Демьен

158

      Переговоры затянулись далеко за полночь. Возбуждённые от кофеина и переутомления сотрудники «Кибериан» переговаривались и смеялись, предчувствуя скорый конец встречи. Две милые девушки в облегающих костюмах фланировали по кабинету, разнося кофе.       Такехико, откинувшись на спинку стула, отрешённый и безучастный, смотрел в окно на ночную иллюминацию и уже ущербную луну. Полдела было сделано, и он позволил себе расслабиться: это был рядовой контракт на производство капсул симуляции нового поколения, к тому же босс снабдил его необходимыми инструкциями, да и подготовительная работа была проведена задолго до решающей встречи. Дело оставалось за малым — дождаться самого мистера Линта.       Когда дверь за спиной наконец открылась и лица присутствующих оживились, Такехико неожиданно для себя услышал знакомый стук каблуков. Нет, он не обманулся: в сопровождении юристов в кабинет вошла Сэм.       — Добрый вечер, господа… Дамы! — в её уверенном голосе звучала улыбка и привычный сарказм. Стараясь не выдать себя, Такехико равнодушно обернулся и поймал взглядом очертания её стройных ног на шпильках. Внутри бессовестно заныло.       — К сожалению, самолёт мистера Линта немного опаздывает, — говорила она, открывая дипломат, — но все необходимые документы уже подписаны. Оставляю вас в компетентных руках моих коллег.       Она вскользь посмотрела на Такехико, словно даже не видела его, и, ещё раз улыбнувшись присутствующим, вышла за дверь.       Такехико едва дышал. Их тайный роман, несмотря на венчание, всё так же отдавал мучительной истомой. Выждав пару-тройку минут, он встал, извинился и покинул кабинет.       Лифт закрылся прямо перед носом. Такехико успел увидеть Сэм внутри и, словно мальчишка, бросился вниз по лестнице. Перепрыгивая через ступени, он волновался и предвкушал, как встретит её внизу.       Сэм шла к выходу. Отточенная, как кинжал, волевая, безумно красивая. Такехико поправил пиджак и пошёл следом, любуясь очертаниями её тела, позабыв обо всём. Он до сих пор не мог поверить, что эта женщина — его законная жена и что сегодня он вновь будет упиваться её изощрёнными ласками.       Дождавшись, когда Сэм минует пункт охраны, Такехико перехватил её у самого выхода и оттеснил к стене.       — Ты с ума сошёл!.. — выдохнула она. Но он уже целовал её, наплевав на камеры. Её затянутая в светлый плащ фигура, её расширенные зрачки и сочные губы… Он сходил с ума!       Сэм высвободилась и, озорно прикусив губу, пошла к двери.       — Куда ты сейчас? — спросил он, выходя следом.       На улице, прямо у обочины, стояла знакомая машина. Такехико испытал мимолётный шок и напрягся.       — Босс здесь?! — спросил он, перехватывая Сэм за локоть.       Саманта развернулась на каблуках, снисходительно улыбаясь.       — Нет, сейчас поеду за ним в аэропорт.       Такехико смотрел на затемнённые стекла, пытаясь понять, есть ли в салоне водитель.       — Почему Дик отлынивает от работы?       — Он нужен Джулии, так что я сегодня вместо Дика, — Сэм открыла дверь и бросила дипломат на сиденье.       Площадь у здания освещали ночные огни. Мимо пролетали аэромобили.       — Ты остановилась в «Гранд-сизон», как обычно? — Такехико взял жену за руку. Он смотрел ей в глаза, переполненный чувствами, и не мог понять, почему так хочет задержать её, почему ему так невыносимо её мало. Сердце полыхало страстью.       — Я приеду после всего, — прошептал он, сминая ткань её плаща, упиваясь пудровым запахом её духов и длинными волосами вдоль выразительных скул.       — Ты совсем потерял осторожность, — укоризненно покачала она головой, но в серо-голубых глазах светилась нежность.       — Я потерял голову, — выдохнул он и толкнул её в машину, залезая следом. Скрывшись от всевидящих глаз, они больше не сдерживали чувств. Такехико сжимал её в объятиях, жадно глотая поцелуи, скользя по губам языком, упиваясь вдохновенной дрожью. Это было бесконечное время вместе, это было лето их чувств…       Через минуту Сэм мягко оттолкнула его, упираясь ладонями в грудь.       — Надо закончить с контрактом, — прошептала она, тяжело дыша. Её огромные зрачки затапливали радужку, делая ещё более желанной, невыносимо прекрасной.       Окончательно овладев собой, она вытолкнула его, захлопнула дверь и послала воздушный поцелуй. — Увидимся.       Такехико смотрел на неё с улыбкой, отступая. Он был счастлив, он почти не чувствовал земли. Засунув руки в карманы, он с неохотой пошёл к зданию.       Краем уха он слышал, как в шуме других аэромобилей, взмывает машина Сэм. И вдруг привычную мешанину звуков нарушил необычный хлопок, а за ним — самый настоящий взрыв.       Такехико обернулся. Горячая, оглушающая волна шока прошла по всему телу. Ошарашенный зрелищем, он не верил в происходящее.       — Сэм!!! — заорал он, бросаясь вперёд, ещё надеясь её спасти. Автомобиль, минуту назад влившийся в поток других машин, теперь стремительно летел вниз, полыхая. Словно сквозь толщу воды Такехико слышал возгласы и крики прохожих.       Позабыв об осторожности, он бежал к падающему аэромобилю, но уже в следующий момент оказался на земле, прибитый его силовым полем. Искорёженная, полыхающая груда металла ещё отчасти функционировала и продолжала парить, вдавливая его в асфальт. Такехико успел заметить, как на днище сработали датчики, запуская аварийную тягу и уводя машину вбок, но уже в следующий момент услышал повторный взрыв и провалился в беспросветную, глухую тьму.              Телефон позвонил, едва он прошёл паспортный контроль. Эверард посмотрел на экран. Это был один из его людей.       — Да, Томми.       — Босс, вы уже знаете?       — Что именно?       — М… плохие новости.       — Говори.       — Аэромобиль с Сэм Нильсон взорвался возле «Кибериан-холл»… Кобаяси тоже досталось.       Эверард сдержал мат и, забрав паспорт, ускорил шаг. Сердце молотило в груди. Один из сотрудников аэропорта двинулся к нему, но тут же передумал, поймав его взгляд. Эверард пулей вылетел из здания.       — Пока не могу сказать ничего конкретного, — продолжал Томми. — Наши ребята уже выехали. Но репортёры, похоже, оказались там раньше.       «Нет, такси будет лететь слишком медленно…» — думал Эверард. Слушая Томми, он вставил карточку в автомат и заказал машину напрокат. Один из небольших и манёвренных кибернетизированных аэромобилей отделился от слота и подлетел к нему.       — Босс, я так понимаю, покушение было на вас.       — Пошлите кого-нибудь в мой особняк, — Эверард бросил зад на водительское сиденье и захлопнул дверь. — Ещё один человек нужен в школе Мишеля, — говорил он, включая громкую связь и быстро поднимая машину в воздух. — В «Кибериан» должны быть камеры наружного наблюдения. Скопируйте записи, пока копы их не изъяли. Что с Такехико, где он сейчас?       — Его увезла скорая. Мы выясняем, в какой он больнице.       — Как найдёте его… — Эверард подавил распирающий грудь вздох. — Если живой, перевозите в «Алеста-центр». Будет лучше, если за ним присмотрят наши спецы.       — Понял.       Эверард гнал, напряжённо глядя вперёд. Сердце продолжало свой ускоренный ход. Он выжимал скорость, маневрируя, нарушая правила, но машина, казалось, летит слишком медленно. Боги… сразу оба. И Сэм, и Такехико. Телефон по-прежнему лежал на приборной панели. Эверард набрал номер нью-йоркского офиса.       — Найдите Ульриха, он нужен мне в Лондоне… Нет, это долго. Пусть садится на спейс-джет, будет здесь через пару часов.       Эверард отсчитывал секунды, наблюдая за собой со стороны, отстраняясь. Всё в нём ускорялось, мозг просчитывал возможных виновных, продумывал следующие ходы.       Вновь раздался телефонный звонок. На этот раз голос Томми звучал куда оживлённее:       — Записи с камер у нас. Нашли Кобаяси. Он жив, хоть и сильно изранен. Спит сейчас под препаратами.       Эверард оценил обстановку за окном и резко сменил направление, выруливая вбок и вниз.       — Томми, перешли записи в офис, — сказал он. — И останься на месте: возможно, у полиции будут вопросы.       Эверард знал, что вопросы будут, и уже скоро копы позвонят ему. Однако прежде он должен был сам во всём разобраться.              Четыре часа спустя, упираясь рукой в стекло, Эверард смотрел в палату, где в капсуле жизнеобеспечения лежал Такехико. Кое-где из-под заживляющего состава на коже просвечивали небольшие раны и ожоги. Других повреждений, по словам врачей, не было, если не считать черепно-мозговой травмы.       Такехико спал под препаратами. Глаза его были закрыты, лицо казалось безмятежным, но Эверард знал, как обманчив этот покой. И сейчас, в момент горького сочувствия, ему до странности хотелось, чтобы его верный самурай не просыпался как можно дольше, чтобы не чувствовал, чтобы не знал.       Эверард подавил вздох и взял себя в руки. Время шло к рассвету. Не ощущая усталости и напряжения, он молча слушал Томми. Перед глазами стояла трагическая сцена. Он видел записи с камер. Видел оставленную у обочины машину и как, незадолго до появления его секретарей, к ней подошёл незнакомец.       Эверард прокручивал видео снова и снова, пока не понял, что только рвёт себе этим сердце. Он дал своим людям необходимые поручения, но само расследование было разумнее оставить полиции: взрыв получил слишком широкую огласку. Полицейские сработали оперативно. Уже около двух ночи ему сообщили, что виновник задержан.       — Мистер Линт? — вывел его из задумчивости голос Томми.       — Что ещё сказали копы? — Эверард убрал руку от стекла и выпрямился.       Он успел предупредить жену, позвонить детям и Демьену, хотя понимал, что им едва ли что-то угрожает: покушение планировалось конкретно на него. Томми повторял то известное, что Эверард уже слышал от полисменов: подозреваемый работал в одиночку, долгое время собирая о нём ту скудную информацию, какую мог найти в Сети и в других открытых источниках. Благодаря газетчикам, он знал о подписании контракта, знал его машину. Одним взрывом он планировал покончить с ним и его изобретениями, надеясь этим спасти человечество от пугающего будущего.       Псих-одиночка, по идеологическим причинам прикрепивший взрывчатку на топливный элемент его машины. Но Эверард не верил… Слишком просто, слишком нелепо.       — Что с роднёй Сэм?       — Ну… детей у неё не было, — Томми опустил взгляд. — Пожилые родители. Ещё тётка есть.       — Ясно… Пошлите им мои соболезнования. Похоронами займёмся сами.       Томми кивнул. Казалось, он колеблется, раздумывая и не решаясь сказать.       Эверард мрачно смотрел в палату. — Как долго будет длиться медикаментозный сон?       — Связать вас с главврачом? — оживился Томми.       — Не надо… Сообщайте о любых переменах в его состоянии.       Эверард уже собирался уходить.       — Босс, вы знаете?.. — всё же решился Томми и замолчал, отчего-то вдруг смутившись.       — Что? — выдержав паузу, спросил Эверард. Под его прямым взглядом Томми стало неуютно.       — Вот, — он замешкался и извлёк из папки пакетик с обручальным кольцом. — Нашли в одежде Кобаяси…       Эверард и сам не мог понять, отчего на миг так потемнело в глазах. И словно тихий рокот прошёл по полу и по стенам. Неотвратимость судьбы. Неотвратимость жизненного хода. Неотвратимость смерти. Он вновь смотрел сквозь стекло на обманчиво умиротворённое лицо Такехико. Становилось почти не больно…       Томми продолжал сбивчиво объяснять, но он и так уже всё понял.       — Как выяснилось, они тайно поженились в Шотландии… Почти три месяца назад.       — Что-нибудь ещё? — Эверард обратил на него бесстрастный долгий взгляд.       — Вы знали? — Томми не выдержал и опустил глаза.       Эверард ещё мгновение изучал его лицо. Так ничего и не ответив, он забрал кольцо и вышел за дверь.       В коридоре его ждал Ульрих. Измученный экстремальным перелётом через ближний космос, молодой человек подрёмывал в кресле. Услышав его шаги, он привёл себя в чувства и поднялся.       Ульрих был одного с ним роста. Высокий, скуластый, загорелый и подтянутый. Не настолько блистательный и самозабвенный в работе, как Такехико, но вполне мог сойти как временная замена.       — Думаю, ты уже понял, зачем я тебя вызвал, — сказал Эверард.       Ульрих неопределённо кивнул. Его серые глаза казались мутными от недосыпа. Светлые волнистые волосы были стянуты в хвост кое-как, словно с постели Ульриха сразу посадили в самолёт до Хьюстона, потом — в спейс-джет. Возможно, так оно и было.       — Изучи сделки, которыми в последнее время занимались Сэм и Такехико. У тебя есть время до обеда, потом ты мне понадобишься.       Эверард кивнул и двинулся по коридору, давая Ульриху понять, что сейчас тот свободен. Парню нужно было выспаться, а ему — побыть одному.       На улице Эверарда встретила тишина и звенящая трезвость. Город замер в предчувствии утра. Ни одного человека вокруг, лишь яркие звёзды в холодном небе и насыщенные краски на востоке.       Эверард сел в машину. При подчинённых он держал лицо, но, оставшись в одиночестве, дал волю чувствам. Какого чёрта?!.. Как подобное могло произойти?.. Если сказанное полицией — правда, всё это вдвойне трагично и нелепо.       Эверард сжал руль в попытке справиться с изорванным дыханием.       Он давно не терял своих людей. Нет, всё это было безумно тяжело. И единственное, что он мог сейчас сделать, это подключить связи, вытащить психа из камеры и разобраться с ним самому.       Но Сэм это не вернёт… Лишь предотвратит возможные потери, если псих действительно был не один.       Откинув голову на спинку кресла, Эверард наблюдал за собой. Гнев, и скорбь, и бесконечная череда мыслей. Лучше бы в той машине и правда оказался он — возможно, сумел бы почувствовать неладное до взлёта. Но он ничего не мог вернуть назад. Земля дрожала, и мир вибрировал от низкого, едва ощутимого гула.              В тот день небо над Стокгольмом было пасмурным. И всё же сквозь слоистые облака просачивалось столько света, что город казался звенящим. Линда смотрела на проплывающий за окном северный пейзаж, на знакомую архитектуру, и что-то в груди мучительно ныло.       Сэм не была ей ни подругой, ни родственницей. Едва ли её можно было назвать близкой знакомой — пара шутливых обменов колкостями не в счёт, — но Линда испытывала к Саманте странную симпатию, некое сродство, и чувство это только обострилось после её внезапной гибели. Может, дело в том, что обе они были родом из Скандинавии. Линда не знала. Но именно это чувство заставило её приехать на церемонию прощания, именно оно побудило купить огромный букет. Наверное, из-за этого внутреннего ощущения все они прилетели на похороны, пусть Эверард и не настаивал…       Машина остановилась перед величественным зданием с парадной лестницей и колоннадой. Трагическое событие оказалось неожиданно резонансным, и дроиды у крематория следили, чтобы не было СМИ и любопытных зевак.       Франц вышел и подал руку ей и Жаклин. Поднимаясь по лестнице, Линда задумчиво смотрела на белые каллы в букете.       — Хочешь, возьму это на себя? — спросил Франц, по-своему расценив её чувства.       — Всё хорошо, — улыбнулась ему Линда. Она была не в силах объяснить, что дело не только в гибели Сэм.       Они вошли в обширный зал с куполом, где в ожидании траурной церемонии уже собирались приглашённые. Интерьер нового стокгольмского крематория неуловимо напоминал убранство протестантской церкви. Керамика и камень, строгие, уносящиеся ввысь формы, классицизм и символизм.       В вестибюле было многолюдно. Траурная одежда, скорбные лица. Многих из них Линда не знала. Возможно, коллеги Сэм. Вероятно, старые знакомые и друзья. Почти сразу она увидела Эверарда и Джулию. Мужчина кивнул, заметив её и близнецов. Линда испытала секундное головокружение: в строгом костюме, с собранными волосами, Эверард казался таким спокойным, непоколебимым, таким уверенным в себе, и что-то тайное, что-то подспудное… Она сморгнула, почувствовав, как кто-то в ней уже дыру прожёг своим напряжённым взглядом. Это был Демьен.       Увидев родителей, Франц сразу двинулся вперёд. Линда только вежливо кивнула, пока не находя в себе сил подойти. И дело было даже не в Линтах. Она никому не могла бы сейчас объяснить, как нелегко ей далась эта поездка.       Линда подняла голову. Витая стеклянная лестница уходила вверх и обрывалась под потолком. Как символично… Интересно, эти похороны Эверард тоже взял на себя? Когда-то он говорил ей, как до странности импонирует ему этот обряд. И, чёрт возьми, да: чёрный ему определённо шёл…       Как-то она уже видела его на совсем других похоронах — случайная встреча после расставания. В тот день она впервые увидела Джулию. И, кажется, Джулия впервые увидела её. Линда присутствовала на церемонии погребения знакомого музыканта (тот ещё был придурок!), Джулия — хоронила отца. Церемонии шли в разных концах кладбища. Линда помнила, как точно так же почувствовала головокружение, увидев в отдалении Эверарда. Какую сильную гамму чувств она тогда испытывала, как напряжённо размышляла: подходить или лучше сделать вид, что не знает его, дабы не компрометировать перед женой? Когда обе церемонии закончились, она заметила, что Эверард и Джулия стоят под зонтом поодаль от взявшихся за работу могильщиков и смотрят в её сторону. Сконфузившись, Линда кивнула, беззвучно бормоча приветствия. Эверард едва заметно улыбнулся. Долгий взгляд его глубоких тёмных глаз гипнотизировал. Линда предпочла бы удалиться, но он смотрел на неё, вынуждая подойти. Джулия оказалась приветливой и милой, и Линда отважилась выразить ей соболезнования. Позже она узнала, что все заботы о тех похоронах Эверард взял на себя. А ещё она, как сейчас, помнила, что близнецов на церемонии не было…       Линда вздохнула и удобнее перехватила букет. Чуть поодаль Жаклин о чём-то тихо переговаривалась с Демьеном. Молодой человек казался удручённым. Поискав глазами по залу, Линда, к своему удивлению, не нашла Такехико. И когда внутренние двери открылись, пропуская всех собравшихся, она поняла, что его уже и не будет, хотя с момента печального события прошло больше недели.       По высокому коридору они торжественно проследовали в зал, где всё было готово к церемонии прощания. В центре стояли фотографии Саманты и закрытый гроб. Линда положила каллы рядом с другими венками. Зазвучала траурная мелодия и торжественная речь церемониймейстера.       Неподалёку стояли те самые пожилые люди, которых она приняла за родителей Сэм. Линде хотелось подойти к ним и выразить соболезнования, но они так сильно напоминали ей её родню, что горло перехватывало и просто не хватало духу.       Собираясь в поездку, она боялась, что всё здесь — сам воздух северных широт — будет напоминать ей о родителях, о доме, о детстве. Так и случилось… Когда бы гастрольный тур «Доминанты» ни выпадал на Норвегию и Швецию, она старалась так составить расписание, чтобы скорее отсюда ретироваться. Сейчас же ей некуда было бежать. Она вспоминала родные места, и становилось грустно. Хотелось побыть одной. И как только церемония прощания закончилась и гроб переместили в лифт, Линда не стала дожидаться выдачи родным урны с прахом и всеобщего шествия в колумбарий, а тихо вышла из зала.       В ритуальном комплексе не было ни души. Линда шумно вздохнула и, оттолкнувшись от стены, пошла по коридору. Открыв первые двери наугад, она попала в неосвещённый зал. Только тусклый дневной свет немного просачивался сквозь узкие окна под потолком.       Сердце восхищённо затрепетало: здесь было сумрачно, безлюдно и таинственно. Высокие своды, отделанные тёмным деревом, словно взмывали ввысь. Аскетически строгое убранство казалось одновременно величественным и торжественным. Линда не могла понять: то ли попала в протестантскую часовню, то ли вновь гуляет по залам Оскарсхолла.       Она оглянулась, рассматривая интерьер, и замерла от неожиданности. На какую-то долю секунды ей показалось, что это иллюзия, но нет: у дальней стены, на тяжёлой резной скамье из тёмного дерева, имитирующей тронное кресло, действительно сидел Эверард.       — Что ты здесь делаешь?! — чуть не вырвалось у неё, но она сдержалась, молча глядя на него во все глаза. Эверард не спешил нарушать тишину, наблюдая за ней.       — Дураки мыслят одинаково? — наконец улыбнулся он.       — Думала немного побыть в одиночестве, — ответила Линда, делая шаг.       Эверард провёл рукой по скамье, приглашая сесть. В полумраке зала он с интересом наблюдал, как Линда подходит и садится рядом, но не слишком близко, осторожная, как дикая кошка, готовая стартовать прочь в любой момент.       — Сколько продлится кремация? — спросила она, поправляя подол платья.       — Полтора-два часа, — Эверард беззвучно вздохнул и перевёл взгляд на светотени интерьера. В полумраке мебель и стены казались одной фактуры: приглушённой, таинственной, строгой. Но он был уверен, что большую часть магии создаёт темнота. Включи свет — и зал потеряет половину своего очарования.       Он глянул на Линду. Она неотрывно смотрела на него. В её глазах было столько сочувствия, что у него заныло в груди.       — Хочешь, что-то покажу? Так… вообще не в тему, — она достала телефон, пролистала снимки и протянула ему.       Эверард молча смотрел на экран. На фотографии был Франц. Обнажённый, он лежал на животе и смотрел в сторону, повернув голову к плечу. Иссиня-чёрные волосы контрастировали с молочно-светлой кожей. Весьма удачный кадр выделял и красоту лица, и рельеф спины, и соблазнительную округлость ягодиц.       Улыбка тронула губы Эверарда. Веселье уже искрилось внутри.       — Ты в страпоне его, что ли, фотографировала? — спросил он.       — Не-ет, — изумлённо протянула Линда и зажала нос, пытаясь скрыть смех. — С чего ты взял?       Эверард всеми силами давил желание заржать, так это не подобало месту и ситуации.       — А чего тогда он так напрягся?       — Где?! — Линда заглянула в экран. — Ничего не напрягся!       — Я шучу… Красивая фотография, — Эверард вернул телефон, с улыбкой наблюдая, как она прячет его в сумочку.       — Недавно Демьену лекцию читал, почему нельзя присылать эротические видео по почте… — заметил он.       Линда подняла изумлённые глаза.       — …теперь ты мне показываешь пикантную фотографию с телефона.       — А, — Линда отмахнулась. — У меня здесь нет интернета. И никогда не было, не переживай.       Эверард усмехнулся. — Я учил тебя заклеивать камеры, а не отказываться от Сети.       Линда улыбнулась и вновь стала серьёзной. Она смотрела на него умными серыми глазами, и Эверард видел, что совсем не эти вопросы сейчас в её голове.       — Что у тебя случилось? — спросил он.       — Ничего… — ответила она, опуская взгляд. — Просто… — Линда пожала плечами, — здесь всё напоминает о доме.       Эверард понимающе кивнул и усмехнулся. — Надо же. Второй человек в моей жизни с таким сложным отношением к родине.       — Кто второй?       — Такехико… Не раз замечал, что он любит Японию и одновременно ненавидит её.       — Ну, я-то уж точно не питаю к Скандинавии ненависти, — покачала Линда головой. — Это что-то совсем другое… Скорее страх.       Эверард поднял бровь, с интересом изучая её профиль в сумраке.       — Ты уже большая девочка. Можно и объявиться дома, никто тебя там насильно не запрёт.       Линда хмыкнула, с теплом глядя ему в лицо.       — Кстати, почему нет Такехико?       Эверард помрачнел.       — Такехико всё ещё в наркотическом сне, — ответил он глухо.       Глаза Линды изумлённо распахнулись.       — Ты не хочешь, чтобы он был здесь?.. — пробормотала она. — Не хочешь, чтобы он знал?..       Эверард снисходительно улыбнулся.       — Его черепно-мозговая травма оказалась серьёзнее, чем думали врачи. На третий день его вывели из наркоза, и особых улучшений не было. Поэтому решили вернуть в сон… Если через неделю подвижек не будет, операция неизбежна. Хотя я всё же надеюсь, что обойдётся.       Линда внимательно его слушала. Эверард подавил желание взять её за руку.       — Ты знаешь, что они были женаты? — спросил он мягко.       — Серьёзно?.. — её глаза наполнились печалью. — Боже… может, он поэтому не хочет жить? Думаешь, он знает, что случилось?       — Он был там и всё видел, — Эверард откинул голову на высокую деревянную спинку и вздохнул. — После такого взрыва не выживают, и он знает это как никто.       Эверард смотрел в полумрак зала. Его взгляд стал твёрдым, непреклонным.       — В любом случае я не позволю ему умереть.              Двери закрылись, и лифт беззвучно тронулся вверх. Упираясь рукой в поручень, Эверард смотрел на своё отражение в зеркальной стене. Фешенебельный жилой комплекс находился недалеко от его нью-йоркского офиса. Когда-то он сам помог Такехико снять здесь квартиру. Сколько лет прошло. И сколько всего произошло за это время…       Полтора месяца назад не стало Сэм. Полиция не рассматривала других версий: доказательства были неоспоримыми. Его люди тоже ничего не нашли. Эверард решил на время отступить и направить силы на укрепление тылов и лечение Кобаяси. Неделю назад основные восстановительные мероприятия закончились, и медики лондонского филиала разрешили Такехико вернуться в Нью-Йорк. Главная задача была выполнена: вопреки негативным прогнозам, операция не понадобилась. После двух первых самых сложных недель восстановление пошло полным ходом. И всё же… Эверард, незримо наблюдая за процедурами, видел, что на поправку идёт только тело.       Лифт открылся, выпуская его на безлюдную площадку. Эверард направился к знакомой двери. Как это часто бывало с ним перед решающими битвами, он с удивлением замечал в себе что-то неуловимо расслабленное и собранное одновременно, что-то способное замедлить ход времени и выпить до дна каждый миг. Неужели он наслаждался даже этой ситуацией?       Нет, он не планировал драться. И всё же сегодня ему предстояло вернуть Такехико смысл жизни.       Конечно, прошло слишком мало времени, и чего-то ждать от секретаря было рано. Эверард и не ждал. Ему было жаль Такехико, он сочувствовал ему от всего сердца. И если быть до конца честным, ему и представлять не хотелось, как бы он вёл себя на его месте. Но сегодня Эверард решил скрыть своё сочувствие, спрятать его как можно дальше.              Такехико с лёгким удивлением пошевелился и прислушался. Давно в эту дверь никто не звонил. На какой-то миг ему даже показалось… и сердце пропустило удар, но нет… это не могла быть она, её не стало. Он равнодушно закрыл глаза. Он не хоронил её, он не видел тела, и ему до сих пор казалось, что она жива. Но о таком не врут.       Коллеги к нему не придут: официальный больничный будет в силе ещё как минимум месяц, и они не станут его тревожить. Так что, кто бы там ни был, едва ли это кто-то важный.       Такехико, однако, невольно прислушивался. Второго звонка не последовало, и это до странности интриговало. Одолев себя, он поднялся и приник к глазку. За дверью стоял босс собственной персоной. Такехико бросило в жар. Испытав короткую панику, он поспешил скорей заправить старую футболку в домашние брюки, но в итоге махнул на это дело рукой и открыл дверь.       Мистер Линт вошёл. Смущённый его внезапным визитом, не зная, что сказать, Такехико молча ждал, когда он снимет плащ. Под плащом скрывался элегантный тёмный костюм по фигуре. Такехико редко видел босса в костюмах-тройках, но сегодня под застегнутым на все пуговицы пиджаком красовалась жилетка, а тёмный галстук на белоснежной рубашке оттенял фарфоровую кожу и иссиня-чёрные волосы. Босс был одет по всем правилам, только распущенные вьющиеся пряди, закинутые на одно плечо, составляли небольшой контраст со строгим облачением.       От его элегантности Такехико стало вдвойне неловко за свой небрежный домашний вид. Захотелось срочно уйти в другую комнату и переодеться.       — Как ты себя чувствуешь? — нарушил молчание мистер Линт.       — Простите, босс. Пожалуйста, проходите… Я сейчас что-нибудь приготовлю.       Такехико чувствовал себя виноватым и не знал, как смотреть Эверарду в глаза, тот наоборот внимательно изучал его лицо, словно дожидаясь, когда же он поднимет взгляд.       — Не откажусь от чая, — сказал он.       — Босс, прошу, чувствуйте себя как дома, — расшаркивался Такехико. — Я сейчас.       Быстро собрав с дивана подушки и одеяло, а заодно ещё раз мысленно отругав себя за беспорядок, Такехико ретировался и включил электрочайник.       — Надо немного подождать, — крикнул он из кухни.       — Я никуда не спешу, — послышался из комнаты спокойно-ироничный голос Эверарда.       Такехико посмотрел на себя в зеркало — боже, ещё и не брился… Стаскивая в ванной поношенную футболку и наспех покрывая лицо пеной, он ловил себя на мысли, что впервые за долгое время испытывает что-то ещё кроме беспросветной, тягомотной апатии. У них не было возможности поговорить обо всём основательно — мистер Линт явно старался его не беспокоить, — но сейчас, видя его облачение, Такехико понимал, что серьёзного разговора не избежать, и даже испытывал панику. Панику и удивление — настолько это отличалось от ощущений последних дней. Эти новые чувства вскрывали едва затянувшиеся раны, и боль — глубинная, невыносимая — поднималась изнутри, наворачиваясь на глаза слезами.       Такехико сдержал себя, сжимая край раковины, глубоко дыша. Надо думать о чём-то другом… Да, ему ведь ещё предстоит как-то объяснить нарушение Директивы 55. Паника немного отвлекала от боли, и он всеми силами хватался за неё, стараясь не думать больше ни о чём.       Когда, расчесав волосы и переодевшись, он вернулся, босс уже заваривал чай. Такехико готов был поклясться, что при взгляде на него Эверард сдержал улыбку. Его проницательные глаза чуть потеплели.       — Я позволил себе заварить улун, — сказал он, садясь в кресло. — Присоединяйся.       Такехико стоял, собираясь с силами.       — Босс, — он замер в поклоне. — Я знаю, что очень виноват… Пожалуйста, простите меня!       — Тебе не за что извиняться, Такехико, — ответил Эверард глухо, глотая чай.       — Я… — Такехико рухнул на колени и склонил голову почти до пола. — Я очень виноват!       У Эверарда округлились глаза и ускорился пульс. Видеть подобное ему доводилось лишь в старых японских фильмах.       — За что ты просишь прощения? — спросил он холодно. Ему хотелось встать и силой поднять секретаря с колен. Но, возможно, это было нужно Такехико, чтобы пережить катарсис.       — Прошу, простите…       — Тебе не за что просить прощения, — Эверард смотрел на коленопреклонённого секретаря с затаённым сочувствием. — Конечно, для меня стало сюрпризом, что вы с Сэм обвенчались, — сказал он, делая глоток из маленькой чашки. — Но обо всём остальном я знал с самого начала.       Дыхание Такехико изумлённо сорвалось, но уже в следующее мгновение он ещё ниже опустил голову.       — Босс, это ещё не всё, — сказал он сдавленно. — Я хотел попросить отпустить меня…       Сдерживая удивление, Эверард поставил чашку на стол.       — Ты больше не хочешь работать на меня?       — Хочу. Очень хочу! Но… вместе с ней во мне словно что-то умерло… — говорил Такехико с несвойственной ему эмоциональностью и надрывом. — Я больше ни на что не гожусь. Простите меня!       — Ты готов пройти процедуру стирания памяти, как Райан Боусон? — спросил Эверард.       — Да… — кивнул Такехико.       — Готов забыть всё, даже Сэм?       Такехико молчал, прижимаясь лбом к полу. Эверард смотрел в окно, скрывая за холодной бесстрастностью душивший его гнев. С него было достаточно потери Саманты, он не собирался отпускать Такехико.       Секретарь молчал, не поднимая головы. Сам Эверард тоже не спешил нарушать затянувшуюся паузу.       Прежде чем бизнес сложился и набрал обороты, у него были другие секретари и помощники. Ни с одним из них не получилось наладить нормальных отношений. И они ушли, не оставив после себя ни воспоминаний, ни какого-либо заметного следа. Но всё переменилось после Райан…       — Такехико, ты помнишь, как Райан заметила тебя и предложила занять её место? — спросил он.       Такехико молчал. Эверард перевёл на него долгий взгляд. Гнев всё так же распирал грудь, но Эверард уже знал, что не отпустит Такехико, не позволит уйти.       — Встань, — сказал он властно. Это был голос, которому невозможно сопротивляться. Такехико разогнулся, но так и остался на коленях, не в силах подняться. Эверард с удивлением заметил слёзы на его щеках.       — Я не могу отпустить тебя сейчас… — сказал он глухо. «Ни сейчас, ни потом», — добавил он мысленно. — Есть одно дело, которое я могу доверить только тебе.       Эверард встал. Приблизившись, он за плечи поднял Такехико с колен и усадил на диван. Японец, и до этого хрупкий и лёгкий, показался совсем невесомым. Эверард нахмурился.       — Мне не хватает тебя на кэндо, — сказал он, тормоша его волосы. — Тебе сейчас не до подвигов, но ты мог бы наблюдать за моими…       Такехико улыбнулся, пряча мокрые от слёз глаза.       — Что за дело, босс?       — Самое важное дело, Такехико… Важнее, чем вся моя компания.       Такехико поднял на него вопрошающий взгляд. Эверард понимающе улыбнулся.       — Я хочу, чтобы ты на время перебрался в Англию. Будешь присматривать за Мишелем.       Глаза секретаря наполнились невысказанным изумлением.       — Думаю, мне не составит труда определить тебя в Академию в качестве… тренера по рукопашной борьбе, допустим, или по стрельбе, — Эверард бережно смахнул его чёлку. — Не сразу, конечно. Не раньше, чем ты окончательно восстановишься… Мишель живёт в двухместной комнате. Так что можно переселить куда-нибудь его соседа или найти тебе отдельное помещение. Как тебе будет удобно… В любом случае, я хочу, чтобы ты был рядом с ним.       Такехико молчал, потупив взор. Его щёки горели.       — Ульрих хорошо справляется? — спросил он тихо.       — Ему далеко до тебя, — ответил Эверард. — Очень далеко… Едва ли я смогу найти тебе замену. Так что со временем, я надеюсь, ты вернёшься к своей непосредственной работе. Ты мог бы выполнять её дистанционно… Не сразу, конечно… Как твоя голова?       Такехико кивнул. — Ещё болит.       — Ты выполняешь все предписания врачей? — Эверард поднял его лицо за подбородок, не без удовольствия отмечая, как сильнее покраснели его щёки и стал смущённым взгляд.       — Такехико, ты нужен мне, — произнёс Эверард. — Ты больше, чем подчинённый. Ты тот, кому я могу всецело доверять. Если хочешь уйти, я не стану тебя удерживать. И, учитывая твою травму, думаю, мы сможем что-нибудь придумать, чтобы не стирать память…       Такехико задержал дыхание. Эверарду казалось, что он вновь готов заплакать.       — Но если ты хочешь остаться… — Эверард отступил и нырнул пальцами во внутренний карман пиджака.       — Врачи нашли в твоей одежде в тот день, — он положил Такехико в ладонь обручальное кольцо. Тот уставился на него в тихом шоке.       — Я буду ждать тебя в Лондоне, — Эверард окинул секретаря ещё одним долгим взглядом и вышел в коридор.       Такехико встрепенулся, поднимаясь следом. — Босс, вы уже уходите?       — Хочешь, чтобы я остался? — Эверард натянул туфли и выпрямился. Их взгляды встретились.       — Босс… — прошептал Такехико. — Простите меня… Я больше не знаю, кто я. Пройдёт ли когда-нибудь эта боль?       — Пройдёт, — Эверард понимающе улыбнулся. — Не сразу, но… Если не будешь её растравлять, через год станет легче. Это я тебе обещаю.       Уходя, он сжал плечо Такехико.       Эверард знал, что со временем острая боль потери превратится в тупую, но не пройдёт никогда. И всё же…