Сохрани меня

POV Макс В офисе как-то душно, воздух спертый, и из него хочется быстрее сбежать, не размениваясь на всякие: «доброе утро» и «рад видеть, Максим Сергеевич». Максим Сергеевич абсолютно не рад всех видеть, хоть и приветливо жмет всем руки. Добраться бы к живительному источнику кофеина на кухне, пройти полосу препятствий в виде директоров, и остальных клерков. — Котик, это какая чашка по счёту? Мне звонить в «скорую»? — слышу мурлыкающий голос Кристины. Отпиваю горячий напиток, перевожу взгляд на руководительницу отдела по продажам, которая цепкими ноготками держит в руках такой же стакан с кофе. — А что ты скажешь санитарам? Они не поверят, что у меня такая жена. — Ты хочешь меня сейчас оскорбить? Я объясню им, что у тебя случился инсульт на старости лет — ведь в таком возрасте сложно держаться дольше минуты. Не скрываясь смеюсь, и смотрю на девушку в полный рост. Она кокетничает, постукивает каблучком. — Всё выдаёшь желаемое за действительное? — Да пошёл ты, Макс, — девушка одарила меня лучезарной улыбкой и ушла в свой просторный аквариум, который называется её кабинетом. Кто только придумал делать из офисников рыбок? Вопрос риторический. Я вот сам себя сделал такой рыбкой. Сколотил свою компанию по продаже недвижимости «Вертикаль». И сам вписался сюда рабом на вечно. Мое детище. Вот о ком действительно нужно заботиться, а не о мелких придурках. У себя в кабинете наконец-то можно спокойно выпить кофе. А там можно уже собрать морду в кучу, и за работу. Разблокирую смартфон, и палец тянется тыкнуть в приложение по слежке, но отгоняю их от себя. И так уже втянулся по самое не хочу в эти шпионские штучки. Забавная, однако, штучка. Толик, начальник службы безопасности, показал — как пользоваться, как настраивать. Пришлось сочинить ему историю, будто слежу за племянником: мол, сорванец постоянно влипает в неприятности. Толик лишних вопросов не задавал. Хороший мужик. Надо бы ему премию выписать. Откладываю телефон в сторону. Он так и манит…но я мысленно отмахиваюсь. Убеждаю себя что «племянник» послушно делает свои уроки. Пусть сидит на парах, и ничего с ним не случится. Мне пора заняться своими делами, и продолжать делать вид, что засранца не существует. Я включаю компьютер. Работы — невпроворот. Нужно просмотреть отчёты по текущим сделкам, подтвердить обновлённые цены на объекты, договориться с подрядчиком по сайту. К полудню — звонок с инвесторами. Ещё нужно утвердить план по рекламе в соцсетях и посмотреть, как двигаются новички. Не закончив и половины сбегаю на общую террасу для курения, делаю такую желанную затяжку. Мне определенно нужно выпустить пар, и найти компанию на вечер, а еще лучше хорошую партию. Никогда не был сторонником групповых и дружеских чатов, но сегодня тот день когда мне надо. Открываю голубой виджет с самолетиком, сочинив небольшую поему для любимых друзей, согласовываю встречу ближе к полуночи. Остается дело за малым, закончить всю работу с бумажками и не уснуть за рулем. Так и делаю. Будет мне «праздник». Вечером, уже сидя в дымном помещении могу откинуться на спинку дивана и выдыхать серый дым из легких. Смотрю на всех своих додиков что по не понятным для меня причинам поддерживают связь со мной. Хотя, может это только из-за моей сестры. Может я и не такое дерьмо, каким хочу казаться. — Тебя посадят за педофилию, не боишься? — Ира пристально наблюдает, как я постукиваю пальцами по диванчику и залипаю в телефоне. — А тебя — как мою соучастницу, сестрёнка, — не отрываясь, кидаю. — Тебя точно посадят, Макс, слушай сестру, — вкидывает Артём. — А нас загребут как соучастников, — добавляет Андрей. — Угу. Я обновляю местоположение Тоши и перевожу взгляд на лучшего друга. — Ему есть 21. — С каких это пор тебя перестали возбуждать шестнадцатилетние? Если бы мои глаза могли сделать «солнышко» в полный оборот, сейчас воспользовался бы этой функцией. Не перестали. Есть за мной такой грешок. После последних отношений прошло достаточно много времени, чтобы подсесть на кого-то настолько сильно. Иногда я пугаюсь своих же мыслей, ведь он настолько малолетка, настолько ребенок…даже жутко. Я постоянно себе об этом напоминаю. Макс, это добром не кончится. Вот только это, нихера, не помогает. Ему хоть и есть двадцать один, но я всё равно вижу в нём ребёнка — по поведению, по привычкам. И это будит во мне какой-то странный инстинкт. Помимо окружения и полного контроля, я безумно хочу разъебать его лицо об ближайшую стену за такое поведение. А потом, пожалуй, можно заняться и другими, не менее интересными вещами. Только стоит подумать, как этот засранец смотрит снизу вверх… Здесь только что была бутылка, куда дели? Поднимаю бутылку Назара вверх, и прыткая девочка официантка кивает головой, сообщая о доставке допинга в сию минуту. — Тебя, дружище, понесло, — вижу, что все три пары глаз смотрят на меня, ожидая объяснений. Мне просто нечего им сказать. Благо, Антон дома, и об этом я уже не беспокоюсь. — Всё в норме. Я собрал вас, чтобы повисеть, а не смотреть на кислые морды, — делаю глоток из узкого горлышка бутылки, осматривая всех. У нас давно собралась бравая тройка парней…и Ира - моя любимая сестренка…по отцу. Нас всех связывает что то свое друг с другом. Не зависимо от обстоятельств, тут со мной люди, которым я могу доверять. Поэтому они посвящены во все мои проблемки и гуляния по «малолеткам». Это должно было кого-то удивить или заставить крутить у виска, но только не этих людей. Если бы я сказал что нужно спрятать тело, они бы тащили это тело вместе со мной. — Послушай, он вроде сказал, что всё кончено, разве нет? — Артём, будучи самым мелким, но самым смелым среди остальных, подаёт голос и ждёт объяснений, которых у меня не так много, как хотелось бы. — Так ничего и не было, чтобы расставаться. — Тогда, может, ты объяснишь? — Нечего объяснять. Разберётся с долгами и учёбой — и я уеду в закат. — А нахуя? — Андрей, что на секунду отвлёкся на официантку, переводит на меня пристальный взгляд. И на вопрос приходится отвечать. — Я не могу всё так оставить. Родители его не могут найти управу, он шныряет вдоль и поперёк, плюс уже должен барыгам за эту дрянь денег. Я хочу, чтобы он выбрался из этого дерьма, вступив только по пятку. Чтобы понял, как оно — «быть взрослым», и очухался от всего происходящего. — Макс, вопрос тот же. — Ой, да пошёл ты, — не зло посылаю друга и сам понимаю, насколько все мои объяснения хрупкие — крошатся, как разбитое стекло. Мальчишка слишком держит меня за яйца, сам того не осознавая. Он завязан на всех моих заёбах. И что с этим делать - это большой вопрос. — Давайте сменим пластинку? *** Появляюсь дома ближе к утру — в надежде добраться до кровати и провалиться в очень долгий сон. В субботу меня никто не имеет права потревожить. Ну, если только не клиент. Или главный бухгалтер. Или менеджер — у них там опять какие-то тёрки в отделе. Блядь. Просто надеюсь, что не потревожат. Сбрасываю кроссовки наступая на пятки. Останавливаюсь когда слышу ели слышный шорох. — Ей? — смотрю в темноту, как смотрят в дешёвых ужастиках, и нащупываю выключатель. Клацаю светом, но его тут же выключают, и кто-то набрасывается на меня, впиваясь губами в мои. По лёгкости и запаху тела сразу понимаю, кто со мной в квартире. Пока нахожусь в отмороженном состоянии, не понимаю, как руки мальчишки обвивают мою шею, углубляя поцелуй. Меня что-то весьма смущает во всей этой истории. Да, у него были ключи, но как пропустила охрана?  Почему он здесь, если так стремился сбежать. Даже когда Антон в моих руках я не могу отключить свою голову, хотя обычно она вырубается сама. Отстраняю его на секунду, чтобы вдохнуть, и стараюсь посмотреть в лицо. — Я сказал, что сдам тебя отцу. — Не сдашь. И от тебя воняет перегаром. Не успеваю даже подумать, как малыш уползает вниз из моих рук, и берется за ремень на джинсах. Опираюсь на стену, перевожу взгляд из светлой головы на окно, и чувствую, как он берет в рот. От первого касания его губ к моему члену, у меня по всему телу пробегает легкая дрожь, хочется взяться за его затылок, и насадить на член полностью! Еще мне хотелось бы сказать ему, что так яростно у меня не отсасывала ни одна моя подружка, но я молча путаюсь в его волосах, все-таки нежно кладя руку на затылок…   Я не помню когда проснулся. Плотные темно-синие шторы не пускали ни капли солнечного света. Концентрация кофеина и никотина запредельно мала в организме – это единственное, что может поднять меня с кровати прямо сейчас. Поворачиваю голову, и ожидаемо вижу закутанный клубок одеяла, из которого видно только одну руку. У меня абсолютно нет настроения ебать ему мозги. Есть желание просто ебать. Родительские чувства хотят достучаться к совести и сообщить, что так делать не положено, но я клал свой конец на все предъявы. В голове всплывают грязные картинки его божественного минета. Я прикрываю глаза. Решаю натянуть на задницу хотя бы мягкие спортивки дабы не щеголять по квартире голышом, и снимаю с блока мобильник. На кухне после глотка кофе становится очень хорошо. В телефоне несколько сообщений от секретарши Кати, кучка сброшенных файлов и договоров — и в конце списка нахожу сообщение от своего информатора. Когда я решительно взялся за Антона, за ним начали ездить несколько человек, которые докладывали мне, где и что делает моя принцесса. Проще сказать, где мальчишки не было этой ночью, чем перечислить все заведения, в которых он побывал. Он же вроде вечером дома был, твою дивизию! Вспыхиваю от ярости и ставлю чашку на стеклянный стол. Прикидываю время, когда он мог прийти сюда. Затем смотрю записи с камер, чтобы понять, как он вообще ко мне зашёл. Толик меня кое-чему поднатаскал. Ему бы премию… На видео он выходит из такси буквально за пол часа до моего приезда. Разговаривает с охраной моего ЖК. Затем проходит мимо шлагбаума прямо к подъездам. В подъезде ещё один пост охраны. Тут он болтает с суровым дядькой, артистично так наваливает что-то. Тот кивает — и пропускает гадёныша. Умаслит кого хочешь. Такая вот суперсила у человека. На удивление провернул всё один. Мог же позвать своих дружков и вынести у меня, если не половину, так всё ценное. Не настолько обкололся для такого? Зачем тогда пришёл? И почему — именно ко мне? Злость не даёт мне думать. Хочу выбросить его из окна, но, как мудрый родитель, сначала я должен поговорить. Смартфон ложиться на стол экраном вниз, намереваюсь пойти вытряхнуть «комок» из кровати, как он сам появляется в дверном проходе. — Доброе утро, — пришёл закутанный в одеяло, как в лаваш, глазки трёт и ведёт себя как самый хороший мальчик-зайчик. Будто и не он отсасывал мне ночью, а затем использовал, как большой вибратор. — Я бы поспорил, Принцесса. Он кривится, изображая всё своё недовольство, затем переводит взгляд на холодильник. Прости, малыш, но я уже проверил — кроме дохлого хвостатого, там никого нет. — Собирайся, — кидаю ему строго. Он переводит на меня перепуганные глаза в недоумении, и очень тихо произносит, что то вроде «почему?». Смеюсь и про себя думаю, что выгонять сегодня его не намерен. А как глазки забегали. — Поиграем в папочку и его непослушного сынишку. — Какой же ты больной. Мы вроде ночью это проходили, не? Хватит этих идиотских метафор. — Не зли меня, солнышко, рискуешь остаться голодным. Закатывает глаза, путается в своем одеяле и ползет в комнату. Думаю, что без одеяла ему намного лучше. Введет себя как обычно, и когда едем в машине, и когда завтракаем в кафешке не далеко от дома. Перевожу на него взгляд и думаю, что сейчас он мне ничего не скажет. — Почему ты не позвонил, что едешь ко мне? — Сюрприиииз? — тянет ехидным голосочком и смотрит на меня с хитростью. — Не заливай. Жует омлет с таким усердием, будто от этого зависит его жизнь. Жареные колбаски аккуратно сложил шаткой горочкой на край тарелки. Вегетарианец. Смотрю и ели заметно хмыкаю. — Я ехал с дня рождения, и к тебе было ближе, — опускает голову и ковыряет свой салат, лишь бы не смотреть на меня. — Используешь мою квартиру как ночлежку? — Зачем ты придираешься?! Приехал — да и приехал. Какая разница? — Посмотри на меня. Жду, когда он поднимет голову — хочу посмотреть в его карие. Он начинает мотать головой, не хочет. Тогда протягиваю руку к подбородку и поднимаю его лицо. Вижу расширенные зрачки — и сразу складываю все пазлы в картинку. Из рук у него падает вилка, и он тут же старается её поднять, чтобы привлечь как можно меньше внимания. Хоть ночь и прошла потрясающе, я ещё утром заметил, как у него подрагивают руки. Теперь, совмещая это с огромными зрачками, уже не сомневаюсь — тусил он как следует. Хмыкаю сам себе. — Мне проверить всё твоё окружение или сам скажешь? — Не надо! — ещё один глубокий вдох. Официантка заменила вилку. Остальные гости уже подозрительно косятся на нас и нашу драму. — У меня всего два вопроса, и у тебя есть только одна попытка, чтобы ответить верно. Сглатывает и не смотрит на меня — совсем как нашкодивший кот. Я же стараюсь сохранять максимальное спокойствие, смотрю на него в упор. — Кто тебе продаёт эту дрянь? — Мне никто не продаёт ничего. Благодаря тебе со мной даже не здороваются в клубе. — Отлично. И… не за что. — Почему именно я? Максим, почему ты выбрал ебать меня — только в переносном смысле? — Тебе напомнить, как мы познакомились? — Лучше бы меня не было там в тот день, — бурчит себе под нос и думает, что я поведусь на эти дешёвые обидки. — Зайка, выполни все условия нашей небольшой сделки — и я исчезну. Ты сам всё усложняешь. И вернёмся к нашему вопросу. — Кто тебе продаёт? Он молчит, как партизан на допросе. Действительно думает, что я не узнаю эту скотину, которая ведёт его в могилу. — Ладно. Но ты сейчас подписываешь смертный приговор человеку. А у него, может, семья есть... там дети, кошка. Готов лишить жизни человека? Не смотрит на меня, делает вид, будто салат — единственное, что вообще его сейчас интересует. — В таком случае ты не оставляешь мне выбора. — Знаешь что? — поднимает взгляд и смотрит на меня во все глаза, прямо как я хотел. — Делай что хочешь, мне плевать. Я торчал, торчу и буду это делать. И ты меня заколебал. Не верю. Просто не верю в то, что слышу, но он медленно поднимается, и просто уходит из заведения. Меня окатывает волна раздражения и разочарования. У меня хватает сил сделать 2 глубоких вдоха, рассчитаться  за завтрак, и сесть в машину. Все это давно вышло за грани, пусть успокоится. Мне тоже нужно выпустить пар. Просидел в машине около 10 минут, прежде чем сдвинуться с места. Я же сам нанял себя спасателем, меня никто не просил, мало того, я уже исчезал. Все заканчивается одним и тем же - я раз за разом вывожу его из вечных бед трипов. Еду на набережную. Нужно подышать. Прогуляться и подышать. Беру еще кофе, усаживаюсь на лавочку, погружаюсь в мысли. Мы познакомились прошлым летом. В центре города выступала никому не известная группка музыкантов, пытавшихся найти себе слушателей. Андрей буквально вытащил вечером меня из офиса — развеяться. Все мои жалкие оправдания пошли к чёрту. Мы взяли по пиву и уселись на летней террасе небольшой кафешки. Сидя за столом, слушая каверы средней паршивости, я тогда и заметил — копну русых волос. Они с друзьями вовсю подпевали, явно ужравшись намертво. Хмыкнув про себя старческое «вот это дети пошли», я продолжал наслаждаться вечером в компании друга. На очередном перекуре ко мне решила подкатить моя принцесса. Как же тупо. Он просто попросил сигарету — я послал его гулять. И всё бы на этом закончилось. Но через пару минут я увидел, как это чудо, почти в бессознательном состоянии, спорит с каким-то громилой. Пришлось подойти… и сигареткой угостить. Громила, увидев мои часики на руке, тут же претензии убрал и свалил. Тоша расплылся в благодарностях. А кто я такой, чтобы не принять «большое спасибо»? А через час он вылизывал мне рот в моей квартире. Вот тебе и история любви. Подавись. Настроения гулять нет. От этого дерьма всегда спасает работа. И сейчас тоже спасёт. Пофиг, что суббота. Заваливаюсь в офис. Сегодня без официоза — костюма и галстучка. На месте только Андрей. Хорошего я себе заместителя выбрал. Ругается, что я мало отдыхаю, а сам вкалывает в субботу. Сразу направляюсь в свой кабинет. Там меня ждёт кипа бумажек и коньяк под столом — лучшая компания на сегодня. Только Андрей так не думает. После обеда припёрся с ноутом ко мне, устроился на диванчике — типа вместе работать веселее. Я не возражаю. Время летит быстро, и Андрей начинает ёрзать. Сам не сидит и мне спокойно работать не даёт. Не зря Ира в школе причитала: «Макс делает уроки, Андрюха только мешает и списывает». — Тебе не надоело? — смотрю на него с раздражением и мну очередной самолётик, который совершил посадку на мой стол. В мусорной корзине — его павшие товарищи, и ещё один товарищ — на диване, что битый час пытается выкурить меня с рабочего места. — Это я должен тебя спрашивать! Час ночи, долбанный ты офисный клерк. — Сейчас едем, — отмахиваюсь от Андрея, как от надоедливой мухи, скидываю все свои карандашики и бумажки в ящик. — Дружище, тебе нужна нормальная баба и немного отпуска. Что думаешь? Прикладываю магнитный ключ к офисной двери и пропускаю друга вперёд. — Хочешь ею стать в этот прекрасный вечер? Могу пригласить на рандеву в ближайшем Маке, дорогая. Он театрально охает как влюбленная девочка, машет ресницами, и принимает мое приглашение на пожрать. По дороге успеваю рассказать весь наш красочный разговор с Антоном. — Что, так и сказал? — выплёвывает жвачку в окно и переводит на меня взгляд. — А всё потому, что ты трусишься над ним, как курица над яйцом, понимаешь? — Я больше всех хочу избавиться от этой проблемы. — Да что ты мне заливаешь? Хочешь сказать, ты из самых искренних намерений ебёшь ему мозги и пытаешься поставить на путь истинный? — Мы можем о чём-нибудь другом поговорить? Я уже не вывожу обсуждать это даже с тобой. — Потому что признайся хотя бы себе, что ты, как школьник, влюбился в торчка. А теперь пытаешься спасти его грешную жизнь ради собственного большого и навсегда. Я ведь прав? — Нет, не прав. Выходи, — паркую машину на подземном паркинге. — Когда ты сам признаешься себе, тогда до тебя дойдёт очень простая истина: ты свои ошибки совершил — дай ему тоже сделать всё, о чём он будет жалеть, — выходит из машины. Я закрываю машину. — То есть просто дать ему сторчаться — это твой план?! Андрей закатывает глаза и идет к лифту. Я иду за ним и стараюсь сменить пластинку. Пусть хотя бы этот вечер будет моим.