Демьен

106

      Щёлк!.. щёлк!.. щёлк!..       Демьен обмирал и никак не мог расслабиться. В студии было тепло и комфортно, но он подрагивал, словно от озноба. По обнажённому телу расползалось томление, потому что Франц находился рядом и молодой японский фотограф на жутком английском то и дело просил их сесть плотнее, смотреть то в глаза друг другу, то в объектив.       Демьен заходился от волнения и опаляющей близости Франца, недопустимо сладостной, преступно долгожданной.       С той самой ноябрьской поездки к музею мёртвого гения они не оставались наедине: Франц, воспылав к Линде, как в первый раз, почти не отходил от неё. Теперь же за окном стоял декабрь и будоражащие виды Токио. Город наплывал, как морские волны, и не давал покоя даже здесь.       Демьену хотелось оставить всё позади вместе с подходящим к концу турне, но в сердце было слишком много чувств, кровь бурлила от впечатлений, как толпы пешеходов в центре Токио, и каждая фотовспышка тянула в паху истомой и нежеланием прощаться. Грохот наземного метро, бесконечные ряды витрин и уличных автоматов, вездесущая голо-реклама, музыка, шум транспорта, незнакомая речь… звуки японской столицы.       Порядком устав от турне и переездов, участники «Доминанты» наплевали на эффектное появление и ближний космос и долго летели в самолёте. Демьену казалось, что тот движется на край света, но Токио чем-то томительно напомнил Манхэттен, и предвкушение дома и скорой встречи с Эверардом стало невыносимым. Ощущение было бы полным, если бы не вездесущие иероглифы и японцы.       У группы было много планов на крайнюю точку концертного тура, и они тусовались в городе уже не первый день. Всё здесь было томительно-тягучим. Магазины и кафе Сибуя, экскурсии и концерты, толпы орущих фанатов, холодный ветер в лицо, иллюминация и рождественский дух Роппонги-хиллз. Вид на город из окна отеля пронзал грудь миллиардами сверкающих искр. И чем дольше группа задерживалась в Токио, тем сильнее Демьену хотелось приехать сюда ещё раз, узнать Японию чуть глубже, осмотреться, слиться с толпой, окунуться в приливы и отливы городского движения.       Щёлк! Щёлк! Щёлк!       …и по коже пробегал мороз. Пальцы Франца скользили по спине, губы были так близко, что дыхание ощущалось кожей. По щеке кошачьим хвостом прошлась прядь волос, и Демьен, подавив вздох, обвил шею молодого человека обеими руками и оглянулся в объектив.       Это была не первая съёмка за последние дни: позади остались фото-пробы и сессия для журнала, фотографии «в образе» и совместные с группой, а впереди ещё ждал новый клип. Но сегодня Демьену не удавалось расслабиться. Возможно, ещё и потому, что Линда сидела в стороне, потягивала кофе и с интересом наблюдала, как они позируют. Сам же он, как назло, всё сильнее возбуждался…       Франц был нежным, чарующим, тёплым. Когда он с улыбкой заглядывал ему в лицо, воспоминания об их последней ночи всплывали в сознании на уровне физических ощущений. Демьен кусал губы, поводил плечами и опускал глаза, пытаясь спрятать от фотографа своё возбуждение, хотя знал, что ничего не скроется от объектива и зритель всё увидит в его взгляде. Кто будет этим зрителем? Эверард?.. Вспоминались их первые с Францем съёмки — такая же, по сути, блажь. В каком альбоме осядут новые снимки? Чьи стены будут украшать?.. Ведь позировали они точно не для журнала.       Фотографии в коже и в кольчугах, в деловых костюмах и в солнечных лучах. Они переодевались, постепенно обнажаясь, пока не остались совсем без одежды.       У Линды завибрировал телефон, и она, извинившись, вышла из помещения. Франц отстранился, словно собирался отправиться следом, и Демьен прильнул к нему, удерживая, впервые за всё время целуя в губы. Фотоаппарат защелкал активнее. Франц засмеялся.       — Хорошо, что она ушла… — интимно прошептал Демьен, прижавшись щекой к щеке. — Я уже не знал, как прятать эрекцию.       Франц усмехнулся ему в ухо и кинул взгляд на фотографа. — Предлагаю сменить декорации.       Демьен оглянулся и посмотрел в объектив смущённо и хитро. Франц как раз набросил ему на плечи халат.       Пока, изогнувшись на стилизованных подушках, Франц позировал с откинутой назад головой, и волосы чернильными волнами стекали на пол, Демьен пил кофе и рассматривал его с ревнивой жаждой. Взгляд скользил по лицу и гибкому телу, по рельефной груди и животу.       Японец, молодой и стильный, хотя и не особо красивый, забывшись, перешёл на родной язык. Видя, как он вытанцовывает вокруг и как Франц искушающе и расслабленно возлегает перед камерой, нисколько не стесняясь, Демьен заходился ревностью. Вспоминалось его лицо на фотографиях, — тех самых, шестилетней давности, что так живописно украшали стены его апартаментов. Он давно их не видел, и всё же старые снимки стояли перед глазами, словно впаявшись в память.       Мало что изменилось, и всё же Франц стал старше, увереннее, грациознее. Чёрт, всё такой же красивый! Только гораздо пленительнее. Чувствовалась глубина. Но ведь и сам он уже не был неопытным мальчиком-подростком… Демьен опустил глаза и старательно сосредоточился на кофе, дуя в кружку и пытаясь сдержать непрошенные слёзы. Горечь напитка сливалась с хрустальной трезвостью мира вокруг, наполняя его непереносимым переживанием собственного бытия.       Франц не смотрел на него. Фотограф с улыбкой на губах снимал крупным планом его лицо. Во взгляде Франца было столько разных чувств, и Демьен ревновал, хотя знал, что это роман с камерой и с каждым, кто будет потом смотреть на фото, — японец тут был ни при чем.       Демьен вспомнил, как пару дней назад после предварительных съёмок с Линдой, когда операторы и осветители выключили технику и направились по своим делам, она вдруг огрела его по голове. Всё случилось неожиданно, и Демьен не сразу понял, что получил подзатыльник. Ему показалось, что он просто оступился. Но потом увидел её лицо и… покраснел.       — Это тебе за Франца, — произнесла Линда холодно, а потом всё же усмехнулась, видимо, от его глупого вида. Ей не нужно было объяснять за что. Демьен и так прекрасно знал. Знал об их ссоре. Об этом все давно знали… Словно зачарованный, он стоял и смотрел, как она одевается. Больно не было — простой шлепок ладонью, — но было стыдно получить от неё, стыдно оттого, что всё случилось так неожиданно, так… приятно? Линда вдруг чем-то напомнила ему Сэм, и весь калейдоскоп переживаний закрутился в одну тугую спираль. Демьен хотел разозлиться, ждал дальнейших обвинений, но ничего не происходило. Было только грустно, что турне подошло к концу, что больше ему не предстоит летать из города в город вместе с музыкантами и напиваться в их частном самолёте, участвовать в общих розыгрышах и развлечениях. Не предстоит задыхаться от поцелуев Франца, переодеваться в одной гримёрке с Линдой, получать от неё подзатыльники…       Но чем больше становилась ностальгия по прошедшему туру, тем сильнее росло предвосхищение грядущей встречи, и сердцебиение взрывалось бешеным ритмом. Он снова будет рядом с Эверардом! Неотступно! День за днём! Любовник из голоса в телефоне и недосягаемой фигуры в фантазиях превратится в реального человека, станет вновь его Эверардом, ещё более желанным и любимым, потому что теперь Демьен знал мучение долгой разлуки.       Ощущение предстоящей встречи росло лавинообразно и наполняло душу паникой. Это была жажда, волнение, предчувствие и страх! Ещё максимум неделя, и… Ох, как же он хотел этого и как боялся! Боялся, что почти забыл, каково это — быть с Эверардом и при встрече только неуклюже уткнётся носом ему в плечо, не зная, как поцеловать, что сказать!.. Боялся, что Эверард всё увидит в его глазах — измену, рассказать о которой он так и не нашёл в себе силы.       Демьен посмотрел на позирующего Франца. Будут ли они часто видеться по возвращению домой?.. Токио за окном вновь покалывал его шпилями и высотой. Отбросив халат и смущение, Демьен вернулся под свет софтбокса и оседлал бёдра Франца. Хотелось представить лицо Эверарда, его реакцию…       — Когда летим домой? — спросил он шёпотом.       — Дней через пять будем в Лос-Анжелесе.       — Э-э… Почему в Лос-Анжелесе? — удивился Демьен. — Я лично за Нью-Йорк!       — Погоди!.. А ты не в курсе? — теперь удивлённым выглядел Франц. Фотограф, отвернувшись, быстро просматривал отснятый материал.       — Эверард приготовил всем сюрприз, — проговорил Франц, пользуясь паузой. — Отдых на каких-то островах по случаю успешного турне. Так что возвращаемся домой в Лонг-Бич, а оттуда плывём…       — А Эверард?! — оторопел Демьен.       — Приедет к нам, — Франц с мечтательной улыбкой заправил ему прядь волос за ухо. — Наверняка ведь тоже скучает!..       Чувствуя накатывающую невесомость, Демьен подорвался к телефону. Набирая знакомый номер, он напрочь забыл про разницу во времени и как тяжело было дозвониться в последние дни, и всё же удивился, когда услышал голос любовника.       — Привет, — рассмеялся тот. — Только-только о тебе вспоминал.       — Франц только что сказал, что мы не едем в Нью-Йорк! — выпалил Демьен сходу.       — Похоже, сюрприза не получилось, — прокомментировал Эверард.       — Чёрт, я думал, что встречусь с тобой! Ты приедешь?       — Не сомневайся, — произнёс Эверард хитро. — У меня большие планы на твой счёт.       — Чёрт, вечно ты не можешь обойтись без сюрпризов! — выдохнул Демьен интимно, отворачиваясь, отчаянно чувствуя эйфорию и собственную наготу. От интонаций любовника всё внутри наливалось тягучим соком. Он был уверен, что Эверард сейчас улыбается.       — Чем вы там занимаетесь? — спросил тот.       — Я тоже готовлю тебе сюрприз, — озорно ответил Демьен. — Мы фотографируемся с Францем. Что-то вроде… тех снимков, — уточнил он многозначительно.       — М-м!.. Будет чем украсить осиротевшие стены?       — С гораздо большим удовольствием я бы украсил их твоими фотографиями!       — Моими?! — Эверард весело рассмеялся.       — Или нашими общими… — смутился Демьен. — Вроде тех, что мы делали с Францем…       — Неплохая идея, — произнёс Эверард загадочно. — Может, и осуществим её на твоё совершеннолетие.       — Чёрт, почему, когда речь идёт о чём-то хорошем, приходится ждать?! Встречи с тобой, например…       — Ждать осталось совсем немного, — голос Эверарда был полон глубины, и Демьен плавился, чувствуя обнажённым телом город за окном.