Сведи меня с ума

Сказать, что Фреду было жутко этой ночью засыпать в одной комнате с Джорджем, это всё равно, что утверждать, что Волан-де-морт пай-девочка подросток — смешно, глупо и никто не поверит. Да вы только посмотрите на него. Когда это милашка Джордж был способен вогнать старшего в дичайший ужас одним только взглядом, словом, движением? Чёрт подери. Кому скажешь — не поверят. Когда Джордж запрокинул голову Фреда, сидящего в кресле, заставляя неотрывно смотреть глаза в глаза, тот был уверен, что младший вольёт своё экспериментальное зелье в него прямо тут, особо не вникая, согласен там старший или нет. И рот тогда Фред уже приоткрыл, смиренно ожидая участи и ловя приступ неожиданно нахлынувшего трепетного возбуждения, смотря в эти потемневшие глаза и каждой клеточкой, горящей под пальцами кожи, впитывая такое противоречивое прикосновение к собственной шее. Однако, Джордж отпустил его, пообещав провести эксперимент следующим вечером, потому как зелье ещё не готово, а заодно пообещав лишить противоядия, если Фреду вдруг вздумается вылить ценнейшее варево, или, Мерлин упаси, подмешать его самому Джорджу. — Не беспокойся, ничего сверх меры опасного, — кинул Джордж и улёгся спать. Сверх меры? Какой, блять, меры? Меры Джорджа? Или Фреда? Не секрет, что у них разные представления о границах дозволенного. Так вот, если младший за основу эксперимента возьмёт потолок допустимого для Фреда, то последнему остаётся только молиться. Как говорится — капец котёнку.

***

С самого утра, настроение у Джорджа было самое что ни на есть шикарное: Фред как шёлковый — смотрит на него, словно тот его может сожрать и не подавиться. Может же, когда хочет — тише воды, не слышно его придурковатой фразы, наконец-то. Собственно, одной проблемой меньше. — А ты чего такой тихий сегодня? Вот его то тут только не хватало — Ли Джордан, появившийся в обед в магазине, нервировал Фреда своими вопросами, заставляя раздражённо шикать, и оглядываться по сторонам, отчего приходилось каждый раз натыкаться на спокойных взгляд зелёных глаз. Ей богу, лучше бы там адское пламя, черти, котлы кипящего масла и злость на грани детской обиды, а не вот это вот мутное стекло, за которым не понять ни мыслей, ни чувств. Сколько бы близнецы в гляделки не играли, Ли, спустя примерно десять минут, понял, что младшему всё-таки хватило ума или силы образумить старшего и вправить мозги до такой степени, что Фред и словом боялся обмолвиться рядом с Джорджем, и что именно он причастен к такому безропотному поведению, было понятно с первого взгляда. Физиономия младшего так и транслировала хорошее настроение, а чересчур активные жестикуляции рядом с Фредом, от которых тот иногда вздрагивал, демонстрировали явное наслаждение ситуацией превосходства. Нет, ну они предельно странные. В этом Ли, конечно, не сомневался, но сейчас убеждался свыше ста процентов, мысленно кивая головой на свои умозаключения. Джорджу же вся эта катавасия приносила лишь долгожданное спокойствие, в глубине, замешанное с тянущим чувством пониже живота, стоило только прокрутить в мозгу план действий на вечер, благо, завтра выходной для обоих братьев и развлекаться можно хоть до утра. Нет, конечно, работа здесь тоже причём, не просто же так Джордж намешал зелье, чтобы только отомстить братцу. Если всё пройдёт как надо, он уверен, что зелье станет хитом продаж. Сейчас надо было лишь провести финальные тесты. А то, что Джорджу было неохота самому пробовать зелье, отчасти неправда, так как пробу он был снимать обязан, чтобы изготовить противоядие и соотнести правильные пропорции. И результатом он был более чем доволен. Вечером же Фред постарался остаться в магазине дольше, чем следовало, а последнего покупателя держал чуть ли не силой, таская бедного парнишку между стеллажами и демонстрируя один товар за другим — кто знает, может, Джордж устал, например, и лёг спать пораньше, ну или, в крайнем случае, просто оценит старания старшего в магазине. С другой стороны, близнецы перед выпуском нового зелья всегда экспериментировали на себе, или, втихую, на друзьях и братьях, поэтому Фред сам себе удивлялся, что так нервничает перед пробой. Гадство. Ещё бы ему не нервничать. Он что, один видел в глазах Джорджа проснувшиеся садистские наклонности? Что, да? Может, тогда показалось… Нет, не показалось. Иначе Джордж рассказал бы Фреду что за зелье он придумал, но тот в ответ лишь загадочно улыбался и вертел в руках маленький пузырёк светло-сиреневой жидкости. Когда несчастный парнишка всё-таки сумел выскользнуть из магазина, Фреду оставалось выключить свет и на подгибающихся ногах подняться в квартиру. Джорджа он обнаружил на кухне попивающим кофе. Кофе. Вечером? А почему не бодрящее сразу? — Будешь? — Джордж протянул Фреду кружку пустую наполовину, и чистый кофейный аромат приятными нотками защекотал нос, кажется, там ещё добавлена корица, и Фред неуверенно, хоть и благодарно, принял напиток, но застыл, едва поднеся кружку к губам. А что если? Кинул на младшего обеспокоенный взгляд, но тот в ответ лишь закатил глаза: — Успокойся. Там просто кофе. Горячий напиток скользнул по горлу, обжигая, принося толику спокойствия, и Фред удовлетворённо прикрыл глаза. Джордж встал из-за стола, заглянул в холодильник, вытаскивая по очереди молоко, яйца и какие-то овощи. Он что и вправду собрался готовить? Издевается что ли? Фред как на иголках, всё же пытается распробовать в кофе привкус чего-то иного и прислушивается к ощущениям, а Джордж затеял ужин? — Ты передумал? — глухо, в кружку с четвертью оставшегося в ней кофе. — А тебе не терпится, смотрю, — слишком спокойно, чтобы быть правдой. Огонь на конфорке вспыхнул, облизывая почерневшие бока сковородки. Фред иногда не понимал, почему младшему так нравится готовить собственными руками, ведь это долго, муторно, но разве что действительно вкусно, поэтому был благодарен Джорджу за желание баловать вкусными блюдами. Нарезанные овощи отправились на сковородку к разогретому маслу, задрожали там, подобно тому, как подрагивали пальцы Джорджа, разбивающего яйца в плошку и выливающего следом чуть больше молока, опасаясь за итоговый результат. Сохранять такое спокойствие стоило ему огромных усилий, и он пожалел, что перед появлением Фреда не принял успокоительного. — Никогда не стоит на голодный желудок пить то, о результатах чего ты не имеешь ни малейшего понятия. — То есть, это не новое блевательное? — Молодец, одним вариантом меньше, — Джордж усмехнулся, выливая к овощам содержимое миски. Ужин вышел не плотным, вкусным, даже каким-то чересчур спокойным и тихим, настолько, что Фред даже расслабился перед Джорджем, развалившись в том самом кресле уже в комнате. Правда, спокойствие длилось недолго, стоило младшему выложить на стол свой блокнот, в который он записывал результаты или пометки во время экспериментов. И ушёл. В ванной послышался плеск воды. Да он издевается. Старший взял блокнот со стола, но сколько бы страниц не пролистал, не смог найти информации о том, о чём ему же было бы неизвестно. Каждая страница была исписана сотнями пометок, испещрена перечёркиваниями и малопонятными исправлениями. И каждая такая страница хранила воспоминания обычно дурных и весёлых происшествий, что становились результатом их экспериментов. Интересно, какими будут сегодняшние воспоминания? — Я же не дурак оставлять информацию тебе на блюдечке, — Фред вздрогнул и блокнот шмякнулся на пол у ног младшего, что оказался рядом так внезапно. Фред же неловко опустился на одно колено, намереваясь поднять блокнот, и краем глаза заметил в руке Джорджа три небольших пузырька, которые тот держал между пальцами за тонкие горлышки, один из них был ему знаком — именно его Джордж весь день крутил в руках. Пальцами Фред не сразу нашарил на полу блокнот, ведь взгляд был до сих пор прикован к жидкостям внутри полупрозрачного стекла, и руки у младшего всё-таки подрагивали. Казалось, это должно было как-то успокоить Фреда, мол, ничего, вон, сам волнуется, но стало только хуже. Что же там Джордж задумал, раз сам нервничает. Младший качнул рукой по направлению к столу, оставляя на нём два из трёх сосудов, заодно откупоривая пробку на том, что остался. Второй рукой едва коснулся подбородка близнеца, снова, как вчера, заставляя поднять глаза, и запрокинуть голову, пока что слегка, чтобы тому глотать было удобнее. Фреду понравится. Уже нравится, потому что, когда его губ касается чуть холодное стеклянное горлышко, он послушно приоткрывает рот, смотрит в глаза и льнёт к руке, что теперь покоится на его щеке. И младший, возможно, без зазрения совести выливает из пузырька всё, до последней капли. — Глотай, — можно было и не говорить, но Джорджу жутко захотелось. Можно было и не говорить. Потому что, глядя в глаза напротив, Фреду и в голову не пришло сопротивляться. Такие тёмные, спокойные и завораживающие. Подчиняться хотелось одному лишь взгляду, чтобы видеть, как Джордж коротко сглатывает одновременно с братом, скользя взглядом по напряжённой шее. Все эти экспериментальные зелья никогда не отличались отменными вкусовыми качествами: сухие ингредиенты, только необходимое, без улучшающих вкус компонентов, без патоки, потому-то горло сводит от неприятного, с травянистым привкусом, жжения, горчащим на языке где-то у основания. И от него не избавиться, сколько бы слюны Фред не сглатывал. Он опустил голову, отстраняясь от тёплой ладони, и почувствовал как жжение ползёт вниз по пищеводу, скручивая желудок узлом. — Агуаменти, — Джордж присел рядом с Фредом подавая тому стакан воды, предварительно растворив в нём каплю из второго пузырька. — Выпей, это остановит жжение. Фред поспешно осушил стакан, удовлетворённо подмечая, что неприятное ощущение в горле и правда прекратилось. — Откуда… — и Фред осёкся, понимая, откуда Джордж знает про жжение, которое можно ослабить стаканом воды с разбавленной в нём каплей противоядия. Неохота пробовать значит, ну-ну. — Ты же не думал, что я вылью тебе в рот, Мерлин невесть, какую гадость, — Джордж улыбнулся, невесомо поглаживая большим пальцем чуть горячую щёку брата и якобы, совсем невзначай, стирая с уголка рта, по губам, каплю воды, — Уверен, вкус тебе не понравился, но ты же знаешь, что это легко поправимо, — Джордж поднялся, забирая из рук брата блокнот, — Пока что можешь пойти прополоскать горло. — Надеюсь, я в обморок там не грохнусь? — старший усмехнулся, отирая губы запястьем. — Иди уже. Иди. Сказать-то проще, чем сделать. Ноги у Фреда подкашивались, стоило ему подняться в полный рост, голова шла кругом, а глаза слипались — веки были настолько тяжёлыми, будто он не спал по меньшей мере неделю. Если это новое зелье из разряда атрофирующего, Джордж потом получит на орехи, если придётся битый час лежать лицом в пол. А что, если он задумал это для того, чтобы поизмываться над ним, как ему вздумается? Противный привкус во рту никак не отпускал, тошнотворным комом, встав поперёк горла, и Фред уже пожалел о съеденном ужине, хотя на голодный желудок его бы сразу вывернуло, и зелье бы не подействовало. Чёрт. Вот и предусмотрительный же у него братец. Из побочных симптомов Фред профессионально отметил покалывание, концентрирующееся на голове, где-то повыше ушей, и на спине, ниже лопаток, на пояснице, или даже ниже, а ещё болели зубы и язык, что вполне могло быть результатом воздействия некоторых компонентов на слизистую. И привкус — до чего же редкостно-пакостный. Пока Фред в ванной пытался выполоскать горло всеми запасами воды в Англии, Джордж тем временем подальше спрятал пузырёк с противоядием, который, по его мнению, не должен был понадобиться вплоть до конца эксперимента. Спрятал в укромное место, потому как Фред точно будет в ярости от увиденного в зеркале зрелища — для этого он и отправил его в ванну — ну ничего, у Джорджа имелся туз в рукаве, точнее прямо тут, на столе, в виде маленького флакончика концентрированной жидкости. В соседней комнате что-то разбилось, а это значит, что зелье завершило оборотный процесс. — Джордж! Это, блять, что за херня?! — старший орал так, что скорее всего его было слышно в соседнем доме через дорогу — да и не страшно. Фред вылетел в коридор, чудом не шмякнувшись на пол — голова всё ещё кружилась. Голова. Пресвятой Мерлин, да какого чёрта он сотворил с его головой?! За несколько размашистых шагов Фред оказался снова в комнате, представ перед младшим во всей красе, с результатом, за который потом не пожалеешь получить разнос любых масштабов, ведь оно того стоило. — Вау, — младший пораженно выдохнул, созерцая поистине шикарный результат своей работы. — Это что вообще такое?! Джордж! — а Фред всё наступал на брата, тыкая пальцем в очаровательные среднего размера рыжие кошачьи уши на своей макушке, — Тебе как такое в голову-то взбрело?! — и запнулся, вспомнив невинный, казалось бы, жест ещё дома, в Норе, на Рождество. — А тебе идёт, — не обращая внимания на явное негодование, Джордж с профессиональным интересом и деловым выражением лица, также профессионально скрывая самодовольную улыбку, продолжал рассматривать результат своих трудов. — Ну и злопамятный же ты, Джорджи! А Джордж в ответ рассмеялся, настолько весело и задорно, что, кажется, привёл в чувство Фреда, который теперь со всей несвойственной ему серьёзностью воспринял шутку брата слишком остро. — Я серьёзно, Фред, они очаровательны! Младший потянулся рукой к голове брата, прекрасно зная, какая реакция последует, если коснуться пушистых ушей у основания, слегка погладить назад-вниз и снова наверх. А вот Фред не знал, и, кажется, для того стало открытием внезапно дёрнувшееся новое ухо, и голова, которая будто сама собой тянулась за ладонью брата, лишь бы продлить приятно-щекотное чувство. — Значит, вот как ты решил мне отомстить? — похоже, сам того не осознавая, Фред всё ещё наслаждался движениями Джорджа, что в наглую гладил его за ухом, словно домашнего кота, — Кошачьими ушами? — А? Ты что, не заметил? — Не заметил чего? И Джордж скользнул свободной рукой по спине Фреда, пояснице и копчику, отчего Фред мелко задрожал, прогибаясь назад. И вздрогнул ещё раз, непонятно по какой причине, ведь руки со спины исчезли. И о боги, что это — хвост?!

***

Как же называется это чувство? Беспокойство? Или тревога? Может быть, паника? Да, паника, наверное, была тем самым термином, способным описать спектр эмоций Фреда, когда он увидел, а главное, почувствовал хвост. Каким термином можно описать эмоции представителей семейства кошачьих в тот момент, когда их хвосты способны со свистом смертоносного оружия рассекать воздух, как нечто физическое, Фред не знал, и, в общем-то, не очень хотелось. Единственное, чего старшему сейчас хотелось, так это надеяться, что Джорджу хватит одного раза, чтобы поиздеваться поэкспериментировать с новым зельем. Иначе всё же придётся вникать. — А я смотрю, подготовился ты основательно… Фред с интересом наблюдал за новой для себя частью тела, которая, казалось, жила вообще собственной жизнью, и было непонятно, каким импульсам мозга и чувствам подчинялась. Сейчас старший сидел на полу, а довольно длинный хвост, выросший аккурат из копчика, покоился вокруг него, разве что кончик хвоста иногда нервно дёргался, молотя по паркетной доске. — Нервничаешь? Джордж же, сидя в кресле, наблюдал не только за хвостом, но и за братом в целом, делая пометки в блокноте про то, как двигаются уши — на какие звуки реагируют чаще, как двигается хвост, и задавал старшему наводящие вопросы относительно ощущений. А Фред пропустил вопрос мимо даже двух пар ушей, продолжая наблюдать за хвостом. — Фред? — уши старшего дёрнулись и развернулись к младшему, на что тот прыснул, не забывая оставить пометку в блокноте. — Спрашиваешь ещё, — Фред усмехнулся и запустил руку в волосы, проводя ею назад, но наткнувшись на мягкий мех, тут же одёрнул обратно — жутко непривычно и дико неловко. — Тебе чего-нибудь хочется? — младший прикусил кончик перьевой ручки. — Чего-нибудь это чего? — Ну, чего-нибудь кошачьего? — он описал в воздухе абстрактную фигуру. — Спать, — Фред прикрыл глаза, готовый поклясться, что может заснуть прямо так, сидя на полу. — Не уверен, что это по теме, — Джордж скривил губы, но всё же улыбнулся. — Откуда ты знаешь? Я вот слышал, что кошки спят по двадцать часов в сутки, чем не показатель? — серьёзно, его сейчас вырубит. — Фред, а ну не спать! — он тряхнул старшего за плечо, но тот лишь уткнулся головой в такие удобно расположившиеся рядом, тёплые колени. — Не могу, — уже совсем сонно пробормотал старший, — Дай мне пять минут, — и как-будто в обморок грохнулся, но засопел в колени младшего, и Джордж, положив руку на голову Фреда принялся гладить его по волосам и мягким кошачьим ушам. Пять минут прошло, но просыпаться старший не спешил, а будить не хотелось, и Джордж листал блокнот, пробегаясь взглядом по старым заметкам, во второй руке он всё ещё крутил между пальцев пузырёк алхимического концентрата и думал, что стоит всё-таки попробовать его использовать, но может, чуть позже. Спустя ещё минут десять, Фред завозился, зевнул, выкатывая язык и демонстрируя явно заострившиеся клыки, но не проснулся, лишь устроился лицом обратно на коленки брата, отчего заинтересовавшийся Джордж аккуратно подцепил его верхнюю губу, обнажая один острый клык, на что недовольный Фред лишь дёрнул головой, облизывая потревоженное место. — Утречка, — он лениво разлепил глаза, уставившись на младшего, который что-то записывал в блокнот. — Ночь ещё… — Да? Но я чувствую себя лучше, — Фред потянулся, поёрзав по полу, и привстал на коленях. Опираясь о колени Джорджа, подался вперёд, к его рукам, бодая лбом запястья так, что младший выронил блокнот на кресло. — Фредди, ты чего? — Погладь меня, — старший боднул его руки ещё раз. — Чего вдруг? — Джордж улыбнулся, но послушно принялся гладить брата по голове. — Ты же сам спрашивал, хочу ли я чего-то кошачьего, — уже устроившись между ног Джорджа, Фред всё ещё стоял на коленях, положив голову на живот брата и наслаждаясь получаемой лаской, — Твои руки, Джордж, они такие приятные и так чудесно пахнут, — старший ткнулся носом точно в ту руку, в которой младший до недавнего времени в задумчивости крутил пузырек концентрата котовника. — Ой, ё… — и он сам не понял, каким образом его пальцы оказались между такими острыми зубами брата, зато быстро сообразил с чего тот так заинтересовался его рукой, — Фред, подожди, — младший выдернул руку, когда старший неуверенно скользнул языком между его пальцев, и вытянул её подальше вверх. — Верни на место, — Фред нахмурился, подаваясь немного вперёд и вверх, пытаясь снова дотянуться до руки. — Вот. Джордж положил на его щёку вторую руку, которой, по воспоминаниям, флакон не трогал, и Фред, кажется, немного успокоился, когда с щеки рука скользнула за ухо, за кошачье, почесывая у основания, прикрыл подёрнувшиеся сонной дымкой глаза, и, чёрт возьми, заурчал. — Это что за звук такой? Никогда не слышал его раньше, — сам же Фред продолжал ластиться, видимо, не подозревая, что является единственным источником этого странного звука в ночной тишине квартиры, — Неужели утреннюю газету доставляют ночью? Да и совы же… — Фредди, это ты. — Чего я? Фред удивлённо приоткрыл глаза, а звук сделался тише, и ощущался теперь разве что не ушами — телом — Джордж чувствовал вибрацию внутренней стороной бедра рядом с рёбрами брата. — Занимательно. Казалось, старшего ровным счётом не волновала реакция его организма — он лишь находил её занимательной, не достойной беспокойного внимания, ради которого можно было бы оторваться от руки Джорджа. Его не беспокоили какие-то там звуки, хвост, выписывающий в воздухе замысловатые пируэты, и уши, которые дёрнулись, стоило Джорджу опустить руку, которую он до сих пор вытягивал наверх, из-за чего та побледнела, и младший чувствовал покалывание в онемевших пальцах. По-настоящему важными сейчас вещами старший считал только руку, что дарила ласку, и тёплое ощущение, что тянуло по всему телу тысячами нитей. — Фред, — Джордж мазнул онемевшей рукой у него под носом, проверяя реакцию — уши встревоженно дёрнулись, хвост замер на месте, урчание сменилось утробным звуком заинтересованного негодования, стоило снова убрать руку на почтительное расстояние от носа испытуемого. — Скажи мне честно, что во флаконе, Джордж? — Фред поднял на брата кристально чистый взгляд зелёных глаз. — Почувствовал? Я же даже его не открыл, — младший скосил взгляд сначала на руку, свисающую за подлокотник, затем на пузырёк с фиалковой жидкостью на тумбочке. — Пробка пропускает запах, а ты весь день его из рук не выпускал, — он потёрся щекой о рёбра младшего, мотнув напоследок головой. — Значит правда… — Чего? — Алхимик сказал, что коты от одного только запаха с ума сходят… — Как видишь, я ещё вполне разумен… — Ты и не кот. — Так откупорь пузырёк, — Фред посмотрел на Джорджа с вызовом. — Зачем? — А зачем ты вообще его купил? Небось больших денег стоил? В ответ младший только отвёл взгляд, виновато поджав губы, а Фред раздосадовано покачал головой, не позабыв цокнуть языком. — Мне было интересно, подействует ли, — младший вернул руку, снова едва коснувшись пальцами подбородка старшего, на что тот в ответ шумно втянул носом воздух, прикрывая глаза, и Джордж заметил как они закатились под веками, а старший запрокинул голову, сипло вдыхая воздух ртом, через сдавленное горло. И Джордж резко одёрнул руку, не на шутку испугавшись при виде такого зрелища: — Действует, так что хватит, — но руку младшего старший перехватил за запястье, возвращая обратно к своей щеке. — Я не хочу, чтобы ты сошёл с ума. — Всё в порядке, — Фред коснулся носом его ладони, провёл вверх по пальцам, прижался губами к ароматным тёплым подушечками. — Тем более, никому кроме тебя я бы не позволил этого сделать. Фред подался вперёд, прижимаясь к груди Джорджа, скользнул носом по шее, уху и добавил, обжигая кожу брата не только дыханием — словом: — Сведи меня с ума, Джордж.