Демьен

148

      Рассматривая себя, Демьен задумчиво прокручивал кольцо то в одну, то в другую сторону. Как и в прошлом году, после заживления у него всё чаще возникала спонтанная эрекция. Он хорошо это помнил, и не испытывал теперь ни замешательства, ни эйфории.       Было ли дело в волшебных таблетках, в накопленном опыте или в одобрении Эверарда, но в этот раз всё проходило куда менее драматично: член заживал быстрее, и в целом на душе было спокойнее. На головке красовалось новое дорогое кольцо, хотя сам прокол казался Демьену намного более ценным. Как платина олицетворяла долговечность, так этот пирсинг стал для него символом принадлежности Эверарду. Демьен понимал, как это наивно, но всё же надеялся, что теперь никогда не потеряет любимого.       Он рассматривал аксессуар и вновь вспоминал тот момент, когда подспудное желание вдруг оформилось в мучительную потребность и с губ сорвались слова: «Я хочу, чтобы ты проколол мне член». В тот день, после возвращения из Японии, они с Эверардом валялись на розово-вишнёвой супружеской постели в особняке. Как больно ему было! Казавшийся шуткой рассказ любовника вдруг превратился в пугающую правду, разбередив всю душу. Лишь в тот момент до него вдруг дошло, что Эверард и правда едва не погиб в смертельной ловушке. Одна лишь мысль об этом вводила Демьена в истерику. Мир без Эверарда казался пугающе холодным, неправильным и начисто лишённым смысла. В тот раз, умоляя любимого сделать ему пирсинг, Демьен надеялся, что это каким-то мистическим образом навсегда свяжет их вместе…       Запахнув халат, он вернулся в комнату. На туалетном столике светился экран мобильника, сообщая о пропущенном звонке. Демьен спешно набрал любовника.       — Звоню узнать, как ты, — голос Эверарда гипнотизировал.       — Уже всё зажило, — Демьен растянулся на постели, помимо воли сжимая член в руке. — У меня теперь постоянно стоит. Хочешь посмотреть?       — Хочу, — усмехнулся Эверард. — Но уже в другой раз.       — Ты ещё не вернулся?       — Нет.       — Вот чёрт… — Демьен провёл ладонью по лицу, пытаясь совладать с собой. Понимание, что Эверард не успеет к его отъезду, вызвало внезапное удушье, в глазах стало темно.       — Что с тобой? — насторожился тот, явно расслышав его тяжёлое дыхание.       — Всё хорошо… Просто хотел показать тебе пирсинг, ну и…       — Словно я его не видел… Малыш, это я его тебе сделал!       — Да, — вымученно улыбнулся Демьен. — Просто репетиции начнутся через неделю… Я думал, что ты всё же успеешь вернуться и проводить меня.       — Не переживай, мои люди будут рядом до самого Парижа.       — Да я не об этом… Я ведь не знаю, сколько ещё тебя не увижу!       Эверард помолчал и вдруг засмеялся. — Боже, Демьен, неужели ты думаешь, что я не найду тебя в Европе?       — Правда? — Демьен не сдержал нервный смех. Он испытывал странную гамму чувств. Облегчение и горе были, пожалуй, самыми простыми из них. Он сознавал, что, скорее всего, слишком драматизирует, но почему-то именно в этот момент так отчаянно хотелось прижаться к Эверарду и заплакать.       — Привыкай, — ответил тот. — Возможно, гастроли станут частью твоей жизни. И тебе это даже понравится, — Эверард, казалось, глубоко вздохнул. Демьен жадно прислушался, пытаясь разобрать его настроение.       — Я ещё позвоню, — улыбнулся Эверард. — Не грусти.              С залива веяло прохладным утренним бризом. Деревянные половицы поскрипывали, под полом плескалась вода, солёный аромат океана мешался с запахом погасших свечей.       Сумрак минувшей ночи не спешил таять в солнечных лучах. Приблудившись в тени плотных портьер и книжных полок, он казался осязаемым.       Ещё не до конца придя в себя после короткого сна, Джеки бродила по комнате, поливала цветы в широких кадках и поглядывала на брата. Её сморило под утро, а он, похоже, вообще не спал. Молчаливый и задумчивый, Франц сидел в плетёном кресле на пристани.       Кутаясь в тонкую шаль, Джеки вышла к нему и, не желая нарушать колдовской момент, молча протянула дымящийся кофе. Франц поднял глаза и, взяв напиток одной рукой, потянул её к себе на колени. Губы ласково скользнули по щеке.       Околдованные волшебным моментом безвременья, они смотрели на залив, щурились и по очереди смаковали бодрящую крепость из кружки. Небоскрёбы на другом берегу таяли в туманной дымке и в криках чаек; привязанный к свае катер покачивался на волнах.       Не в силах надышаться, Джеки приникла губами к виску Франца. В груди разливалось томительное чувство. Им было так спокойно вместе, так хорошо. Без слов, без мыслей, в тишине. Жаклин казалось, что Франц тоже хочет что-то ей сказать, но не может подобрать слов.       Чувство единства, общей магии, общей крови.       — Когда ты возвращаешься? — прошептала Джеки.       — Завтра или послезавтра, — Франц проник ладонью под тонкую накидку, провёл рукой по обнажённому бедру, пробуждая чувственную дрожь. И вдруг, подавив то ли глубокий вздох, то ли беззвучный стон, запахнул на ней шаль и теснее прижал к себе.       — Поедешь со мной? — спросил он тихо.       — Сама ещё не знаю…       Робкие касания губ вылились в глубокие поцелуи. Близнецы таяли один в другом, не в силах оторваться.       Франц вновь прижался лбом к щеке сестры, пытаясь справиться с неровным дыханием и бешеными скачками сердца.       Отсветы солнца на волнах, отсветы солнца в глазах. Родная, любимая, своя. Глотая воздух, они жались друг к другу. Ночное вино ещё не выветрилось, и Франц чувствовал себя опьянённым этим мгновением года, слепящим сумраком утра, объятиями Жаклин.       Ночь солнцестояния они провели вместе…       Он чувствовал скорый приход их дня рождения, одного на двоих, словно тот уже витал в воздухе. И как это часто бывает перед началом нового личного года, время замирало в молчании, сочась по каплям, развёртываясь очередным витком жизни.       — Поехали со мной! — повторил Франц.       Джеки шевельнулась на его коленях, гибкая и мягкая. Приютилась на плече уютной кошкой. Францу не хотелось выпускать её из рук, сердце сладостно щемило.       — Люблю тебя, — шепнула Жаклин ему на ухо.       Франц испытывал это ощущение везде: на губах, в горле, в сердце и в паху. Словно колдовской нектар лился ему в рот, разносясь по всему телу. Только чувство это было невесомым и консистенцией больше напоминало воздух, нежели воду…       Близнецы смотрели на залив. Свет окутывал, свет одурманивал.       — Что-нибудь слышал о переезде? — тихо пробормотала Джеки. — Они это всерьёз решили?       — Это только на время, вроде бы, — Франц поставил пустую кружку на пол и обнял сестру обеими руками. Она молчала, прижавшись щекой к его голове и медитативно созерцая блики на воде. Франц знал, о чём она думает. Перед глазами предстал огромный родительский особняк. Франц мысленно гулял по просторным помещениям, непохожим комнатам, заглядывал в студию и в кинозал в подвале, в кабинет отца и в мастерскую матери на чердаке. Он закрывал глаза и видел протянувшиеся до самого потолка стеллажи библиотеки. И становилось так радостно, так хорошо! О нет, подобные дома не покидают, они словно созданы для жизни многих поколений.       — Хотят поехать посмотреть что там и как, — продолжил он. — На школу эту и вообще…       — А! Так это всё из-за Мишеля? — Джеки рассмеялась.       — Ну а вдруг реально джедаем станет! — Франц тоже залился смехом.       — Ему для этого и школа не нужна. Пусть только папа ещё немного позанимается с ним, как с тобой.       — Не сомневайся, — Франц запустил пальцы в иссиня-чёрные кудри сестры. — Эверард это всё на самотёк не пустит, — подхватив Жаклин на руки, Франц шагнул вместе с ней в комнату.       Опьянённые восходом и ощущением одного на двоих утра, они хихикали и жались друг к другу, рассыпались поцелуями и тихими стонами.       Уже в постели, обнажённая, Джеки медленно стянула с Франца рубашку, провела руками по гладкой груди и широким плечам. Его длинные волосы чёрным шёлком накрыли костяшки пальцев, ласково соскользнули ей на грудь. Джеки видела истому в его глазах, ту же истому, что испытывала сейчас сама.       Франц пил поцелуи Жаклин взахлёб, отстраняясь, блуждая взглядом по её губам, и снова приникая, словно к живительному источнику. Они не спешили погружаться в удовольствие с головой, смакуя его с чувственной неспешностью. И, когда Франц переместил вес тела на колени и потянул сестру за бёдра, упирая её стопы себе в грудь, Джеки застонала в предвкушении, раскрываясь. Не сводя с неё долгого взгляда, сдерживая нетерпение, Франц погрузился членом в томительный влажный плен. Джеки всхлипнула, подстраиваясь. Франц задыхался от наслаждения, по телу шла сладостная дрожь…       Вдруг зазвонил телефон.       — Какого… так некстати?.. — выдохнул Франц.       — А-а!.. Чёрт, кажется, это мой… Может, не отвечать? — Джеки потянулась к мобильнику и посмотрела на экран. — Угадай, кто это…       — Кто?       — Демьен, — хихикнула она.       — Ответь, — развеселившись, Франц растянулся рядом. Обнимая сестру за талию, он слушал её и пытался разобрать ответы Демьена. Джеки смеялась, и на душе вновь было так тепло…       — Офигеть… — наконец подытожила она, отключаясь.       — Что у него случилось? — Франц подложил руку под голову.       — Этот ненормальный опять сделал пирсинг, — ответила Жаклин.       Франц весело рассмеялся. — На том же месте?       — Да, представляешь, — Джеки лихо оседлала его, уперлась руками в грудь и скользнула влажной вульвой по прижатому к животу эрегированному члену. Франц сдержанно застонал.       — Сказал, что скоро уезжает на гастроли в Европу… — она дразнила его, искушала, тёрлась клитором, пока не наделась на член. — Приглашал посмотреть на прокол…       — Только тебя? — Франц улыбался, рассматривая её, изнемогая.       — М-м… Я не говорила ему, что ты здесь.              Она пришла, и вместе с ней в квартиру ворвался аромат жасмина и фрезий, шелест волн и воспоминания о чём-то томительно-желанном. Обещание, предчувствие. Демьен смотрел на Жаклин и не мог понять, отчего так тоскует, к чему так отчаянно стремится его сердце. Как это часто у него бывало, он особо не скучал по ней, пока не видел. Но стоило ей появиться на пороге, в обтягивающем чёрном платье из тонкого трикотажа, как жажда обладать ею и сожаление, что они так редко видятся, поднялись изнутри удушающей волной.       Не сдерживаясь, Демьен сходу обнял Жаклин за талию, привлёк к себе. Забыв поздороваться, он уже целовал её взасос, тиская сквозь тонкую, почти прозрачную ткань. Джеки засмеялась от его бестактности, когда он сжал ладонью её грудь, а потом наклонился и обхватил сосок губами, наслаждаясь его нарастающей твёрдостью под намокшим от слюны трикотажем.       — О Демье-ен, — протянула Жаклин весело. — Так я никогда не пройду дальше порога!       — Ты разве не была у меня раньше? — он с неохотой выпрямился.       — Нет, ты никогда не приглашал меня к себе, — глаза Джеки горели огнём, глубокие, влажные и озорные, такие знакомые, заставляющие сердце биться чаще.       — Но вы же, вроде, заходили ко мне с Себастьяном?       — Не дальше порога.       В шоке от услышанного, Демьен чувствовал себя виноватым. Это было правдой, и он пытался понять, почему никогда не приглашал Жаклин к себе.       — Устроить тебе экскурсию?       — Может быть, чуть позже… — произнесла она, уже рассматривая фотографии на стене.       Он испытал лёгкое смущение. — Чувствуй себя как дома, я сейчас.       Пока Демьен чем-то гремел на кухне, Джеки мечтательно стянула туфли и медленно прошлась по коридору, рассматривая чёрно-белые снимки Эверарда. Масштабные, стильные, волнующие. Она чувствовала кожей, как что-то льётся в неё через них, будоражит, настраивает на особый лад. Не отрывая взгляда от последней фотографии, она провела рукой по шее, убирая волосы на одно плечо.       За спиной появился Демьен.       — В других комнатах ещё есть, — произнёс он смущённо, держа в каждой руке по тарелке с угощениями. Джеки молча перехватила у него тарталетки с икрой и пошла следом.       — Уютная квартира, — отметила она.       — И большая, — Демьен поставил тарелку с ореховым десертом на столик, проверяя, на месте ли шампанское и бокалы, ничего ли он не забыл.       Джеки с озорным весельем рассматривала фотографию над баром: Демьен сидел на бёдрах Франца, обнажённый, с дерзкими, одурманенными от желания глазами. Из всех увиденных снимков этот был пока единственным не с Эверардом.       — Это же фотосессия в Японии! — вспомнила она.       — Ага, — Демьен сосредоточенно возился с шампанским. — Эверард почему-то выбрал именно эту фотографию… Она раньше в ванной была, но я там другую повесил, а эту Эверард захотел видеть здесь.       Наконец справившись с пробкой, Демьен наполнил бокалы шипучим золотом.       — Надеюсь, мы сегодня напьёмся… У меня на кухне ещё целый ящик припасён, — сказал он, протягивая ей бокал.       Звякнуло стекло, шампанское наполнило рот искрящимся хмелем. Жаклин пила, не сводя с Демьена глаз, с лёгкой улыбкой на губах, словно знала о чём-то. Её глаза искрились не хуже игристого вина. В них не было ни капли отцовского гипноза, тьмы или властного магнетизма, и всё же взгляд Джеки очаровывал, интриговал. Само её присутствие источало столько радости и света, что Демьен чувствовал, как его захлёстывает приподнятое волнение и ожидание чего-то.       — Значит, ты всё-таки получил ту роль? — она поставила пустой бокал на столик.       — Угу… — Демьен проглотил шампанское. — Угощайся.       Жаклин вдруг подошла и положила локти ему на плечи, прижимаясь грудью, заглядывая в глаза. Пальцы расслабленно играли его волосами, и вся она была так близко, что Демьен не мог сдержать возбуждённую дрожь.       — Ну как ты, мой маленький любовничек? — произнесла Джеки пьянящим голосом, рассматривая его. Демьен с изнеможением приблизил лицо и поцеловал Жаклин, отдаваясь поднимающейся изнутри жажде.       — Это было здесь… — прошептал он Джеки в губы.       — М? — она непонимающе изогнула бровь и продолжила его целовать. Руки Жаклин томной лаской соскользнули на ягодицы, чувственно сжали их, кидая в пламя возбуждения. Демьена влекло к ней. Влекло так сильно, что становилось темно в глазах.       — Пирсинг, — краснея, ответил он и кивнул на столик с едой. — Эверард проколол мне член прямо здесь.       — Боже мой, ты это серьёзно?! — задохнулась Жаклин, изумлённо отстраняясь. Её лицо озарилось весельем. — Эй! Ты не говорил, что это сделал Эверард!       — Да, — кивнул Демьен, ещё отчаянней смущаясь. — Показать? Или сначала квартиру?.. Давай всё же сначала пирсинг? — он чувствовал, что не утерпит, и краснел. — Только не здесь… Лучше пойдём в другую комнату.       Держать Жаклин за руку, вести в свою спальню было так волнующе.       — М-м-м… а здесь мне нравится ещё больше, — протянула Джеки мечтательно, оглядывая кофейно-сиреневый интерьер.       — Здесь не всегда так было, — Демьен покосился на кровать, проверяя, всё ли прибрал к её приходу. — Пока я был с вами в турне, Эверард тут почти всё изменил… Да и то оформление, что было до этого, тоже его задумка. Он всё сам делает.       — Даже пирсинг тебе, — прошептала Жаклин у самых его губ, глядя в глаза.       Всё в нём льнуло к ней, молило о спасении. Она была знакомой и интригующей одновременно. Женщина из плоти и крови в его квартире, в его постели. Демьен вспомнил, какой странный дискомфорт и подспудное удивление испытал, когда пригласил к себе Сандру. Но сейчас всё было правильно. Чувства к Жаклин казались будоражащими и гармоничными одновременно. Демьен изнемогал рядом с ней — и при этом совершенно не терял головы, оставаясь самим собой. Джеки была той успокаивающей гаванью, в которой он мог отдохнуть и восстановить силы после бурных, изматывающих штормов своих страстей.       Когда, глядя на неё, он в лихорадке сбрасывал с себя одежду, то вновь испытывал это покалывающее дерзкое чувство. Жаклин сидела на краю постели, словно не собиралась раздеваться, и смотрела на него огромными интригующими глазами.       О Джеки! Как ему хотелось раствориться в её объятиях!       — Вот… — он спешно отшвырнул ногой брюки вместе с бельём и подошёл к ней обнажённый.       Жаклин бережно прошлась пальцами по напряжённому стволу, с каким-то особым трепетом глядя на пронзённую кольцом набухшую головку.       — О бедный мой Демьен, — вдруг произнесла она и слизнула выступившую каплю влаги. По всему его телу прошла сладостная дрожь. В этот момент, глядя на её лицо и кудри длинных волос, Демьен вдруг вспомнил, как показывал Францу свой прошлый пирсинг, как тот сидел перед ним на полу и прямые чёрные локоны шелком ниспадали на его плечи. Те же глаза — и всё же другие. Те же очертания губ и скул… Ну почему?! Зачем он вспомнил о нём именно сейчас?!       — Я хочу тебя, — прошептал Демьен с дрожью. И это было чистой правдой. Он хотел её, и желание вызывало дрожь нетерпения во всём теле. Он знал, что может взять её быстро и грубо, с наскока и без особой прелюдии, что она позволит ему это и простит его неопытность. Проклятье, ну почему он всегда был с ней так эгоистичен?       — Джеки, научи меня как… — прошептал Демьен, целуя её обнажённые плечи, толкая на простыни, спешно стягивая платье. Белья на Жаклин не было…       — Хочу сделать тебе приятно.       — Но ты и так всегда делаешь мне приятно! — ответила Джеки с искренним удивлением.       Она позволяла ему… Она позволяла ему всё. И отдавшись вдохновляющей свободе, Демьен, уже ни о чём не беспокоился, а просто обнимал её, вжимался всем телом.       Он хотел ласкать её медленно и со вкусом, но, как всегда, нетерпеливо стремился к самому главному, самому сладкому. Ему хотелось пробовать с ней всё, делать все те удивительные вещи, на которые хватало терпения Эверарду, но не хватало ему самому. Он был жадным. Жадным и нетерпеливым.       — Джеки, я хочу тебя по-всякому, — простонал Демьен, вбиваясь в неё. Но да, сначала он хотел утолить голод.       Её округлые пышные груди, её соски. Демьен смотрел на Жаклин, и то, что он видел, сливалось с тем, что он чувствовал, погружаясь в неё, вибрируя от упоительной тесноты и жара. Её плоть сжимала его влажным пленом, и он чувствовал, как движется в головке кольцо. И когда он сосредотачивался на этом ощущении, то вновь содрогался от остроты и дерзости собственных переживаний.       С самого начала, едва лишь войдя в неё, Демьен балансировал на грани, но Жаклин не спешила кончать. Разомлевшая и томная, она словно уже пришла к нему возбуждённой. Он не мог понять, в чём дело…       Поглощённый близостью, Демьен вбивался в неё и тонул в затуманенных тёмных глазах, в приоткрытых губах. Её запрокинутая голова и длинная шея, её иссиня-чёрные кудри и контрастная белизна кожи, её груди — всё очаровывало его. Странный, сверхъестественный магнетизм! Но то, что он чувствовал, пронзая её, погружаясь во влажную, нежную и словно засасывающую тесноту, превосходило все ожидания. Покинуть её было той ещё мукой, и всё же, поддавшись порыву, Демьен отстранился. Не понимая, что шепчет ей на ухо, о чём уговаривает, он перевернул Джеки на живот.       По телу прошла неконтролируемая дрожь: он впервые смотрел на неё вот так, и от вида её округлой попки, тонкой талии и изящной спины его перевозбуждённый член пульсировал, готовый разрядится.       — О боже, ты такая красивая… — Демьен прильнул к ней, зарываясь лицом в густые волосы, грубо обхватывая рукой её плечи и шею. Жаклин изогнулась, такая гибкая, податливая, словно невесомая. Он с дрожью вошёл в неё, направляя член рукой, и тут же со всхлипом схватил за ягодицу.       Острое-острое чувство! Такое сладкое, что почти болезненное. Балансируя на самом пике, Демьен пытался продлить наслаждение. Он входил в неё короткими толчками, почти не отпуская от себя. Сердце стучало в ушах, грудная клетка расширялась.       Он вдруг понял, что стал мокрым от испарины. И Джеки тоже… Так тесно, так вместе.       Не выдержав, Демьен выпрямился и, схватив её за бёдра, лихорадочно толкнулся глубже. Её полные наслаждения стоны стали громче, наполнились экстатической мукой. И Демьен не выдержал — содрогнулся. О Джеки…       Боже!.. Он снова ощутил, что такое оргазм с кольцом. О, это чувство! Позабытое, но такое знакомое! Демьен ликовал и мысленно прославлял Эверарда, благодарный, что тот согласился вернуть ему это волшебство.       Тяжело дыша, Демьен растянулся вместе с Жаклин на постели. После разрядки на него вдруг накатила невероятная усталость. И покой. Он облизнул губы, наслаждаясь гулом крови во всём теле.       — Мне так хорошо с тобой, — прошептал он, рассматривая её расслабленное лицо.       — А тебе было с кем-нибудь плохо? — не открывая глаз, с улыбкой спросила Жаклин.       Демьен осёкся. — Я был только с тремя людьми… С тобой, Эверардом и Францем.       — И что скажешь?       Демьен молчал, полный смущения.       «С тобой, Эверардом и Францем. И мне было хорошо со всеми…» — крутилось в голове, но он молчал, вспоминая сводящий с ума изгиб её спины, молочно-фарфоровую кожу, возбуждающие полукружья ягодиц.       — Хочу тебя… Ты когда-нибудь пробовала анальный секс? — произнёс он осторожно.       — Нет, — Джеки открыла глаза, весело его рассматривая, и убрала со лба волнистую прядь.       Демьен перевернулся на живот, по телу ещё гуляло чувство довольства и расслабления.       — А Эверард, как думаешь, практикует анальный секс с Джулией?       Джеки рассмеялась. — Боже, Демьен, ты говоришь сейчас о моей маме.       — Ну и что? — засмеялся он. — А Эверард — твой отец. Тебя это не смущает?.. Так, как думаешь? Джулия уже пробовала?       — Демьен, это мои родители, и ты спрашиваешь меня о моей маме! — возмутилась Жаклин.       — Ну ладно, извини… А Франц и Линда? Думаешь, Франц занимается с ней анальным сексом?       — Скорее уж Линда занимается с ним анальным сексом, — усмехнулась Джеки.       — Что ты имеешь в виду?       — Да так, — Джеки потянулась с загадочной улыбкой. — А сам-то уже… кого-нибудь?       — Не-а, — Демьен рассматривал её, подперев подбородок рукой. — Хочу с тобой попробовать.       — Ну вот ещё! — засмеялась она.       — Но ты ведь ещё ни разу этим не занималась! Вдруг понравится? — хитро усмехался Демьен. — Мне так странно, что дети Эверарда — и не…       — Ну Франц-то уже много чего попробовал, — озорно заметила Джеки.       — Боже, неужели ты никогда этим не занималась? Не могу представить, как можно вообще не заниматься анальным сексом! Ни разу в жизни!       — Ещё бы! Тебе это действительно трудно представить.       — Значит, не хочешь?.. — Демьен с сожалением скользнул пальцами по руке Жаклин.       — Ну… не сейчас точно, — вздохнула она.       — А шампанское будешь? — Демьен поцеловал Джеки и приник лбом к её плечу. Удивительно… Даже в такую жару и после страстного секса её кожа оставалась прохладной.       — Буду… — после паузы прошептала Жаклин. Её пальцы перебирали его влажные пряди, и Демьен вновь испытывал томление.       — Принести сюда?       — Давай. Только сначала в ванную схожу.       Пока Джеки осваивалась в душе, Демьен, натянув брюки, нарезал ананас и заранее прикупленные сыры: бри, пармезан, дорблю, радомер. Спешно доставал из холодильника торт из миндаля, белого и чёрного шоколада. Он помнил, как ел что-то подобное в доме Жаклин на пристане, и надеялся её порадовать.       Через несколько минут Джеки появилась на кухне, повязав шёлковую простыню, словно тунику.       — Нальёшь мне ещё шампанского? — она зачерпнула крем с торта и облизнула палец. — М-м-м…       Демьен смотрел на неё, охваченный странным чувством. С её волнистых кудрей стекала вода. Деталь эта всколыхнула в нём что-то глубинное. И по пугающей интенсивности этих переживаний он уже знал, что связаны они не с Жаклин. Кажется, Эверард тоже никогда не вытирал волосы…       — Покажи ещё раз, — Джеки села на стул.       Демьен наполнил бокалы и, понимая, о чём она просит, расстегнул ширинку. Джеки взяла его расслабленный член и ещё раз внимательно рассмотрела прокол.       — А если придётся раздеваться на сцене или в гримёрке?       Демьен вспомнил пробы и покраснел. — А ведь и правда придётся…       Джеки смотрела на него с вопросом. Откинувшись на стуле, она глотнула шампанского.       — Мне на прослушивании пришлось голым танцевать, — объяснил он.       Джеки засмеялась. — В смысле?       — Серьёзно, — Демьен сел на другой стул и рассказал, как всё было. — Если придётся раздеваться на сцене, — подытожил он. — Буду снимать кольцо загодя. Не хочу его светить…       — Только потом не забудь вдеть! А то опять зарастёт… — напомнила Жаклин.       Демьен улыбнулся. Он и сам уже не раз об этом думал. Но теперь он не забудет: этот прокол был слишком ему дорог.       — Давай я наконец покажу тебе квартиру.       В лучших традициях гостеприимства Демьен провёл Джеки по своим апартаментам, показал зеркальный зал, комнату с библиотекой и видом на другую улицу, ещё раз комнату с баром и спальню.       — А здесь что? — спросила Жаклин, берясь за ручку запертой двери.       — А здесь… — Демьен смутился и на мгновение завис. — Сейчас.       Не давая себе времени передумать, он сходил в спальню и достал ключ.       Пока Джеки в немом изумлении разглядывала инвентарь их с Эверардом тайного пристанища, Демьен смотрел на неё и вспоминал, как в эту комнату ворвалась Сэм. Тогда он был смущён гораздо сильнее. И всё же ему не хватало слов Жаклин, её реакции, её эмоций.       — Вы всё это использовали?!.. — наконец произнесла Джеки, и только по тону её голоса он вдруг понял, насколько она ошеломлена.       — Не всё, — поспешил заверить Демьен. — Но многое… Ты только не пугайся и не подумай чего… Это всё закупалось постепенно, не за один год.       — Да я ничего не думаю, — засмеялась Джеки, медленно, словно в музее, осматривая полки и станки. Демьен чувствовал, что первый её шок проходит, сменяясь всё более сильным интересом.       — И уж тем более не осуждаю, — она обернулась, одаривая его лучезарной улыбкой. — Я, кажется, даже знаю ещё одного человека, который интересуется всякими такими штучками.       Она провела пальцами по одному из дилдо, и Демьен испытал возбуждение. По мере её обстоятельного и беспристрастного осмотра его стыд успокаивался, но всё сильнее разгоралось другое чувство.       — Хочешь что-нибудь из этого попробовать? — неожиданно для себя произнёс он.       Джеки обернулась, кидая на него одновременно удивлённый и весёлый взгляд.       — А что из этого ты ещё не использовал?       Демьен смутился. — Можно что-нибудь поискать.       Вдруг раздался звонок в дверь. Невольно вздрогнув, они обменялись изумлёнными взглядами.       — Ты ещё кого-то ждёшь? — произнесла Джеки шёпотом, словно их могли услышать.       — Не-ет! — Демьен поспешил в коридор. Неужели Эверард так быстро вернулся?!..       Не помня, как оказался у двери, Демьен прильнул к глазку и не поверил своим глазам: там был Франц!       — Кто это? — Джеки стояла в дверях тайной комнаты, удерживая простыню под грудью и игриво приподнимая ногой подол импровизированной туники.       — Это Франц… — ответил Демьен бесцветным от волнения голосом. Ладони вспотели, он поколебался — и всё же открыл.       Франц вошёл, как всегда роскошный, в обтягивающих брюках и тонкой тёмной рубашке. Верхние пуговицы были небрежно расстёгнуты, волосы шёлковой волной лежали на плече. Солнцезащитные очки. Бутылка жёлтого шартреза, которую он держал за горлышко, словно букет.       Увидев друг друга, близнецы едва не полегли со смеху. Джеки хохотала, сгибаясь и держась за живот.       — Похоже, я не опоздал, — заметил Франц, с лучезарной улыбкой наблюдая за весельем сестры. — Рад тебя видеть, — он приобнял Демьена и, вручив ему бутылку, снял очки.       — Проходи, — потухшим голосом ответил тот. Стараясь скрыть панику и нервозное возбуждение, Демьен делал вид, что не так уж и рад его визиту. Но внутри всё обмирало. Франц и Жаклин в его квартире! И больше никого! Демьен слишком хорошо помнил, что случилось, когда они в прошлый раз остались совершенно одни. Он не знал, возникала ли подобная мысль у близнецов и отчего они так веселятся, но у него воспоминание об острове мгновенно всплыло в голове. Он чувствовал себя виноватым и возбуждённым одновременно.       — Франц, скорей иди сюда! Демьен мне такое показал! — захлёбываясь смехом, выпалила Джеки. — Ты уже видел, какая у него есть комната?!       — Не-ет, — заинтригованно протянул Франц, смеясь. — И что же там?       — Ну вот… — мрачно констатировал Демьен, видя, как молодой человек, разувшись, уже идёт вслед за сестрой. Быстро закрыв входную дверь на ключ, он поспешил за Францем, боясь упустить его реакцию.       — С ума сойти! — поражённо выдохнул тот. — Вот это папа отжигает!.. И давно вы так шалите?       Демьен попытался оскорбиться, но не выдержал и заржал вместе с близнецами.       — Да давненько уже…       — Кстати, пирсинг! — обернулся Франц.       — Откуда ты знаешь?! — подскочил Демьен.       — Действительно, откуда я могу знать?       Близнецы переглянулись, их глаза мерцали счастьем и весёлым лукавством.       — О, а вот это интересная штука, — Франц толкнул кожаную качель.       Пока он с интересом рассматривал всё вокруг, Демьен наблюдал за ним, пристроившись на кожаном козле. От Франца исходило хорошо знакомое мягкое обаяние, чувство спокойной уверенности в себе, волнующий шарм. Они с Джеки были похожи, в них чувствовалась родственная общность, и в то же время каждый из них источал свою особую магию, неповторимую, но одинаково одуряющую. Демьен захлёбывался от присутствия Жаклин, но с появлением Франца грудь просто распирало от волны энергии, он весь дрожал. Возможно, ещё и оттого, что оба они были у него в гостях…       Притаившись, Демьен наблюдал за близнецами и вновь вспоминал семейный ужин двухнедельной давности. Тогда-то он и рассказал им о новой работе, о возможных гастролях…       — Ну а чем вы тут бухаете и закусываете? — спросил Франц, разворачиваясь. — И всё? — удивился он, когда они прошли на кухню.       — Да мы только начали, — Джеки заговорщицки подмигнула Демьену. — Кстати, наливай себе шампанского, — сказала она брату.       — Да, — спохватился Демьен, вспоминая о гостеприимстве. — Я сейчас налью.       — Предлагаю смешать с шартрезом, получится «Альянс», — заметил Франц, открывая холодильник. — Хочешь, я приготовлю что-нибудь? — сидя на корточках перед открытой дверцей, он изучал припасы. — Вижу, у тебя есть индюшатина… — Франц достал пакет из морозилки. — И ананасы… Можно потушить индейку в кисло-сладком соусе.       — Я — за! — ответила Джеки, смешивая в бокале два разных золота, два напитка.       — Кстати! — Франц достал из заднего кармана и положил на стол небольшой компактный пакетик. — Для аппетита.       Джеки бросила взгляд на свёрток и покатилась со смеху.       — Что это? — удивился Демьен, разворачивая.       — А на что похоже? — улыбнулся Франц, подкатывая рукава. — У тебя бумага есть?       — Марихуана?! — выдохнул Демьен, наконец рассмотрев сухую смесь. — Меня от неё на стрём пробивает!       — Да не волнуйся, — Франц уже мыл филе под краном. — Она не забористая… Пару раз пыхнешь, ничего страшного не будет.       Пока он нарезал индейку, Демьен взялся за овощи, решив ему помочь. Джеки, всё так же в простыне, с наслаждением за ними наблюдала и готовила коктейли. Из комнаты с баром звучала лёгкая музыка. И пока мариновалось мясо, «Альянс» и шампанское замечательно шли под сыры и десерты. Атмосфера казалась безмятежно расслабленной и тягучей. О траве, к облегчению Демьена, временно забыли.       Поставив индейку тушиться, Франц пошёл смотреть, что изменилось в квартире. Джеки его сопровождала. Демьен наблюдал за ними, не особо вмешиваясь, со стороны. Близнецы цедили коктейли из высоких бокалов и, словно в музее, делились впечатлениями о каждом снимке. Демьен видел, какой нервозной энергией, каким восторгом наполняют Франца фотографии Эверарда. Увидев наконец снимок над баром, молодой человек не сдержал смех.       — Вот чёрт, — пробормотал он, глядя на фото неверящими глазами. Жаклин беззаботно смеялась, держа его под руку.       — Ты выбирал? — наконец весело спросил Франц. Демьен усмехнулся, глядя на них из проёма двери.       — Эверард, — ответил он снисходительно. — Для меня это стало не меньшим сюрпризом.       Захватив жёлтый шартрез и несколько бутылок шампанского, бокалы и столовые приборы, сыры, десерты, готовую наконец индейку и — о ужас! — травку, они расположились в спальне.       Короткий, но полный удовольствия перекус — и Демьен уселся в ногах кровати, глядя, как Жаклин всё в той же простыне, пьёт очередной «Альянс» и прикуривает косячок. К огромному его удивлению, она всё же откопала где-то папиросную бумагу. Франц отложил вилку и, подхватив длинными пальцами свой бокал, откинулся на изголовье. Демьен не мог отвести от них глаз, испытывая к обоим что-то большее, чем просто влечение и симпатию. Чувства к близнецам, как и сами они, отличались своими нюансами.       — Ну а с работой что? — спросил Франц, кидая на него заговорщицкий взгляд и беря у сестры самокрутку.       Демьен пожал плечами. — На месте уже разберусь… Судя по другим работам режиссёра, это будет что-то сумасшедшее. Возможно, даже непристойное… — добавил он тише.       Франц понимающе улыбнулся, выпуская дымок. Демьен поймал себя на том, что смотрит на его губы. Джеки не сводила с него глаз. Она тоже курила, периодически затягиваясь. Ему пока никто не предлагал. Возможно, ждали, когда он сам захочет. Демьен смотрел на близнецов, затаив дыхание. Их кошачьи глаза и направленные на него молчаливые взгляды, вся их таинственная грация… Сексуальное напряжение становилось невыносимым. Он чувствовал, что это возможно, даже неотвратимо — и по спине бежала дрожь.       — Когда ты едешь на гастроли? — спокойно спросил Франц. Джеки выпустила дым и томно приникла к его плечу. Она подняла руку, протягивая Демьену травку. Косячок тлел между тонкими пальцами. Демьен поколебался — и всё же взял.       — В конце недели, — ответил он, затягиваясь.       — Волнуешься? — Франц вновь улыбнулся своей открытой нежной улыбкой.       — Угу… — Демьен закашлялся и опустил глаза, не вполне понимая, о чём конкретно он спрашивает: о гастролях или о многозначительной недосказанности, что повисла сейчас в спальне. Возможно, впрочем, что её никто, кроме него, не ощущал.       — Иди сюда, — Франц подмигнул ему, доставая из кармана мобильник. — Покажу, во что я встрял…       Отдав сигарету и устроившись между близнецами, Демьен лениво смотрел на испорченные дубли. Актёры ошибались, смеялись, летали на тросах, падали — всё это выглядело весьма забавно. Видимо, это были те самые кадры, что Франц показывал Эверарду.       — А когда премьера? — спросил Демьен. Он вдруг почувствовал себя неловко, сидя так тесно рядом с ними, почти в обнимку. Захотелось, пока не поздно, вернуться на другой край кровати.       — Зимой, скорее всего, — Франц отстранился, снимая рубашку. — Над фильмом ещё много работы, даже съёмочный процесс не закончился… Покажи пирсинг, — неожиданно произнёс он.       Демьен напрягся. — Л-ладно…       Он попробовал встать, но Франц толкнул его обратно на постель и, улыбаясь, сел рядом. Его пальцы спокойно и без спешки расстегнули ширинку. Демьен обмер, уже чувствуя подлое возбуждение. Он снова был беспомощным мальчишкой, неспособным противостоять его красоте и обаянию. И когда Франц достал его член, тот уже стоял во всей красе.       — Всё как прежде… — почти шёпотом заметил Франц, рассматривая головку.       — Не совсем, — сглотнул Демьен. Голос дрожал, но он всё ещё пытался совладать с собой и скрыть чувства, словно эрекция не выдавала его с головой.       — Вижу, — протянул Франц. — Шрам, — он погладил его пальцем и поднял глаза, с улыбкой глядя Демьену в лицо. Франц довольно плотно держал член в ладони и явно не спешил с ним расставаться.       Джеки отставила бокал и, обняв Демьена, с долгим вздохом истомы скользнула ладонью по его обнажённой груди. Он трепетал.       — Заметь, это Эверард прокол сделал, — протянула она, наблюдая за братом.       Франц изумлённо поднял голову. — Да ладно!       — Угу, — кивнул Демьен, краснея от предательски-знакомого взгляда его глубоких влажных глаз. Ладонь Жаклин поглаживала по животу, доходя до самого паха, соприкасалась с пальцами Франца на его члене. Они оба ласкали его, это было слишком остро, слишком возбуждающе… Демьен не мог противостоять их одновременной близости. Внутри всё дрожало, он чувствовал себя по-настоящему оголённым. И вдруг Франц наклонился и протяжно лизнул его член, подцепляя языком шарик кольца, прокручивая его в головке.       Демьен ошарашенно дёрнулся.       — Эй! — он упёрся ладонью ему в лоб, чувствуя спазмы коварного удовольствия. Джеки зашлась весёлым смехом.       Франц посмотрел на него — тёмные глаза были наполнены томлением — и растянулся за спиной, обнимая, привлекая к себе. Джеки лежала рядом, Демьен млел.       Словно бархатная тьма засасывала его всё глубже. Он чувствовал эрекцию Франца, но отчего-то молодой человек не спешил окончательно раздеваться. И хотя разговор продолжился, Демьен был уже неспособен уследить за его ходом. Близнецы были слишком близко, одурманивающие, переполненные желанием. Неужели они не собирались соблазнять его дальше?!.. Сексуальное напряжение было невыносимым.       Не в силах дождаться продолжения, Демьен зажмурился и со стоном вжался ягодицами в эрегированный член Франца. Он кожей чувствовал, как оба они замерли, наблюдая за ним.       Потянувшись к Жаклин, Демьен обнял её, вслепую целуя шею, ключицы и грудь, находя губами напряжённые соски. Джеки издала едва различимый стон и обняла его, увлекая на себя.       Франц лежал на том же месте и наблюдал за ними. Глаза его были одурманенными, полными истомы и до странности ранимыми. Член распирал брюки. Зрелище это просто сводило с ума! Сгорая от смущения и прекрасно понимая, что делает, Демьен протянул руку и погладил Франца по набухшей ширинке.       — Почему ты не…? — прошептал Демьен и тут же спохватился: близнецы многозначительно переглянулись. Только улыбки их были наполнены таким тонким страданием, что Демьен понял: он не один здесь изнывает от желания. Поддавшись внезапному порыву, он переместился к Францу.       — Чёрт, мне так стыдно… — прошептал он, закрывая ладонями пылающее лицо. Проклятье… он с самого начала знал, что так будет! Вот только не думал, что сам же начнёт раскручивать их на секс.       Тяжело дыша, он потянулся к ширинке Франца, расстёгивая пуговицы, доставая перевозбуждённый член. Собственный орган истекал каплями желания. Давясь стыдом и чувствуя, как Джеки неотрывно наблюдает за ними, Демьен наклонился и сомкнул губы вокруг горячей головки. Франц не сдержал всхлипа, запрокидывая голову, теряя контроль над собой. Его бёдра дрогнули. Демьен мычал, самозабвенно пытаясь вобрать тугую плоть как можно глубже, чувствуя, что вот-вот кончит. В голосе Франца звучали отзвуки наслаждения и страсти.       Неожиданно застонала Джеки. Демьен удивлённо поднял голову и увидел, как близнецы, закрыв глаза, сливаются в глубоком поцелуе, как левая рука Франца ласкает её между ног.       — Я хочу вас обоих… — выдохнул Демьен неожиданно для себя.       — Иди сюда, — прошептал Франц, притягивая его к себе.       — Смазка там, — сконфуженно произнёс Демьен, показывая на тумбочку рядом с кроватью.       Боже, он так хотел этого! Он не мог дождаться… Всё в нём взволнованно поджималось от неверия и нервного напряжения. Вновь испытать это чувство! Вновь ощутить их обоих одновременно.       Франц поднялся, достал смазку и, окончательно разоблачившись, потянул его к себе. Демьен стоял на коленях и смотрел на Жаклин. Она наблюдала за ними с улыбкой, ничуть не смущаясь своей наготы. Волосы Франца прохладным шёлком скользнули по спине, вызывая тонкую дрожь. Поцеловав, он обхватил рукой его плечи и шею, понукая прогнуться в пояснице, выпятить зад, как ещё недавно сам Демьен заставлял изгибаться Жаклин. Щёки пылали. Влажные пальцы скользнули внутрь, Демьен задохнулся, с жадностью сосредотачиваясь на ощущении, на тонкой дрожи где-то глубоко в груди.       — Офигеть… — неожиданно выдохнул Франц, и Демьен понял, что тот уже какое-то время рассматривает его зад.       — Что там такое? — с интересом подхватилась Джеки.       Демьен чувствовал, как Франц скользит в нём смазанными пальцами, растягивая.       — Ты задницу, что ли, выбелил? — засмеялась Жаклин. Пальцы двигались в нём. Демьен почувствовал, что их как-то особенно много, и, обернувшись, понял, что Джеки тоже играется с его анусом, рассматривая.       — Вау, я не думала, что это так круто! — прошептала она, вводя в него два пальца целиком. — Так возбуждает…       — Так всё, хватит! А то я чувствую себя какой-то шлюхой… — Демьен отстранился, садясь на колени, но тут же почувствовал, как Франц поднимает его за бёдра и прижимается к анусу головкой. Долгое, томительное проникновение. Они оба сдавленно застонали.       — Боже… — выдохнул Демьен и тут же всхлипнул, изгибаясь, подстраиваясь.       Франц разрабатывал его каждым новым вторжением. От его чувственных движений захватывало дух, и становилось так томительно сладко внутри. Демьен уже не помнил себя, изгибаясь, постанывая в голос, растворяясь в нарастающем горячем спазме.       Жаклин смотрела на происходящее из первого ряда. Вдруг Франц потянул его на себя, заставляя выпрямиться и сесть ему на бёдра.       — А-а-а!.. А-а-а! — вскрикнул Демьен, выгибаясь, запрокидывая голову Францу на плечо: член упирался в простату, и стоны лились из горла сплошным потоком.       Джеки наклонилась и неожиданно для него обхватила его подрагивающий член ртом, оглушая. Это была сенсация! Жаклин ласкала только головку, аккуратно, не втягивая далеко, но Демьен заходился всхлипами. Бёдра конвульсивно дёргались, он не мог совладать с собой. О, какое яркое ощущение! Невероятное! Пронизывающее его сладостной дрожью и слезами. Никогда ещё его не трахали и не ласкали ртом одновременно!.. Подняв глаза, он увидел на стене фотографию обнажённого Эверарда с длинной чёрной косой на плече, пистолетом в вытянутой руке и убийственным взглядом в упор. По телу прошла сладостная волна. Вопреки ожиданиям, внезапное напоминание о любимом вызвало не стыд и не вину, а лавинообразное, почти невменяемое экстатическое чувство.       — А-а-а!.. Я сейчас кончу! — всхлипнул Демьен в панике, пытаясь отстранить от себя то ли Франца, то ли Жаклин, и одновременно удержать их. — Пожалуйста!.. Я не хочу так сразу! — взмолился он.       — Шнурок! — Джеки подняла лицо. — Нам срочно нужен шнурок!       Франц медленно вышел из него, оставляя с предательской дрожью и бесконечным сожалением.       — Где-то был… — облизывая пересохшие губы и стараясь не смотреть на портрет Эверарда, Демьен потянулся к недопитому «Альянсу» и глотнул дурманящую прохладу. В голове ненадолго прояснилось, чтобы уже через мгновение затопить ещё более сильным хмелем.       — В той комнате должен быть, — Демьен пытался отдышаться и прийти в себя. Сердце тяжело бухало в груди.       Франц потянулся за новой бутылкой шампанского.       — Ты не запирал ту комнату? — спросила Джеки, подставляя пустой бокал.       — Нет…       Демьен вернулся с кожаным шнурком. Когда-то они с Эверардом уже использовали его. Не доверяя себе, он протянул девайс Жаклин, и та быстрым умелым движением стянула его вокруг мошонки.       — Иди сюда, — сидя перед ним на коленях, Джеки с улыбкой поманила к себе.       Демьен догадывался, знал, чего она хочет. О, она опять была так близко! Желанная, таинственная, любимая. Направляя член одной рукой, Демьен обнял её за талию, привлёк к себе… и с тревогой оглянулся в поисках Франца.       — Да здесь я, здесь, — засмеялся тот, глотая шампанское. Джеки весело хохотала. Демьен толкнулся в неё, задыхаясь, прижимая к себе, пытаясь совладать с градусом возбуждения. Её мышцы податливо расступались, обхватывая весь его член интенсивной лаской. Демьен всхлипывал и, уже позабыв о Франце, темпераментно двигал бёдрами, покрывая поцелуями плечо Жаклин.       Он всё ещё боялся кончить раньше времени, хотя теперь это уж точно было невозможно… Сердце заходилось. Он уже чувствовал тепло Франца за спиной, его руки на своих бёдрах. В следующий момент тот придержал его и скользнул внутрь, погружаясь сразу по самый корень. Они обнимались втроём, переплетая руки в тесном одуряющем единстве. Демьен словно со стороны слышал свои сорванные стоны, моментами переходящие на крик. Полностью отдавшись желанию, он уже не сдерживался, позволяя Францу брать его так глубоко и страстно, как тот хотел. Демьен изгибался, впуская его член целиком, и тут же подавался бёдрами вперёд, погружаясь в Жаклин, тесно сжимая обеими руками, чувствуя, как колотится её сердце. Он сходил с ума, он был на пределе! Позабыв себя, он ритмично изгибался между ними, стоя на коленях, пока Франц не толкнул их на постель.       — Боже… — выдохнул Демьен, отдаваясь нежности Жаклин, вновь дрожа на члене Франца. Он уже не обращал внимания на хлюпающие звуки смазки, на всё более громкие стоны… По телу рассыпались искры. Тройное наслаждение держало за горло, распирало изнутри, и хотелось закричать от парадоксально острого переживания. Почему он знал, что это никогда больше не повторится?..       Что-то похожее на спазм или волну поднялось из его таза и толчками прошлось по спине, наполняя голову светом. Демьен почувствовал, как содрогнулась Жаклин, сжимая его член сладостными влажными сокращениями. И когда он уже не помнил себя, Франц уложил его на кровать и развязал шнурок…       Расслабление было таким же катастрофическим и интенсивным, как оргазм. Демьен едва дышал. Хотелось всё повторить… Пусть не сейчас, пусть когда-нибудь ещё. Он представлял, как просит их об этом, и вновь заливался стыдом.              — У нас ещё остался шартрез? — спросила Жаклин, вернувшись из ванной.       — Ещё полбутылки. Может, оставим Демьену? — Франц ел индейку, сидя на краю постели. — Я вроде как с подарком пришёл, а мы его так бессовестно выдули.       Демьен хмыкнул. Лёжа на кровати морской звездой, он никак не мог прийти в себя. Откуда у них брались силы? Вот уж действительно дети Эверарда. Хотя да, это ему повезло получить двойную порцию удовольствия… «Неужели тебе посчастливилось переспать с ними обоими?» — вспомнил он слова любовника и вновь испытал жгучее смущение. Говорить ли Эверарду о том, что тут только что произошло?..       — Демьен, у тебя в баре есть жёлтый шартрез? — с улыбкой наблюдая за ним, спросил Франц.       — Не помню… — прошептал Демьен.       — А зелёный?       — Я его не так давно прикончил.       — Пойду проверю… — Франц поднялся и, не одеваясь, вышел из комнаты. Вернулся он через десять минут с бутылкой абсента.       — Шартрез я не нашёл, так что оставляем его Демьену… Предлагаю использовать с шампанским абсент! Я когда-то пил, неплохо получилось.       — Что за очередной дьявольский рецепт? — приподнимаясь, улыбнулся Демьен.       — Рецепт «Отрыв башки», — ответил Франц. — Ладно, это я сейчас придумал… На самом деле коктейль называется «Абсент-бум», но мы не будем зверствовать и абсента добавим пару капель.       — До твоего прихода Демьен пытался уломать меня на анальный секс, — жуя сочное мясо, со смехом поведала брату Жаклин через время.       — И как? — лицо Франца озарилось широкой улыбкой.       — Безуспешно, — констатировала Джеки.       — Ты когда-нибудь занимался анальным сексом с девушкой? — Демьен лежал на боку, поедая ложечкой внушительный кусок шоколадного торта.       — Нет, — Франц поднял глаза вверх, словно вспоминая. — Но я занимался им с Демьеном. Мне понравилось.       Близнецы едва не подавились от смеха, Демьен с улыбкой наблюдал за ними, запивая торт шампанским. Чувство благодарности к ним переполняло. Они были такими тёплыми, такими своими. Сейчас между ним и Францем, казалось, исчезла любая напряжённость, если такая когда-либо была. Оглушённый наслаждением и приятной усталостью, ликуя от простоты и радости этого момента, Демьен не мог понять, отчего когда-то злился на Франца, ревновал к нему. Он знал, что это изменится… Но сейчас плыл в этом чувстве, не пытаясь бороться с собой.       Его не оставляло предчувствие скорого отъезда и неизбежных перемен. Хотелось рассказать о своих чувствах, поделиться чем-то очень важным, но он не мог подобрать слов. Только едва ощутимое понимание маячило на границе сознания.       Достаточно пьяный, чтобы не чувствовать себя дураком, он во всех подробностях вновь рассказал им о встрече с французским режиссёром, а потом, поддавшись просьбам и ободряющим аплодисментам, продемонстрировал так смутивший его бомба-шейк. Близнецы хохотали и восторженно вскрикивали: «Давай, давай!», «Жги напалмом!», комната пульсировала музыкой и счастьем, и Демьен, позабыв обо всём, смеялся и танцевал, совершенно раскованно и беспечно.       — А где Линда? — тяжело дыша, он подошёл к столу и глотнул коктейль.       — Линда не знает, что я здесь, — ответил Франц.       — Ты не будешь ей рассказывать? — спросил Демьен с ехидной улыбкой.       — Кто знает, — Франц усмехнулся и посмотрел на сестру. — Ну а ты что будешь делать, пока я снимаюсь, а Демьен отплясывает в Париже?       — Не знаю… — не поднимая глаз, Джеки провела влажным пальцем по кромке бокала. — Выйду замуж, раз вы, нехорошие, оставляете меня совсем одну, — она засмеялась и с деланной обидой показала им обоим язык.              Они стояли перед алтарём, неотрывно глядя друг на друга, пока священник читал короткую проповедь. Только они, падре и пара свидетелей из числа работников церкви, которые и не вспомнят их лиц после завершения церемонии.       Тайная свадьба. Никто не знал, что они здесь. Они были двумя призраками, повторившими подвиг бесчисленных юных пар, заключивших тайный брак без одобрения родни. Только в отличие от влюблённых парочек прошлого, они были не так уж юны и за ними не гнались толпы разгневанных родственников. Об их решении вообще никто не знал, и оно должно было остаться их секретом.       — Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз? — спросил священник.       — Да, — кивнули они одновременно, всё так же не сводя друг с друга горящих молчаливым огнём глаз.       — Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь?       — Да, — прошептала Саманта.       — Готов, — ответил Такехико.       — Тогда в знак вашей любви обменяйтесь кольцами. Перед Господом объявляю вас мужем и женой.       Такехико чувствовал себя невесомым, он не верил в происходящее. Он находился в Англии вместе с Эверардом, Сэм прилетела в Париж, сопровождая Демьена. Они выкроили пару часов в своём плотном графике и тайно встретились здесь, в Гретна-Грин, чтобы обвенчаться в маленькой церквушке на границе с Шотландией.       Необходимость держать в тайне их отношения, а теперь — и брак, вздымала внутри настоящие ураганы энергии.       Он и сам не знал, кто первым из них сделал предложение. Решение словно возникло одновременно у обоих, внезапное, обжигающее, правильное. Идея была спонтанной, но Такехико не сказал бы, что была она непродуманной. Перевести отношения на следующую ступень — эта мысль, казалось, созрела давно и была неизбежной. С тех самых пор, когда их ссоры внезапно закончились, и в воздухе повисло предчувствие. Они молчали, они были полны странной отрешённой решимости.       Надев кольцо на палец Сэм, Такехико посмотрел на неё, и его переполнило новое поразительное чувство. Жена! Его супруга, его тайная любовь!.. Отныне и навсегда.