не знает, что говорить дальше. К тому же Франц лежал в постели и, судя по всему, был таким же обнажённым, каким сам он ещё недавно собирался выбежать на улицу.       — Что здесь происходит? — из ванной комнаты, запахивая халат, вышла Линда. Она воззрилась на Демьена таким пылающим взглядом, что он растерял последние остатки гнева. Устраивать разборки с Францем в присутствии Линды, которая, по идее, ничего не знала, Демьен точно не собирался.       — Прошу прощения… Я перепутал номер.       Он попятился, сделал шаг к двери и тут же выбежал в коридор, уже жалея, что так быстро сдался. Но только драки с Линдой ему не хватало. Тогда вечер точно запомнился бы своей фееричностью!       — Чего он хотел? — спросила Линда, когда дверь за Демьеном захлопнулась.       — Видимо, поговорить… — Франц наблюдал, как жена снимает халат, потом, словно разом передумав, надевает бельё, впрыгивает в кожаные брюки, быстро расчёсывает волосы.       — Куда ты? — он поднялся и подошёл к ней, прижимая к себе, рассматривая в зеркале их отражения.       — Ребята собирались в местный закрытый клуб, — её взгляд был растерянно-отсутствующим, избегающим. Его обнажённое гибкое тело, как назло, бросалось в глаза.       — Иди узнай, чего он хотел… — тихо произнесла Линда.       Франц уткнулся губами ей в макушку, потом всё же отпустил и прислонился к туалетному столику. Глядя, как она быстро собирается, он испытывал ни с чем не сравнимое сожаление. Так хотелось обо всём рассказать!.. Что вынуждало его хранить данное Демьену глупое обещание? Ведь все и так уже знали. И она знала.       — Как поговорите, приезжайте к нам, — Линда нырнула в чёрный парик и тут же изменилась, глаза на контрасте стали ярче. Франц невольно заулыбался, но мысль, что сейчас она уйдёт, так и не посмотрев ему в глаза, уйдёт с непонятно какими переживаниями на душе, приносила боль. Он обнял жену и, мягко оттеснив к стене, поцеловал в губы.       Почему она всегда убегала, когда в сердце было так много любви? Неужели проще нацепить маску безразличия?..       Линда улыбнулась, взгляд её серых глаз немного потеплел.       — Сходи к нему… — прошептала она. — Ты всё же защитил диплом по психологии. А потом сразу приезжайте.       Линда ушла. Настроение было муторным, и заражать им Демьена совершенно не хотелось. Одеваясь, Франц поискал глазами, но вопреки обычному не обнаружил в номере алкоголя. Тогда он набрал номер приёмной и заказал бутылку кампари. Как странно, — думал он, натягивая туфли, — в этом турне они много пили, но чем больше, тем меньше было опьянение, словно кровь тоже имела свой градус.       Уже в коридоре он встретился с одним из телохранителей. Когда Франц остановился у двери Демьена и постучал, охранник заинтересованно обернулся. Глядя на его удаляющуюся фигуру, Франц открыл бутылку. Почему телохранитель просто так гулял по этажу? Что привлекло его внимание?       Устав ждать, когда Демьен откроет, Франц глотнул с горла красной пряной горечи и вошёл в номер.