Демьен

115

      Вечером прилетела Линда с подарками и снимками, и предчувствие праздника усилилось в разы.       — Блин, где ты пропадала? — допрашивал её Франц, держа на коленях.       — Верно. Что ты скажешь в своё оправдание? — усмехался Эверард. В глазах плясали отсветы костра.       — Да ладно вам! — Линда, давясь смехом, жевала рыбу. — Все вопросы к Декстеру. Пришлось после съёмок ещё и концерт давать в одном клубе…       — Сольный? — с интересом спрашивал Франц.       — Почти… Декс только Себастьяна смог выцепить, — Линда залпом осушила бокал и с неожиданной задумчивостью посмотрела на огонь. — Мы с ним, как два лоха, под минусовку лабали.       Эверард понимающе засмеялся, Демьен перевёл на неё пристальный взгляд, жалея, что всё разрешилось так просто.       То, с каким жгучим интересом Франц захватил свежий номер журнала, с каким восхищением рассматривал и чуть ли не облизывал её снимки, вызывало у Демьена зависть, и ревность, и томительную тоску по сцене. Пока все готовились к ужину и Линда танцевала перед Францем на берегу, напевая одну из своих песен, Демьен наблюдал за ними и примерно знал, что Франц в тот момент видел. У него самого перед глазами проносился образ в красном парике и кожаной амуниции, с тяжёлым микрофоном в руке. Чувственные движения бёдер только на первый взгляд казались ленивыми. В их отточенной неспешности крылся сексуальный призыв и неудержимая экспансия, готовность взорваться ядерной вспышкой. И это было куда невыносимее, чем открытый зов. Как сгущённая бездна в неприметном пузырьке.       И теперь, после всего этого времени вместе, она выступала где-то там с Себастьяном «под минусовку», и Демьена пронзала горечь понимания: турне осталось позади, и в следующий раз он сможет лицезреть «Доминанту» в лучшем случае из зрительного зала.       — …а потом я с вами вообще связь потеряла, — продолжала Линда у костра. — Дозвониться было просто нереально. Слышала, здесь шторм был?       Разговор зашёл о шторме. Демьен со вздохом поднялся и, не говоря никому ни слова, подошёл к кромке воды. Они определённо поедут на Бора-Бора. И будут ещё сотни разных событий, от предчувствия которых его пробирала дрожь. Предстоящий год пугал и манил своими тайнами. Беспокойство о своей судьбе становилось как никогда сильным.       — Я тоже хочу сказку! — протянул Франц, когда Эверард захватил смеющегося Мишеля под мышку и направился в фале.       — Ты уже взрослый мальчик, — ответил Эверард. — И тебе есть, чем сегодня заняться.       И действительно было. Весь вечер из соседнего бунгало доносились искажённые до неузнаваемости крики Франца: «Найн! На-айн!.. А-ха-ха!.. На-а-а-айн!» на все лады, и безудержный смех Линды взахлёб после каждого из них.       Эверард, Джулия и Жаклин — да, в общем, все они! — просто покатывались со смеху.       — Что они там делают? — не выдержал Демьен.       — Я уже сам готов пойти и посмотреть, — ответил Эверард.       А на следующий день утром они погрузились на яхту и через несколько часов прибыли на «изумрудный остров». Все мысли крутились вокруг предстоящей вечеринки. Наскоро осмотрев достопримечательности, они направились в один из торговых центров Вайтапе за вечерними нарядами. Демьен удивился, когда Эверард предложил разделиться: мальчики — отдельно, девочки — отдельно. Но вскоре стало ясно почему: пока три женщины в сопровождении телохранителей ещё выбирали платья, они уже вернулись в арендованные фале.       Демьен был в шоке! Три комфортабельных бунгало, оборудованные всеми удобствами, выходили на общую площадку с джакузи. Вся конструкция возвышалась на сваях над лагуной и соединялась с другими номерами узким мостиком.       — Ну чёрт возьми! — возмутился он, стоя на террасе и осматривая пики гор вдали. — Ну почему мы не поселились здесь с самого начала?!       — Туда посмотри, — Эверард глотнул коктейль и с усмешкой помахал кому-то рукой. Демьен оглянулся. На отдалённой террасе в шезлонге сидела женщина и с интересом смотрела в их сторону.       — Вот блин… — Демьен спешно отвернулся. — Кажется, я начинаю тебя понимать.       В ожидании вечера они носились на скутерах, рассекая лазурную гладь воды, пили коктейли и разговаривали. Было так странно находиться в компании Эверарда, Франца и Мишеля. Без женщин ожидание праздника становилось особенно томительным. Только сейчас, лишившись разом всех троих, Демьен понял, насколько сильно в них нуждался.       Он уже догадывался, что воссоединение состоится лишь вечером. И когда, приодевшись, они вчетвером пришли в ресторан, Демьен жадно всматривался в разномастную толпу, разыскивая своих. Для многих веселье уже началось, люди оживлённо переговаривались в полумраке, но ощущения новогоднего праздника всё равно не было.       А было жарко и шумно. На сцене под звуки барабанов татуированные полинезийцы в набедренных повязках крутили факелы и в полуприседе выделывали бёдрами немыслимые движения. Это был самый странный Новый год в его жизни.       Сев за стол, Демьен ещё раз огляделся. В полутьме оценить обстановку оказалось затруднительным, но какое счастье, что они попали не на маскарадный бал!       Принесли закуски и шампанское, на сцене продолжалось факельное шоу. Неожиданно он почувствовал движение рядом, оглянулся — и увидел на соседнем стуле Джеки. Её глаза в полумраке казались огромными. Всё те же распущенные пряди по плечам и тонкие бретельки чёрного платья, глубокое декольте и едва уловимый цветочный аромат. Хотелось наброситься и расцеловать её. Губы сами растягивались в улыбке.       Бешеный ритм барабанов сменился мелодичным мяуканьем гитар, и ресторан озарился ярким светом. Демьен, давя волнение, обвел присутствующих взглядом. Джулия, в ярком фисташковом платье в греческом стиле, что-то шептала на ухо Эверарду. Джеки была одета в непривычное чёрное, и Демьену хотелось рассмотреть её во всех подробностях, но девушка сидела слишком близко. Линда же была в винно-красном.       Шампанское, закуски, танцы. Демьен с готовностью поддерживал тосты, радуясь, что в зале не так многолюдно, как казалось. Через час к ним присоединился капитан Морриган. Свет то и дело гас, и в темноте горели факелы и новогодние гирлянды, приглашая посмотреть очередное шоу или отдаться танцам. И становилось так шумно, что разговаривать приходилось, касаясь собеседника щекой. Пару раз Джеки звала его на танец, не в силах дождаться, когда он сам наберётся смелости, и было так волнующе прижимать её к себе в полумраке, чувствовать по-женски соблазнительное тело.       Ритм проникал насквозь, и сердце заполошно билось. Он был пьяным… О, каким он был пьяным! И становилось наплевать, есть ли здесь кто-то ещё и как на него смотрят. И чем пьянее он становился, тем сильнее хотелось подойти к Эверарду, прильнуть или хотя бы постоять рядом. Но подходящей возможности не было. Они только периодически обменивались долгими взглядами, и сердце ухало вниз. Один раз, пока Эверард разговаривал с Морриганом у барной стойки, Демьен осмелился пригласить на танец Джулию.       Он мечтал прижать её к себе, как Жаклин, зарыться пальцами в изысканные драпировки, но весь дрожал, чувствуя жар её тела. Она была так близко. Демьену казалось, что можно расслышать тонкое позвякивание её золотых серёжек. Вчерашняя смелость вспоминалась, как слишком дерзкое сновидение. Пряный аромат её духов бросал в испарину.       Когда мелодия сменилась и танец закончился, Джулия поцеловала его в щёку и проводила за столик, делая вид, что это он её провожает.       Едва сев на стул, Демьен схватился за бокал и спешно опрокинул в себя его содержимое. Без четверти двенадцать… Жюльен с морепродуктами шёл особенно хорошо. А когда со всех сторон раздались хлопки пробок и радостные вопли, Демьен наконец ощутил дыхание Нового года. Да, пальмы, луна и отсветы фейерверков в водах залива, полуголые полинезийцы и толпа незнакомого народа вокруг — иначе и быть не могло, и казалось невероятным, что где-то сейчас лежит снег и мороз расцветает на окнах узорами.       Его бокал снова был полон, и все вокруг возбуждённо кричали, отсчитывая секунды. Демьен в панике искал глазами.       — С Новым годом, малыш… — прозвучал знакомый шёпот у самого уха. Демьен обернулся — в небе взрывались фейерверки, люди кричали и целовали друг друга, а рядом стоял Эверард, обнимая Джулию одной рукой. Демьен не выдержал и бросился ему на шею, целуя в засос. Эверард на секунду замер и тут же ответил, содрогаясь от внутреннего смеха.       Демьен весь дрожал от нервного возбуждения. Спешно отстранившись, он жадно глотнул из бокала.       — С Новым годом! — с улыбкой произнесла Джулия, интеллигентно целуя его в щёку.       — С Новым годом… — прошептал Демьен, краснея и надеясь, что никто, кроме неё, не видел его порыва.              После двух ночи развлекательная программа закончилась, и людей в ресторане заметно поубавилось. Кто-то гулял вдоль залива, кто-то отправился спать.       Клавиши были прохладными на ощупь, хотя в этом зале в эту ночь даже шампанское казалось тёплым, несмотря на лёд и все старания официантов. Мелодии превращались в меланхолию и трепет в воздухе, как бы браво Эверард ни начинал играть. Печаль, сдобренная приличной порцией алкоголя, просачивалась сквозь пальцы. К счастью, у него было не так уж много зрителей: Морриган у стойки бара да разомлевший от выпитого Демьен за общим столиком, и Эверард позволял чувствам литься через музыку. Пусть хотя бы так.       Он скорее почувствовал, чем услышал, приближение дочери. Она постояла за спиной, не спеша прерывать его уединение, и скользнула рукой по плечу.       — Всё настолько ужасно? — с улыбкой спросил Эверард, не оборачиваясь.       — Нет, очень красиво… От души, — Джеки обняла его, целуя. — Сыграем вместе? — шепнула она.       — Сыграем, — подмигнул он ей, притягивая к себе на колено.       — О, это лучше табурета! — засмеялась Жаклин и тут же прошлась пальцами по клавиатуре.       Эверард с улыбкой наблюдал за её уверенными движениями, за поставленными руками. Инструмент определённо её любил. И сегодня она просто не могла пройти мимо. Звуки, богатые, щедрые, протяжные, лились по залу. Едва уловимый запах её волос будил в сердце острую нежность… Белоснежная кожа и тонкий чёрный трикотаж длинного платья в обтяжку. Узкие бретельки и глубокое декольте. Женственная, как у матери, фигура, и всё равно другая. Вся другая, вся в него. Хотелось смотреть и смотреть на неё, прижимать к себе, предаваться мыслям об их сродстве, упиваться щемящей близостью.       — Надо же, какая ты конфетка, — шепнул Эверард ей на ухо, и Жаклин весело засмеялась, прерывая игру и обвивая его шею.       — В общем, ты поняла: у нас получится только в три руки, — он прижимал дочь к себе, наигрывая одной рукой.       — Ничего, так даже лучше.       Демьен сидел за столиком и наблюдал за ними с отчаянным желанием подойти. Между этими двумя явно была недоступная ему тайна. Она будоражила его и заводила. Он попытался придумать причину и нарушить их публичное уединение, но его опередили. Франц и Линда.       Глотая игристое вино, Демьен с ревнивым интересом наблюдал, как Джеки поднимается с колена Эверарда, занимая место с другой стороны рояля.       Они со смехом о чём-то поговорили, и Эверард, пройдясь пальцами по клавишам, неожиданно запел:       — Мой дух, как отчаянный нищий,       Не ищет ни любви, ни участья… — глубокий проникновенный голос разнёсся по залу, вызывая внезапную тишину и пристальное внимание. Демьен замер, едва дыша.       — Бродяга весей всевышних, — продолжал петь Эверард. — Певец ненормального счастья.       Демьен расстроенно смотрел, как Франц и Линда о чём-то быстро переговариваются, пока Эверард, глядя на них с улыбкой, продолжает играть. Но вот они втроём пошли назад. Музыка изменилась, стала тревожащей, ускользающей. Близнецы и Линда заняли свои места за столиком, и Эверард запел:       — Нет милости в холодной пустоте, — его глаза были закрыты, пальцы бегали по клавишам. — Так позволь петь этой мгле во мне…       Демьен пристально смотрел на любовника, затылком чувствуя, как зал превращается в слух.       — Прикосновение Небес оставь себе, — пел тот с неожиданным чувством и долгим проигрышем между строками. — Я ли это пою или кто-то иной во мне?       На красивых губах играла усмешка.       — Пей до дна эту горечь во мне,       Пей до дна эту горечь во мне…       Неожиданная тоска в голосе странным образом переплеталась с иронией и отрешённостью. Руки темпераментно били по клавишам. Не в силах отвести взгляда от его лица, Демьен пытался проглотить ком в горле.       — Дерзкая правда. Так легко пересечь рубеж,       Нет надобности в милости Небес.       Я ли это пою или кто-то иной во мне?       Музыка и проникновенный голос любовника рвали душу в клочья. Эверард аккомпанировал себе, не открывая глаз, не заботясь, как выглядит. На лице отражалось столько разных эмоций. И всё это было так неожиданно и так некстати в новогоднюю ночь, но так захватывающе и волшебно, что люди заворожённо слушали.       — Пусть стану просто бездной в темноте –       Пей до дна эту мглу во мне,       Пей до дна эту мглу во мне…       Он повторил долгий проигрыш. Музыка, пронизанная странным внутренним томлением, утихала и вновь наполнялась стремительной жаждой, пока не смолкла окончательно. В ту же минуту тишину нарушили аплодисменты. Демьен вздрогнул от неожиданности. Эверард тоже выглядел удивлённым. Он со смехом поднялся, застегнул пиджак и отвесил несколько шутливых поклонов.       Когда он сел обратно и принялся бодро наигрывать рождественскую мелодию, Демьен не выдержал и поспешил к нему.       — Что это было? — спросил он сходу.       — Ты про «Бродягу»? Ребята попросили подарить им какой-нибудь стих.       — Нет, я про то, что было потом.       Эверард улыбнулся, со вздохом закрыл клавиатуру и повернулся к нему на табурете.       — А это была импровизация, — широкая улыбка озаряла его лицо.       — Прямо так сходу придумал? — Демьену было неудобно, что все на них смотрят, но Эверард не спешил, скользя по его лицу загадочным взглядом.       — Практически, — наконец задумчиво ответил он. — Я тебя расстроил?       — Нет, — Демьен опустил глаза. — Это было очень… В общем, просто очень! Но с чего вдруг?       Эверард засмеялся, взгляд стал нежным. Демьен оглянулся в зал. Люди вернулись к еде и разговорам, никто особо не обращал на них внимания, кроме Морригана у барной стойки.       — Тебя что-то мучает? — Демьен опустился перед любовником на корточки, прячась ото всех за роялем.       Эверард наклонился к нему, положив локти на колени.       — Боль в груди, боль в душе… — произнёс он тихо. — Она постоянна, как заноза. Болит и болит, что-то там, в душе, глубоко. Может на время утихнуть, но никогда не проходит. Иногда этим хочется поделиться с кем-нибудь, но есть ли у меня на это право? И кто сказал, что болит только у меня одного? Кто сказал, что моя боль самая сильная? Как измерить размер своей боли? Как сопоставить её с чужой, если залезть в шкуру другого человека невозможно?       Эверард улыбнулся и провёл по его щеке ладонью. — Знаешь, довольно часто мне хочется проникнуть в тело и душу другого человека, воспринимать всё так, как чувствует он. Понимать других изнутри, а не на основе собственных умозаключений. Ведь любые умозаключения всегда эфемерны.       Демьен молчал, глядя на Эверарда во все глаза и не зная, что ответить.       — Думаю, общая биология сыграла с людьми дурную шутку, — продолжал тот. — Внешнее сходство вызывает у всех чувство, что и внутри мы одинаковые. Но с точки зрения духа люди различаются намного сильнее, чем кошки и собаки.       — Почему ты не хочешь говорить о своей боли? — осторожно спросил Демьен.       — Имею ли я право говорить о ней? — ответил Эверард. — Думаю, что нет. Ведь это будет верхом эгоизма. В конце концов, это моя боль и мои проблемы. И я разбираюсь с ними на протяжении всей жизни. Говорят, сильнее болит не у того, кто кричит, а у того, кто молчит. Пожалуй, так оно и есть. Пройдёт такой мимо тебя на улице, и даже не догадаешься… Подростки кричат о своей боли, но, повзрослев, смиряются с ней, привыкают или просто обретают глубину и понимают, что всё куда сложнее.       Эверард услышал шаги Джулии и, прочистив горло, выпрямился.       — Милый, я возвращаюсь в отель, — она с улыбкой положила руку ему на плечо. — Мишель уже на ходу засыпает… Приятной тебе ночи.       Демьен, всё ещё ошарашенный услышанным, смотрел, как она с нежностью целует мужа.       — Я провожу вас, — Эверард поднялся.       — Ты ещё вернёшься? — подорвался Демьен следом. — А то я с вами!       — Я вернусь. Развлекайся.              Полумрак зала озарялся вспышками светомузыки. Линда сидела одна за столиком, крутила коктейльный зонтик в зубах и наблюдала, как Жаклин изгибается в чувственном танце с Демьеном.       Смуглый полинезиец с улыбкой подлил ей шампанского и что-то незаметно вложил в руку. Линда напряглась.       — Мистер!.. — шепнул он ей на ухо на плохом английском и заговорщицки кивнул, словно она должна была обо всём догадаться по одному лишь таинственному блеску его озорных глаз. — Мистер передать…       Линда, едва сдерживая смех и не зная, что думать, смотрела вслед мускулистому парню и сжимала записку в кулаке. По ощущениям это точно была записка. Она развернула клочок бумаги под столом, но в зале было слишком темно.       — Ладно, — Линда выплюнула зонтик и отправилась в дамскую комнату.       «Иди направо. Встретимся у скалы. Надо поговорить», — гласила лаконичная бумажка. Первую секунду Линда не могла поверить, что полинезиец вот так внаглую назначает ей свидание, но потом вспомнила загадочное «мистер передать…» и от смеха повалилась плечом на стену.       — Вот сукин сын!.. — смыв записку в унитазе, она вернулась в зал и под шумок стащила из ведёрка бутылку шампанского. Жаклин всё так же танцевала с Демьеном. Франц увлечённо разговаривал с Морриганом. Капитан задумчиво кивал, прочищая трубку салфеткой.       Захватив два высоких бокала, Линда выскользнула из ресторана в темноту. После разгорячённой атмосферы зала её обдало свежим бризом. В груди всё замирало от азарта.       Каблуки увязали в песке. Она зажала шампанское под мышкой и сняла босоножки. Хорошо, хоть платье было коротким.       А если записку написал не Эверард?.. Она шла по тёмному берегу, уже представляя, как, в случае чего, выбросит к чёрту бокалы и обувь и схватится за горлышко бутылки.       Чем глуше становилась музыка, тем отчётливее проступал шелест волн и звуки тропической ночи. Бледные очертания луны едва угадывались за тучами. Берег был гладким, песчаным, без единого намёка на скалы. Глаза постепенно привыкали, и темнота уже не казалась такой непроглядной.       Наконец на фоне лагуны Линда рассмотрела груду высоких камней. Сердце забилось чаще. Взяв на всякий случай босоножки и бокалы в одну руку, она сжала другой горлышко бутылки и обогнула внушительный камень.       С обратной его стороны, у самой кромки воды сидел Эверард. Увидев друг друга, они покатились со смеху: рядом с ним стояли два бокала и бутылка шампанского.       — Дураки мыслят одинаково? — пошутил он. — Значит, припрётся кто-то ещё… За тобой там, случайно, хвоста не было?       — Франц или Демьен, ты об этом? — глядя на него сияющими глазами, Линда присела рядом на камень.       — Судя по количеству бокалов, и тот и другой… — Эверард открыл бутылку и налил ей игристого вина.       — Спасибо. С Новым годом!       Они пили, изучая друг друга внимательными и искрящимися от смеха глазами.       — Зачем позвал? — допив всё разом, Линда поставила бокал.       Эверард наблюдал, как она, расслабившись, наконец кладёт босоножки и одёргивает соблазнительное платье. Светлые волосы волной лежали на плече, и хотелось провести по обнажённой спине рукой.       — Как там обстановка? — спросил он вместо этого.       — Там? — Линда подняла на него глаза и кивнула в сторону ресторана. — Нормально всё… Франц нашёл общие темы с Морриганом, Демьен танцует с Жаклин.       Они смотрели друг на друга и вновь широко улыбались.       — Давно не виделись… Хорошо выглядишь, — сказал Эверард.       — Спасибо, — Линда едва сдерживала душивший её смех.       — Правда, платье тебе не идёт, — глаза Эверарда искрились весельем. — Лучше сними его.       — Слушаюсь, ваше величество! — Линда отсалютовала и сделала вид, что собирается раздеться и прыгнуть в воду. Теперь они оба смеялись.       Успокоившись и обменявшись горящими взглядами, они выпили. Линда видела задумчивость в его глазах и не спешила нарушать молчание.       — На самом деле платье тебе идёт, — произнёс Эверард глухо и, убрав рукой её волосы, скользнул пальцами по аккуратному уху и длинной серёжке.       — И сейчас я действительно жалею, что ты вышла замуж за Франца… — сказал он с усмешкой.       — Так! — Линда шлепком отбросила его руку.       Они вновь полегли от истерического смеха. Подспудное веселье искрилось, как пузырьки в бокалах. Игристое вино опьяняло, и темнота вокруг была комфортной, успокаивающей.       — Я правда соскучился, — всё ещё смеясь, заметил Эверард.       — Ты ведь явно не флиртовать меня позвал, — ответила Линда. — Хотел поговорить о чём-то серьёзном?       — Да так… Не особо. Просто захотелось с кем-то поделиться. Решил, что ты наиболее адекватно это воспримешь.       Линда пила шампанское и смотрела на него серьёзными глазами. В воздухе всё отчётливее ощущалась влага и прохлада.       — Только не смейся, — Эверард попытался принять подобающий вид. — Я написал завещание, — он увидел, как вытянулось её лицо, и вновь задохнулся от смеха. Упреждая вопросы, Эверард сделал успокаивающий жест рукой. — Оно и раньше было, но сейчас я подошёл к вопросу взвешенно и с полной ответственностью.       Линда удивлённо смотрела на него, не зная, что сказать. Эверард расслабленно пил.       — Кто-то должен об этом знать, — добавил он. — Я не сомневаюсь в порядочности своих юристов. И всё же.       — Надеюсь, ты меня в нём указал? — справившись с чувствами, пошутила Линда. — Отписал мне парочку миллиардов на безбедную старость?       Эверард усмехнулся и посмотрел на неё с теплом. Линда смеялась, но взгляд был удивлённым.       — Всё так серьёзно? — спросила она.       — В общем, да, — Эверард неопределённо поднял брови. — Думаю, всё будет хорошо, но червь предчувствия всё же гложет.       — Всё будет хорошо! — поспешила заверить Линда.       — Да знаешь… Я готов ко всему.       — Нет-нет, — Линда обняла его. — Всё будет хорошо, я уверена!       Она целовала его в щёку, дружески обнимая в темноте, успокаивая. Эверард весело смеялся, растроганный её порывом. От объятий на душе становилось тепло. Он с нежностью прижимал Линду к себе, такую знакомую и дорогую, чувствуя мягкость волос и текстуру ткани, прикасаясь прохладными пальцами к спине. Он не боялся побеспокоить её подробностями, в отличие от Джулии или того же Демьена. Ей он мог открыть любые пугающие бездны, потому что знал: у неё самой их предостаточно. Когда-то она понимала его с одного взгляда. Схожесть характеров и вкусов ощущалась с первого знакомства, возможно, поэтому они и не смогли быть вместе. И всё же, какого хорошего друга он приобрёл!.. Но мысли о былом расставании наполняли сердце горечью.       — Сейчас я тебя заколдую, — прошептала Линда ему на ухо. — И тебя ни один враг не тронет!       Эверард смеялся от умиления.       — Все пули пролетят мимо, — обещала она. — Я тебе говорила, что моя бабушка была ведьмой?       — Да у вас, скандинавов, кого ни возьми, то бабушка — ведьма, то дедушка — колдун.       — Ну что поделаешь, местность такая.       Эверард попытался отстраниться, но Линда не дала ему этого сделать, крепко сжав голову руками и начав нашептывать на ухо непонятный заговор. Звучание её голоса, необычные напевы норвежского языка внезапно проникли в него томительной дрожью. Эверард замер, сдаваясь. Закрыв глаза, он вслушивался в собственные ощущения. В голосе Линды звучала страсть и непоколебимая уверенность. Незнакомые слова произносились тихо, но ему казалось, что это громовые раскаты, которые слышат сейчас и волны, и песок, и люди в ресторане, и весь мир вокруг. Он не понимал ни слова, но всё это было так феерично, что томление расползалось по жилам и венам. И на какой-то миг ему привиделись далекие заснеженные земли, очертания гор и ускользающий огонь северного сияния.       И когда Линда замолчала и осторожно отстранилась, Эверард весь горел от желания. Старательно скрывая его за опущенными веками, он одёрнул пиджак и разлил игристое вино по бокалам.       — Я прямо не на шутку завёлся, — всё же признался он, и Линду пробрал смех.       — Неужели Демьен этим не пользуется? Он говорит с тобой на итальянском?       — Он не знает об этом. Да и слава богу… — они звякнули бокалами. Эверард глотнул и откинулся на камень, глядя вдаль и стараясь успокоиться. — У него и так уже слишком много штучек, от которых я теряю контроль. Слишком много власти надо мной, так что лучше ему знать поменьше…       Они помолчали, наслаждаясь тишиной ночи и ощущением безвременья.       — Я и не думал, что ты до сих пор так бегло говоришь по-норвежски.       — К сожалению, очень мало. Твои спецы хорошо постарались, я даже во сне и по пьянке не выдам себя.       — Когда у вас с Францем будут дети, обязательно говори с ними по-норвежски, запомни!       — Хорошо, — засмеялась Линда. — Ты сможешь и сам мне об этом напомнить, когда они появятся.       — На всякий случай говорю сейчас. И пусть Франц говорит с ними на французском, и на всех других языках, которые к тому времени выучит. Пусть с рождения знают как можно больше всего…       — Гордишься старшим сыном? — Линда смотрела на Эверарда с озорной улыбкой.       — Не важно, горжусь ли я им. Я люблю его, это главное.       Они помолчали.       — Какие у вас планы на этот год?       Линда пожала плечами. — Франц собрался участвовать в какой-то благотворительной акции. А я думаю заняться творчеством, — она смотрела вдаль, прикасаясь к губам краем бокала. — Займусь новым альбомом. Или очередным безумным проектом…       — Новый фильм? — Эверард усмехнулся. — Думаю, Демьен был бы в восторге от возможности ещё раз поучаствовать в съёмках.       Линда улыбнулась, глядя на него. — Пожалуй, с ним сейчас было бы гораздо интереснее работать… Он заметно вырос в личностном плане. Может, уже не выкидывал бы таких номеров, как два года назад.       — Сомневаюсь, — улыбнулся Эверард. — Хотя уровень актёрского мастерства у него заметно повысился, — он наполнил её бокал.       — А почему ты спрашиваешь о планах?       — Да у меня тоже намечается один проект. Нужен популярный человек, который придал бы ему позитивный имидж. Думал Франца задействовать. Но есть на примете ещё один человечек, — Эверард поднял глаза. — Не бойся, не ты.       Линда демонстративно выдохнула от облегчения. — Демьен?       — О нет, — Эверард засмеялся. — Тут нужен человек постарше. Но это если всё будет хорошо.       Они хитро посмотрели друг на друга и отвели глаза. Повисло молчание. Линда с грустью смотрела в сторону, прижимая бокал к щеке. Эверард смотрел на неё с тайным сожалением. Ему казалось, что сейчас они чувствуют одно и то же. Мир вокруг дышал в едином ритме. Молчание наполнялось томительным напряжением, и в её глазах Эверард видел то же тщательно подавляемое желание.       — Ты всё ещё хочешь меня? — спросил он приглушённо.       Линда вздрогнула от неожиданности и нервно рассмеялась. Всё тот же вопрос. Глаза Эверарда были тёмными, серьёзными. Взгляд прожигал насквозь, пробуждал воспоминания о прошлом, обо всём, что было. Короткое и крайне интенсивное время.       — Разве тебя можно не хотеть? — ответила она, стараясь успокоить ритм сердца.       Эверард молчал, глядя на неё с задумчивой глубиной в глазах.       — Не делай этого со мной, — наконец сказал он с ироничной улыбкой. — Только подумай, в какое неловкое положение ты меня ставишь.       — О чём ты?! — оторопела Линда.       — Скажи, что не хочешь меня. Иначе бремя отказа ляжет на мои плечи. Женщину отказ красит, с мужчинами же всё совсем иначе.       — Я на самом деле всё ещё хочу тебя, — Линда гордо вскинула подбородок, глядя ему в глаза. — Это не значит, что ты должен что-то делать… Просто, это правда. И больше ничего.       — Линда, — Эверард неожиданно приблизился и, обхватив её затылок, прижался губами к уху. — Ты очень красивая. И ты очень сексуальная. И твои колдовские чары разбивают мне сердце, — прошептал он горячо. — Не думай, что я железный. Просто…       Она попыталась вырваться, но он всё так же крепко держал её затылок, прижимая голову к своим губам.       — Я просто хотел сказать, что безумно хочу тебя. Прямо сейчас… И я помню тебя до одури хорошо. Я ведь хотел тебя всё это время. Расставание было твоей инициативой, помнишь? И сейчас мне действительно жаль, что ты с Францем. А я не хочу причинять ему боль… Возможно, если бы не все эти мучительные табу, то и наше желание не было бы таким сильным.       Эверард отстранился. Линда смотрела на него расширенными глазами, её лицо пылало. Зрачки на фоне светлой радужки выглядели чернильными пятнами. Казалось, она не может сказать ни слова. Только по сбившемуся дыханию Эверард понимал, что своими словами вызвал в ней тот же нешуточный огонь, что недавно испытал сам.       Желание в знакомых чертах её лица было невыносимым. Эверард посмотрел в её светлые глаза, поглаживая пальцем скулу, а потом страстно приник к губам. Линда сдавленно дышала ему в рот. Сжимая её в объятиях, Эверард чувствовал, как заполошно стучит её сердце, как грудь вздымается от волнения. Её ответные поцелуи обжигали, касание языка привносило в возбуждение дурманящие нотки. Со стороны залива ползла туманная дымка. Линда была уже далеко не той неопытной девочкой, которую он знал когда-то, а настоящей обольстительницей, и это опьяняло ядом возможных новых тайн и откровений.       Оторваться от её губ стоило мучительных усилий. Как давно они не были настолько близки. Эверард пытался вспомнить их последний поцелуй и не мог, понимая, что возможно только что был он самый.       Они с трудом отстранились друг от друга, глядя на тёмные воды, пытаясь успокоиться.       — Надо идти, — сказал Эверард хрипло.       — Да, надо идти… — Линда сглотнула и обратила на него огромные глаза. — Не стоило нам этого делать…       Эверард глянул на неё и, подавив стон, вновь захватил приоткрытые губы поцелуем.       Линда обнимала его дрожащими пальцами. — Боже!.. Я так хочу тебя!.. Зачем ты мне всё это сказал?!       Эверард с усмешкой прижался лбом к её щеке, пытаясь успокоиться.       — Надо идти!.. — в панике шептала Линда, хотя уже знала, что сейчас они успокоятся, выпьют, посмеются над ситуацией и вернутся в ресторан, преисполненные тайных сожалений. Ведь это было им не впервой.       — Франц, наверное, уже переживает, — Линда попыталась отстраниться, но вместо этого оказалась верхом у него на коленях. Эверард смеялся, озорно глядя ей в глаза. Они вновь целовались, бегло, невинно, и сжимали друг друга в тесных объятиях, прощаясь.       — Представляешь, если кто-нибудь стоит сейчас за скалой и всё слышит?.. — прошептала она. В тёмных глазах Эверарда было столько желания и сожаления, что томление в её животе превращалось в изысканную боль.       Линда вновь целовала его рот, заглядывала в глаза и чувствовала, как земля уходит из-под ног и мир становится жидким и нереальным. В голове всплыло воспоминание, как однажды ночью, ещё в Норвегии, она проснулась от подземных толчков. Землетрясению предшествовал низкий гул, кажется, именно он её и разбудил. Вибрация была длительной, но Линда лежала в темноте и уюте своей постели, даже не думая вставать, хотя с первой секунды знала, что происходит. Низкий гул очаровал её, а волнообразные колебания некогда стабильного мира вызвали наряду со страхом ощущение нереальности и восторга. И если сама твердь становилась жидкой — больше не за что было держаться… Волшебно, потрясающе! Нереально.       Магнетизм Эверарда напоминал тот низкий гул. Пугающий, неотвратимый, мощный.       — Сейчас пойдём, — прошептал он, вопреки своим словам скользя ладонями под её платьем, лаская ягодицы.       — Чувствую, сейчас просто изнасилую Франца… — прошептала Линда с дрожью.       — Лучше не надо… Он всё сразу поймёт, — Эверард прижимал её к себе, рассматривая с мечтательным выражением в глазах.       — Я храню ему верность, — выдохнула Линда, поднимаясь. — Хотя не могу сказать о нём того же самого…       — Ты про Жаклин или про Демьена? — спросил Эверард хрипло, притягивая её назад.       — Ты в курсе?! — Линда едва дышала.       — Про Демьена? Конечно.       Линда попыталась осторожно высвободиться из его объятий, но Эверард провёл пальцами у неё между ног, сдвигая трусики, неотрывно глядя в глаза.       — Ну что ты делаешь? — Линда испытала новые спазмы желания и попыталась подняться с его колен.       — У тебя сегодня овуляция? — спросил Эверард, удерживая её одной рукой и продолжая ласкать. Она была влажной, горячей, возбуждающей. Тонкая полоска трусиков насквозь пропиталась смазкой.       — С чего ты взял?.. — дыша приоткрытым ртом, Линда смотрела на его губы.       — Иначе ты была бы сейчас с Францем, а не со мной, — больше не в силах сдерживаться, Эверард достал член и скользнул головкой по влажной вульве.       Линда застонала, закусывая губу от внезапной ласки.       — Лучше пойдём… — прошептала она, упираясь руками ему в плечи, но Эверард оттянул бельё и надел её на себя, прижимая, растягивая одним мучительным сладким движением. Линда всхлипнула и зажмурилась, сжимая его в объятиях, чувствуя, как испарина покрывает лоб.       Эверард вошёл сразу на всю длину, с силой притягивая Линду к себе. Прикусив его мочку, она сдавленно стонала, истекая всё обильнее, лихорадочно двигая бёдрами и сжимая его внутри с такой страстью, что в глазах темнело.       Эверард сорвал досаждавшие трусики, и услышал громкое всхлипывание Линды. Теперь ничего не мешало обнимать её, притягивать к себе, чередовать темпераментные толчки с долгими погружениями на всю длину.       Линда стонала сквозь зубы при каждом движении, опускаясь ниже, вбирая глубже, не в силах поверить в реальность происходящего. Удовольствие, губительное, тревожащее, жадное, воскрешало бурные воспоминания. Глубокие затапливающие проникновения вызывали спазмы наслаждения. И хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, и хотелось кончить уже сейчас.       — А-а!.. А-а! — стонала она, кусая губы. Щёки горели. Сердце выскакивало из груди, и не верилось, что всё это происходит на самом деле. Удовольствие мешалось с опьянением и удушливой виной. И она бросала быстрые взгляды в сторону пляжа.       — Не смотри туда, — произнёс Эверард. — А то у меня сейчас нервный тик начнётся.       Линда нервничала, но он понимал, что, даже если в этот же миг из-за скалы выйдет Франц, Демьен или Джулия, он не сможет остановиться. Упираясь головой ему в лоб, Линда с дрожью стонала. Эверард видел её зажмуренные глаза и глотал упоительный восторг вместе со стонами.       — Боже!.. Сейчас кончу! — выдохнула она, сжимая член в себе, заходясь судорожным дыханием.       Эверард зарылся пальцами ей в волосы, обхватил губы поцелуем, и в тот же миг Линда замерла, содрогаясь и дрожа. Вспышки наслаждения одна за другой пронзали её живот и бёдра. От низких стонов Эверарда она вновь дрожала в исступлении…       Тяжело дыша, Линда прижалась губами к его виску. Наслаждение томным привкусом расползалось по телу. Она чувствовала, как его член медленно расслабляется в ней.       — Ты кончил? — прошептала она.       — Да… В себя.       — В себя? — Линда уткнулась носом ему в плечо, давя нервный смех и комкая пальцами ткань пиджака.       — Всё в себя, — с усмешкой протянул Эверард.       Подрагивая, Линда пересела на камень и нашла недопитую бутылку. Сердце всё так же отчаянно билось. Истома отступала, оголяя обжигающую вину. Растянутые мышцы сладко ныли, словно он всё ещё был в ней…       Эверард приводил себя в порядок.       Тяжело дыша и не глядя на него, Линда глотнула тёплое шампанское с горла.       Эверард открыл вторую бутылку и молча протянул ей, забрав первую себе. Они жадно пили, не сводя широких глаз с моря и обдумывая произошедшее.       — Лучше бы мы этого не делали… — протянула Линда, и Эверард чуть не подавился шампанским. Она тоже смеялась, больше от нервного напряжения.       — Как теперь возвращаться?.. Франц наверняка меня уже обыскался, — она сделала долгий глоток. — Не представляю, как теперь ему обо всём рассказать.       — И не говори, — спокойно произнёс Эверард. — Это может сильно его ранить.       — Я от него никогда ничего не скрывала, — ответила Линда. — Боже, всё это время я была ему верна! — она покачала головой, вновь заливая вину шампанским. — Конечно, он мне верность не хранил… Когда он переспал с Демьеном… причём не раз… я такой скандал устроила. Сейчас так неудобно.       Эверард усмехнулся, глядя на Линду с интересом.       — Надеюсь, он сможет меня простить.       — Думаю, он воспринял бы более спокойно, если бы ты переспала с кем-нибудь другим. Не со мной…       Линда нашла полоску порванных трусов. — Куда теперь их девать?       — Дай сюда. Выкину где-нибудь, — Эверард запихнул трусики в карман пиджака.       — Ты что! Кто-нибудь обязательно увидит, — Линда выхватила у него порванное бельё и, наспех вытерев им между ног, начала рыть босой ногой ямку в песке.       Эверард засмеялся и, быстро отгорнув песок, закопал «улику» поглубже.       — Надеюсь, на них нет никаких опознавательных знаков? А то когда начнётся прилив, всё тайное станет явным.       — Обычное бельё… — Линда одёрнула платье. — Я, кажется, ещё не готова возвращаться.       — Если вернёмся вместе, всё станет сразу понятно. Пойдём по отдельности — и всё станет понятно вдвойне. Выбирай.       — Все и так всё поймут. Лучше вместе… Подожди! — Линда остановила его за руку. — Я и правда не готова сейчас смотреть в глаза Францу.       Эверард рассматривал её, весело улыбаясь. — Слушай меня. Он тебе не был верен. Назови это, как хочешь, но он не отказывал себе в удовольствиях — это раз. Во-вторых, если бы это случилось у нас впервые, можно было бы и поволноваться. Но у нас с тобой столько всего было… — Эверард подмигнул Линде, и она заулыбалась, вновь глядя на него лучащимися глазами.       — Просто представь, что всё произошедшее здесь относится к тому периоду, — он вручил ей босоножки и одну из бутылок. — Такой взрыв из прошлого.       Она лучезарно улыбалась. — Ты умеешь убеждать.       — Легче? — Эверард забрал бокалы и недопитую бутылку.       — Да, немного легче… — шагая за ним, она наступила на скользкий камень, нога поехала и, застонав от боли, Линда осела на песок.       — Что случилось? — бросив всё, Эверард уже был рядом и осматривал её.       — Похоже, я ногу подвернула… — морщась, Линда сжимала лодыжку.       — Какое у тебя быстрое на расправу подсознание, — он покачал головой. — Хватайся за шею.       — Я лучше сама пойду. И все эти бокалы ещё…       — Далеко идти… Хватайся, — Эверард поднял её на руки, прижимая подол платья к попке. Линда виновато смеялась ему в плечо.       — Главное, чтобы Демьен не увидел, — Эверард смотрел на неё с широкой улыбкой. — Парень с ума сойдёт…       Они оба задушенно смеялись, заводясь друг от друга и не в силах справиться с эмоциями.       — Всё, поставь меня, — с волнением пробормотала Линда, увидев огни ресторана.       — Нет уж, — усмехнулся Эверард.       На ступеньках сидел Франц. Заметив их, он подхватился навстречу. Его грустное лицо вмиг стало встревоженным.       — Что случилось? — он подбежал, пытаясь перехватить Линду.       — Ну всё, с доставкой прямо в руки… — Эверард опустил её на песок.       — Ничего страшного, просто ногу подвернула, — Линда с улыбкой смотрела на Франца, стоя на одной ноге и держась за его локоть.       Франц поймал взгляд отца, и нежность смягчила волнение в чертах лица.       — Всё хорошо? — спросил Эверард, внимательно глядя ему в глаза.       — Да, — выдохнул Франц. — Ты не против, если я украду её ненадолго?       — Конечно, — Эверард кивнул и, бросив ещё один взгляд на Линду, пошёл в ресторан.              В зале остались самые стойкие. Быстро окинув помещение взглядом, он нашёл Демьена. Тот сидел к нему спиной, подложив руки под голову. От его одинокой фигуры у барной стойки в сердце сладостно кольнуло.       Эверард подмигнул Жаклин и подошёл к любовнику.       — «Маргариту», пожалуйста, — сказал он бармену, садясь на стул рядом, и Демьен дёрнулся, выпрямляясь.       — Блин, ты так долго! — воскликнул он.       Эверард придвинул его к себе вместе с барным стулом.       — Я думал, ты уже не вернёшься, — в глазах Демьена обида мешалась с хмелем и любовью, и у Эверарда в груди всё замирало от нежности. Он был таким милым!.. Таким милым мальчиком.       Эверард обнял его, привлекая к себе, целуя в волосы. — Прости, что я так долго.       Демьен поднял на него удивлённый взгляд. — Когда ты успел напиться?       — На себя посмотри, — Эверард улыбнулся и, не сдержавшись, поцеловал его взасос.       Демьен вырвался, с ужасом оглядываясь в зал. — Ты точно напился… Ты ещё пьянее, чем я!       — Никто не смотрит, — Эверард отхлебнул коктейль. Солёная кромка бокала вновь напомнила о томительном эпизоде на берегу. Влажные туманы пробирались под кожу. Он чувствовал себя переполненным и безумным.       Демьен обмяк и приник к нему, жалобно шепча на ухо:       — Я так хочу тебя… — рука, словно случайно, упиралась в пах. — Давай пойдём уже куда-нибудь?       — Пойдём, — Эверард поднялся, чувствуя, как вновь неотвратимо заводится.       — Отвези Джеки в гостиницу, — сказал он по пути Морригану. — Мы уже сами доберёмся.       Они с Демьеном вышли из ресторана. Сумерки были пропитаны влагой и свежестью. Ночь танцевала и изгибалась в своём неуловимом ритме.       — Чем вы там с Джулией занимались так долго? — ревниво спросил Демьен.       — Малыш, я был с Линдой, — мягко ответил Эверард, уводя его в темноту.       — С Линдой?! С чего это вдруг?       Эверард чувствовал, как любовник дрожит от нервного возбуждения. Остановившись, Эверард страстно и глубоко поцеловал его, прижимая к себе, вновь лаская его губы языком.       — Надо было поговорить с ней… — он отстранился, смакуя возросшее желание и истому.       — Это с ней ты напился? — Демьен обнял его, приникая всем телом.       — С ней, — Эверард тискал его, уводя вглубь пляжа.       — А на меня сил ещё хватит? — томно спросил Демьен и услышал неожиданный смех любовника.       — Что?.. — спросил он оторопело.       — Не переживай, — Эверард поцеловал его с усмешкой. — Хватит на тебя и ещё на пару Хиросим.