Особая связь с друзьями

- Эй, - говорит Стив, и Джеймс изгибается, чтобы посмотреть на него. Стив лежит перпендикулярно изголовью кровати, а Джеймс лицом к изголовью, используя Стива в качестве слегка влажной подушки. Сейчас вечер понедельника, и они пытаются впихнуть как можно больше секса до того, как Стив заступит на дежурство в конце недели, потому что это его последнее дежурство перед Рождеством, и Джеймс намерен провести неделю, когда он будет работать, добывая еще несколько подарков Стиву на Рождество. Он уже купил хоть что-то для всех. Бекка получит подарочную версию трилогии фильмов, которую она любит, и вдобавок постер, для мамы он купил особенную вазу, для папы - сковородку, к которой тот давно присматривался, для Эми – книгу, которую та искала, но потом решила, что покупать ее чересчур легкомысленно, для Коннора и Кэди – кое-что для малыша. И для Стива реально охрененно классную бутылочку странных чернил от одной такой компании. - Да? – откликается он. Стив смотрит в потолок, прищуриваясь. - У тебя есть костюм? - Есть несколько, ты их видел, - отвечает Джеймс, но Стив слегка качает головой. - Нет, я имею в виду... ну. Я имею в виду, я хочу купить тебе костюм. Джеймс смотрит на него еще несколько мгновений, а потом снова укладывается. - Ну ладно, - говорит он. – Можешь подарить его мне на Рождество. Стив издает смешок, но его губы все еще напряжены так, что понятно, что он еще не все сказал. - Продолжай. Зачем он? Ты собираешься появиться на ТВ? Мне нужно будет стоять там со своим планшетом? Стив смотрит на него несколько секунд, у него на лице странное выражение. - В общем, так, я знаю, что ты можешь сказать нет... - Ой-ой, - вставляет Джеймс. - У меня, - продолжает Стив, - тут кое-что надвигается. Джеймс обдумывает это недолго, потом садится, начинает шарить по постели. - Это мне сейчас нужно предложить «помочь тебе с этим»? – спрашивает он, и Стив смеется. - Нет, это не то, у меня пятнадцатого корпоративный званый вечер. Это мероприятие фонда Руки Помощи Прежде Всего, мы проводим его каждый год. Джеймс чувствует, как его взгляд скользит куда-то в сторону, пока он обдумывает это. - А, ну да. Я видел фото. Одна у меня даже стояла как заставка на телефоне, ты в красивом костюме. Стив посмеивается. - Да, ну так вот, - говорит он, - я могу взять с собой еще кого-то. Джеймс чувствует, как улыбка пропадает с его лица. - Эээ... Что? Нет, я... Стив смотрит на него, потом опускает руку на его колено. - Все в порядке, ты не обязан приходить, я просто подумал, я... - Что бы я надел вообще? – Джеймс качает головой. – И никто не знает, кто я... Стив перекатывается на бок, ближе к Джеймсу. - Эй, все в порядке. Не переживай, я просто подумал, что приглашу тебя. Ну знаешь? И если твоя проблема заключается только в том, что надеть, у Джарвиса есть твои размеры. Джеймс все еще не уверен, одна мысль обо всех этих взглядах и камерах... Что если кто-то спросит, кто он такой? - Я точно возьму блокнот. Если решу пойти. Стив кивает. - Конечно. Просто подумай об этом. Я не обижусь, если ты откажешься. Джеймс кивает. - Ясно. - И просто чтобы ты знал, я в любом случае куплю тебе костюм. Джеймс закатывает глаза, берет подушку и роняет ее на лицо Стиву со всхлипом ткани и перьев.

***

У него уходит почти неделя, чтобы принять решение, после того, разумеется, как он советуется с Беккой и Эми.

***

Когда утром следующей субботы Джеймс входит в пижаме в гостиную апартаментов Стива в Башне, Стив уже сидит за столом с кофе, апельсиновым соком, круассаном с джемом и газетой, которую он читает, спустив на кончик носа пару очков Джеймса с обычными стеклами. Джеймс подходит к нему сзади, перекидывает одну руку через его плечо, спускает ее ему на грудь и целует его в щеку. - Утро, - говорит Джеймс. Стив не произносит ни слова, просто поднимает левую руку, вытягивает ее, чтобы сдвинуть вверх рукав, и подносит часы к лицу Джеймса. 12:13 Джеймс смеется, и тогда Стив тоже смеется, поворачивает голову за полноценным поцелуем, но в последний момент отодвигается. - О, погоди, - и делает глоток кофе. А потом он целует Джеймса в качестве приветствия. - Свежий вкус кофе лучше, чем застарелый вкус кофе. Давай, - он складывает газету, - я тебе что-нибудь приготовлю, садись. Джеймс не слушается. Вместо этого он следует за Стивом на кухню, а когда Стив оборачивается, стягивает очки с его лица. - Тебе не нужны очки. - Я в них выгляжу умнее, - отвечает Стив, но улыбается при этом. - По-моему, ты и так хорош, знаешь ли, - Джеймс возвращает очки обратно на нос Стива. - Ну, что посеешь, то и пожнешь, - говорит Стив, когда Джеймс идет обратно к столу. – Твой костюм сегодня доставили, так что я надеюсь на неделю высокой моды Нью-Йорка у меня в гостиной. - В одном-единственном костюме? – Стив наклоняет по-птичьи голову, и слава богу, что костюм сегодня доставили, потому что званый вечер через каких-то три дня. - Ну, у тебя же их два, разве нет? - Честное слово, - Джеймс садится, - если ты имеешь в виду костюм, в котором меня мать родила... Стив щелкает пальцами. - Ты меня раскусил. И все же, я уверен, что мы найдем еще что-нибудь, в чем ты мог бы продефилировать. - Ты имеешь в виду что-то, кроме «нагишом»? – отвечает Джеймс. – Может мне нужно попробовать что-то в стиле Victoria's Secret, надеть огромные крылья и вышагивать. - Если бы я хотел увидеть Капитана Америка..., - говорит Стив, и Джеймс громко смеется. Стив приносит Джеймсу круассан и кофе, потом раскрывает газету сбоку, на краю стола, чтобы она не мешала, но они оба могли читать. - Что нового сегодня? – интересуется Джеймс. - «Один Старпер Все Еще Читает Новости на Бумаге, Когда Давно Придумали Планшеты», - отвечает Стив, и Джеймс кивает. - О, да. Тут написано, что, оказывается, живущий с ним помощник неоднократно пытался переучить его, но старик слишком упрям. - Ммм. Только представь. - Должно быть, ужасная обуза, - вздыхает Джеймс. Стив косится на него. - Ага. Джеймс фыркает и возвращается к своему круассану. - Есть идеи, чем бы ты хотел сегодня заняться? – спрашивает Стив, и Джеймс потягивается, не вставая с места. - Я думал, может это просто будет такой день, когда мы будем сидеть-удобно-и-отдыхать-абы-как, на тот случай, если тебя вызовут? - День Сидеть-Удобно-и-Отдыхать-Абы-как? – повторяет Стив. – День СУОА? - Звучит так, будто ты просто произнес «суббота» с бруклинским акцентом, - замечает Джеймс. - Разве субботы в принципе не для этого? - с подчеркнутым акцентом откликается Стив. Джеймс закатывает глаза, а Стив тыкает его в голени большим пальцем ноги, пока выражение лица Джеймса не говорит о том, что с него достаточно. - Ненавижу тебя. Стив качает головой. - В наше время просто невозможно найти хорошего помощника по хозяйству с проживанием. Джеймс улыбается, закатывает глаза. - Эй, так насчет этого званого вечера? Стив бросает на него взгляд. - Да? Джеймс пытается не ерзать слишком, в предвкушении. - Я думаю, если мне можно взять блокнот, то я не против пойти. Е-если ты все еще хочешь... - Разумеется! – Стив поворачивается к нему лицом. – Разумеется, хочу, дорогой, конечно я хочу, чтобы ты был там. В этом году нашему фонду десять лет. Представляешь? Джеймс моргает. - Срань господня, неужели действительно десять лет? Стив кивает. - Да. Я... хочу сказать, после моего нервного срыва прошло одиннадцать, но десять – с того момента, как мы создали эту корпорацию. И я буду очень рад пойти на вечер вместе с тобой. Джеймс делает глубокий вдох. Званый Вечер Корпорации Руки Помощи проводится каждый год – это сбор пожертвований, способ повысить информированность, возможность общаться в неформальной обстановке и способ напомнить широкой общественности, что главный способ предоставить помощь тем, кто в ней нуждается, - это предложить ее. Это важно, и Стив всегда присутствует (если только он не лежит с ранением, как один раз, когда он вместо этого записал видеопослание, – это было очень трогательно, и оно все еще висит на YouTube, а еще Джеймс его себе скачал). Помимо этого, даже мысль о том, что придется стоять перед камерами и встречаться с важными людьми, не пугает его настолько, чтобы помешать ему посмотреть на Стива Роджерса, который выглядит, словно на показе высокой моды, особенно, когда все это ради благого дела. - Только не распускай особо руки со своим личным помощником, ладно? Стив кивает. - Разумеется. Знаешь, в этот раз мы выпускаем книгу! – его улыбка сияет. Джеймс этого не знал! - Это офигенно! Что за книга? - Осторожнее, - отвечает Стив, и Джеймс хмурится. А потом: - О! – до него доходит. – Так называется книга? - Да, - Стив широко улыбается. – Это небольшая книжка с картинками для детей, примерно от пяти до семи лет, рассказывающая о безопасности. Включая то, что надо надевать шлем. Марсия ее написала! Это про то как, ну знаешь, Сэм переходит дорогу, но он слишком занят, глядя на птичек, и поэтому не видит светофора. Он выходит на дорогу и сбивает велосипедиста, который попадает в продавца фруктов. Или как Стив едет на велосипеде в парке, а тут летит фрисби и так далее. Очень милые варианты разрешения потенциально кошмарных сценариев, чтобы можно было научить чему-то детей, не травмируя их. - Ооо. Мне нравились видео, которые показывали в школе! – Джеймс упирается руками в бедра. – Итак, твое тело меняется... - Прекрати, - говорит Стив. – Прекрати, прекрати сейчас же. Джеймс хихикает. - Та, что написала эту книжку, это же та леди, что накричала на тебя у того магазина, - говорит он. – И это та леди, которая управляет Корпорацией вместе с вами, верно? - Да, Марсия, - Стив кивает и накрывает ладонь Джеймса своей. – Она была одной из основательниц. - Готов поспорить, это ужасно милая книжка, - говорит Джеймс, и брови Стива приподнимаются. - Да, - он кивает. – Хочешь посмотреть? Джеймс с удивлением смотрит на него. - У тебя уже есть? - Ага. Они попадут в продажу в среду, как раз вовремя, к Рождеству. Хочешь посмотреть? - Да! Да, я с удовольствием! Стив расплывается в улыбке и снова встает, а потом уходит, вероятно, либо в спальню, либо к себе в кабинет. Когда он возвращается, у него в руках небольшая квадратная книжка в мягкой обложке, на которой нарисован человечек на скамейке в парке, на котором брюки цвета хаки, рубашка в клеточку и коричневая кожаная куртка, он выглядит слегка похожим на Тинтина, а цвета рисунка сильно напоминают акварели, которые висят в комнате Стива. «Осторожнее!» гласит название, а под ним написано: Автор Марсия Эрнандес, художник Стивен Роджерс - Какая прелесть! – воркует Джеймс. – Ты сам проиллюстрировал? Ооо! Он раскрывает маленькую книжку и, как и говорил Стив, на каждой странице в ней красочная сценка из повседневной жизни, до и после «катастрофы». Маленький Сэм выходит на дорогу перед велосипедистом, а рядом на дереве сидит встревоженная птичка. Сэмми идет в парк встретиться с другом, но он забыл посмотреть налево и направо перед тем, как перейти дорогу! О нет! Осторожнее, Сэмми! А теперь Сэм, велосипедист и продавец фруктов все лежат в одной куче, над головами у них кружатся маленькие звездочки, а птичка морщится. Ох, Сэмми. Всегда дожидайся зеленого сигнала светофора и смотри налево и направо перед тем, как перейти улицу! На следующей странице маленькая Наташа, которая машет маленькому Клинту, идущему в противоположную сторону, на них смотрит обеспокоенный кот. Натали здоровается с другом на улице, но она забыла, что нужно смотреть, куда идешь! О нет! Осторожнее, Натали! А теперь Наташа и, вероятно, Ванда, судя по виду, сталкиваются друг с другом, и несколько выразительных восклицательных знаков подчеркивают, с какой силой их припечатало друг к другу. Кот прикрывает мордочку лапкой. Ох, Натали! Всегда смотри, куда идешь, когда ходишь по улице! Энтони случайно роняет с обрыва любимый грузовичок, который разваливается на мелкие кусочки (зайчик неподалеку очень расстраивается из-за этого). Джимми (ого, на нем синий бушлат) теряет мячик в речке (и даже все рыбки не могут ему помочь). Джеймс листает книжку о правилах безопасности и доходит до страницы, которая ближе к концу. На ней маленький Тинтин Стив, который катается на велосипеде по парку, веселая маленькая собачка в углу страницы кажется любопытной, а прямо в Стива летит фрисби с нарисованной звездой. Стив катался в парке, но забыл надеть шлем! О нет! Осторожнее, Стив! А потом маленький Стив, скрутившийся маленьким клубочком, лежит на земле, вокруг его головы тоже звездочки, на его маленьком личике маленькие слезки, а на маленькой головке маленькая шишечка, которую он не может прикрыть своими маленькими ручками, дружелюбная собачка бежит к нему на помощь. Ох, Стив! Всегда надевай шлем, когда катаешься! Джеймса... на удивление переполняют эмоции в этот момент, вообще-то, он смотрит на Стива. Тот слегка приподнимает голову. - Он плачет, - говорит Джеймс в ответ на немой вопрос Стива. Тот пожимает одним плечом. - Так и было, - отвечает он, потом отводит глаза. – Не знаю. Я думал, что, возможно, это чересчур, но Марсия сказала, что это напомнит родителям о том, что это случилось. Понимаешь? Что они будут думать о Корпорации, когда станут читать это. И, возможно, что дети вырастут, зная, что они могут поплакать, если у них проблемы, понимаешь? Это... Я понимаю, это топорно, но... - Это очень грустно, бедный маленький ты! – Джеймс с удивлением обнаруживает, что у него небольшой ком в горле. - Да ну, все хорошо, переверни страницу. Джеймс делает это, и на следующем развороте всем маленьким персонажам помогают маленькие прохожие, все помогают кому-то встать или привести себя в порядок. Маленькому Стиву достается маленькая Марсия, маленьким Нат и Ванде – маленькие Клинт и Кэрол, Тони достается маленькая Пеппер, у Сэма есть маленький Скотт, Джимми... Джимми помогает маленький худенький светловолосый мальчик. На следующей странице, после того, как всех утешили и привели в порядок, все маленькие персонажи собираются (хаха, собираются) на вечеринку на свежем воздухе в парке, с фонариками и всем остальным. Сэм привел продавца фруктов и принес фруктовый салат, у Наташи и Ванды одинаковые пластыри на противоположных висках, Клинт принес Тони маленький фиолетовый грузовичок вместо его поломанного синего. Маленький Стив и маленький Джимми сидят вместе на скамейке со светловолосым мальчиком, у маленького Стива на голове повязка. Один слой бинтов вокруг головы и два по диагонали – получается буква «А». - Ну ты и ботан, - говорит Джеймс. – Это так мило. Хотя и эмоционально травмирует. Стив забирает книжку обратно, когда Джеймс досматривает до конца. - Посмотрим. Если хотя бы один ребенок чему-то из нее научится. Ну понимаешь? - Это так трогательно, - Джеймс прикасается к руке Стива, когда тот забирает у него книжку. – Мне нравится, это трогательно. - Спасибо. Джеймс пытается выкинуть из головы картинку с беззащитным маленьким Стивом, который плачет на земле с травмой, которую Джеймс не может исцелить. Это странно, это его огорчает, и Джеймс думает, а что если Стив так и чувствовал себя в тот раз – маленьким, травмированным и одиноким. Он думает, а что если это маленькое плачущее личико – зажмуренные глаза с разбегающимися от уголков морщинками и рот, напоминающий по форме мармеладный боб, огромные голубые слезы, как у печального, напуганного маленького мальчика – именно так Стив себя тогда и чувствовал. Стив возвращается, довольный как слон, и садится за стол снова. Джеймс изо всех сил старается не думать о реальном Стиве, свернувшемся на земле клубочком, и не представлять себе лица реальных маленьких детей, которых он видел в фильмах про катастрофы, непонимающих и напуганных. - Это всего лишь книжка для детей, милый, я в порядке. Все это я оставил далеко, далеко позади. Джеймс кивает, тянется за рукой Стива и поднимает ее, чтобы прижаться губами к пальцам Стива. - Хорошо.

***

Костюм Джеймса васильково-синего цвета, с еле заметным фиолетовым отливом. Это тайский шелк, как ему кажется, Dupioni, и, должно быть, он стоил целое состояние. Джеймс принимает его только потому, что Стив предлагает считать это ранним подарком ему на Рождество, но он буквально никогда не намерен в этом костюме есть или пить. Он пытается представить, доверяет ли он вообще самому себе настолько, чтобы сходить в туалет, когда на нем этот костюм. Комбинация цветов очень необычная, и Джеймс буквально никогда бы не подумал выбрать его сам. Но он потрясающе выглядит. Ему немедленно приходится снять его, после того, как он его примерил, потому что Стиву очень нравится видеть его в нем, и он очень подробно – хоть и нетерпеливо – демонстрирует ему свое отношение.

***

- О боже мой, - выдыхает Джеймс, - о боже мой. Стив облизывает губы, проводит языком по зубам. - Хе, - говорит он, а Джеймс только качает головой. - Как, черт побери, ты это сделал? - интересуется он, а Стив пожимает одним плечом. - У меня тоже есть свои приемчики, - он смотрит в потолок. - Черт, - бормочет Джеймс. – Ну да, но господи. Когда Стив переводит на него взгляд, Джеймс закрывает глаза и с трудом сглатывает, пытаясь отдышаться. - Напомни мне послать букет парню, который научил тебя этому приемчику, господи, - говорит он, а Стив проводит пальцами вниз по руке Джеймса, чтобы переплести их пальцы, не ища их глазами. Спустя некоторое время он что-то мычит, не совсем уверенный, что Джеймс действительно хотел бы это знать. - Что? – спрашивает Джеймс, а Стив прикусывает губу. - Я не уверен, что ты захочешь это знать, - воцаряется пауза, а потом Джеймс смеется. - Это была Черная Вдова, да? - Нуууу, - Стив сдвигается на матрасе, чтобы поцеловать Джеймса в плечо. - Это были они оба. Это были они оба? - Большая часть моего опыта с подобными вещами получена с ними обоими, - говорит ему Стив. – Они начали с простого, а потом постепенно мы начали пробовать что-то новое. Ну знаешь, то, что для меня было чем-то новым. Джеймс снова ненадолго замолкает, потом говорит: - Это оттуда ты знаешь все, что мы делаем? - Вроде как. Многое из этого – это просто здравый смысл. Джеймс кивает. Стив чувствует, как матрас шевелится, когда он двигается. - Ты по этому скучаешь? Ну... я имею в виду... - Со всеми по-разному. Мой опыт с тобой отличается от того, что было с ними, по множеству причин. Прежде всего, - он поворачивает голову и смотрит на Джеймса, - это тебя я люблю. Джеймс кивает. - Они будут на вечере? – спрашивает он, и Стив садится, пожимает плечами. - Может быть. Я не в курсе их расписания заданий, если только я не участвую в каком-то вместе с ними. Если они в городе, то они появятся. Джеймс сворачивается маленьким клубочком и опирается подбородком на руку. - Ты много с ними спал. Стив кивает – о да, еще как. - Да. В первый раз это было после того, как я переехал в Вашингтон, и потом снова после моего нервного срыва. Но только не тогда, когда я с кем-то встречался, разумеется, - я моногамен, как ты мог заметить. Джеймс хихикает. - Так как... Они, что, пришли к тебе типа такие...и предложили тройничок или...? Стив смеется, не может сдержаться, прикрывает рот спустя миг. - Извини, солнышко, извини. Одна мысль об этом... нет, думаю, я бы отказался, если бы они попробовали это со мной. Нет, нет, это было... А потом он всерьез задумывается об этом. Он думает о том, что по сути он сейчас на дежурстве, но вдобавок сейчас субботнее утро, и ему все еще нельзя особо напрягаться. Он снова в наряде, разумеется, но никто не станет упрекать его за лишние пять секунд опоздания, если он не сможет найти штаны, как минимум потому, что вероятность того, что произойдет нечто, для чего ему немедленно понадобятся штаны, достаточно небольшая. Сейчас всего лишь вторая неделя декабря – суперзлодеи имеют тенденцию устраивать неприятности скорее под Рождество, чем в другие праздники, которые отмечают в этом же месяце, - на Хануку, Кванзу или зимнее солнцестояние обычно достаточно спокойно. - Я имею в виду... Просто это... я... Джеймс сдвигается немного, перекатывается на живот, опираясь на локти. - Мне предлагали помощь, - говорит Стив. Конечно, не Щ.И.Т., по каким бы то ни было причинам. Возможно, они решили, что он в порядке, что сыворотка... отрегулирует химические процессы в его головном мозге или что-то такое. И не когда он был моложе. Слишком болезненный, чтобы заводить друзей, или играть в стикбол, или ходить в школу, слишком слабый, чтобы работать в доках, или в продуктовой лавке, или в типографии, слишком хрупкий и слишком подавленный, Стив всегда знал – как и его мать, и Баки, – что если бы ему предложили «помощь» тогда, давным-давно, то помощь была бы для его матери. Мы можем избавить вас от него, миссис Роджерс, поместить его куда-нибудь, где он не будет в тягость, в белой больничной рубашке, на ржавой койке и, скорее всего, тогда ему осталось бы примерно полгода жизни. Тогда, давным-давно, «помощь» означала больницу Бельвью до тех пор, пока он еще дышит, а учитывая то, как они «заботились» о пациентах, это было бы ненадолго. И хотя Баки обещал ему, что этого никогда не случится, хотя его мать прижимала его к себе изо всех сил и возмущалась врачами, мать Стива умерла, а потом единственный, кто стоял между Стивом и чугунными воротами, - это Баки. Они никогда не говорили об этом, если не считать моментов, когда Баки ругался с врачами, а потом старался ободрить Стива. И, как и в драках с парнями, намного больше его, как в те ночи, когда на улицах было темно, а его легкие болели, как в дни, проведенные в окопе, и во время заданий, которые он проводил, бегая по залитым синим светом фабрикам с полусожженными трупами, где в конце его поджидал жаждущий геноцида маньяк, он был в ужасе. Он помнит, как Баки рассказал ему, что однажды, когда он мучался от одной из самых тяжелых своих болезней, он, оказывается, в какой-то момент стал умолять Баки не отправлять его в Бельвью. Стив не помнит этого сам, но Баки не стал бы лгать ему о чем-то подобном. Стиву все еще иногда снятся кошмары, даже сейчас, хотя с тех пор, как он разбился, а потом его реанимировали, прошли годы. И на это у него тоже ушло немало времени. На то, чтобы начать говорить об этом как о чем-то серьезном. Он оттаял. Его разморозили. Устранили обледенение или откололи его от куска льда, и все остальное, что все всегда ему говорили. Его психотерапевту это не нравится. Никогда не нравилось, вообще-то, - и он спросил, почему Стив говорит об этом такими словами. К тому времени, как он смог признать, что ему было просто легче так об этом говорить, это казалось почти банальным. Его разогрели, он перестал быть мороженым, это все было словно отстраненным. Заморозился? Вполне точное определение. Разморозили? Почему бы и нет. Его терапевт тогда очень точно воспроизводил эмоции, от которых отказывался Стив. Если Стив рассказывал ему о том, как его мать умерла от туберкулеза, его терапевт наклонял голову набок, сжимал губы и сочувственно говорил, что ему, должно быть, тогда было очень больно, а Стив только сидел ровно, развернув плечи и без выражения на лице. Стив рассказывал о том, как встретился лицом к лицу с Йоханном Шмидтом, и его терапевт широко распахивал глаза и сидел с раскрытым ртом, и говорил о том, как ему, должно быть, было невероятно страшно, а Стив только сидел ровно, развернув плечи и без выражения на лице. Стив говорил что-то вроде «когда я оттаял» или «когда они меня разморозили», и его терапевт хмурился, сдвигался на край сиденья и возмущенно говорил где вы научились говорить о себе, как о куске мяса? Стив никогда не возмущался. Стив только сидел ровно, развернув плечи и... И все же, кое-что он открыл еще до доктора Сингха. Кое-что он научился сопоставлять и озвучивать самостоятельно. Он научился говорить с друзьями как с друзьями, а не с коллегами, научился просить о том, что ему поможет. Однажды вечером во время встречи с командой в Башне, он набрался храбрости и сказал: - Ребята, я терпеть не могу разговаривать про размораживание. Оттаивание, вся эта херня – я это ненавижу нахрен, это заставляет меня постоянно чувствовать себя так, словно вы считаете, что это гребаная шутка. И я знаю, что вы не всерьез, но может быть, мы станем называть это как-то иначе? Однажды, посреди игры в мяч, он собрался с духом и сказал Наташе: - Ты лучшая подруга, что у меня есть, Нат, так можешь ты перестать устраивать мне эти проклятые свидания вслепую? Я не готов к такой эмоциональной привязанности, равно как бы и не смог пойти на секс без таковой. Однажды, когда они пили пиво и разговаривали о том, как уважают Стива все его подчиненные, он смог сказать Брюсу: - Я понимаю, что ты шутишь, когда спрашиваешь, не сохну ли я по тому или другому из них, но мне от этого некомфортно. Может, мы... не будем? Друзья были друзьями, друзья есть друзья, и он усвоил, что просить их пойти навстречу каким-то его предпочтениям – это не конец света. Он же тоже всегда старается изо всех сил не упоминать о жестоком обращении с детьми в присутствии Клинта, старается не застать Люка врасплох, прилагает усилия, чтобы как можно меньше нависать, разговаривая с Джессикой. Это не был бы конец света, если бы ему это не удалось, но тем не менее, они это ценят. Потому что все они, все до одного, кого он просил, отвечали что-то вроде: - Да, конечно, Стив, - мягкими, понимающими голосами. И это, несомненно, такая история, на которую он мог бы потратить немного времени и рассказать ее Джеймсу: - Мне нужно было больше физического контакта, чем я получал, - говорит Стив, и Джеймс поднимает на него глаза. – Я не осознавал, насколько важно было иметь физический контакт. Как много вреда наносило мне то, что я его не получал, - полагаю, я... Это Нат я рассказал о своей ориентации, случайно. После Нью-Йорка. И в конце концов оказалось, что мне... Я хочу сказать, ну ты понимаешь. Думаю, мне просто очень нужно было, чтобы меня обняли. Джеймс пододвигается ближе, кладет одну руку на грудь Стиву. - Да. Ты любишь обнимашки, так ведь? Стив коротко кивает. - Да. Я говорил с ней о том, что не хочу, чтобы она устраивала мне свидания вслепую. Ну, знаешь. Чтобы она просто дала мне восстановиться, не пытаясь убедить меня, что мне нужно потрахаться, потому что я... я деми. Хотя я тогда этого не знал. Я просто знал, что не хочу секса со случайными людьми, с которыми у меня нет никакой связи, и я не был готов на тот уровень привязанности, что потребуется в отношениях. Я не был готов к отношениям. Но никто не прикасался ко мне так долго... Я вроде как сходил с ума внутри. - Конечно она заметила, - Джеймс слегка улыбается. – Она... она тебе хорошая подруга, так ведь? - Одна из моих лучших друзей. Наравне с еще двумя. А потом он мысленно возвращается к тому разговору, что у них был, когда она предположила, что он может получить удовольствие от секса без романтической привязанности, если в нем будет эмоциональный аспект в принципе. - Вообще, я тогда сказал, что она моя лучшая подруга, и я не готов к отношениям, и я не хочу секса с кем-либо без хоть какой-то связи с этим человеком. А она, типичная Нат, она посмотрела на меня так, держа бутылку пива в руке, и спросила «какого рода связи?»