Демьен

137

      Путешествие по Внутреннему Японскому морю было неспешным и чарующим. Убаюканный мерным гулом парома и плеском воды, Демьен стоял у перил, наслаждаясь теплом и живописными видами. Погода наконец наступила ясная и почти безветренная, и чем дальше на юг они продвигались, тем теплее становилось и тем активнее цвела сакура.       Демьен рассматривал очертания небольших островков вдали, но всё его внимание было сосредоточено на Эверарде. Тот остался в машине, чтобы сделать деловой звонок, и Демьен готов был поклясться, что Эверард смотрит на него, ибо спиной чувствовал его взгляд и ту особую магнетическую ауру, которая так будоражила и волновала.       Паром плыл в Мацуяму. Демьен знал, что это конечный пункт их путешествия, после которого Эверард обещал отправить его домой, но Демьен готов был пойти на что угодно, лишь бы вернуться в Нью-Йорк вместе.       По прибытию провинциальные улочки Мацуямы напомнили ему родной Бергамо: только если в Италии над городом возвышалась средневековая крепость, здесь на холме красовался феодальный японский замок. Трамваи, черепичные крыши, выстеленные кое-где булыжником дороги и само странное сочетание современности и старины — всё это окунало его в ностальгию, хотя в самой архитектуре двух городов не было ничего общего.       Когда они добрались до рёкана, успело стемнеть. Калитка с необычной надстройкой, похожей на пагоду, была приоткрыта. Фонарь щедро освещал ухоженный каменный двор.       У ворот их уже ждали. Демьену показалось, что это люди Эверарда. Во всяком случае, он на это надеялся, ибо большинство из них были японцами, что не переставало его удивлять. Они спешно переносили багаж из машины в номер и кланялись, когда пробегали мимо Эверарда или Такехико. Затесавшаяся среди них женщина в кимоно выглядела растерянной, но тоже приветливо кланялась и что-то говорила на японском, приглашая войти.       «Хозяйка гостиницы…» — решил для себя Демьен.       Следуя за остальными по выложенной булыжником тропинке, он рассматривал цветущие деревья и необычные очертания гостиничной крыши с традиционными для Японии чуть вздёрнутыми вверх краями.       Миновав гостеприимно раздвинутые створки дверей, они вошли в гостиничный холл, по-дзенски аскетичный и просторный. Несколько постояльцев в цветастых хлопчатобумажных кимоно пили чай, сидя на полу вокруг широкого стола, и с любопытством поглядывали в их сторону.       Демьен осматривался с не меньшим интересом.       В холле было ещё два протяжённых приземистых стола с подушками вокруг. И хотя они стояли довольно свободно друг от друга, огромное пространство зала казалось пустым. На стенах кое-где висели панно и гобелены. Вот, пожалуй, и всё. Простая гармония и геометрия форм.       В Киото они уже останавливались в подобном рёкане. Неужели опять придётся спать на полу?..       — …говорит, что людям с татуировками сюда нельзя, — донёсся до него голос Такехико.       — У меня нет татуировок, — снисходительно улыбнулся Эверард, глядя на хозяйку рёкана.       Такехико перевёл. Он что-то ещё ей говорил. Видимо, убеждал, что у него их тоже нет. Демьен и сам это прекрасно знал, но женщина, похоже, не верила.       — Эй, иди сюда, — Эверард позвал одного из оставшихся на улице парней. Когда тот спешно подбежал и поклонился, он взял его, как котенка за шкирку, и сходу задрал пиджак вместе с рубашкой, демонстрируя чистую спину. Парень, обескураженный, глупо засмеялся. Женщина тоже смущённо захихикала себе в ладонь.       — Видите? Мы не якудза, — Эверард отпустил парня. — Покажи ей, — обратился он к Такехико.       Тот растерялся, но, взяв себя в руки, смиренно кивнул и расстегнул пиджак.       Японцы за столиком заметно оживились. Демьен испытывал смутную тревогу, пока секретарь с отсутствующим видом, словно погрузившись в медитацию, расстёгивал рубашку. Эверард с усмешкой изучал его лицо. Во всём этом было нечто большее, Демьен чувствовал.       — Что он делает? — не выдержал он.       — Раздевается, — спокойно ответил Эверард.       — Я вижу! Но зачем?!       — Ты же слышал, что с татуировками нельзя… Как видишь, ты вне подозрений, — усмехнулся Эверард.       — Какое глупое правило!.. — кипятился Демьен.       Но хозяйка гостиницы явно не считала это правило глупым. Нырнув Такехико под рубашку, она с немалым удовольствием её приподнимала, рассматривая спину и грудь. Лицо у Такехико было говорящим. Скрывая смех, Эверард уткнулся в кулак.       — Всё в порядке? — спросил он у зардевшегося и спешно натянувшего пиджак Такехико, как только досмотр закончился.       — Да, — тот коротко поклонился, словно извиняясь. — Она спрашивает, не хотите ли вы чаю с весенними вагаси?       Эверард озорно посмотрел на Демьена. — Ты как?       — Понятия не имею, о чём она, — буркнул тот, расстроенный.       Они вышли на улицу и направились вглубь сада. Тропинка вела к стоящему в отдалении домику. Снаружи он напоминал уменьшенную копию рёкана. В сумерках казалось, что в саду и над самим домом витает туман.       Хозяйка включила свет и показала на этажерку с гэта — деревянными сандалиями. Демьен разулся, но переобуваться не стал.       — А кимоно нам тоже выдадут? — спросил он любовника, когда женщина наконец ушла.       — Юката? — улыбнулся Эверард. — А как же! Тебе какие больше нравятся: с розовыми цветочками или с голубыми разводами?       Демьен хихикнул. Пока Эверард с Такехико обсуждали дальнейший план действий, он прошёл в номер, ступая по мягкой циновке. Вся мебель в холле была приземистой: маленькая подставка с огромной вазой, тумбочки, широкий стол. На стене висело панно с размашистыми иероглифами.       Разговоры в прихожей стихли. Демьен понял, что остался один. Спешно выглянув в сад, он успел разглядеть в свете садовых фонарей удаляющиеся спины любовника и его секретаря.       Всё стихло… Только отчётливо слышался плеск воды. Неужели, где-то рядом текла река, или это горячий источник?       Демьен вернулся, не зная, чем себя занять. В зале было несколько дверей. Он раздвинул первые. Они оказались лёгкими и тонкими. Демьен проверил — между деревянными рейками действительно была проклеена плотная бумага. Сквозь такие перегородки, наверное, слышен даже шёпот, не то что стоны… Демьен покраснел. Не дай бог Такехико опять будет ночевать вместе с ними!       Глазам открывалось небольшое помещение с огромным во всю стену окном в сад. Спальня? Кабинет? Проникающий с улицы свет фонарей отражался в столешнице низкого стола, в спинках плетёных кресел без ножек.       Демьен осторожно прикрыл за собой створки и бесшумно скользнул в полумраке по покрытому циновками полу, присматриваясь. Кресла были лёгкими, в каждом из них лежало по пухлой подушке под попу.       Окна выходили во внутренний дворик. Должно быть, днём здесь было очень приятно пить чай и любоваться садом. Вдалеке горели огни многоэтажек, но в пределах огороженного забором пространства рёкана всё напоминало феодальную Японию: аккуратно подстриженные кустики, выложенные булыжником дорожки, миниатюрные фонарики.       Демьену захотелось задержаться в Мацуяме подольше. Он смотрел на цветущие деревья, но видел тусклый свет бумажного абажура в токийском номере, чувствовал грудью гладкую поверхность стола. В кожу впивались фантомные верёвки. Он вновь хотел быть связанным…       Из эротических воспоминаний его вывело позвякивание посуды. Он радостно бросился в холл, но, распахнув створки, замер от удивления: у низенького столика сидели две молодые японки, одетые как гейши.       Увидев его, они переглянулись и хихикнули. Но потом, словно взяв себя в руки, чинно поклонились и поздоровались:       — Коничива! Коничива годзаимас!       — Кон… Коничива… — пробормотал Демьен, испытывая тихую панику от осознания, что Эверард и Такехико ещё не вернулись и что он остался один на один с этими яркими, как весенний луг, девушками. А может, поэтому его и оставили здесь одного?..       Демьен вспомнил, как Эверард в шутку предлагал снять японскую проститутку. Может, это была совсем не шутка? Демьен покосился на входную дверь, представляя, как спешно удирает по саду босиком.       Стараясь скрыть смущение, но только становясь всё неуклюжее с каждым движением, Демьен примостился за столиком. Девочки тут же налили ему зелёный чай и вежливо поклонились.       — Спасибо, — пробормотал Демьен, не поднимая глаз. — Дозо… эм, — он пытался припомнить хоть что-то из услышанного от Эверарда за эту неделю. — Домо аригато! — обрадовался он, вспомнив.       Девчонки не сдержали весёлый смех. Озорные, расфуфыренные, они с интересом смотрели на него горящими глазами и многозначительно переглядывались.       — Вы говорите по-английски? — спросил он, глотнув чаю. Скулы полыхали лихорадочным румянцем, но Демьен ничего не мог поделать, понимая, что кажется этим девушкам забавным и поэтому они ни за что не признаются, даже если действительно знают английский язык.       — Дайфукумоти, — выразительно выпучив глаза, девушка протянула ему блюдце с непонятной розовой лепёшкой, изящно обвёрнутой листком вишни. Сверху лежал цветок сакуры довольно невзрачного вида, словно перед этим его варили в сахарном сиропе или выдерживали в спирте.       Делать было нечего. Демьен кивнул и попробовал покрытую сахарной пудрой лепёшку. Внутри оказалась тёмно-бордовая начинка. Девчонки, открыв рты, с восторгом в глазах следили за каждым его движением. Демьен не мог разобрать, из чего сделана начинка, но саму лепёшку явно готовили из сладкого риса. Лист вишни на контрасте показался солёным. Скоро Демьен понял, что тот действительно был маринованным. Вместе с зелёным чаем угощение было довольно вкусным, хотя назвать это «сладостями» он мог с большой натяжкой.       — Вкусно, — кивнул он в ответ на их вопросительные взгляды и вновь смутился, вспомнив об «облегчённом» варианте гейши… Может, это они и были?       Девчонки обменивались лукавыми взглядами и посматривали на него ободряюще.       Ну всё… Точно гейши! То есть не те гейши, а те которые… Чёрт! Где же Эверард?! Или хотя бы Такехико?       Демьен как никогда ждал возвращения секретаря.       — Коре ва монака дес, — произнесла одна из девушек, с поклоном предлагая ему другую сладость.       Демьен покраснел, не поняв ни слова. На тарелочке лежали розовые печенья в форме цветков сакуры. Между хрустящими вафельными створками он вновь обнаружил странную тёмно-бордовую начинку. Он молча ел, запивая чаем, и стараясь не смотреть на своих внезапных визави. Лицо горело всё сильнее. Может, в угощениях был афродизиак? Ну всё…       Допив чай, он молча поклонился, не зная, как их выпроводить. Девчонки встали и церемонно склонились. Демьен испытал облегчение: похоже, они собирались уходить.       Но не успел он выдохнуть, как одна из них приблизилась к нему. Что-то лопоча, она наклонилась и попыталась снять с него тонкий свитер.       Демьен обмер. Это была подстава! Где Эверард? Почему его так подло оставили наедине с этими… с этими…       Пока вторая девушка доставала из шкафчика стопку приготовленной заранее хлопчатобумажной одежды, первая что-то говорила и жестами показывала, что надо встать.       Демьен понятия не имел, что делать дальше и как лучше поступить. Может, это традиция такая?.. Ну, вроде подготовки к СПА?       Вторая девушка оставила стопку одежды, принесла из прихожей гэта и бросилась первой на помощь, жестами убеждая его, что лучше уступить им и подняться.       Демьен сдался и вылез из-за стола.       Сердце оглушительно стучало. Он чувствовал стеснение и странное замешательство, позволяя им себя раздевать.       Их подбадривания и болтовня возымели странный эффект. Словно загипнотизированный, он не мог им сопротивляться. Их деликатные, ласкающие руки казались материнскими. Демьен не помнил, чтобы Джеки когда-либо так заботливо его раздевала. И с ней он не вёл себя так безучастно, одеревеневший от стыда и шока, растерянный и покорный, словно пятилетний ребёнок.       Тем временем девчонки аккуратно спустили с него джинсы вместе с бельём.       Демьен сглотнул. Мысль, что Эверард специально всё это устроил и прямо сейчас наблюдает за ним из какого-нибудь укромного помещения, была неожиданно возбуждающей. Ведь любовник хотел посмотреть, как он ведёт себя с женщинами…       О господи, только бы член не встал!.. Только бы не встал!..       Сдерживая неровное дыхание, Демьен покосился вниз. Но подлец уже стоял во всей красе, прижимаясь к животу. Стыдно стало вдвойне.       Девушки поглаживали его тело и больше не хихикали, только что-то ласково говорили на японском.       Когда они повели его в противоположную часть зала и раздвинули створки, Демьен с изумлением обнаружил выстеленную камнем душевую с широкой во всю стену стеклянной дверью, за которой виднелся каменный онсен с термальной водой. Пар обильно поднимался в воздух.       Девушки усадили Демьена на низенькую скамеечку и, закрепив свои широкие рукава, облили его тёплой водой.       Они что-то говорили, пока тщательно растирали его мыльными губками, и в этой бессмысленной для него болтовне чудилось что-то успокаивающее. Член болезненно пульсировал. Одна из девушек скользнула по нему ладонью, Демьен зажмурился и задрожал, мыча сквозь сомкнутые губы. Лицо полыхало.       Вторая девушка смыла с него пену и отвлеклась. Пока она открывала стеклянную дверь на улицу, Демьен украдкой провёл ладонью по гладкой ноге той, что ласкала его, и не сдержал улыбку, вспоминая своё недавнее желание нырнуть гейше под кимоно. Он вспомнил свои игрища с Сэм, и стыд душной волной прилил к лицу. Рука замерла между бёдер. Тяжело дыша, он так и не решился забраться выше, хотя девушка явно была не против.       В душевую проникал прохладный вечерний воздух. Чувствуя его всем телом, Демьен поспешил спрятаться в вытесанный из камня бассейн под открытым небом. Вода была горячей и прозрачной. Демьену показалось, что она размеренно поднимается с самого дна. Он кожей чувствовал её течение.       Глубоко вздохнув, он откинулся на тёплый каменный бортик. Девушки присели рядом. Демьен зажмурил глаза, когда одна из них скользнула рукой по его груди. Ему было стыдно и в то же время упоительно приятно. Ладонь обхватила стоящий колышком член. Кусая губы и уже не сдерживая стонов, Демьен падал вглубь самого себя. Вторая девушка поглаживала его плечи и грудь, что-то нашёптывая на ухо. Он дрожал от неоднозначности ситуации и вводящего в озноб сочетания холодного воздуха и горячей воды. Прикосновения казались до того обезличенными, что он мог с лёгкостью представить на их месте кого угодно.       Издалека, словно из тумана, доносился чей-то разговор. Неожиданно створки душевой открылись. Девушки отпрянули от него в разные стороны.       — У-у-у!.. — протянул Эверард, срываясь на смех, и спешно задвинул створки. Демьен обернулся и ошарашенно уставился на закрытую дверь. Он успел заметить, каким удивлённым было лицо Эверарда. О боже!.. Неужели он был не в курсе?!       Демьен вскочил, но тут же сел в воду, пряча стояк. Девушки, успев поправить кимоно, поспешили в помещение. Демьен тяжело дышал, уткнувшись в ладони. Перед глазами носились чёрные круги. Он смотрел перед собой отсутствующим взглядом и не знал, что делать дальше. Он чувствовал себя таким виноватым!       В доме что-то происходило, но две двери мешали разобрать детали.       Господи… Демьен провёл мокрыми руками по лицу и тяжело сполз по краю онсена. Пар поднимался в тёмное небо.       Прошло несколько долгих минут, и наконец в душевой послышались разговоры. Демьен обернулся и сквозь стеклянные створки увидел, как Эверард раздевается. К изумлению Демьена, вокруг любовника уже крутились те самые девушки, весело хихикая в ответ на его фразы. Они обходительно забирали снятую одежду и уносили её в комнату.       Демьен с шумом развернулся на живот, наблюдая за происходящим и понимая, что просто взорвётся, если девушки решат точно так же «позаботиться» об Эверарде.       Любовник сел на низкую скамейку, заплёл волосы и, включив душ, намылился.       Девушки вернулись. Демьен напряжённо следил, как Эверард что-то говорит им, как те кланяются и уходят.       Боже… Демьен выдохнул и, перевернувшись на спину, сполз в воду. Прохладный воздух приятно лизал разгорячённое влажное лицо. Мгновение тишины длилось и длилось. Наконец дверь отъехала. Эверард, как был обнажённый, вышел на улицу и залез в бассейн.       Демьен молчал. Ночь, воздух, чувства — всё было слишком насыщенного тона.       Эверард глубоко вздохнул и расслабленно вытянулся, опустив голову на каменный бортик.       — Я думал, что вода в термальном источнике должна быть странной на вкус и запах, — нарушая затянувшуюся паузу, пробормотал Демьен.       — Это обычный источник, — спокойно ответил Эверард.       — А бывают другие? — подавленно спросил Демьен.       — Бывают… — Эверард посмотрел на него, вопрошающе изогнув бровь. — Чувствуешь себя виноватым, что ли?       — Прости… — Демьен сел, боясь поднять глаза. — Я думал, это ты их послал.       Эверард усмехнулся. — Ну и лицо у тебя было…       Демьен покраснел. — Я думал, что ты где-нибудь спрятался и смотришь на меня.       — Вот мне больше делать нечего! Хотя… — Эверард рассмеялся, глядя в ночное небо. — Я видел, как они шли через сад с подносами. Но и представить не мог, что ты успеешь развести их на секс. Причём обеих сразу.       Демьен дёрнулся.       — Я-я-я?! — протянул он, выпрямляясь.       — Ну а кто? Не я же, — Эверард посмотрел на него с усмешкой. Его глубокие глаза мерцали. Демьен на секунду забыл обо всём, заворожённый.       — А где вы в это время были? — спросил он с подозрением, не в силах оторваться от глаз любовника. Казалось, космическая тьма в них гипнотизирует сама по себе, помимо воли Эверарда, уже самим своим существованием.       — Здесь неподалёку… В саду. Обсуждали с ребятами дальнейший план действий. Если бы знал, что в это время ты показываешь мне эротическое шоу, уломав сразу двух девчонок, давно бы пришёл. Причём окольными путями.       — Да они сами меня раздели! — не выдержал Демьен. — Я даже не сопротивлялся… Думал, это ты им велел!       — М-м… Значит, это их инициатива? А вот тут я уже начинаю ревновать, — Эверард привлёк его к себе на колени и горячо поцеловал. — Я их понимаю.       Демьен страстно обнимал его, вибрируя от опьяняющей близости.       — Хотя бы кончил? — спросил Эверард, одной рукой скользя по его бедру, другой зарываясь во влажные волосы.       — Нет, — едва дыша, ответил Демьен.       — Что ж, хотя бы чаю попил… Как тебе вагаси?       — Это та розовая фигня на тарелке?       — Японские сладости к чаю.       — А… ну да, — мрачно ответил Демьен. — Они меня ещё и афродизиаком угостили.       — Что? — рассмеялся Эверард.       — Ага, в тех вафельных корзиночках была непонятная субстанция коричнево-бордового цвета. И в рисовых лепёшках тоже.       Эверард задохнулся от смеха. — Малыш, это анко! Паста из красной фасоли.       — Да ну-у, что это за сладости — из фасоли? — протянул Демьен разочарованно.       — А по-моему, вкусно, — усмехнулся Эверард. — Ты прав, неплохо бы уже и поужинать…       — А если бы у меня была татуировка? — спросил Демьен, когда они вылезли из воды и обтёрлись полотенцами.       — Пришлось бы искать другой онсен, — ответил Эверард, накидывая тёмно-синее юката.       — А почему сюда не пускают людей с татуировками?       — В Японии их традиционно делают якудза.       — И что? Почему якудза нельзя в онсен?       — Ну ты дурачок, — засмеялся Эверард, открывая дверь в душевую. — Кому нужны лишние проблемы?       — А как же они купаются? — не унимался Демьен. — Ну, в смысле… Им же тоже, наверное, хочется?       — Бедненькие якудза, — усмехнулся любовник, заходя в гостиную. — Не волнуйся, у них есть собственные онсены.       После ужина стол и кресла из отдельной комнаты убрали. Вместо них, вернувшись из туалета, Демьен обнаружил три широких футона.       — Что?!.. — выдохнул он.       Поверх каждой постели лежало по сложенному стопкой пижамному комплекту и по цветку сакуры. Задыхаясь от возмущения, Демьен схватил крайний футон и потащил к двери. Мало того, что для них с Эверардом приготовили отдельные постели, так ещё и третий матрас! Да они издеваются!       Застав его за перетаскиванием футона, Эверард согнулся в беззвучном смехе.       — Положи на место, — всё ещё смеясь, велел он и зашёл в комнату. В руках у него был фарфоровый кувшинчик. Глотнув саке, Эверард поставил тару на низенькую тумбочку у стены и задвинул бумажные створки, прикрывая окно. Демьен смотрел на него и едва не плакал, понимая, что спорить бесполезно.       — Почему Такехико не может переночевать в гостиной, как раньше? — всё же спросил он.       — Следующей ночью так и сделаем, — Эверард забрал у него футон и расстелил чуть в стороне от двух остальных.       — А в эту?.. — давя обиду, Демьен наблюдал, как любовник сдвигает вплотную два оставшихся матраса. Но что толку?!       Эверард не отвечал.       — Мы, правда, останемся здесь ещё на одну ночь? — спросил Демьен тише.       — Да, малыш, — Эверард подошёл и привлёк его к себе за талию. — Эта ночь и следующая, а потом ты полетишь домой, — он прижался к его губам, одурманивая долгим глубоким поцелуем. Язык чувственно скользнул в рот. Демьен задрожал, истекая. Эверард сжал его ягодицы сквозь юката и со стоном отпустил.       — Эверард… — выдохнул Демьен умоляюще, когда тот отстранился. Он едва дышал от желания и не знал, как ещё объяснить, что сходит с ума уже сейчас и не хочет дожидаться следующей ночи.       — Я не хочу улетать без тебя.       — Поговорим об этом завтра, — Эверард протянул ему саке. — Ложись спать, я скоро буду.       Оставшись в одиночестве, Демьен убрал с постели пижаму, смахнул с подушки цветок. Выключив свет, он снял юката и нырнул под объёмное тёплое одеяло.       Через несколько минут в комнату зашёл Такехико. Успев привыкнуть к темноте, Демьен угрюмо наблюдал, как он раздевается.       — А где Эверард? — спросил Демьен, когда японец, тоже проигнорировав пижаму, залез в свою постель.       — Скоро придёт, — ответил Такехико.       Демьен смотрел в потолок и вдруг резко подскочил. Сердце сжалось от горького подозрения.       — А где те девушки, что приносили нам чай? — спросил он, стараясь говорить как можно спокойнее, но не в силах справиться с нервной дрожью в голосе.       — В рёкане, наверное, — равнодушно ответил Такехико. — Чего-то хочешь? Я могу принести.       Демьен подорвался и бросился к двери.       Створки открылись перед самым носом, и он едва не врезался в Эверарда.       — Куда ты так несёшься? — тихо произнёс тот, возвращая его в комнату. — Такехико, почему Демьен от тебя голышом убегает?       Эверард говорил с напускной строгостью, но в голосе слышался сдерживаемый смех.       Демьен готов был поклясться, что японец смущённо напрягся, не зная, что сказать.       — Ложись, чего подорвался? — Эверард подтолкнул его к футону. — Или ты в туалет бежал?       — Нет, — тяжело дыша, Демьен вернулся в постель. Ревнивые подозрения клокотали в груди. Хотелось расспросить Эверарда обо всём или хотя бы проверить… Но Такехико. Проклятье! Почему он сегодня должен ночевать здесь?!       Эверард разделся и лёг под своё одеяло.       Демьен ждал, глядя в потолок. Смутный свет уличных фонарей просачивался сквозь бумажные створки. В тишине ночи отчётливо слышался звук струящейся по камням воды. Дыхание Такехико было ровным и спокойным, но он явно ещё не спал. Демьен пытался прикинуть, можно ли трахнуть японку за то время, что Эверард отсутствовал. Может, промолчать и не позориться?       — Где ты был? — тихо спросил он через несколько минут, развернувшись к любовнику лицом. Тот открыл глаза и, прежде чем ответить, несколько мгновений молча рассматривал его в темноте.       — Проверял обстановку.       — Точно? — прошептал Демьен.       — Точно, — усмехнулся Эверард. — Спи.