Демьен

105

      Линда сидела к нему спиной, смотрела на голо-панели чёрно-белый фильм, задумчиво пила «Маргариту» и чему-то еле заметно улыбалась. Светлые волосы по плечам, чёрное короткое платье в обтяжку, мечтательный вид — всё в ней притягивало Франца. Но когда он присел на соседний высокий табурет и заказал себе «Маргариту Юбари», Линда заметно напряглась.       Лаунж-бар в отеле был хорошо освещён, но Францу не нужен был свет, чтобы видеть малейшие изменения в настроении жены. При звуках его голоса скуластое лицо Линды стало каменным, а спина напружинилась, как у готовой к броску тигрицы. И точно: едва он потянулся к ней, она спрыгнула с табурета и быстрой походкой направилась к лифту.       Франца словно холодной водой окатили. Стало больно и горько. Ему казалось, что после поездки в Фигерас все обиды и недопонимания канули в небытие, но он ошибся. Мучительное напряжение между ними росло с каждым днём, Линда старательно избегала его, ночевала в отдельном номере, а перед журналистами делала вид, что всё лучше некуда. Франц тосковал, тянулся к ней, пытался вымолить прощение, даже эту незапланированную поездку по следам великого маэстро придумал специально, чтобы хоть отчасти вернуть её расположение, но чуда не случилось.       Бармен поставил перед ним бокал с зелёным коктейлем, Франц осушил его залпом и пошёл вымаливать у администратора запасной ключ.       Когда он осторожно открыл дверь и вошёл в номер, Линда лежала на постели. Плакала?       — Любовь моя… — Франц опустился рядом, обнимая. Всё в нём льнуло к ней. Томительное ожидание, запах её кожи… Он зарылся носом ей в волосы, скользнул рукой по груди. Её сердце билось как безумное, но сама Линда была напряжена и не желала отвечать на ласки.       — Я не могу так больше, — выдохнул он, целуя её в шею.       — Я подаю на развод… — ответила она еле слышно.       — Что?! — Франц отшатнулся от удивления.       — Я подаю на развод! — процедила она жёстко, оборачиваясь. В полумраке её серые глаза лихорадочно блестели.       Он не верил. Он не помнил, как включил ночник. — О чём ты вообще говоришь?.. Я люблю тебя!       Франц пытался удержать её, заставить снова посмотреть ему в глаза, но она вырывалась, словно дикая кошка. Собственные волосы и её светлые пряди то и дело попадались в руки, закрывали обзор и дико мешали, комната наполнялась их неровными всхлипами, и сама борьба походила на спаривание орлов в полёте. Он пытался удержать Линду, она — вырваться. Её тренированное тело, изгибающееся под ним, словно дикое животное, горящие праведным гневом глаза, приоткрытые губы, вся её страсть и мощь возбуждали его неимоверно. Он так по ней изголодался!       — Люблю тебя!.. — шептал Франц. — И никогда не отпущу!       Наконец он блокировал её руки над головой, прижал к кровати локтями и всем своим телом. Её грудная клетка судорожно вздымалась. Желание было мучительным…       — Пусти меня! — прошептала она, еле дыша, со слезами в глазах. Голос казался удивлённым. Испуганным? Едва ли! Глаза полыхали такой ненавистью, словно она собиралась его убить.       Франц вдруг подумал, что впервые за всё это время дал ей возможность почувствовать размер своей физической силы. Она была в бешенстве.       — Пусти!.. — Линда вновь попробовала вырваться, вкладывая в попытку всё напряжение. И на короткий момент ей удалось оторвать руки от кровати, но Франц был сильнее.       Задыхаясь от страсти, он снова целовал её, долго, упоительно.       Неожиданно вспомнился момент, когда он впервые увидел отрывок её клипа. Ему было семнадцать, и у него уже была девушка, Мерседес… Но на короткий миг один взгляд с экрана лишил его всех мыслей. Каким больным стал он тогда, каким восторженным, словно обрёл смысл жизни. Ему хотелось знать, кто она, как её зовут, хотелось знать все подробности её звёздного бытия!       Отрывок клипа, овеянный всё тем же сладостным чувством, стоял перед глазами. Линда тогда — в одежде аристократа восемнадцатого века и на лошади, и Линда сейчас — с растрёпанными волосами и под ним. Её взгляд был испепеляющим, и на короткий миг у Франца появилась мысль, что в попытке вырваться и одержать победу она ударит его головой, но она не сделала этого.       Франц немного расслабился, приник к её приоткрытым губам и в тот же миг почувствовал резкую боль. От неожиданности он ослабил хватку, и Линда опрометью выскользнула из-под него, одёргивая короткое платье.       — Чёрт! Ты меня укусила! — воскликнул он поражённо, прижимая пальцы к губе, но Линда уже выбежала из номера, бросив напоследок обжигающий взгляд.       Сердце рвалось из груди от смешанных чувств. Франц не мог понять, чего в них больше: огорчения или восторга. Хотелось сразу броситься ей вслед, но, закусив пораненную губу, он сначала зашёл в ванную.       Когда он вышел в коридор, Линды уже не было. Держась за губу и не в силах перестать её посасывать, Франц направился к главной лестнице. Кровь уже не сочилась, но место укуса припухло. Первоначальная эйфория и возбуждение утихли, и до него начал медленно доходить смысл произошедшего. Настроение ухудшалось медленно, но неотвратимо, словно его затягивало в безвылазную топь. И в её вязкой черноте расцветало болезненное предчувствие.       Уже спускаясь, он наткнулся на Себастьяна. Тот, весело смеясь, поднимался к себе в номер с двумя незнакомыми девушками.       — Ты не видел, куда Линда пошла? — быстро спросил у него Франц.       — Не-ет, — удивлённо произнёс гитарист и в этот момент заметил его губу. — Начинайте без меня… Я к вам потом присоединюсь… Что случилось? — спроси он, когда девушки поднялись.       — Поссорились… — с невольным вздохом Франц окинул холл взглядом. — Она хочет развод.       Себастьян опустил глаза. — Фигово… Пошли поищем её вместе.       Они встретились в холле через полчаса. Франц успел обойти все бары и крытые террасы, Себастьян проверил все номера наверху, но от Линды словно и след простыл.       Франц выглядел как погасшая лампочка, и Себу было не по себе.       — Думаю, за пределы отеля она не выходила, — произнёс он, пряча глаза. — Предлагаю пока выпить, а потом проблема сама решится.              Склонившись над бренди с амаретто и даже не пытаясь убрать волосы за спину, Франц думал свои мысли, и были они одна чернее другой. Вновь прокручивая в голове недавнюю ссору, он вспоминал взгляд Линды и с тоской понимал, что она не простит его. Как он мог не замечать, что всё настолько плохо?!.. Как ей удавалось всё это время так искусно прятать от него своё решение?..       — Блин, Линда — та ещё штучка! — потягивая рядом портвейн и глядя на его губу, попытался начать разговор Себастьян.       Франц не ответил. Настроение катилось по наклонной, и он ничего не мог с собой поделать. Как давно он не испытывал подобного. Всё виделось в новом мрачном свете, меланхолия затягивала, и Франц понимал, что дна действительно не было, просто глубже не пускали.       — Боже, да если она когда-то ушла от Эверарда, то от меня уйдёт и подавно!.. — произнёс он еле слышно с горечью. Себастьян с изумлением поднял глаза.       Все мысли крутились вокруг Линды, Франц понимал, что теряет её. Теряет прямо сейчас… Как же он мог не замечать этого раньше?..       — Да, помню тот вечер, когда вы только познакомились, — с усмешкой произнёс гитарист.       — Ты тогда говорил, что из меня звезда не получится, — без настроения ответил Франц. Он испытывал вину перед Линдой, перед Себастьяном, который сейчас явно страдал рядом, перед Жаклин, до которой скоро наверняка дойдёт его безысходная тоска. Но чем сильнее он пытался изменить эмоции, тем активнее они расползались вокруг чернильными разводами.       — Она бросит меня… — произнёс он на грани отчаяния. — Я же люблю её! Как она только додумалась до такого?!..       — Да, жалко, если вы расстанетесь, — поддакнул Себастьян. — Помню, какими счастливыми вы выглядели, когда только познакомились. У вас так глаза горели!       — Себ, ты специально, что ли?! — раздражённо спросил Франц и, подняв глаза, увидел Линду.       Она стояла в стороне, между лифтом и кадкой с глупой пальмой, несчастная и подавленная, внимательно глядя на него, прожигая умными серыми глазами.       Больше ни слова не говоря гитаристу, он слез с барного стула. Линда развернулась и направилась к лифту, Франц молча пошёл за ней. Не глядя друг на друга, измождённые переживаниями, они зашли в кабину.       Линда молчала и не смотрела на него, будто выгоревшая изнутри, Франц не мог отвести от неё глаз. Хотелось плакать, хотелось прижать её скорее к себе, утешить, объяснить наконец, что случилось… Но сейчас было лучше молчать, дать ей время, — он понимал. И был рад уже просто находиться рядом.       Немного времени! Подождать, пока ситуация не качнётся в какую-нибудь сторону. А потом уже подстроиться к потоку…       Когда он зашёл за ней следом в номер, Линда не отреагировала, и это было уже хорошо. Пока она молча ушла в ванную, Франц разделся и лёг в её постель. Вода бежала томительно долго, бередя душевные раны. Он ждал. Слёзы сочились из глаз помимо воли. Как всё же хрупок человек… И каждый поступок влечёт за собой целую бездну.       Ему опять хотелось пробраться к Линде, прижать к себе, целовать. Целовать, как час назад на этой кровати, даже если вместо поцелуев ждут укусы. Но если она вновь будет сопротивляться, битва окончательно проиграна…       Наконец она вернулась и, к его удивлению и радости, легла в постель, пусть даже в самый дальний угол, пусть повернувшись спиной.       Франц долго смотрел на неё в темноте, вслушивался в дыхание, рассматривал узкую накачанную спину. Неужели Линда не понимала, как дорога ему?.. В этот момент ночной тишины, измученный угрозой потери, он особенно остро чувствовал любовь к ней. Не в силах дольше вынести повисшее между ними напряжение, он протянул руку, но Линда отодвинулась.       — Не трогай меня, — произнесла она мрачно, и ему послышались в её голосе отзвуки слёз.       Франц повиновался. Он готов был разрыдаться, но решил не спорить. В отличие от женщин, в гневных словах и обвинениях которых звучала просьба «обними меня! докажи, что любишь!», Линда действительно имела в виду то, что говорила. Он чувствовал разницу.       Его Линда. Он не вынесет, если потеряет её! Будет гоняться за ней по всему свету, пока не вернёт обратно.       Ночная тишина казалась всепоглощающей, звукоизоляция в отеле была прекрасной. Франц думал о возможной потере, и демоны прошлых утрат выползали из всех щелей, как ожившие кошмары. Но Линда лежала на расстоянии вытянутой руки, и он слышал её дыхание.       «Даже если она решит уйти, я всё равно верну её обратно», — это была первая успокаивающая мысль за весь вечер. Смакуя её с разных сторон, Франц не заметил, как заснул.              Ночью его разбудил лунный свет. Франц повернулся набок — Линда спала на животе, отвернув голову, но всё же гораздо ближе, чем засыпала. Вчера он и не заметил, как велика эта гостиничная кровать.       Свет луны заливал номер волшебством. Франц с улыбкой потянулся к жене и взял в руки прядь её волос. В лунном сиянии она отливала серебром. Одеяло Линды, скинутое во сне, валялось на полу, и он видел всю её точёную фигуру. Что-то едва заметно поменялось в атмосфере, словно после сна произошла перезагрузка, и даже на душе стало легче.       Франц поднялся на локте и провёл по плечу Линды, едва касаясь. Она спокойно спала. Франц придвинулся и убрал её волосы со спины. Лёгкий поцелуй навел его на мысль, что он впервые так осторожно к ней подступается. Стало смешно. Губа по-прежнему была припухшей, но уже не болела.       Он почувствовал, как Линда проснулась, и продолжил целовать её волосы, плечи, спину. Едва заметные прикосновения вдоль рук и ног перешли в лёгкий массаж. Настроение жены переливалось в него, как в смежный сосуд. Он чувствовал её возбуждение, видел её закрытые глаза, но знал, что она не притворяется спящей, просто не спешит ему навстречу.       Франц продолжал неспешную тактику поцелуев и массирующих прикосновений. Грудь переполнялась любовью и шальной надеждой: он сумеет завоевать её вновь, если придётся.       Он знал, как ласкать во время массажа, как возбудить, какие точки нажимать. От каждого особого надавливания Линда замирала и задерживала дыхание.       Когда Франц перешёл со спины на ягодицы и сжал её ноги у самой промежности, Линда застонала, и его собственное возбуждение взметнулось к горлу пламенным волнением. Франц отстранился и в ожидании ответа убрал свои пряди на плечо. Но жена не шевелилась, и тогда он сам, сдерживая нетерпеливое желание, перевернул её на спину.       Линда была смущена, как ребёнок. Франц улыбнулся: о, эта её многогранность! Она сводила его с ума. Что ж, ему уже доводилось иметь дело с её внутренним мужчиной, но с внутренним ребёнком он встретился впервые.       Не в силах сдержать улыбку от молчаливого смущения жены и не спеша что-либо объяснять, Франц провёл ладонями по её груди и согревающим движением прошёлся по плечам. Линда молча рассматривала его и неровно дышала. В глазах уже не было гнева, только внимание и истома.       — Я люблю тебя… — прошептал он, целуя её в губы. Она едва заметно отозвалась, но он не спешил.       Скользнув губами по её шее и груди, прильнув щекой к животу, Франц подхватил её под коленями и раздвинул бёдра. Когда он прижался губами к влажной вульве, испытывая бешеное возбуждение, Линда со стоном раскинулась, подставляясь. Франц готов был мычать от блаженства, от вкуса, от пронизывающей её тело дрожи, от нетерпеливых движений навстречу. Он забывал себя, когда жёстко дразнил её клитор, а потом целиком запускал язык во влагалище. Приходилось держать её за бёдра, словно необузданную лошадку.       Линда стонала его имя и зарывалась пальцами ему в волосы, знакомым движением прижимала их к животу и груди. И он знал, что всё у них наладиться, иначе и быть не могло…              — Уже не хочешь со мной разводиться? — спросил Франц немного позже, глядя на жену в лунном свете.       Они лежали рядом, но Линда так и не позволила обнять себя по-настоящему. На его вопрос она тоже не отвечала, только рассматривала со странным вниманием в глазах.       — Ты меня ещё любишь?.. — спросил он совсем тихо.       — Если бы не любила, наверное, не страдала бы… — Линда с тяжёлым вздохом уткнулась в подушку.       — Что тебя мучает? — Франц попытался обнять её и прижался губами к виску.       — Это ты меня спрашиваешь? — Линду разобрал неожиданный смех, отнюдь не весёлый.       — Это всё из-за Демьена?       — Теперь хочешь поговорить об этом?! — она резко вырвалась из его рук и села, обнимая колено, глядя в ответ со злой весёлостью.       — То есть именно это тебя задело? Что я не рассказал?       — Чёрт возьми, да! Да и сама твоя измена, как это ни назови!       Франц поднялся на постели, сидя напротив, отчаянно желая обнять Линду, успокоить, дать почувствовать, как сильно её любит.       — Это было просто невинное развлечение… — прошептал он увещевающе, убирая её волосы с лица. — Да, мне было хорошо, но это вообще ничего не значит, ты же понимаешь…       — Я звонила тебе! А ты даже не ответил! Вся группа уже знает… и всё это так… так, — Линда развела руками, растерянная, пылкая, неистовая. — Словно само собой разумеется!       — Тц… — Франц, сокрушаясь, мотнул головой. — Поверь мне, с самого начала я сильнее всего хотел поговорить с тобой об этом! Но дал дурацкое обещание… — он отвёл глаза, пытаясь понять, как объяснить всё это, как не дать случиться очередной катастрофе. — Я пообещал ему, что никому не скажу. И почему-то держал слово до самого этого момента. Это глупо, я знаю.       — Франц! — Линда изумлённо покрутила головой. — Вся группа знает! Как это ещё неизвестно журналистам, я понять не могу! — казалось, она сейчас заплачет от отчаяния. Франц протянул руку к её лицу, но она хлёстким ударом отмахнулась от него.       — И знаешь, что меня в этом бесит сильнее всего? — в запале Линда сама не заметила, как поднялась на колени. — То, что я всё это время вела себя как настоящая паинька! Но больше я не буду хранить тебе верность, так и знай!       — Вернёшься к Эверарду?.. — грудь снова наполнилась мукой, Франц думал о возможной измене любимой со странным чувством, сам не понимая почему.       — Размечтался! — она вскочила с кровати. — Это было бы слишком просто… С кем захочу, с тем и трахнусь!       — Линда!.. — Франц спустил ноги на пол. Он вновь пытался урезонить её, уговорить не рубить с плеча, но чувствовал, как возвращается вечернее отчаяние, как болит в груди.       — Да, ещё и Джеки позову! Устроим групповушку…       — Любимая, прошу тебя… — Франц сполз с кровати и крепко обнял её, прижимаясь к животу, пресекая все попытки вырваться. Он готов был не просто стоять на коленях, а ползти за ней, если придётся. Линда попробовала отпихнуть его, но после нескольких неудачных попыток, взяла себя в руки.       — Знаешь, я понимаю ваши отношения с Джеки… Но Демьен — это уже чистой воды измена. Если один раз — случайность, то два — уже закономерность.       Франц крепко сжимал её в объятиях, упираясь лбом в живот. Он не знал, как объяснить свой интерес к Демьену.       — Всё это было просто забавой… Приятной, интересной забавой, — произнёс он едва слышно. — Мы давно уже флиртовали, но всё это было так… по мелочи! А тут… нас словно столкнуло вместе, а я не смог отказаться.       — А если бы ещё раз столкнуло? — в её голосе слышались слёзы.       Франц долго молчал, вжимаясь в её тело, боясь выпустить из рук, и вслушивался в себя, пытался понять. Так, значит, это было правдой…       — Видимо, да… — всё же прошептал он с горечью.       — Что?!.. — не веря своим ушам, выдохнула она.       Франц поднял искажённое слезами лицо.       — Ты думаешь, я это планировал?.. Я просто не смог пройти мимо… Но это совсем другое! Я люблю тебя, понимаешь?.. — по щеке сбежала слеза, на секунду блеснув в лунном свете. — И по-настоящему я не хочу никого больше. Ты же знаешь об этом! Это всё совсем другое…       — Боже, ты такой же, как Эверард!.. — Линда задохнулась и, не в силах сдержать рыданий, спрятала лицо в ладонях. — Но я не Джулия!!!       Заливаясь безудержными слезами, Линда оттолкнула его и вслепую двинулась к окну.       — Всё кончено… — с трудом выдавила она. — Уходи…       Франц сорвался с места и попытался обнять её. Но от его прикосновений она лишь сильнее плакала. Это было невыносимо! Самый худший кошмар — стать источником страданий для любимого человека. Почему-то вспомнилось первое знакомство. Он обещал, что никогда не разобьёт ей сердце, ещё не зная, что разговор идёт о его отце.       Уже выскочив в коридор, Франц понял, что не одет, и лихорадочно вернулся за штанами. Линда плакала у окна. Он чувствовал себя безумцем. Он был отчаянным Ромео и неверным Тристаном, почти потерявшим Изольду, он не замечал бегущих по щекам слёз.       Но Франц не собирался сдаваться так просто: пора было прибегнуть к тяжёлой артиллерии.       В два шага преодолев расстояние до соседней двери, он впрыгнул в брюки и открыл номер Жаклин. Веселье было в самом разгаре: Арни бренчал на гитаре, Тайлер что-то рассказывал, а Джеки заливисто смеялась, но при взгляде на него их лица изумлённо вытянулись.       — Джеки, иди сюда, — произнёс Франц, не пытаясь что-либо объяснять.       — Сек… — сестра выбежала за дверь. — Что случилось? — её прохладные ладони сжимали его лицо, ласковые губы слизывали соль. — Только не говори, что Линда…       — Она собирается нас бросить… — пытаясь справиться с дрожью в голосе, ответил Франц.       — Да ну! Она никогда этого не сделает, — Джеки смотрела на него и не верила. — Из-за Демьена, что ли?.. Чушь какая!       Держась за руки, близнецы приблизились к номеру Линды.       — Она ещё там? — одними губами спросила Жаклин. Франц кивнул.       — Лучше подожди здесь, — Джеки приоткрыла дверь, и Франц, быстро заглянув в номер, сразу заметил силуэт жены. Джеки махнула рукой и закрыла дверь.       Линда уже не плакала, но всё так же стояла у окна, прижимаясь лбом к стеклу. Жаклин сбросила с себя лёгкое платье и приблизилась к ней со спины. — Это я… — прошептала она, обнимая. Тело Линды, по сравнению с собственным, казалось обжигающе горячим, твёрдым, тренированным. Груди как раз помещались в ладони.       — Джеки… — Линда попробовала убрать её руки. — Не лучший момент.       — Франц сказал, что ты собралась разводиться, — прошептала Жаклин ей в шею. — Только со мной не расставайся, ладно?       Линда невесело усмехнулась. — Перестань…       — Я серьёзно, — Джеки отступила и заставила её развернуться. — Я всегда знала, что, если и выйду замуж, то только за такого человека, как папа или ты. Так что я не отпущу тебя.       Линда беззвучно засмеялась, прижимая ладони к лицу. Смех мешался с рыданиями.       — Я не понимаю, что тебя так расстроило, — Джеки казалась озадаченной и печальной. — Неужели из-за Демьена?       Линда кивнула, пытаясь успокоиться.       — Я сама себя не понимаю… — наконец произнесла она. — Это глупо, но…       — Он же любит тебя, — Джеки целовала её мокрые пальцы, пыталась добраться до губ, вновь прижималась всем телом, гладила по волосам и спине.       — Я знаю… — с дрожью вздохнула Линда, обнимая в ответ и прижимаясь щекой к её плечу. — От этого ещё хуже…       — Глупости! Я тоже спала с Демьеном… — шепнула Жаклин игриво. — И не только с ним. Тебя это не расстраивает?       — Нет, — Линда усмехнулась. — Но я не изменяла Францу… Знаешь, ещё наплевать, если бы они просто трахнулись! Но всё это получилось так…       Она мотнула головой, отстраняясь от Жаклин и вытирая слёзы.       — Ну возьми и тоже переспи с кем-нибудь! — пожала та плечами.       Линда улыбнулась. — Так ведь никого кроме него и не хочется.       — Совсем? — Джеки подначивающе подняла бровь.       — Не совсем, — Линда загадочно улыбнулась. — И речь не только о тебе… Все вы одной крови… Но я не изменяла Францу, мне хотелось быть ему верной. До сих пор хочется! Не могу объяснить это чувство.       — Прости его! — Жаклин горячо прижалась к её губам. — Он ведь этого не перенесёт! Я!.. этого не перенесу.       По щекам Линды опять побежали слёзы.       — Так… никуда не уходи, — Джеки оглянулась в поисках своей одежды. — И не одевайся! Я за вином — и продолжим!       Она нырнула в платье и скрылась за дверью. Линда тяжело опустилась на кровать и посмотрела на заходящий лунный диск. Она не знала, как найти в себе силы продолжить турне, как вообще завтра выйти на сцену.       Дверь за спиной приоткрылась. Сердце сбилось с ритма, когда Линда поняла, что это не Джеки, — в дверях стоял Франц. Его лицо, печальные глаза, влага на щеках, сам взгляд, до боли родной, до боли любимый…       — Джеки сказала, что себя она отмазала, а за мной очередь ещё впереди, — произнёс он с робкой улыбкой, и Линда коротко рассмеялась.       Они потянулись друг к другу, как в лихорадке. Желание томительной вспышкой наполнило живот. Прижимая Франца к себе, не в силах перестать целовать его, Линда ногами стянула штаны с его бёдер, и в тот же момент он вошёл в нее. Резко, сладостно, одним точным ударом. Она с дрожью впилась ему в ягодицы, подставляясь, двигаясь в унисон.       Линда не могла сдержать стон, переходя на крики от каждого сладостного вторжения. Франц стонал ей в губы, сжимая в объятиях, приподнимаясь на локтях и заполняя до предела.       — А-а! — вскрикивала она. — Боже!.. — и ещё теснее прижимала к себе, раскрываясь, погружаясь в водоворот. Хотелось сжать его внутри, не выпускать… Казалось, Франц наполняет её сразу на всех уровнях. В груди всё мелко дрожало, по коже струился озноб.       Линда чувствовала себя по-настоящему счастливой, когда они оба дрожали от экстаза, с улыбкой глядя друг на друга и не в силах оторваться, даже кончая. И когда тёмные глаза Франца, преисполненные нежности и любви, затуманились на миг истомой и наслаждением, но так и не потеряли фокуса на ней, её ликование перелилось через край.       — Вы бы хоть дверь закрыли… — послышался голос Жаклин. Они удивлённо переглянулись и засмеялись.       — И давно ты здесь? — Франц оглянулся на сестру, ложась рядом с Линдой и снова целуя её, не в силах разомкнуть объятий.       — Давненько, — Джеки поднялась с кресла и, быстро скинув платье, нырнула к ним в постель. — Ваши немыслимые стоны были слышны ещё в коридоре.       — Каюсь, мне было не до двери, — с улыбкой произнёс Франц. Джеки набросила на всех одеяло и прижалась к Линде прохладной грудью. На улице стремительно светлело, на столе так и стояла неоткрытая бутылка вина.              Когда Линда проснулась, близнецы ещё спали. Она села на постели и прижала колени к груди, рассматривая исполненные спокойствием лица и гармоничные тела.       Они были нереально красивыми! Почему-то вспомнились дни с Эверардом, их короткие, но удушающе яркие отношения, собственная страсть и бескомпромиссность… Но за окном было тихо. Спокойно было и на душе. Как же она любила их всех! Особенно Франца…       Линда усмехнулась сама себе, прекрасно понимая, что не может и не хочет с ним расставаться. Да и причина была такой нелепой!.. В свете нового дня всё выглядело совсем иначе.       Она снова рассматривала Франца, опять ласкала взглядом Жаклин. Они были прекрасны, а она была дурой…