Всепрощение

— Для победы уверенность в собственной отваге и вера в товарищей так же важна, как умения солдата, — сказал им архиепископ Фаол. — Со Светом то же самое. Вера лежит в основе нашей способности повелевать Светом, невзирая на то, насколько мы достойны этого. Эта способность даруется тем, кто верит. Твоя вера должна быть незыблема, Тирион, или Свет оставит тебя. Ты должен доказать себе, что можешь повелевать Светом, или мы обречены. Слова архиепископа подтвердились, когда Утер изгнал Тириона из Серебряной Длани. Свет оставался глух к людскому суду, прислушиваясь лишь к воле паладина. Тирион просил Свет простить его и был прощён. Он велел Свету защитить его от Артаса и встретил новый рассвет. То, о чём он просил, было простым, пока дело не дошло до Дариона Могрейна. — Серебряный Турнир объединит Альянс и Орду, — сказал он. — Они забудут о своих разногласиях, сражаясь против Короля-лича. Пусть они докажут, что достойны встретиться с нашим врагом. — Мы должны отвоевать Ледяную Корону! Это наш дом, и мы будем его защищать, а не ты, Фордринг! Я с самого начала говорил тебе о нашем праве. — Ты шутишь? У нас одинаковая цель. Ты не можешь отвернуться от нас, если есть надежда на победу! О чём ты думаешь? Ты сошёл с ума? Поведение Дариона изменилось — из рыцаря словно высосали всё человеческое. Голубые глаза запылали ярче, стоило ему подойти ближе. Смерть словно витала рядом с Тирионом. Я должен был знать. Тьма — это отсутствие света. — Ты серьёзно думаешь, что рыцарские турниры подготовят людей к тому, что случится? Ты не знаешь, что там, в цитадели. Ты не представляешь себе его чудовищ. Ты не понимаешь, что он делает с теми, кто не подчиняется его воле. Если ты выживешь, войдя к нему, тебе не понравится то, что увидишь. — Только Свет сможет победить эту тьму. Ты понимаешь, ты знаешь не понаслышке. И ты не остановишь меня, пока не убьёшь. — Не искушай меня, — угроза не пугала. — Я знаю, ты хочешь отомстить сам, но это не тот раз, когда можно отказаться от помощи. Мы можем штурмовать цитадель только вместе, как единое целое. Ты должен понять. В этом есть смысл! — Думаешь, я поступаю так из-за мести? Меня не заботит, кто нанесёт последний удар. И никогда не заботило. Тирион не думал, что Дарион мог подойти ещё ближе, но он подошёл. Тирион отступил на шаг, и почувствовал, будто находится под ударом. Взгляд Дариона поймал его в ловушку. Что-то вероломное горело в его глазах. — А что, если не месть? — Я знаю Артаса. У него на тебя большие планы. Если войдёшь в его цитадель — станешь тем, против кого сражался. Это я насчёт твоей души и её судьбы. Свет не защитит против него. Он не защитит тебя. Дарион Могрейн хотел, чтобы он жил. Слова настигли его, как ураган. Верховный лорд Чёрного Клинка был озабочен — нет, даже заботился — о судьбе его, Тириона, души. Сердце задрожало от осознания. Если и был верный способ ответить на заботу рыцаря смерти, он не знал его. Он просто стоял в сантиметрах от Дариона, разинув рот, подбирая слова. Дарион воспринял молчание Тириона как поражение. — Тебя не убедить? — Если бы существовал другой путь, я бы с радостью согласился уйти. Но это наша битва, как и твоя. Свет победит. Когда это случится, я напомню тебе свои слова, чтобы ты больше не сомневался. Твоя вера должна быть абсолютной. Не сомневайся, Тирион Фордринг, и люди не погибнут по твоей вине. Он думал, что эти ворота невозможно взять штурмом, но наконец их пробил таран, и войско устремилось в цитадель. Воздух был холоднее любого зимнего ветра. Тирион закричал бойцам: «Вперёд! За Азерот!». Он чувствовал, что зло повсюду, зло в искалеченных телах немёртвых, бродящих по залам и бросающихся на людей. Он отразил атаку рубящим ударом Испепелителя. Плеть заполнила всё вокруг — ни дать ни взять тараканы в гостинице. И это было не самым худшим. Он чувствовал стоны так же явно, как слышал. Знакомый голос, вопящий в агонии, клянущийся не служить им. Тириона затошнило. Это был… Болвар? Что они сделали с тобой, брат? — Спасайте паладина! — крик пронёсся по зале — Альянс и Орда вопили в унисон. Если Болвар был жив, надежда на сплочение жила. Если Болвар был жив, Свет мог победить. Тирион ощутил на себе тяжёлый взгляд Дариона через всю залу. — Вперёд, на верхний ярус. Вы знаете, что должно произойти, братья! Упивайтесь страданием! Смерть Плети! — За Чёрный Клинок! — от оживлённого крика по шее Тириона пробежали мурашки. Когда его солдаты прорвались сквозь укрепления Плети, Дарион повернулся к рыцарю смерти, бывшему рядом с ним. Его глаза скрывала повязка. — Следи, чтобы они не подвели меня, Орм. Это всё, что мне нужно от тебя. — Как прикажете, верховный лорд. Тирион осмелился подойти к нему, пока они выжидали момент для удара. — Ты сказал своим пойти на Верхний Ярус. Зачем? Дарион пожал плечами. — Он ближе всего к Ледяному Трону. Там куча всякой нежити. Если мы разобьём их, путь к Королю-личу очищен. Крок будет руководить наступлением — выбор, который ты одобришь, я уверен. Тирион вспомнил Крока с Серебряного Турнира. Он был орком, способным прорваться сквозь войска Плети. Раз он похож на Дариона, он не остановился ни перед чем, пока работа не будет выполнена. — Когда они закончат, я пойду к Ледяному Трону и сделаю то, что должен. — Не должен ли ты провести последние минуты в молитве и единении со Светом, верховный лорд? Или лучше праздно стоять рядом с тем, кого сторонишься? — в словах не было обиды, лишь раздражение. — Боюсь, время молитвы прошло. Теперь время действовать. То, что произойдёт здесь, войдёт в историю. Если Дарион боялся, он хорошо прятал страх. Это напоминало его манеру держаться перед смертью. Тогда он был молодым, почти мальчиком, слишком молодым, чтобы сражаться против Плети на стороне отца. А когда с его отцом случилась беда, он пришёл к Тириону — с безумными глазами, в мокрой от дождя одежде, без надежды на спасение. Единственным спасением была смерть — слишком высокая цена для мальчика. Когда он назвал цену, Дарион согласился, не моргнув и глазом. Дарион хорошо справлялся со страхом. Он не был похож на Рено, своего брата, который прятал испуг за гневом и горечью, или на отца, справлявшегося с тьмой, но только если она не касалась любимого сына. Это больше всего восхищало Тириона в мальчике. Могрейн был уже не мальчиком, но его характер продолжал казаться Тириону чудом. В другой жизни Дарион мог бы занять место Короля-лича в тронном зале. Тирион отмахнулся от мерзкой мысли, пока она не поколебала его веру. Болвар держался хорошо. Он мог продержаться ещё пару часов. Он должен был продержаться. — Он знает, что мы идём на помощь? Он слышит нас сверху? — Если он не услышит, то узнает, что такое Ледяная Скорбь, и в этом будем виноваты мы. Меч может превратить его в кого угодно к тому времени, как мы доберёмся туда. В напряжённые моменты ожидания Тирион молился о том, чтобы спасти брата по Свету от судьбы, которая ужаснее смерти, было не поздно. Твоя вера должна быть абсолютной. Ослабла ли вера Болвара, или он сохранит её до печального конца?