Демьен

160

      Веки казались неподъёмными. Тело словно сковало парализующей пеленой. Франц застонал и шевельнулся, открывая глаза. Ничего не поменялось: вокруг была сплошная темнота. Он изумлённо моргал, на какое-то мгновение решив, что ослеп. Но постепенно контуры стали чётче и словно проступили из мрака… Рядом, лежал Эверард, подложив руку ему под голову, и глаза его были закрыты.       Франц всё вспомнил и зажмурился, пытаясь справиться с немым ужасом. Страх пронзил сердце насквозь, ресницы стали влажными. Он уже всё понял… Пугающее откровение и острота. Он чувствовал себя бесконечно трезвым, и слёзы бежали по холодной коже. Обжигающие слёзы от осознания, что он мог погибнуть, но он живой. Он жив, но может умереть в любой момент…       Тело приходило в чувство, напоминая о себе болью. И тем сильнее он ощущал холод. Но было здесь и тепло. Франц вдруг понял, что лежит обнажённый под кучей тряпья. На Эверарде тоже не было одежды: он согревал его собой, кожа к коже. Похоже, такая же куча тряпья и чего-то ещё находилась под ними.       Здесь даже присутствовал свет, какой бывает от неустойчивого огня. И это призрачное, ненадёжное пламя лизало снежные своды пещеры, которые казались влажными, гладкими, холодными.       Франц нашёл взглядом источник освещения — небольшой огонь в плошке.       Ситуация постепенно прояснялась: они лежали в снежном гроте, накрытые покрывалами из самолёта и собственной одеждой.       Франц вновь смотрел на Эверарда, пытаясь справиться с накипающими слезами. Его лицо казалось мертвенно бледным, ресницы не двигались.       Испугавшись, Франц тревожно дёрнулся — и отец открыл глаза.       — О, слава богу… — выдохнул Эверард с чувством. — Ты очнулся.       Он прочистил горло и двинул ногой, проводя пальцем по его ступне.       — Чувствуешь?       — Да, — прошептал Франц, с трудом разлепляя губы. — Что случилось? Где это мы?       — В берлоге, — мрачно ответил Эверард.       Франц издал слабый смешок и прикусил губу, сдерживая слёзы.       — В чьей? — спросил он хрипло.       — В нашей.       Франц повернулся и впервые оценил размах убежища, убирая голову с плеча Эверарда.       — Сколько часов ты её рыл?       — Не знаю, — Эверард разминал руку. — Нужно было скорее убраться с мороза и согреть тебя. Самолёт практически развалился, корпус продувается насквозь — сам увидишь — так что…       — Ты сам её рыл? — прошептал Франц, уже всё понимая.       Эверард молчал. В смутном освещении его глаза казались темнее обычного, наполненные мрачной решимостью.       — Как ты уже, наверное, догадался по обилию снега, — сказал он. — Мы упали где-то на Севере, точнее не знаю. Утром осмотрим окрестности.       — Где Спайк? — прочистил горло Франц.       — Погиб…       Франц молчал. Дыхание застревало в груди. Он не мог сделать вдох. Осознание, пронзительное и пугающее, наполняло его. Осознание остроты и бренности жизни. В горле стоял ком — Франц сглотнул.       — Я похоронил его в снегу, рядом с самолётом. Когда будем улетать, заберём тело с собой… Постараемся держаться рядом с обломками. Надеюсь, так нас быстрее найдут.       — Думаешь, мы выживем? — спросил Франц с плохо скрываемым отчаянием.       Эверард притянул его к себе, обнимая, целуя в лоб.       — Обязательно выживем, — прошептал он глухо. Тёплое дыхание и полный скрытых чувств голос ознобом прошёл по нервам. Франц почувствовал, как дрожит подбородок и вновь наполняются слезами глаза.       — Утром сделаем вылазку к самолёту и попробуем разобраться, где мы, — продолжал успокаивать Эверард, теребя его влажные волосы. — А пока постарайся отдохнуть и ни о чём не думать. Силы ещё пригодятся.              Франц не знал, наступило ли утро. Лижущий отсвет пламени скользил по округлой поверхности пещеры. Переохлаждение сделало своё дело: он дрожал в ознобе и то вплывал ненадолго в реальность, то вновь уходил в тяжкое забытьё. Он слышал, как снаружи завывает метель. Он открывал глаза и видел, как углубляет их берлогу Эверард; как растирает его чем-то с сильным запахом и, дав обжигающий глоток виски, вновь укутывает с головы до ног; как колдует над плошкой, поддерживая пламя.       Происходящее казалось сном. Франц что-то ел и что-то пил. Внутренние часы подсказывали, что прошло много времени, но освещение не менялось.       При следующем пробуждении он наконец почувствовал себя собой, хотя руки и всё тело заметно ослабели. Освещение было тем же, и всё же что-то незримо изменилось. Верно, пещера стала больше! И ветер… Его не было. Повисшая после бурана тишина казалась всепроникающей. Только огонь тихо потрескивал на прежнем месте и слышался странный звук, будто кто-то скребёт лезвием по коже.       Франц поднял голову, с удивлением замечая, как поменялись очертания пещеры. По сравнению с линией пола он теперь лежал на приличном возвышении. Ниже, спиной к нему, сидел Эверард. По пояс обнажённый, он на ощупь брил лицо опасной бритвой.       — Пап! Ты с ума сошёл!.. — Франц подлетел, хватая первую попавшуюся под руку одежду, и соскользнул с возвышения, резко приземляясь отцу на поясницу.       — Ого! — прокомментировал тот. — Ты там ничего себе не расплющил? В следующий раз предупреждай о манёврах… А то так и порезаться можно.       — Прости, — Франц прикрыл его спину пиджаком и устало обнял, опускаясь щекой на плечо.       — Здесь гораздо теплее, чем снаружи, — успокоил его Эверард. — Видишь? Пар изо рта не идёт… Как ты себя чувствуешь?       — Вроде, лучше… Сколько времени прошло?       — Дня три, если не ошибаюсь.       — Вот чёрт! Я опоздаю на озвучивание, — встрепенулся Франц. — Ты не видел мой телефон? Надо предупредить…       Эверард издал короткий смешок. — Ты это серьёзно?       Франц не ответил.       — Телефон здесь не ловит, и мой почти сразу разрядился. Твой, скорее всего, тоже. Забудь о фильме, — Эверард вздохнул. — Возможно, тебе будет легче от мысли, что тебя ждут… Вот только наша ситуация куда серьёзнее.       — Ты выходил наружу? — Франц смотрел, как отец заканчивает бриться.       Эверард кивнул в сторону. Франц обратил внимание на две нераспакованные сумки и несколько запаянных касалеток прямо на снегу. Он и сам не понял, отчего при виде еды так перехватило дыхание, ведь он ещё не успел познать чувство настоящего голода. Похоже, подсознательный страх остаться в этой ледяной пустыне без пропитания уже звучал в нём первобытными инстинктами.       Франц осторожно приподнялся, стараясь не толкать отца, подполз к багажу и вновь сел. Голова кружилась. Одна из сумок принадлежала ему. Он расстегнул молнию, вспоминая, как собирался в полёт, как прощался с Линдой… И опустил руки, решив пока оставить это дело: на сердце было тяжело. Стараясь отвлечься и не рыдать, он присмотрелся к касалеткам.       — В самолёте ещё есть, — сказал Эверард, наблюдая за ним. — Должно хватить на несколько дней.       Франц прислушался: в уже привычный фон снежного убежища вплетался новый звук — странное шипение. Оно всё нарастало, пока не стало отчётливо громким. Он испуганно обернулся на Эверарда — тот уже снимал крышку с металлической кружки. Франц удивился, только сейчас замечая второй источник огня в консервной банке. Она стояла на обломке обшивки фюзеляжа в ногах отца. Стало стыдно: пока он валялся с температурой, Эверард успел неплохо наладить элементарные бытовые нужды.       — Что будем: фаршированную куриную грудку или лазанью? — спросил Франц, прочистив горло.       — И то, и другое, — ответил Эверард, засыпая кофе в кружку.       Франц протянул ему оба контейнера и сел рядом.       — Корпус самолёта накренился, и к отсеку с едой надо карабкаться. Достал, что смог, — Эверард снял кружку тряпкой и протянул ему. — Сейчас подкрепимся — и пойдём за остальным.       Он положил на банку с огнём металлический лист и приспособил сверху обе касалетки.       — Судя по тому, как ежедневно день укорачивается минут на двадцать, скоро начнётся полярная ночь…       Франц тревожно поднял глаза.       — …фонарика надолго не хватит, а в потёмках там лазить не очень приятно. Поэтому заберём из обломков всё, что может пригодиться, — закончил Эверард. — Ты закалялся, как я тебя учил? — спросил он вдруг.       Франц поперхнулся.       — В последнее время — нет, — признался он.       — Что ж, это поправимо, — усмехнулся Эверард.       Франц улыбнулся, дуя в кружку. Даже сквозь ткань она казалась обжигающей. Он вдруг подумал, что привык к прохладе пещеры и почти не замечает холода. Может, здесь и правда было теплее, чем он думал?       — В самолёте нет термометра? — спросил он.       — Только датчики температуры, но без бортового компьютера они бесполезны. И я пока не знаю, смогу ли его починить хотя бы частично.       Франц молча пил кофе, глядя на отсветы пламени в проделанных в жестяной банке отверстиях. Благодаря им огонь внутри не задыхался.       — Один бы я здесь точно не выжил… — произнёс он тихо, протягивая кружку Эверарду.       Пока грелась еда, они молча пили кофе, передавая ёмкость друг другу. Заварка получилась не самой лучшей, но напиток казался Францу вкусным, насыщенным, бодрящим.       — Как думаешь, нас уже ищут? — спросил он.       — Не сомневаюсь, — ответил Эверард и замолчал. Францу подумалось, что отец недоговаривает.       — Думаешь, не найдут? — встревожился он.       Эверард молча смотрел на огонь.       — Возможно, они даже не знают, где искать… А скоро здесь будет непроглядная тьма и снегопады, — он снял с огня контейнер. — Более-менее разогрелось… Ну что, пополам?       — Давай, — Франц открыл касалетку с лазаньей. Эверард разрезал курицу ножом и отдал ему половину.       Они ели. Настроение, несмотря ни на что, улучшалось.       — В самолёте есть посуда и столовые приборы, — заметил Эверард.       — Пригодится, — согласился Франц, поедая лазанью руками. — У тебя есть какие-нибудь догадки, где мы?       — Даже примерно не представляю… Понятно, что за полярным кругом и не в Антарктике. Но, учитывая нашу траекторию, самолёт мог упасть где угодно: в Канаде, в Исландии, в Норвегии…       — Тогда нас точно найдут, — оживился Франц.       Эверарду стало смешно.       — Возможно, мы и правда в Норвегии, — заметил он тихо. — Может, из-за Гольфстрима здесь не так холодно, как можно было бы предположить. Либо я чего-то не знаю об Арктике.       — Горы здесь есть?       Эверард глотнул кофе. — Ну, это точно не равнина. С другой стороны, Норвегия славится своими лесами, а здесь их нет. Дай бог, чтобы под снегом обнаружились хоть какие-то кустарники для костра. Обшивка рано или поздно закончится.       — На самом севере Норвегии тоже нет лесов, — заметил Франц.       — А если мы не в Норвегии? — Эверард улыбался, прекрасно понимая, почему сын так за неё уцепился.       — Где тогда?       — Да где угодно, — пожал Эверард плечами. — У тебя есть с собой какая-нибудь книга?       — Книга? — удивился Франц. — На растопку?       — Для чтения, — хмыкнул Эверард. — Я за эти три дня здесь уже чувствую информационный голод.       — Может, в самолёте поискать? У меня с собой только сценарий и блокнот с пометками.       — Пойдёт.       Франц испытывал слабость. После завтрака, разыскивая в сумке тёплые и сухие вещи, он поймал себя на мысли, что чувствует полное бессилие и впервые в жизни не знает, что надеть.       — Давай я тебе помогу, — прошептал Эверард, поднимая его руки и натягивая, словно на ребёнка, один тонкий свитер за другим.       — Волосы ещё влажные, — говорил он вполголоса, заплетая его длинные пряди в косу.       Сидя на лежанке, Франц чувствовал себя всё более слабым, сердце трепетало, в глазах собиралась влага. Забота Эверарда, его тепло на фоне той неотвратимой ситуации, в которой они оказались, обретало особую остроту. Франц не мог сдержать слёзы. Он улыбался, с нежностью глядя на отца, но солёная вода всё отчаяннее бежала из глаз.       — Всё хорошо, — поспешил он заверить в ответ на обеспокоенный взгляд. — Я в порядке.       — Подождём, пока ты успокоишься, — сказал Эверард, опускаясь рядом. — На морозе лучше не плакать.       — Да, — Франц вытирал лицо, стараясь взять себя в руки.       — Я бы предложил тебе выпить, но пары открывают поры, и на морозе ты лишь быстрее замёрзнешь.       — И много у нас алкоголя? — прочистил нос Франц.       — Больше, чем еды, — на губах Эверарда сверкнула весёлая улыбка.       — Хорошая новость, — засмеялся Франц сквозь слёзы. — Трезвая смерть нам точно не грозит.       Он посмотрел на отца, вдруг отчётливо понимая, что именно его спокойная уверенность в себе и несгибаемый волевой стержень делают ситуацию вполовину менее трагичной, чем она была на самом деле. Его присутствие внушало чувство, что всё и правда преодолимо, всё не так страшно.       — У тебя есть с собой верхняя одежда? — спросил Эверард, натягивая на себя его свитер и засовывая пистолет в кобуру.       — В этой сумке нет.       — Тогда пойдёшь в моём пальто.       — А ты?       — Вдену один пиджак в другой. Не я лежал три дня с температурой. Уверен, что сможешь идти?       Франц кивнул. — Там сильно холодно?       Эверард вздохнул. — Сегодня немного теплее. Можем отложить на пару дней… Только не уверен, какая погода будет завтра. Да и оружие нужно забрать как можно скорее.       — Оружие? — напрягся Франц. — Думаешь, здесь есть дикие животные?       — Я надеюсь на это, — улыбнулся Эверард, протягивая ему кашемировое пальто и дорожную сумку. — Вход узкий, наружу нужно ползти. Я пойду первым. Передашь мне всё, потом полезешь сам.       Франц смотрел, как отец опускается на руки и ныряет в отверстие в самом дальнем и нижнем конце пещеры. Франц уже видел его, но сейчас казалось, что нора ведёт не на улицу, а куда-то вниз. Когда ноги Эверарда исчезли из вида, Франц скатал пальто валиком и сунул в отверстие. Почувствовав, что Эверард забрал его, Франц повторил манипуляцию с сумкой и, оттолкнувшись ногами, полез в нору сам.       Узкий лаз находился ниже уровня пола и изгибался дугой, так что двигаться приходилось сначала вниз, а затем вверх. Пожалуй, в следующий раз будет удобнее просто лечь на спину.       На полпути Франц почувствовал, каким морозным стал воздух. Эверард подал ему руку и помог выбраться.       Поднявшись на ноги, Франц отряхнулся. Эверард уже накидывал пальто ему на плечи. Ошеломлённый резкой переменой в температуре и освещённости, Франц спешно нырнул в рукава и натянул шарф на голову. Нет, светло не было. Скорее, по-вечернему хмуро. Пасмурное небо казалось пугающе низким, ноги утопали в снегу.       На некотором расстоянии от входа в берлогу находился явно рукотворный сугроб для защиты от ветра. На его верхушке красовался металлический обломок с куском ткани. Вокруг было непривычно тихо и жутко.       — Пойдём, — сказал Эверард, натягивая один из стильных шарфов Франца до самых глаз и пряча руки в карманы.       Франц поспешил следом. Голова кружилась. Тусклые сумерки не становились ярче. Идти было всё труднее, ноги проваливались в снег. Хорошо, что кроме туфель в его вещах затесались эти модные ботинки на шнуровке. На свежем снегу не виднелось следов. И всё же там, где раньше ходил Эверард, поверхность казалась утоптанной и более плотной.       — Ты как? — спросил отец, оборачиваясь.       Франц молча кивнул. Здесь было холодно, однако, несмотря на первое впечатление после тёплой пещеры (с ума сойти! она уже казалась ему тёплой), не настолько, как он ожидал. В воздухе чувствовался мороз, но в шерстяном пальто отца было комфортно. Возможно, потому, что ветер стих, а может, Эверард был прав и настоящие холода только предстояли.       Франц поднял глаза и различил очертания самолёта. Уже не глядя под ноги, он под впечатлением смотрел на разломанный фюзеляж. Искорёженная головная часть лежала отдельно. Остальной корпус, застряв на скальном возвышении, торчал над землёй угрожающе, почти вертикально. От этого зрелища по коже полз суеверный ужас.       — Где тело Спайка? — спросил Франц, убирая шарф с лица.       — С другой стороны, — Эверард показал рукой на оторванную кабину пилота.       Чем ближе к самолёту они подходили, тем труднее Францу давалось продвижение вперёд. Голова нещадно кружилась. Словно сторонний наблюдатель, он чувствовал, что не может переломить себя и приблизиться к месту катастрофы. И дело было совсем не в гибели Спайка. Просто сам он чудом остался здесь в живых, и что-то в нём отказывалось вновь переживать этот опыт.       — Не бойся и иди за мной, — сказал Эверард, уверенно продвигаясь к стоящей под наклоном пассажирской кабине.       Франц опустил глаза и пошёл за отцом, стараясь наступать в его следы и больше ни о чём не думать.       — Не замёрз? — спросил Эверард, когда они подошли вплотную к фюзеляжу. — Оставайся здесь, я полезу внутрь. Сначала скину багаж, потом еду и оружие. На всякий случай не стой у самого фюзеляжа.       Повесив сумку с топором и фонариком на плечо, Эверард поднял голову и посмотрел в сумрак накренённого салона. Он уже приходил сюда за одеждой, едой и медикаментами и знал, как проще взобраться внутрь, но, по-паучьи хватаясь за кресла и упираясь ногами в спинки, он почему-то каждый раз вспоминал виденную в детстве картинку, на которой мамлюки карабкались по наклонной галерее без ступенек в самое сердце Великой пирамиды.       Упёршись ногами в основание кресла, он поддел топором люк в полу и открыл запасной ход в багажное отделение. Фонарь выхватил из темноты оставшиеся сумки. Всё, до чего сумел дотянуться, Эверард уже достал. Оставшийся багаж из-за наклона самолёта лежал в самой дальней и недоступной точке. Он подтянулся и по пояс просунулся в люк. Зажав фонарик зубами, Эверард поддел ручку одной из сумок топором.       — Франц! — крикнул он, вернувшись из люка. — Кидаю сумку, отойди на всякий случай!       Эверард отпустил багаж, и тот слетел по полу вниз. Через минуту в проёме появилось бледное после болезни лицо сына.       Эверард прикинул расстояние до остальных сумок и чемоданов. Наружную дверь в багажное отделение намертво блокировала скала. Попытка же спуститься в багажник через люк и передать вещи Францу была чревата риском не выбраться в итоге.       — Нужна длинная палка или крюк, — сказал он. — Видишь что-нибудь похожее?       — Есть, но это едва ли подойдёт, — Франц вернулся с длинным обломком обшивки.       — Да… Это едва ли нам чем-то поможет… Сможешь сюда залезть? Пальто не снимай, — пресёк его попытку раздеться Эверард. — Лучше просто завяжи полы, если мешают.       Наблюдая, как карабкается Франц, Эверард советовал, за что лучше ухватиться и куда поставить ногу, но не без удовольствия отмечал, что и без его подсказок тот интуитивно находит верное решение.       — Упрись ногами и держи меня, — сказал Эверард, когда Франц вскарабкался к люку.       Уже не боясь максимально перегнуться, Эверард свесился вниз с фонариком в зубах и подцепил топором ещё одну сумку. Франц помог ему выбраться, забрал ношу и вновь крепко стиснул его ремень в кулаке. Немного усилий — и багажник опустел.       — Спускайся вниз, — велел Эверард, выровняв дыхание. — Я полезу за едой, а ты пока прибери всё с прохода.       Забрав пустую сумку, он захлопнул люк и пополз выше. Здесь находился отсек с пропитанием. Эверард упёрся ногами в боковые перемычки и открыл охлаждающую камеру. Сыры, мясная нарезка, касалетки с порционными деликатесами и просто контейнеры с готовой едой — оставалось только порадоваться, что, зная его любовь к разнообразию, Спайк перед полётом заказывал несколько вариантов меню. Эверард переложил всё в сумку: икру, замороженную выпечку, упаковки печенья, кофе, чай, джемы, фрукты, зелень… столовые приборы и несколько тарелок, ещё одну металлическую кружку.       Отдельно лежали боксы с сэндвичами. Спайк заказывал их для себя? Или на тот случай, если непредсказуемому боссу вдруг что-то стукнет в голову?       Чёрт… Справляясь с минутным потемнением в глазах, Эверард привалился спиной к полу. Настроение, вопреки обилию съестных припасов, становилось всё мрачнее. Сначала Сэм, теперь Спайк… В напряжении трёх прошедших дней у Эверарда не было времени горевать о пилоте. Даже закапывая его тело в снег, он больше переживал о сыне, который лежал без сознания в наспех вырытой берлоге. Не было у него этой возможности и сейчас, и на сердце становилось тяжело.       — У тебя всё в порядке?! — донёсся снизу голос Франца.       — Да… — Эверард взял себя в руки. — Замёрз?!       — Всё нормально! Я тут ещё немного тёплых вещей нашёл… Просто темнеет, вроде как.       Эверард покосился на часы. До захода солнца ещё оставалось время.       — Сейчас спущусь! — крикнул он и полез в отделение со спиртным.       Мда… Алкоголя было и правда немерено. Бутылки лежали в отдельных отсеках на случай турбулентности. Эверард подумал и достал ром. За остальным он успеет вернуться в любой момент. Забрав оставшиеся медикаменты, он подтянулся на руках и просунулся в спальню.       В конце отсека, позади закреплённой в полу кровати, зияла дыра. По иронии судьбы, санузел со всеми туалетными принадлежностями унесло в неизвестном направлении. Вместо душевой на него смотрело хмурое северное небо.       — Ну привет, — сказал Эверард и, упираясь ногами в стену, подобрался к встроенным ящикам с постельным бельём. Тёплые одеяла он забрал в прошлый раз, сейчас же складывал в сумку чистые простыни. Они однозначно им пригодятся: если не для сна, то для перевязки ран. Как и Францу, ему хотелось верить, что их найдут, но внутренний голос подсказывал, что случится это нескоро, если вообще когда-нибудь случится. Поэтому, как и всегда в своей жизни, он надеялся только на себя.       Эверард окинул взглядом салон и, перешагнув через проход, подполз к шкафу с вещами. Сорвав с вешалки одно из своих длинных пальто, он кинул его между ручками сумки и ссунулся вниз. В самолёте оставалось ещё много всего, что нужно будет забрать. Но поклажа и так была слишком тяжёлой.       Держа топор в другой руке, Эверард осторожно съехал в пассажирский отсек и окликнул Франца.       — Лови аккуратно, — он отпустил сумку, и она скользнула Францу в руки.       — Ты всё забрал? — спросил тот, переминаясь с ноги на ногу в попытках согреться.       — Сейчас лучше отойди, надо нарубить немного обшивки на костёр.       Убедившись, что сын ушёл, Эверард прочнее упёрся ногами в кресла и с размаху ударил топором в деревянную облицовку. За этой панелью было припрятано оружие. Сейчас, когда бортовой компьютер не работал, подобраться к тайнику было проще с помощью грубой силы.       Разрубая обшивку, Эверард скидывал обломки вниз. Знал бы он, что такое случится, заказал бы всю внутреннюю облицовку деревянной. Подумать только: этот самолёт стоил ему целого состояния, но даже сейчас продолжал сполна окупать затраченные на него деньги.       Нарубив достаточно дров, Эверард просунул руку в отверстие и нащупал ствол снайперской винтовки.       — Как думаешь, это случайность? — послышался снизу голос Франца.       Эверард замер и поднял глаза, пытаясь выровнять ускорившийся пульс, настолько вопрос срезонировал с не дававшими ему покоя подозрениями.       — Пятьдесят на пятьдесят, — ответил он. — Возможно, просто чёрная полоса. А может быть, и покушение.       Повесив винтовку на плечо, Эверард по очереди достал ещё три автомата, крупнокалиберный карабин и два разнокалиберных пистолета. Распределив по карманам боеприпасы, он посмотрел вниз. Франц успел прибрать щепки, и ход был свободен. Эверард оттолкнулся и съехал по проходу в снег.       — Возьми один себе, — сказал он, протягивая автомат Францу. — Ещё помнишь, как пользоваться?       — Да вроде… — Франц, зардевшись, повесил оружие на плечо.       — И пистолет, — Эверард поднялся и запихнул ствол ему в карман.       — Как мы всё это потащим?       — В два захода.       Эверард надел пальто и достал из чемодана рубашку. Порвав её на лоскуты, он связал деревянные обломки.       — Можешь остаться в берлоге, я уже сам притащу остальное.       — Я помогу, — ответил Франц.       Эверард привлёк его к себе за шею и прижался губами ко лбу, проверяя температуру.       — Ладно… Потом буду тебя лечить.       Закинув сумку на другое плечо, Франц схватил самый большой чемодан и пошёл по оставленным следам. Несмотря на тяжесть и усталость, идти назад было намного проще, и даже головокружение уже не доставляло особых проблем. Похоже, он начинал привыкать.       — Это всё? — уточнил Франц, когда они вернулись к самолёту.       — В гардеробной ещё остались мои вещи, — ответил Эверард. — И алкоголь. И ещё много всего.       — Надеюсь, завтра ещё будет светло… — Франц дыхнул на замёрзшие руки. — Что ещё мы можем забрать?       — Я достал не всё оружие. Есть ещё обшивка на растопку. В спальном отсеке остались подушки… Я бы даже матрас с кровати забрал, но это проблематично. А ещё было бы неплохо оторвать ковролин и застелить пещеру. Он из натуральной шерсти, всё теплее будет…       Назад они возвращались в сумерках. День пролетел быстро, и восприятие, привыкшее к более продолжительному светлому времени суток, пребывало в полном замешательстве.       В пещере Эверард почти сразу развёл огонь и поставил согреваться воду. Франц, уже не раздумывая, открывал сумки.       — Есть какой-нибудь пуховик? — спросил Эверард, переодеваясь.       — Я в Европу собирался, а не в Арктику, — ответил Франц, рассматривая багаж.       Эверард занялся припасами, делая углубления в сводах пещеры и пряча в них еду.       — Оставим всё внутри? — удивился Франц, наблюдая за ним.       — А что… у нас тут свой холодильник, — Эверард рассмеялся и, сидя на коленях, ещё долго не мог успокоиться. Смех был нервным, на грани.       Франц смотрел на него, испытывая крайнюю степень эмпатии.       — В одном из чемоданов вещи Спайка, — тихо сказал он.       — Думаю, он хотел бы, чтобы мы выжили… — Эверард вздохнул, откидываясь спиной на возвышение лежанки. — Есть хочешь?       — Может, будем экономить?       — Так мы на морозе долго не протянем… Как насчёт чая с сэндвичем?       Эверард положил на импровизированную печку два бутерброда с ветчиной и овощами и потянулся за виски. Плеснув немного в кружки, он протянул одну Францу.       — За Спайка, — сказал он, задумчиво глядя на огонь, и отсалютовал в воздух.       Франц молча выпил. Глаза опять были на мокром месте.       — Что будем делать, если нас не найдут? — спросил он тихо, пытаясь проглотить комок в горле.       Эверард зачесал волосы и устало запрокинул голову.       — Будем жить одним днём, — ответил он отрешённо.              Звонков по-прежнему не было. Демьен проверил телефон и вернулся на сцену. Репетировали танец.       Два оставшихся месяца гастролей были распланированы на другие города: Барселона, Мардид, Лиссабон, Милан, Неаполь, Монако и снова Париж. В сценарии ничего не поменялось, и всё же на репетициях они выборочно прогоняли сложные моменты, дабы не потерять форму. Демьен привык к этой рутине и к тяжёлым нагрузкам и уже не мог воспринимать жизнь иначе.       После репетиции, закинув полотенце на плечо, он ещё раз проверил телефон и набрал номер Эверарда. К сердцу поневоле подступало беспокойство: любовник не отвечал третьи сутки, мобильный терминал был вне зоны доступа, и Демьен не знал, что думать. Скорее всего, Эверард в одной из своих загадочных командировок и лучше его не беспокоить.       Демьен невольно прокручивал в памяти их последнюю встречу: они не ссорились, и у любовника просто не было повода игнорировать его. О, он позвонит! Эверард обязательно ему позвонит… Колеблясь между тревогой и сомнениями, Демьен засунул мобильник в карман. Он подождёт ещё пару дней. Беспокоить Джулию не хотелось, тем более что к днюхе Эверарда он пока был не готов. После ужина, валяясь в номере, Демьен мучительно раздумывал, какой подарок ему сделать.       — Только не говори, что забыл, — нарисовался в дверях Макс.       — А мы сегодня куда-то собирались? — удивился Демьен.       — Мон дьё, какой ты рассеянный в последнее время! — Макс потёр пальцем подбородок. — Это точно возраст…       — Да ну тебя! — засмеялся Демьен.       — Собирайся, дурашка, всё равно сегодня делать нечего.       Оставшись в одиночестве, Демьен сел на постели и ещё раз на удачу набрал номер любовника. Но всё было без изменений.       — Блин, Эверард… Куда ты пропал?!       Когда он думал об этом, грудь наполнялась необъяснимой тревогой и страхом. Эверард не исчез бы без предупреждения. Бывало и раньше, что ему нельзя было дозвониться, но о таких моментах Эверард всегда предупреждал заранее.       Ладно… Демьен стянул футболку, мазнул под мышками дезодорантом и открыл шкаф, быстро прикидывая, что надеть. Он уже натягивал узкие джинсы, как вдруг телефон подал голос. Наступив на штанину и едва не упав, Демьен подхватил девайс с кровати. Но бешеная радость сменилась ещё большей тревогой: он уже видел, что это не Эверард.       — Привет! — выдохнул он. — С Эверардом всё в порядке?!       — Привет, милый, — ответила Джулия. — Ты сильно занят?       — Э-э… вообще-то, нет.       — Может быть, приедешь к нам ненадолго?       — Л-ладно… — Демьен с недоумением покосился в сторону двери. Похоже, Джулия приглашала его на день рождения мужа. Но почему сегодня? И почему Эверард не позвонил сам?       — Такехико заедет. Ты ведь сегодня не выступаешь?       — Т-такехико?!.. Он уже выздоровел? — удивился Демьен. — Х-хорошо, пусть приезжает.       Им овладело гадкое предчувствие. Живот словно сжала чья-то ледяная рука. Не помня, что делает, он переоделся, хотя уже догадывался, что дело совсем не в дне рождения любовника: уж очень бесцветно звучал голос Джулии. Сердце испуганно замирало. Лицо покрыла испарина. Демьен машинально отёр лоб, не давая себе возможности подумать об этом основательно.       — Прости, не получится сегодня, — заглянул он к Максу.       — Ты чего такой взъерошенный? — удивился тот. — Что-то случилось?       — Мне надо ехать к опекунам.       — Так у тебя их несколько?!       — Ну в смысле… к жене опекуна, — покраснел Демьен. — Потом объясню.       — Ты Паля предупредил? — уточнил Макс.       — Чёрт…       В руке зазвонил телефон. Увидев номер, Демьен подскочил к окну и заметил знакомый силуэт Такехико возле чёрного авто. Похоже, японец уже торчал там, пока он разговаривал с Джулией.       Макс тоже с интересом смотрел в окно. — Мон дьё, как всё серьёзно…       — Проклятье, надо найти Паля! — запаниковал Демьен. — Всё, я побежал, — махнул он удивлённому Максу.       — Такехико, я сейчас! — кричал он в мобильник, сбегая по лестнице. — Мне надо…       — Спускайся, — ответил тот. — С мистером Палем я уже поговорил.       Демьен покорно спрятал телефон и, сдерживая леденящую тревогу, вышел из отеля.       — Привет… — пробормотал он, сочувственно глядя на секретаря. Он впервые видел его после всего произошедшего. При взгляде на бледное осунувшееся лицо грудь сжимало сострадание и лёгкая вина.       Не говоря ни слова, Такехико открыл ему заднюю дверь.       Демьен не знал, как выразить соболезнования и стоит ли вообще напоминать об этом. Залезая в салон, он уже набрал в грудь воздуха, собираясь с духом, как вдруг увидел за рулём незнакомого парня.       — Добрый вечер, — кивнул тот неловко и отвернулся к рулю.       Такехико обошёл машину.       — Мне нельзя водить ещё какое-то время, — сказал он, садясь рядом с Демьеном.       Автомобиль тронулся.       — Езжай через бульвар Мальзерб, так будет быстрее, — сказал Такехико водителю. Представлять их друг другу он явно не считал нужным. Демьен молчал, не зная, что думать.       — Тебе стало лучше? — кашлянув, спросил он через пятнадцать минут.       Такехико бросил на него странный взгляд.       — Не совсем… Но пришлось вернуться к работе.       — Что-то случилось? — Демьен скользнул вспотевшими ладонями по джинсам. — Эверард заболел?       — Нет, — Такехико смотрел в окно.       — Ранен?       Такехико молчал. Было видно, что ему не по себе. Демьен переводил взгляд с него на парня за рулём. Водитель явно тоже был в курсе. Но что за идиотское молчание?!       — Вы ведь явно не на вечеринку меня везёте, — произнёс он сдавленно. — Скажите, что случилось!       — Потерпи. Джулия объяснит лучше, — пробормотал Такехико, ныряя во внутренний карман пальто.       — О боже… — в ужасе выдохнул Демьен и заметил, что лицо секретаря исказила едва заметная гримаса боли. Его пальцы дрожали. Чуть замедленными движениями, словно едва владея собой, Такехико вытащил таблетки и выдавил одну из блистера. Демьен в шоке смотрел, как он запивает её водой из бутылки. Это смерть Сэм так его доконала или что-то ещё?       — Скажи мне сейчас… — взмолился Демьен шёпотом. — Если с ним что-то случилось, то лучше скажи мне сразу, я ведь с ума сойду за эти два часа! С Эверардом всё в порядке?       — Не знаю, — сдавленно ответил Такехико, проглотив таблетку.       — В смысле?!.. — оторопел Демьен. — Да что случилось-то, блин?!       Такехико чуть расслабил галстук.       — Он пропал, — наконец сказал он, взяв себя в руки. — Три дня назад во время перелёта через ближний космос связь с самолётом была потеряна. Мы не знаем, где они и что с ними…       — С ними?!       — Франц тоже был в самолёте.       Демьен шокированно молчал, не в силах поверить в этот бред.       — Да вы прикалываетесь! — засмеялся он в истерике, слёзы брызнули из глаз. — Это шутка, да?       Оба парня мрачно молчали. Нет, никто не стал бы шутить так жестоко, даже в преддверии Хэллоуина.       — Этого не может быть… — шептал Демьен, вытирая слёзы. — Такого не бывает! Эти самолёты ведь не падают! Ведь технология проверенная…       — Технически с самим спейс-джетом ничего не случилось, — пробормотал Такехико. — Авиалайнер мистера Линта пропал уже после отстыковки… В компании сказали, что подобное происходит впервые.       — Либо другие случаи просто замалчивались! — вставил водитель.       — Дин, твои комментарии сейчас совершенно неуместны, — холодно прервал его Такехико. — Ты здесь, чтобы вести автомобиль.       — Простите, мистер Кобаяси, — пробормотал Дин, и Демьен с изумлением понял, что тот боится. Он и сам ещё не видел Такехико таким суровым. Стала ли причиной тому потеря Саманты или исчезновение босса?       О боже!.. Демьен зажмурился.       — Это правда? — прошептал он, с трудом шевеля губами. — Эверард разбился?       В ушах шумело и всё казалось нереальным.       Такехико, сокрушаясь, покрутил головой и устало отвернулся к окну.       — Надо было оставить это мисс Строуджер… У неё бы лучше получилось.       Демьен закрыл лицо руками, сдерживая всхлипы. Лоб стал горячим, ему было нехорошо. Нет, нет, нет, нет, нет!!! Это какой-то абсурд! Не мог Эверард пропасть! Такого просто не может быть!!! Демьен отказывался верить… Привалившись плечом к окну, он беззвучно рыдал, всё глубже погружаясь в отчаяние и лихорадку. Нет, это неправда!.. Кто-нибудь, сделайте так, чтобы это оказалось обычным сном!       В салоне повисла гнетущая атмосфера.       — Их разыскивают, не плачь, — глухо сказал Такехико. — Мистер Линт — человек сильный. Если он жив, он продержится до прибытия спасательной команды.       — А если они разбились?.. — Демьен зажал рот кулаком, давя немой крик.       — Я понимаю твои чувства, но, пожалуйста, успокойся, — голос Такехико звучал устало. — Не заставляй меня жалеть, что рассказал раньше времени.       Глотнув предложенной воды, Демьен свернулся в углу и закрыл глаза. Лоб горел, уже на всё было плевать. Он надеялся, он надеялся…       Периодически его захлёстывало волнами рыданий, отчаяния и отрицания. Дорога промелькнула как в бреду. Он смутно помнил пересадку на поезд и другой автомобиль.       Немного в себя его привёл лишь лондонский особняк Эверарда. Покачиваясь, Демьен равнодушно выполз из машины. Но, увидев знакомый заборчик и крыльцо, вновь разразился слезами.       В холле их встретила бледная Жаклин.       — Джеки, это правда? — всхлипнул Демьен.       Когда она обняла его, он изумился, насколько холодны её руки. Просто ледяные! И сама она казалась заторможенной, словно под успокоительными.       — Уже всё знаешь? — прошептала она, зарываясь пальцами ему в волосы.       — Да, — Демьен зажмурился, скалясь и пытаясь сдержать слёзы.       По лестнице спускалась Джулия. Сердцебиение ускорилось. Демьен не знал, на что надеялся, но отчего-то вновь поддался своим отчаянным иллюзиям.       — Ты рассказал ему? — спросила она тихо, прикасаясь к плечу Такехико, и тут же переключилась на Демьена, подбадривающе улыбаясь.       — Простите, — опустил глаза Такехико.       — Это я его упросил, — произнёс Демьен в нос, обнимая Джулию. Всё его тело трясло. Он чувствовал, что эта дрожь, эта боль нарастает с каждой минутой и скоро он не выдержит.       Жаклин устало ссунулась в кресло. Такехико наклонился, что-то обеспокоенно спрашивая.       — Это правда? — прошептал Демьен.       — Ну-ну, успокойся, — Джулия погладила его по спине. — Не поддавайся отчаянию. Ещё ничего точно не известно. Ты же знаешь Эверарда. Если они живы, то не пропадут.       — А если нет?!.. — задрожал Демьен.       — Спасательная команда уже ведёт поиски, так что будем надеяться на лучшее.       — Почему вы мне сразу не сказали? — прошептал он горестно.       — Мы надеялись найти их быстрее, чем ты узнаешь.       Демьен отстранился, глядя на неё во все глаза. Джулия устало повела рукой.       — Мишель тоже пока не знает… Оставайся у нас.       Теперь Демьен видел, насколько она измучилась за эти дни. Красиво уложенная причёска, струящееся тёмно-зелёное платье и нежная улыбка на лице ввели его в заблуждение. Джулия держалась. Он видел, что всё легло на её плечи и Такехико всего лишь помогает, на деле же ей совсем нелегко. И всё же Демьен чувствовал исходившую от Джулии тайную мощь. Что придавало этой женщине сил? Надежда, что муж и сын живы? Материнский инстинкт и стремление их найти? Или вера в несокрушимость Эверарда?       Джулия напоила его успокоительным и оставила в гостевой. В полумраке комнаты, в объятиях Жаклин он почти не дрожал. Она шептала, поглаживая пальцами его лицо, уверяла, что Франц и Эверард живы, что она чувствует это, но сам Демьен не чувствовал ничего, кроме отчаяния и боли, и не мог понять, отчего тогда сама Жаклин так убивается.       Он закрывал глаза и мечтал о забытье. Слёзы сочились из глаз. Он знал, что не выдержит этой подвешенной ситуации, этой неопределённости. Он понимал, что держится из последних сил, но скоро и эта сдерживающая струна лопнет.              Он пробыл в особняке сутки и вечером вернулся в Париж. Город, несмотря на всю иллюминацию, казался смазанным и мутным. Демьен мечтал закрыться в номере и никого не видеть. Ещё утром он чувствовал себя почти спокойным, почти живым; услышанные накануне новости уже не казались такими невероятными; и вместе с тем в сердце лишь сильнее разгоралась надежда. Он верил, что они живы и скоро, уже совсем скоро, их найдут.       Проведя день в особняке и пропитавшись оптимизмом Джулии, Демьен принял седативное и, уже без Такехико, отправился с Дином обратно в Париж.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Макс, едва он переговорил с Леблоном.       — Мой опекун пропал… Разбился… Может быть, живой, — апатично пробормотал Демьен, шагая мимо него в свой номер.       — Что-о-о?!       Демьен всхлипнул, зажимая глаза пальцами. — Давай завтра… Не могу сейчас!..       Макс проводил его ошарашенным взглядом.       — Тебе там почта какая-то пришла… — начал он, но Демьен уже защёлкнул замок.       На пороге лежал довольно большой и пухлый конверт. Видимо, что-то от Лизи. Не испытывая ни малейшего интереса, Демьен перешагнул свёрток и повалился поперёк кровати. Он не знал, сколько лежал. Лёгкое отупение напоминало отходняк после опиума. Господи, как хорошо!.. Как хорошо ничего не чувствовать. Но всё это было ложью, даже кажущаяся анестезия седативных. Он всхлипнул и зажмурился: изнутри поднимались волны горя, губы кривились. Что теперь делать? Ждать?..       Он сел на кровати, равнодушно вытирая глаза. Надо будет сказать Лизи, что он хочет вернуться в Нью-Йорк… Интересно, насколько большим будет штраф, если всё бросить и не закончить гастроли?       Демьен поднял и вскрыл свёрток. Сердце замерло, обливаясь кровью, и вновь лихорадочно замолотило в груди. Нет, это был совсем не сценарий. Демьен проверил адрес — отправителем был Франц, и в конверте лежали копии старых фотографий. Билли и совсем юный Эверард взирали на него со снимков. Демьен завыл и повалился на постель. Ну почему?! Почему именно сейчас?!       В дверь стучали, ему было наплевать. Покачиваясь на боку, он вспоминал свои фантазисные трипы, гадал, что между этими двумя могло происходить, и рыдал в голос.       Он не хотел потерять его. Не хотел потерять его снова…       Чёрт, что за дурацкие мысли? Он сходил с ума…       Зарёванный, на грани очередного эмоционального срыва, Демьен поплёлся в коридор, надеясь раздобыть в автомате хотя бы пиво.       Но, несмотря на поздний час, коридор не был пуст. На диване, в компании двух франкоязычных коллег, сидел Макс. И вся троица, естественно, обратила на Демьена внимание.       — Что случилось? — спросила на французском Иветта. Демьен уже хорошо понимал отдельные фразы. Прихватив пиво, он тяжело сел на диван и уставился в экран телевизора.       — Его опекун разбился, — пояснил Макс. — С сыном. Вроде как брат получается, да?       Демьен неопределённо пожал плечами и прижал холодную бутылку к виску. Всё казалось нереальным, голова гудела от слёз.       По телеку шли новости. Неожиданно в какофонии слов и кадров Демьен различил лицо Франца и, испытав головокружение, впился взглядом в экран.       »…большие надежды актёр и режиссёр Франц Линт пропал без вести. Четыре дня назад вместе со своим отцом, известным бизнесменом и изобретателем Эверардом Линтом, он должен был совершить межконтинентальный перелёт. Связь с самолётом пропала, когда…» На экране мелькали фотографии и отрывки интервью Эверарда и Франца. У Демьена потемнело в глазах. В ушах шумело. Ему казалось: ещё немного, и он просто отключится. Он, бывало, терял сознание во время секса, но никогда ещё не испытывал такого ужасающего чувства, словно погружался с головой в зыбучие пески.       Поднимаясь с дивана, он поймал смущённый и растерянный взгляд Макса. Не ощущая пола под ногами и едва понимая, что делает, Демьен поплёлся в свою комнату.