Демьен

103

      Белый и синий — такими были цвета гостиничного номера. И именно белый и синий она видела, глядя в окно: синие крыши, белые фасады.       Белое тело Такехико на фоне тёмно-синих простыней. Номер на час…       Сэм пила воду из бутылки большими глотками и рассматривала своего спящего любовника. Ещё немного… Пусть поспит ещё пару минут, а потом она его разбудит.       Ещё совсем немного подождать — и всё разрешится. Наверное…       Такехико был утомлён. Он примчался к ней за три часа до приезда Эверарда. И вместо того, чтобы психологически обработать сотрудников морга, они буквально побежали в эту гостиницу. Расследование доконало всех, но длительная разлука оказалась сильнее усталости.       Сэм посмотрела на часы и дала Такехико ещё десять минут сна. Было странно, что Эверард отпустил его, словно специально давая им время.       Но, возможно, время требовалось совсем для другого. Тело в местном морге точно было их клиентом, и нужно было как-то выкрасть его оттуда, силой или хитростью.       Мобильный зазвонил, и Сэм вздрогнула. Такехико проснулся и, пока она разговаривала с боссом, молча оделся.       — Он прошёл паспортный контроль в аэропорту, — Саманта быстро проверила свой браунинг и засунула в кобуру. — Похоже, настроение у него хорошее… Но всё равно надо быть раньше него!       Такехико проверил оружие и застегнул пиджак. — Поехали.              Машина остановилась у здания городского морга. Заметив своих людей, Эверард откинул голову на спинку сиденья и ещё минуту не мог совладать с собой, упиваясь разливающейся в груди эйфорией. Он лишь сейчас понял, насколько сильно утомился за последние дни. Две части усталости, одна часть надежды и полрюмки сладкой мести, добавить каплю тоски и любовь по вкусу. Смешать, не взбалтывая.       Так, значит, они умирали…       Эверард открыл дверь и вышел. Ветер ласкал кожу, ветер вновь наполнял внутренний парус. Сообщение Сэм этим утром вызвало в сердце отзвук надежды и удивившее его самого чувство злорадного торжества.       Местная полиция добралась до тела раньше них, но это уже не имело значения. Он не знал, что наплетут работникам морга его помощники, будут ли пугать страшным вирусом или чем-то ещё, но завтра тело будет в главном офисе компании. Хотя причину смерти Эверард мог назвать уже сейчас.       Порошок обладал тем же изъяном, что и его прекурсор — кемет. Неудивительно, что рано или поздно неизвестные химики-смельчаки начали умирать. Тело в морге было лишь «первой ласточкой», но будут и другие, он знал это точно.       Их основная цель была пока неясна, но сегодня это казалось неважным. Впервые за долгие дни Эверард по-настоящему ощущал удовлетворение и усталость. И сильнее всего хотелось остаться в одиночестве, упасть на постель в тишине номера, отключиться хотя бы на пару часов.       Но одна мысль не давала покоя…       Уже в номере он опустил жалюзи и задёрнул шторы, окунаясь в спасительный полумрак. Достал из мини-бара выпивку, набрал номер своего агента, следящего за безопасностью рок-группы, и включил голограммную панель. Мировые новости подходили к концу.       — Доброе утро, мистер Линт.       Эверард глянул на часы.       — Привет, Джонс. Чем порадуешь? — он отпил и сделал звук чуть громче: в выпуске показывали «Доминанту». Эверард усмехнулся: мир, как и раньше, перемигивался с ним совпадениями и знаками. Кадры концерта и перемещений группы сменились отрывком пресс-конференции.       — Всё то же самое, мистер Линт, — говорил подставной телохранитель. — Мы сейчас в Варшаве.       — Как Демьен развлекается? — стараясь замедлить ритм сердца, Эверард смотрел репортаж. Демьен, близнецы, Линда… Волшебно, просто волшебно! Усталости словно не бывало. И вдруг…       — Как и все в группе, — неохотно говорил агент, но Эверард его уже не слышал. На голограммной панели возникло лицо Демьена — журналисты только что задали ему какой-то вопрос — юноша бросил быстрый взгляд на Франца и смутился, тот с улыбкой посмотрел в ответ.       Эверард вдруг пережил инсайт, внутри словно что-то переключилось. Он закрыл глаза и, всё так же прижимая мобильный к уху, опустился спиной на постель. Сердце молотило в груди, губы сами растягивались в улыбке. Он всё понял. Какие мимолётные, но говорящие взгляды!.. Срочно связаться с Сэм, сказать, чтобы скинула ему запись интервью. Он должен посмотреть его ещё раз! Боже… Всё оказалось куда проще, чем он думал.       — Кто-нибудь задерживается в номере Демьена дольше обычного? Или он у кого-нибудь? — быстро спросил Эверард у притихшего агента.       — Д-да… Мисс Линт и мистер… Франц, — с волнением ответил тот.       — Хорошо, Джонс. Спасибо за работу.       — Это всё? — удивился агент, явно ожидая подробных расспросов.       — Да, продолжайте следить за безопасностью группы, — Эверард отключился и ещё минуту лежал на постели, прикрыв лицо руками, с неспокойной душой и стучащим сердцем.       Демьен и Франц…       Он, казалось, даже покраснел, хотя это было не так, ведь подобного с ним просто не случалось. Но к лицу прилил жар, и в груди тоже горело. Всё тело жгло адским огнём. К коктейлю «Утренняя эйфория» добавилась приличная порция томления и шока. Он был хорошим барменом, отличным химиком и неплохим психологом. Но в этот раз совет «готовься к худшему» сыграл с ним злую шутку.       Франц и Демьен… Можно ли было не догадаться? Ведь об их «заигрываниях» он знал уже давно. Но всё это казалось слишком несерьёзным, чтобы задержаться в памяти. Он просто не придавал этому значения и никак не мог подумать, что Демьен станет смущаться и тревожиться по такому поводу. Так, значит, именно об этом Демьен боялся сказать ему всё это время? Неужели Франц вызывал у него какие-то серьёзные эмоции и чувства? Но даже если это была просто симпатия…       Эверард не мог понять собственных чувств. С него словно свалился огромный груз — второй раз за эти сутки. Оказывается, он боялся потерять Демьена. Думал, что его мальчик завёл роман на стороне. Но с Францем у них точно всё было довольно… невинно?!       Эверард не смог сдержаться и захохотал в голос.       Значит, Демьен переспал с его сыном… Боже, а он-то думал, что это что-то серьёзное. Иначе зачем Демьену так волноваться?..       И в то же время Эверард ревновал. Но как-то по-особенному, в груди всё обмирало, как от влюблённости. Чувства к Демьену расцветали новыми красками.       Он просто не мог всерьёз ревновать к Францу! Его обожаемый Франц… Хотелось узнать все подробности. Ведь если с Демьеном был именно он, это всё меняло. Его малыш никуда от него не денется. Скорее наоборот.       Эверард поднялся и плеснул в бокал джина. Смесь чувств в сердце вызывала нешуточный ураган энергии. Захотелось срочно пересмотреть «Люби меня, ибо ничего не происходит». Настроив поиск, он порылся в базе данных и вывел фильм на экран. Он пересматривал его не один раз, но сегодня воспринимал как-то особенно: пил изображение, ласкал взглядом лица, погружался в игру, испытывал боль и томление, словно подсматривал. С лица не сходила усмешка, он всё понимал.       Желание было удушающим. Он вновь горел, не спасал и прохладный душ. Вода изморосью покрывала кожу, вызывая ощущение парения над бездной. Воздуха не хватало, и мира было мало. Эверард задыхался, испытывая сумасшедшее возбуждение.       Сжав член ладонью, он подставил лицо прохладным струям. Пожар в груди был слишком сильным. Ему хотелось знать всё. Приподнятые брови, закушенные губы, полные истомы синие глаза… Реагировал ли Демьен на Франца так же? Или вёл себя как-то иначе?.. Стонал или кричал? Что они вообще делали, что испытывали?.. Вспомнилось давнее желание посмотреть на экстаз Демьена со стороны.       Мысли были сумасшедшими, болезненными, возбуждающими и ранящими… Эверард ласкал себя и с трудом сдерживал стоны. Он и не думал, что впадёт в такую агонию, в такую экзальтацию.       Он уже представлял Демьена рядом с собой, помнил все его особенности, запах, нежную кожу, неистовый рот. Теперь, зная обо всём, Эверард никак не мог успокоиться, но Демьену было лучше об этом не знать.       Хотелось поскорее обнять его, хотелось быть нежным… Ласкать, нежить, никуда не отпускать. Хотелось позвонить ему прямо сейчас. Но сначала надо было успокоиться.       Собрав мокрые волосы и быстро одевшись, Эверард вышел на улицу. Отослав своих людей, он вошёл в первый же магазин и сменил одежду: льняные брюки на голое тело и лёгкая рубашка. Всё, что он узнал сегодня, пробудило в нём жажду приключений. Он был блудливым котом и не знал, чем сегодня займётся, но был уверен, что не станет ни в чём себе отказывать.              Волосы не успели высохнуть, и он чувствовал вечерний бриз всем своим существом. Ветер ласкал кожу, ветер раздувал страсть. Эверард не знал, куда направляется, но улицы вели за собой. Сумерки проулков, саднящий жар возбуждения, глаза незнакомцев. Он хотел вновь стать бродягой, быть безымянным и неузнанным, жить пульсацией города. Казалось, он погружается в незнакомые улицы с головой, становясь их частью.       Все города мира, сколь ни были бы они уникальны, жили по схожим законам, и Эверард примерно знал, где можно разжиться гашишем, а где — найти удовольствие на ночь. А ещё он точно знал, что никакие дары этих улиц не способны погасить его томительной страсти.       Агония люминесцировала неоновой рекламой, экзотика казалась терпкой и походила вкусом на пот и дикий мёд. А ещё на чёрную водку с пигментом акации катеху. Напиток чернилами мерцал в его бокале, напоминая цветом кемет. Эверард вновь вспоминал о Демьене, думал о том, что (а главное как) могло у него быть с Францем. Вновь ощущал томление…       Но сегодня хотелось быть свободным. Совсем. Побыть одному. Такое естественное желание.       Он пил «Блэвод». Глянцевая темнота клуба наполнялась голографическими образами. Мифические змеи, драконы и рыбы скользили по лаку рояля и гибкому телу стриптизёрши. Эверард медитировал, впитывая её незатейливые движения. Танцовщица была прекрасна, но едва ли могла сегодня хотя бы отчасти усмирить его мысли.       Эверард глотнул водку и глянул на застывшего в темноте паренька-стриптизёра. Тот всё это время неотрывно смотрел на него и теперь, поймав ответный взгляд, вздрогнул, словно просыпаясь ото сна. Эверард усмехнулся и бросил хитрый взгляд на распорядителя, тот тоже с интересом следил за ним и за тем, чтобы его бокал не пустовал.       В тот же момент, словно повинуясь незримому сигналу, юный стриптизёр поднялся и проследовал в сторону одной из приват-комнат. Остановившись у самой двери, он оглянулся и попытался послать ему томный взгляд, но в глазах застыла тревога и что-то ещё, неподдельное, живое…       Эверард усмехнулся и поднялся, впервые за вечер испытывая интерес. Вобравший тепло тела стальной ствол за поясом казался живым. Пистолет зримо обрисовывался под тонкой одеждой, и всё же Эверарда не стали разоружать при входе. Были ли тому причиной исходившие от него токи силы или же его лицо было здесь знакомо — он не знал. Всё обладающее чувствами реагировало на него, словно железные опилки на магнитное поле. Ему хотелось касаться мира издали, бережно и незаметно, не оставляя следов, но мир ощутимо вздрагивал от его присутствия и оборачивался вслед.       Миновав распорядителя, Эверард прошёл за стриптизёром в приватную комнату и расположился на диване. В клубе было жарко и влажно, не спасали и кондиционеры. Официантка принесла ему новый бокал с «чернилами». Стриптизёр, бросая заинтересованные взгляды, закрыл за ней дверь и включил музыку.       Погружение в ритм и желание. Эверард сделал глоток. Басы отзывались внутри, бёдра стриптизёра призывно покачивались. Смелый паренёк… Достаточно юный и утончённый, чтобы можно было представить на его месте другого человека. Впрочем, парню могло быть сколько угодно, учитывая, как нескоро местное население принимает зрелый вид. Чёрные волосы, замысловатая стрижка, какая была у его любовника в самом начале их знакомства, раскосые тёмные глаза.       — Подойди ближе, — Эверард поманил его к себе, не уверенный, понимает ли тот по-английски. И был прав. Но так было даже лучше. Подчиняясь его жесту, юноша слез со стола. Упругие ягодицы, неспешные, пронизанные чувственностью движения в такт музыки.       Пренебрегая правилами стриптиз-культуры, Эверард провёл ладонью по округлой попке и поддел пальцем тонкую полоску стрингов. Паренёк дёрнулся, оборачиваясь. Огонь желания в глазах был неподдельным, и Эверард почувствовал, как всё в нём воспламеняется в ответ.       А это могло оказаться забавным! Эверард вдруг понял, как долго у него никого не было на стороне. Связь с Демьеном давно уже приобрела официальный статус. Но сегодня никого кроме него и не хотелось…       Эротично стянув стринги, стриптизёр присел ему на бёдра и двинул ягодицами по возбуждённому члену. Эверард мог бы представить на его месте Демьена, но ему никогда подобное не удавалось. Да и что могло быть глупее попытки заменить одного человека другим?       Закусив губу от его ласкающих прикосновений, стриптизёр изгибался всем телом, словно всерьёз намеревался соблазнить. Эверард привлёк его к себе, раздвигая длинные ноги и обхватывая член ладонью. Юноша едва заметно дрожал и тянулся к нему пухлыми губами, уже забыв про музыку и необходимость двигаться в такт.       Доведя парня рукой до нужной температуры, Эверард приставил ему к губам свой бокал. Он мог трахнуть этого хрупкого паренька прямо здесь на столе, и нельзя сказать, что ему этого не хотелось. Просто всё это не имело значения и ничего не меняло. Он не питал надежд: хотелось тотального погружения, но ни одно мимолётное знакомство не способно было дать ему подобного.       Стриптизёр расслабленно сполз на пол между его раздвинутых колен. Эверард глотал обжигающую черноту и наблюдал, как стриптизёр скользит губами и языком по его члену, как быстро становится влажной ткань тонких летних брюк.       Заметив, как он расстёгивает ширинку, юноша с готовностью открыл рот. Эверард высвободил возбуждённый орган и направил его между приоткрытых в ожидании губ.       Рот парня был горячим и немного неопытным, но жадным. Сдерживая дыхание, Эверард притянул стриптизёра к себе за затылок, толкаясь глубже в горло. Острота желания и сладость неожиданного минета придавала недавним мыслям ещё более яркие оттенки. Нет, он не искал замены. Пытался лишь немного притупить изысканную боль…       Ресницы юноши стали влажными от слёз — о, такая сладостная деталь, такая томительно-возбуждающая! — но в чертах лица угадывалась улыбка. Стараясь сдерживать стоны, Эверард запускал пальцы в короткие чёрные волосы и с интересом рассматривал стриптизёра. О чём тот думал? Ждал щедрых чаевых? Эверард знал, что возбуждает и без денег, знал, как сильно его хотят. Но играло ли желание главную роль в этом случае?       Он отвлёк юношу от себя, заставляя поднять затуманенные глаза. Паренёк потянулся к нему влажными припухшими губами и, не дождавшись поцелуя, привстал, демонстрируя во всех зеркальных стенах свою хрупкую спину и аппетитную задницу. Эверард, усмехаясь, притянул его к себе на колени и погладил по ягодицам. Забывшись, стриптизёр стонал и ёрзал в его руках, целуя в скулы и в уголки губ, пытаясь вызвать ответную ласку. Нежный мальчик… Желание вставить ему становилось всё сильнее.       И вдруг Эверард понял, кого тот ему напоминал. Нет, не Демьена. Другого паренька из далёкого прошлого. Как же его звали?.. Никак не удавалось вспомнить. Такое мимолётное знакомство…       Угостив стриптизёра водкой, Эверард спустил его на пол и покрутил в воздухе пальцем, мол, танцуй. Тот казался удивлённым — явно рассчитывал на другое продолжение. Совсем как Дэниел…       Точно! Юного наркомана из его прошлого звали Дэниел.       Эверард пил водку и с улыбкой наблюдал, как откровенно изгибается стриптизёр, как пытается ещё сильнее возбудить его и не может совладать с собственным желанием.       Это было одной тёмной ноябрьской ночью. Эверарду было двадцать пять или около того, он был одинок, отчаян и регулярно пьян. Он читал Кроули и Сен-Жермена, он увлекался поисками запредельного и экспериментами с сознанием. Он пытался синтезировать новое вещество и сам сидел на тяжёлых наркотиках. Он был главарём банды, его боялись, к нему тянулись, и с каждым днём росло число желающих примкнуть к его рядам.       В то время они ошивались в одном заброшенном доме. Эверард занимал две комнаты наверху — лабораторию и собственно «берлогу», — где никто не смел его беспокоить, но в комнату по соседству парни регулярно притаскивали каких-нибудь шлюх. Ему это мало мешало, однако той ноябрьской ночью у него было особенно плохое настроение: голова раскалывалась, запасы герыча закончились, а разжиться новым не было возможности. За стеной же, как назло, рыдала очередная шлюха…       Скрипя зубами, Эверард прислушался. Голос был не девичьим и не женским. Плакал пацан.       «Пожалуйста, не надо!.. Только не это… Пожалуйста!..»       Чаша терпения переполнилась. Сатанея от ярости, Эверард вышиб дверь ногой. На постели, зажимая пах обеими ладонями, валялся бледный зарёванный подросток. Хрупкий, с модной на то время стрижкой, с кожаными фенечками вокруг запястий. Его парни были явно под кайфом. Сгрудившись вокруг, они ржали, крутили перед пацаном ножами и на полном серьёзе собирались отрезать ему яйца.       Мало церемонясь, Эверард разогнал их тогда пинками и затрещинами, слыша в ответ: «Он же педик! Зачем ему яйца? Всё равно ни к чему…», а потом пинком под зад выгнал на улицу притихшего мальца. В доме воцарилась тишина, и он смог наконец хоть немного расслабиться…       Эверард пытался убедить себя, что в действительности плевать ему на подростка, просто хотелось тишины и покоя… А через день он поднялся к себе после дружной попойки и обнаружил в комнате того самого паренька.       «Пришёл за добавкой?» — сострил тогда Эверард, падая на постель. Он чувствовал себя уставшим. Ребята внизу продолжали пить и горланить, а неудавшийся евнух смотрел на него искрящимися тёмными глазами и совсем не походил на жертву изнасилования.       «Пришёл поблагодарить тебя», — произнёс он с улыбкой. Чёрные волосы, бледная кожа, тощее тело, тени вокруг глаз, чёрные шнурки на шее — ну просто звезда готической сцены!       «Интересно как?» — усмехнулся Эверард, а когда парень начал снимать с себя одежду, просто сказал: «Дверь запри…»       В тот вечер он узнал, что подростка зовут Дэниел, что он наркоман и подрабатывает проституцией, что он действительно гей и что он хочет его. Но Эверард его так и не трахнул. Хотя хотел. Сильнее, чем хотел сейчас этого стриптизёра. Но в тот раз, как и в этот, обошлось минетом.       Кончив стриптизёру в рот, Эверард оставил щедрую оплату и свалил из клуба в ночь.       С Демьеном всё было иначе…       Из прибрежных ночных кафе доносилась музыка, но пляжи были пусты. Эверард долго шёл по кромке воды, снова чувствуя себя безликим бродягой. Потом скинул одежду и зашёл в море.       Вспомнилось их последнее с Демьеном купание в Генуе. Вода здесь была куда теплее, а воздух — влажным, одуряющим, пряным.       Ты не будешь думать обо мне, — так сказал он ему тогда на прощанье. Не будешь думать, не будешь грустить, возьмёшь от жизни всё.       Покачиваясь на воде, Эверард смотрел в небо и погружался в томление, в тоску по чему-то далёкому и неизбывному… Демьен сейчас тоже казался далёким, почти недоступным. И в то же время Эверард практически чувствовал его рядом с собой, закрывал глаза и видел их обоих, лежащих на песке. Время превращалось в воду, которая обволакивала его со всех сторон, затекала в уши, размывала границы. Он снова был один в океане звёзд и темноты. Два моря, два космоса, глядящие друг в друга.       Эверард знал, что будет нежным, когда вновь увидит Демьена. Он мечтал поскорее приблизить эту встречу и в то же время оттягивал заветный миг до сладостной боли в сердце.       Если бы он только мог погрузиться в Демьена, как в эту воду, впитать все его сокровенные тайны, мысли, переживания. Эверарду хотелось знать всё: что Демьен чувствовал, когда был с Францем, что испытал после близости, раскаивался или наслаждался, думал ли о нём?.. Хотел ли теперь от него чего-то нового?       Кровь закипала в венах от всех этих мыслей, по коже струился озноб. Южная ночь испытывала ароматами и красками. И в этот момент Эверард понял, что будет делать дальше.