Поебония для профи

      Парни выходят из здания. Космос догоняет Пчёлкина, выравнивая с ним шаг.       Витя шагает целеустремлённо и немного небрежно, всем своим видом показывая свой буйный характер. Каждое его движение говорит о том, что он недоволен и даже зол, и Космос знает, что разозлить Витю Пчёлкина вообще ничего не стоит, но он обычно только плещется в стакане чуть волнительнее обычного, а затем успокаивается. Сейчас же он почему-то бросает все свои злобные словечки совсем не понарошку. И Кос чувствует ехидное желание продолжить раззадоривать Пчёлу дальше.       — Чё ты вскипел-то, Пчёлкин? — они снова садятся в машину — теперь за рулём Космос.       — Да ничё, езжай уже, — отмахивается тот, исподлобья осматривая знакомые окрестности.       Космос усмехается и заводит машину. Адрес просчитан, он знает куда ехать и примерно прикидывает где дом. Загадкой остаётся только, откроют ли им… И кто откроет, если это произойдёт. На самом деле загадок остаётся много, но пока ответов нет даже приблизительно. Хотелось бы узнать наконец, кто скрывается за всеми этими многочисленными пакостниками и шестёрками. Узнать, кто руководит всем этим пищеблоком и, может, отрезать ему голову.       И, честно говоря, ни у кого из всех знающих о ситуации, кроме Нади, конечно, не возникает даже сомнений, что они правят бал, что это в их полномочиях — решать, кого и когда убивать.       — Надо же, Ольга знает теперь про твою девчонку… — задумчиво произносит Космос, как будто бы действительно рассуждает.       Пчёлкин злится ещё сильнее, и его желание разбить Космосу нос уже не кажется таким уж теоретическим. Пчёле даже в голову не приходит, что Кос может говорить всё это намеренно, что не всегда он просто пустой балабол…        Заметить щенячьи взгляды Пчёлкина на Ольгу было нетрудно ещё на свадьбе, но тогда Космоса это не сильно волновало. Однако со временем он начал замечать, что взглядов этих меньше не становилось, и это было одновременно и забавно, и… не к добру. Хорошо, Саша закрывал на это глаза, а может, не замечал. Обсуждать это с ним Кос, конечно же, не собирался, да и не хотелось в этой странной позиции что-то двигать — того и гляди всё рухнет. Странное и неожиданное появление Нади немного стабилизировало ситуацию, и Холмогоров был даже рад немного, правда, настолько эта радость не имела веса, что он сам её не осознавал. Однако присутствие этой Нади давало чудесный повод шутить над Пчёлкиным, и Космос не собирается упускать ни единого шанса. И для него всё это одна (не)большая шутка, такая же, какие он шутил тысячи раз до этого. Однако конкретно в данную минуту Пчёлкин скорчил настолько серьёзное, если не сказать обиженное лицо, что всё происходящее заставляло задуматься. Раньше Витя отбрыкивался пару раз и начинал своё излюбленное игнорирование, но сейчас… Впрочем, вряд ли это что-то серьёзное, он бы рассказал, будь это так, верно?       — Ну ничего, — продолжает Кос, — рано или поздно она всё равно бы узнала. Да и мало ли кого ты за собой таскаешь, вряд ли Саша ей про всех рассказывает. Ей-то всё равно должно быть, правильно? Правильно.       — Космос, завали ебало, пожалуйста, следи за дорогой, — Витя закуривает, Холмогоров довольно усмехается, наконец замолкая.       У Пчёлкина начинает болеть голова. Этот придурок рядом капает на мозги, а на них и без того капает из разных источников. Ему совсем не хочется возвращаться домой, хочется отмотать время назад и не подходить к этой девчонке вовсе. Кто она такая, зачем её спасать надо было? Ну помучили бы её эти бандиты, он сам немало кого помучил, даже не факт — повезло ли ей, что он её увёз… В любом случае, сейчас всё было бы как раньше.       Но у истории нет сослагательного наклонения. Так чего теперь об этом?..       Они въезжают в частный сектор, и Витя видит табличку с названием, однако настолько погружён в свои мысли, что прочитать не успевает. Это почему-то ему тоже не нравится, хотя он давал себе отчёт, что ему не нравится абсолютно всё, потому что он немного взвинчен. Они едут вдоль асфальтированной дороги среди дорогих коттеджей и соседствующих с ними мелких деревянных домиков, даже разваливающихся лачуг… Это противоречие так бросается в глаза, что место становится неприятным. Он бы однозначно построил себе дом среди других красивых домов, а эти мелкие напоминают ему сгоревшее жильё Нади, и вместе всё это расставляет их по разным берегам. Может быть, когда-то они и могли бы встретиться в одном дворе, но теперь он достаточно высоко забрался, чтобы Надя была для него лишь обузой, девчонкой с улицы, которую непременно надо вернуть обратно. Вот если бы не этот случай, он бы её ногтём мизинца раздавил и не заметил.       Космос едет медленно, активно вертя головой на сто восемьдесят градусов, стараясь вычислить, какой из домов тот, что им нужен. Он не особо обращает внимание на то, какие дома вокруг, какие у них заборы и огородики. Он выстраивает для себя примерную схему того, каким должно быть здание, которое они ищут: высокий кирпичный забор, три, а то и четыре этажа самого строения, домофон у ворот, внутри участка дорожки, красиво устланные плиткой, какие-нибудь цветочки чисто для вида, огромная, толстенная дверь в дом. Коттедж, разумеется, кирпичный, однозначно из красного кирпича, никак иначе, арочные окна, и если повезёт, то шестисотый Мерс рядом, как флажок, мол, если вы ищите бандитов, которые хотят вас подвинуть, то вот они мы, заходите, не стесняйтесь.       Витя думает лишь о том, как сильно хочется уже найти этот дурацкий дом, постучаться и культурно поговорить, чтобы голова болела по серьёзному поводу, чтобы отвлечься на реальную проблему.       — Кос, вон, домина огромный стоит, нам к нему, наверное, — подуспокоившись, произносит Витя, перебивая мысленное описание дома в голове у Космоса.       — Да с чего ты взял-то? — возражает Космос не глядя на друга, однако, посмотрев на дом дольше пяти секунд, понимает, что тот подходит идеально практически по всем параметрам.       — Ну ты сам подумай, мы к кому едем-то, к бабке старой, что ли? Ты бы какой дом себе отстроил?       Космос качает головой и соглашается. Они подъезжают поближе, номер дома сходится, и теперь остаётся самое главное — попасть внутрь.       Витя нажимает на звонок у калитки и многозначительно смотрит на Коса. Тот должен понять из этого взгляда, что Пчёла предусмотрительно спрашивает, есть ли у Коса заряженное оружие с собой. И тот слегка похлопывает свой бок поверх пальто, что означает местонахождение этого самого оружия. Пчёлкин спокойнее смотрит на вход и нажимает на кнопку ещё раз. Приятно, когда тебя понимают без слов: давно вместе работают.       Пока они стоят у калитки, открывать которую почему-то никто не торопится, оба подмечают детали: забор и правда глухой, выше обычного где-то вполовину, тоже из красного кирпича, с выдающимися столбами и маленькими треугольными башенками у ворот. Домофона не было, но камера висела сверху, её парни заметили не сразу, однако в её наличии сомневаться не приходилось.       Пчёлкин стучит по воротам.       — Эй, соседи, открывайте, чего прячетесь! — кричит он весело, чтобы кто-то наконец среагировал.       Это работает, и за высоким каменным забором слышатся щелчки и цокот замков, дверей, изнутри дома доносится не слишком шумное веселье. Парни догадываются, что вышли к ним не те, кого они ищут. Железная калитка открывается, и перед ними предстают два типа в костюмчиках ростом, наверное, с Космоса, но в плечах однозначно его пошире. На лицах у них написано, что они телохранители.       — Ох, рано встаёт охрана, — писклявым голосом пропевает Космос, а затем, улыбаясь во все тридцать два, говорит: — А мы к вам в гости, ребята, ведите к папе, — улыбается от души, входя в открывшееся пространство.       Но его грубо выталкивают обратно.       — Не положено, вы кто такие?       Пчёлкин хмурится. Грубости он не любит, особенно от людей, которые должны знать своё место.       — Стыдно, ребята… крышу надо знать в лицо, — медленно проговаривает он, не сводя глаз с двух из ларца.       — Мы свою знаем, а вы, парни, чё-то попутали. Идите отсюда, пока целы, — сухо отвечают им, шириной плеч выталкивая ребят наружу, чтобы закрыть калитку.       — Слышь, ты чё, русского языка не понимаешь? — Космос толкает бандита, заходя обратно. — Я те на таджикском объясню. Давай говори, кто над вами стоит, а то я тебе голову откручу, и вот этому истукану привинчу её, понял меня, нет? — он пытается снова совершить какое-то небольшое уничижительное действие: ударить по плечу или задеть нос, но молчаливый охранник реагирует на действия резко.       Космоса хватают за руки, заламывая их назад, и Пчёлкин мгновенно влезает в драку, чтобы освободить друга.       — Ты на кого лезешь, ослеп совсем, что ли?! — орёт он, пока Космос вырывается.       А затем Холмогоров достаёт пистолет, устремляя его в парня, заломившего ему руки. Тот в ответ делает то же самое, а вместе с ним и второй. Четверо на площадке замирают в неопределённой позиции. Пчёлкин закатывает глаза на мгновение, отмечая, что без стволов всё-таки не обошлось. Да и в целом как-то не очень гладко вышло. Как их могли не узнать, кто вообще их не знает? Они на своём районе… тут каждая тварь должна узнавать их в лицо.       Витя, не достававший оружие, пропускает мысль о том, что эта клоунада едва ли понравится Саше, когда он о ней узнает. И вообще всё это действительно выглядит смешно: они должны были просто спокойно зайти, попросить местное начальство и дальше уже вести разговор, а теперь из-за этого махача с пистолетами всё выглядит так, будто это развод.       — Эй, мальчики-зайчики, чё у вас тут происходит?       Голос раздаётся откуда-то сбоку, и Пчёлкин поворачивает голову в сторону входной двери коттеджа. Там стоит какой-то мужик ростом чуть ниже Пчёлкина, но возрастом явно обгоняющим его лет на десять. У него приглаженные назад гелем волосы и золотая цепь на шее толщиной с его палец, а он, очевидно, не тростиночка. Проблема для Пчёлкина вырисовывается очень быстро и очень ясно: дяденька при бабле, и на этой уверенности он, скорее всего, будет неслабо хамить. Мужчина в одежде, которую скорее можно определить как «домашнюю», но Витя сомневается, что он тут живёт. Мужик подходит к ним, и по его походке вразвалочку парни понимают, что он уверен в том, что никто на него здесь не нападёт.       — Уж не Саша ли Белый заглянул к нам на огонёк, — с насмешкой говорит мужчина, совершенно не воспринимая всерьёз это имя. Приказывать своим ребятам опустить оружие не спешит.       — Ну, можно и так выразиться, — настороженно отвечает ему Витя, косясь на заряженные стволы, направленные в его голову.       Поведение мужика ему не нравится. Слишком он расслабленный, слишком уверенный в своей безопасности, да ещё и отзывается о них так, будто они мелкие пешки. От этого лишь сильнее хочется уже дать понять дяденьке, где его место, но Витя держится и молчит.       — Разве так гостей встречают? — с напускным осуждением говорит он своим солдатикам, и те слегка расслабляются, опуская оружие. — Так неловко получилось… А вы, простите, кто? А то, понимаете ли, сидел, изучал вашу биографию, а в лицо забыл посмотреть, — он улыбается от души. Пчёлкин охотно улыбнулся бы ему в ответ, если бы не слушал, о чём тот говорит.       Слова про какую-то биографию вполне звучат как ирония или блеф, и бояться, может, и незачем, но напряжение пока только растёт: у него в голове проскальзывают все моменты его жизни, которые где-то как-то зафиксированы, по которым можно выйти на близких людей. Мысленно он уже придумал, как и куда организовать билетики родителям. Не придумал только, куда деть девчонку. До неё ли будет?..       Сразу после первородного страха в нём вырастает неконтролируемая агрессия. Какого хуя этот мудила над ними шутит, он действительно не знает, кто они? Он назвал Сашу Белого, и никакого эффекта на него это не произвело. Из-за этого уже хочется дать ему по морде и разнести тут всё, напоминая, кто авторитет.       — Может, тебе ещё паспорт показать, ты сам кто такой? — вмешивается Космос, чуть-чуть обходя Пчёлкина.       Пчёла напряжённо играет желваками, заглушая в себе всеми силами смесь из страха и агрессии. День сегодня какой-то не очень удачный. Он точно определяет для себя, что не боится этого мужика, хотя предвкушает, что сейчас у них будут забирать оружие. Но жизнь научила не бояться смерти — он, правда, всегда был троечник и учился плохо, но пару-то уроков извлёк точно. Так что теперь преобладающая мысль в его голове — кто такой этот чертила? Почему он такой, блять, спокойный? Нет, ладно, он у себя дома, и рядом два его бугая, хорошо, это может придавать уверенности, но неужели он думает, что даже если застрелит тут Пчёлкина с Космосом, то этим всё кончится? Думает, что после этого он всё равно выйдет чистеньким? Не к такой реакции он привык, это точно.       — Михаил Михайлович, собственно… Может, пройдём в дом, обсудим всё, что вас и нас интересует? — тот продолжает гостеприимно улыбаться, и Космос, посмотрев на него слегка скептично, соглашается.       — Ведите, Михал Михалыч, — в тон ему отвечает Космос, и Вите ничего не остаётся, как пойти за ними. Впрочем, может, это и к лучшему. Они же как раз хотели посмотреть, что внутри.       Почему-то только сейчас самонадеянность Пчёлкина относительно того, чтобы никого с собой не брать, ведь они «и так справятся, чё там делать-то, что мы к ребяткам на квартиры не ездили», испаряется. Они проходят небольшую тропинку из предсказанной Косом плитки, у порога их останавливают мальчики-зайчики, намекая на то, что оружие придётся сдать. Витя внимательно следит за тем, что отдаёт Космос, отмечая, что нож, который он обычно носит в ремне, у него тоже забирают. Пчёлкин думает, что будет круто, если его кастет, который был подарен каким-то там дядей на двенадцать лет, носимый Витей скорее по приколу, чем для драки, оставят при нём. Против пули с рукояткой, конечно, идти смысла не будет, но пока — так спокойнее. Однако этого не происходит, и кастет находят, выбрасывая на стулья с какой-то пренебрежительной улыбкой, что бесит Пчёлу по новому кругу.       Михаил ведёт их по широкому коридору в одну из центральных комнат. Дом большой, но полупустой. Ремонт ничего такой, Пчёлкин даже думает, что было бы неплохо и со своим ремонтом закончить. Мебели очень мало и она почти новая. На первый взгляд. Затем он замечает какую-то грязь или пятна, но это скорее то, что отмыть не удалось. Витя думает, что этот дом — какой-то Содом и Гоморра, если по-умному, а если по-простому — блядушник, и больше ни для чего его не используют. В комнате шикарный ковёр и большие окна, выходящие на огороженный дворик. Ковёр, очевидно, самая дорогая вещь, что есть в этой комнате: в углу стоит одинокий дешёвый книжный шкаф. Люстра ещё пытается претендовать на звание «выше среднего», но пока не дотягивает.       Всё говорит о том, что этот адрес не имеет никакого смысла. Впрочем, а как это не имеет, если они нашли тут этого Михуила?       — Может, чаю? — заботливо предлагает хозяин.       — Может, ближе к делу? — вставляет Пчёлкин, осматриваясь. Два бугая встают у входа в комнату. Очевидно, что теперь они выйдут, только если их выпустят.       Страшно ли тебе, Витя?       Слова звучат насмешливым голосом Морозко. Пчёлкин сам себе отвечает, что да — пиздец как страшно, и почему-то только сейчас. Но чё теперь, и не из такого выбирались. Смелости добавляет воспоминание о том, как он резво сообразил, что сделать с бомбой у ног. Ну если уж его не подорвали при такой шикарной возможности, то вряд ли его убьют в доме, куда он сам зашёл и добровольно сдал оружие, верно?       — Можно, конечно, и ближе к делу. В зависимости от того, что вас интересует, — загадочно отвечает мужчина, усаживаясь в кресло.       Пчёлкин наконец переводит глаза с интерьера на его обладателя. Витя смотрит внимательно, вглядываясь в лицо так, будто действительно умеет читать мысли или может понять по мимике, врут ли ему. Михаил ничего не изображает. Он улыбается будто бы чистосердечно, совершенно искренне ждёт, когда же ему скажут, чего от него хотят. Но Витя уверен, что тот знает гораздо больше. Ему уже показалось, что их как будто бы ждали, а теперь тот с насмешкой спрашивает, что их интересует?       — Ну, неплохо бы было узнать для начала, кто поставил тебя следить, на кого ты работаешь и кому потом доложишь о том, как всё здесь сейчас прошло, — размеренно произносит Витя. Как ему кажется, ему удалось сделать тот самый спокойный голос, который обычно звучит, например, у Саши. У него вообще прекрасно выходит спокойный голос.       — Не многовато вопросов для первой встречи? — с хитренькой улыбкой продолжает Михаил.       — В самый раз, — хамовато вставляет Космос. Михаил плавно переводит на него взгляд, и Космос находит в этом жесте толику злобной насмешки.       — На себя я работаю: я бизнесмен, веду дела, содержу шиномонтаж, а что? диски надо подкрутить? — продолжает товарищ предприниматель. И Пчёлкин видит, как медленно взрывается Космос.       — Слушай, ну ты лапшу на уши заканчивай вешать, к тебе приличные люди пришли, задают конкретные вопросы, чё ты кота за яйца тянешь?       Витя устало смотрит на Коса, пока слушает его искромётную речь. Понятно было, что человек реально либо тянет время, либо просто играется с ними. Если это второй вариант, то у него, выходит, совсем стальные яйца, ведь с такими же, как ты, бандитами шутки плохи. А тут к нему и не абы кто пришёл.       — Ты больно уверенно ведёшь себя для простого мамкиного бизнесмена. Значит, крышует тебя кто-то, а если это не мы, то нам обязательно стоит узнать кто. И ты учти, это мы к тебе сейчас в гости по-хорошему пришли, по делам поговорить, а перейдёшь не там дорогу, и объявят тебя в розыск… за неуплату долгов, так что рассказывай, — осторожно говорит Пчёлкин. Он этому искусству спокойного раскладывания перспектив учился долгие мучительные годы. Если оно сейчас не сработает, будет плаксиво.       — Вряд ли, ребята, мы с вами ходим по одним и тем же дорожкам. Бросьте, мужики, нам ли с вами писями мериться? Знаю-знаю, что вы много всего от меня хотите, но, к сожалению, сказать вам могу не больше положенного. Ну вы тоже поймите: я вам скажу, а мне потом голову открутят, и чего? Кому от этого лучше, — Михаил наклоняется к столику у дивана, вытаскивая откуда-то снизу ручку с блокнотом. — Всё, что вас интересует, а в частности вашего серьёзного капитана Сашу Белого, скажут вам вот по этому номерочку.       Михаил протягивает оторванный лист Космосу. И Холмогоров жалко читает цифры, но ни к каким выводам не приходит.       — Чей номер? — коротко интересуется Витя.       — Вы позвоните — и всё узнаете, — вновь добродушно улыбаясь произносит мужчина в кресле.       — Рассказывай всё остальное тогда: где работаешь, сколько поднимаешь, сколько отваливаешь, чтобы тебя не трогали, с какими людьми общаешься? а то пованивает у тебя тут пиздежом, ты бы хоть проветривал, что ли, — чуть увереннее продолжает Пчёлкин. — Или наставил себе бронированных стёкол, и теперь форточку открыть страшно?       — Ну вот хамить не надо, други мои, — посмеивается Михаил Михалыч, поднимаясь с места. — В приличных кругах о таком не спрашивают, — он проходит к шкафчику в углу комнаты и, открыв дверцу, начинает лениво рыться рукой на одной из полок, — но, очевидно, вас в этих кругах не бывает, так что эксклюзивно для вас храню это, — он извлекает какую-то папку и подносит её к Пчёлкину, протягивая смело. — О доходах, так волнующих ваш ум, на последней странице, — подсказывает он.       Пчёлкин жадно и быстро прочитывает документы: оформление ЧП на имя Михаила Михайловича Пашкова, дальше стандартная информация, и никаких новых имён не засвечено. Ему слабо в это верится, и он уверен, что это фальсификат. Что даже если у него и есть бизнес, то оформлен он на кого-то другого, или этот Пашков находится в соучредителях, а, соответственно, там и прописаны все интересующие его данные. Он на всякий случай пролистывает до конца, но уже с полным недоверием. На последней странице действительно есть информация о доходах за сентябрь, но цифры там обыкновенные, да он и не верит им, так что быстро сворачивает бумаги.       — Жаль, что тебя в этих кругах не научили если уж и пиздеть, то хотя бы качественно. Эту хуйню будешь бабке своей показывать, и оформление косое на себя тоже, и циферки эти посредственные, а мне оригинал документов принеси, если, конечно, таковой у тебя имеется, — он бросает папку на диван и впивается пытливым взглядом в Михаила. Тот сохраняет своё лицо равнодушным, подмечает Космос: врать мужика однозначно учили, ведь сохранять такое спокойствие могут далеко не все. Мужчина молчит и только смотрит на Витю.       — Что ж, если этот документ вас не устраивает, мне больше нечего вам предложить, — размеренно выговаривает он.        Пчёлкин отчего-то чувствует в себе прилив сил и энергии. Он не думает, что они хотя бы чуть-чуть отбили своего авторитета, наоборот, вовремя напоминает себе, что где-то позади стоят два бугая с их же пистолетами, в любую минуту готовые прострелить им затылок. И чем дольше они будут трепаться здесь, тем вероятнее это произойдёт. А, может, и нет, ведь он дал им номер, значит, кто-то хочет, чтобы Саша ему позвонил.       — А рассказать, с кем ты имеешь дело, кто подтвердит мне твою деятельность, даст отзывы, ты не хочешь? — не устаёт Витя, говорит всё это, намеренно стараясь добиться или добить, но в ответ ничего толкового не получает.       — Мне кажется, вам пора, друзья мои, давайте я провожу вас. Надеюсь, вы передадите номер в целости и сохранности, там вам расскажут всё, что вас интересует, — дежурно говорит мужчина, Витя чувствует, как тот скрывает если и не страх, вряд ли страх, что он, не был готов к этим вопросам? то скорее смятение. Он не планировал распространяться об этом, а может, не думал, что кто-то поймёт его Великий Обман…       Они втроём в сопровождении двух душегубов выходят вновь на улицу, а затем подходят к калитке. Им возвращают всё их богатство с молчаливой, как почему-то кажется Космосу, насмешкой, а Вите — наёбкой, выпроваживают, на прощание улыбаясь.       Они остаются в замешательстве и неудовлетворении. Пчёлкин — точно. Они садятся в машину и молчат пару минут. Витя читает несколько раз номер, разумеется, ничего знакомого не находит в нём и отдаёт бумажку Космосу, который тоже считает своим долгом внимательно посмотреть на цифры.       — Чё это щас было? — задумчиво протягивает Космос, глядя через стекло на возвышающийся дом.       — Понятия не имею. Наебали нас где-то, а где — непонятно, — сухо отвечает Пчёлкин, засовывая пистолет туда, откуда минут двадцать назад его вытащили.       — Думаешь? По-моему, он просто интригу держит, клоун сраный. Ты видел, как он лыбился всё время?! Точно клоун! Да и этот пидор наверняка не тот, кто нам нужен, слишком мелко плавает, сто пудов шестёрка, — Космос активно жестикулирует, передавая Вите бумажку и заводя авто.       — Да это-то понятно, но чья шёстерка — мы так и не узнали, — на выдохе с разочарованием говорит он.       Космос трогается. Они не спеша выезжают из частного сектора, оба молчат. Каждый пытается найти в воспоминаниях о доме, о хозяине, об этих двух головорезах какую-то деталь, которая и будет ключом к разгадке. Но ничего такого нет. Витя чувствует себя слабаком, который реально как школьник пришёл на чужую вечеринку, и его там обсмеяли. От вежливости этого шута остался только неприятный осадок.

***

      Парни неспешно заходят в кабинет к Саше, беседуя о чём-то другом. Фила в помещении не наблюдается, а Белов очень напряжённо смотрит на какие-то бумаги перед собой.       Пчёлкин внушительным жестом кладёт поверх бумаг свою, с номером, и торжественно заявляет:       — Это всё.       — В смысле? — не понимая, Саша переводит на него настороженный взгляд. Сам пока не решил, стоило ли ждать большего.       — Ну чё в смысле, мы приехали, нас там встретили, за тебя спросили. Чел очень нудно и долго гундел о какой-то хуйне, а потом дал это, — проговаривает Космос, садясь на ближайший стул. — Одно тебе скажу точно: не уважают нас там.       — Да, Саш, Космос прав, — начинает Витя, закуривая, — Там какой-то Михаил Михайлович Пашков, если, конечно, это правда — вообще не из наших, нигде его раньше не видел. По сути нулёвый, но петушится — будь здоров. Значит, крыша есть, но нас с ней не познакомил. Представился бизнесменом, я спросил его за бизнес, но он мне сунул какую-то подделку, оригиналы давать отказался; думаю, что если такие документы и есть, то там во владельцах прописан его крышеватель, поэтому он и не палит. Сказал, чтобы ты позвонил, — он кивает в сторону номера, лежащего на столе, — тебе там всё скажут.       — Н-да, ребятушки, негусто, — нахмурившись, подытоживает Саша, беря в руки бумажку и вместе с этим нащупывая мобильник на столе.       — Но и не пусто! — задорно подхватил Космос.       Витя роняет на него взгляд, граничащий с закатанными глазами, а затем внимательно смотрит на Сашу. Тот, набрав номер, прижимает телефон к уху. Лицо привычно сосредоточенное. Пока идут гудки, Саша поднимает на Витю глаза, и Пчёлкин читает в них что-то из серии «я смертник», потому что всё его сосредоточие сменяется на активную бандитскую жизненную позицию: его готовность перегрызть горло конкуренту или человеку, который угрожает их безопасности, появляется сама собой из неоткуда как по щелчку. Это Витя ценил в нём, этому он завидовал. Он, Пчёлкин, конечно, вёл себя так же, но внутри себя ощущал всегда что-то иное, а Саша это состояние не делает, он его всегда проживает.       Парни в ожидании глядят на Белова, тот внимательно смотрит куда-то сквозь них, чтобы уловить каждый звук из этой дурацкой трубки.       — Алло? Доброго дня, а не подскажите, с кем я разговариваю? — с лёгкой пыльцой иронии начинает Саша, чтобы его собеседник слегка поумерил пыл, если тот у него, конечно, есть.       — Какие люди, Саша Белый? Долго вы номерок-то искали. Я уж думал в почтовый ящик положить…       Витя молча кивает, как бы спрашивая: «Ну что там?». Белов исподлобья глядит на Пчёлкина нечитаемым взглядом, из которого Витя понимает, что приятного будет мало.