Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Вязкий туман застойным толстым слоем пролегал меж деревьев, навевая холод, а вместе с ним и тревожность. Всего лишь погодное явление, но в лесном полумраке казалось, будто эта субстанция имеет разум и ожидает, когда сумеет обойти танцующие языки пламени в центре временного лагеря да приласкаться к нежной коже путников в стремлении своровать частичку их тепла.       Ли Сяолун не сводил взгляда с мнимо живого местного обитателя, пребывая то ли в задумчивости, то ли в настороженности. По его оценке, в лесу они провели не так много времени – разум расписал каждый сделанный шаг, чётко различая день от ночи. В сравнении со старательно поддерживающей своё холодное состояние головой внутреннее чувство шептало нечто непонятное, привнося в душу смятение и подозрительность, хотя ничего необычного старейшина не подметил своими ставшими в тон цин глазами. Как влажный лесной воздух помаленьку съедал огоньки пламени в костре, так и в Ли Сяолуне постепенно просыпалась звериная сущность, незаметно подавляя человеческую.       Мастер отвёл взгляд вверх, но не увидел ни солнца, ни кусочка нежной синевы: кроны деревьев плотно переплелись, скрыв небесную гладь от любопытных глаз. Он неуклюже встал и с ощущением, словно проделывал нечто подобное уже множество раз, подошел к мирно дремлющим юным попутчикам.       — Просыпайтесь. Немного отдохнули – теперь в путь.       Три пары глаз вяло приоткрылись, остекленело воззрившись на него. Сложно было не заметить такую странность, однако старший спокойно развернулся, будто ничего необычного не происходило, и начал разливать по мискам кашу, приготовленную ешё вчера вечером.       — Давайте поедим для начала.       Послышалось тихое звяканье ложек. Ли Сяолун наклонил кувшин, чтобы налить себе вина, однако вместо привычной струи в фарфоровую пиалу стекли капли, медленно наполнив её лишь наполовину. Зачарованно подняв кувшин к лицу, он рваными движениями потряс его, словно пытаясь наверняка убедиться в пустоте сосуда. Глаза цвета цин на мгновение потухли. Послышался стук, привлекая внимание. Мастер перевёл взгляд на Лун Ли. Девушка в застывшей позе смотрела на ложку, упавшую на землю, точно впервые столкнулась с подобной ситуацией, не понимая, что нужно делать. Рот обмазан серой массой, ей же обляпано платье в области груди. «Странно», — подумал Седьмой, но тут же отвёл взгляд к туману, выпивая полупустую чарку вина.       По окончании трапезы путники прибрались, после чего небольшим строем отправились в лес. Передвигались очень медленно, конечности с трудом шевелились, не хватало только скрипа, чтобы сравнить людей с плохо смазанными металлическими куклами, – правда, никто из них не замечал скованности. Шаг за шагом преодолевая расстояние, притаптывая влажную траву, минуя вразнобой растущие толстые стволы деревьев, группа всё больше погружалась в ласкающие щупальца тумана.       Словно по написанному ранее сценарию Ли Сяолун развернулся, вглядываясь в лица своих спутников. В голове мелькнула мысль, будто кем-то уже обдуманная: «Нужен огонь». Остановившись, некоторое время рылся в пространственном хранилище – факелы лежали на самом видном месте, но он как бы не видел их до определённого момента.       — Младший, ты можешь зажечь факелы? — ровный, будто лишённый души голос развеял застоявшуюся тишину.       Остекленело посмотрев в ответ, пустым голосом юноша произнёс знакомую фразу:       — Да, мастер.       Седьмого не покидало стойкое ощущение ненормальности происходящего. Обычно он начал бы прислушиваться к собственным чувствам, пытаясь понять, что не так, но только не в этот раз…       — Я могу использовать лишь водные и ветряные техники. Что насчёт тебя?       — Я могу использовать любой природный элемент.       Промелькнуло чувство дежавю.       Факелы вспыхнули всего на несколько секунд, после чего сразу же потухли. Ли Сяолун раздал их спутникам, и они продолжили путь. Фантомное тепло от мнимого огня согревало их тела, а туман тем временем продолжал тянуть свои щупальца глубже под кожу.       Двигаясь дальше, мастер всё больше терял мысли, которые начали гаснуть как бенгальские огни. Пройдя определённое расстояние, он вновь остановился.       — Сколько мы уже идём?       — Где-то одну сгоревшую палочку ладана.       С трудом выдавив из тела духовную энергию, Ли Сяолун протолкнул её в пространственное хранилище, в поисках нижних белых одеяний провёл там некоторое время. Не найдя то, о чём помнил, застыл, долго пялясь в пустоту, затем как ни в чём не бывало извлёк чёрный халат и умелыми движениями разорвал на лоскуты.       — Возьми. С этого момента будем отмечать пройденный путь. У меня такое ощущение, будто мы ходим по кругу.       Юноша, взяв предложенные полоски ткани, подошёл к ближайшему дереву и повязал одну из них на ветку. Ни один из путников не обратил внимание, что на этом и на множестве других деревьев висели похожие лоскуты белых или чёрных тонов.       Кивнув, старший повёл ребят дальше. Каждые несколько чжанов Яо Юншэн останавливался у нового дерева, по привычке закрепляя полоски ткани. Его движения были медлительные и неловкие. Иногда он задерживался на каком-то месте дольше положенного времени, постепенно начиная отставать. Будь юноша ещё более медлительным, то наверняка отбился бы от товарищей, но его скорости как раз хватало, чтобы нагнать группу в момент очередной остановки.       — Мастер, мы вернулись назад! Как такое может быть? Что нам теперь делать?       — Неужели мы здесь умрём? — Лун Ли издавала неприятные хрюкающе-скрипучие звуки. По сути, сейчас она плакала, но из стеклянных глаз не пролилось ни капли влаги.       — Не плачьте, с нами великий мастер, он не позволит нам умереть, — нагнав всех, Шэн Яо выдал попытку утешения.       — Как думаете, в чём причина?       — Мастер, этот младший не уверен, но схема немного похожа на циклическую замкнутость в доме. Может, всё дело в тумане? Я заметил, что он влияет на разум, – вполне возможно, именно это сбивает с пути.       — Есть идеи?       — Необходимо разрушить технику.       — Вот ты кэп…       — Что?       — Давайте пока отдохнём. — И следом полились очередные будто записанные слова: — Соберите ветки поблизости, разведём костёр.       Послушные бездушные куклы медленно закрутились на месте, подбирая разного рода мусор: влажные палки, листья, прогнившую кору, камни – огонь из такого получилось разжечь с трудом. Ли Сяолун извлёк из пространственного кольца заляпанный котелок, установил над костром и заполнил водой.       — Мастер, давайте помогу, — предложил Шэн Яо.       После этих слов внутри старейшины вспыхнуло нежелание, будто он заранее знал, чем эта помощь закончится. С неким неявным сопротивлением он начал рыться в пространственном хранилище в поисках продуктов питания – получилось отыскать лишь горстку крупы да пару полосок вяленого мяса. Ощущение чего-то неправильного усилилось… Определённо нужно что-то дать парню, но это «что-то» никак не находилось… пазл никак не складывался… Ли Сяолун пробурчал себе под нос нечто неразборчивое и сосредоточился на нарезке мяса.       Из-за того что Яо Юншэн ничего не получил от учителя, его переклинило: он отошел в сторону, извлёк кинжал и начал резать воображаемые овощи.       Когда мастер, закончив с полосками вяленого мяса, обернулся, чувство не поддающегося сложению пазла исчезло, всё вернулось на круги своя. Подойдя к юноше, он без какой-либо интонации произнёс:       — Разве я просил тебя издеваться над бедными овощами? Моя память говорит мне, что я точно просил только почистить и порезать. — Не замечая никаких овощей, обратил взгляд на израненные длинные пальцы. Его глаза всё ещё оставались прикованы к кровавой картине, но слова сами собой сорвались с уст: — Твой взгляд…       Очень медленно Ли Сяолун поднял глаза цвета цин, будто запоздало понимая, что смотрит не в правильном направлении, затем, заторможено наклоняясь, сделал шаг назад.       — Мастер, что с вами? Вы в порядке?       — Иди погрейся у костра, я сам закончу с овощами.       — Мастер, только что вы… эм, немного странно себя вели.       — Я просто кое-что вспомнил, нет причины волноваться.       Закончив монотонный диалог, заклинатели разбрелись по своим углам.       Старший сварил кашу, на этот раз больше напоминающую совершенно не аппетитный бульон, и начал разливать её по грязным мискам. Никого не смутило столь ярко выраженное пренебрежение к чистоте. Словно загипнотизированные, путники продолжали стеклянными глазами следить за колышущимися языками пламени. Захлюпала жижа под неуклюжими движениями ложек.       Ли Сяолун извлёк кувшин вина, пытаясь пустотой заполнить чашу. Две одинокие капли скатились в сухой фарфор, не способные даже смочить дно. В глазах цвета цин замелькали искры досады. Мысли пытались собраться в кучу, складываясь в заранее кем-то спланированную цепочку. Старейшина неохотно поддавался, размышляя о туманной местности, брачном ложе, странном доме, скрытых врагах… Тревога не унималась. Застоявшаяся Ци тяжёлой ртутью давила на духовные вены, утяжеляя тонкое тело, а сознание билось о стену забвения, пытаясь найти выход… Хотелось пить, но пустая чаша не могла помочь утолить жажду, сколько бы ни пытался из неё испить.       Молодёжь с трудом двигала ложками, расплескивая большую часть жидкой каши. Потом, отложив посуду в сторону, они мирно заснули.       Ли Сяолун, не сумев напиться, с чувством неудовлетворения принялся за медитацию. Его попытки с трудом давали плоды, толкая отяжелевшую Ци по духовным венам. На лбу постепенно проступала испарина, в результате за всю ночь он сместил духовный застой лишь на два цуня. К утру открыл отёкшие глаза. В голове гулял ветер, а руки умело начали двигаться в попытке подвесить холодный котёл над давно потухшим костром.       — Просыпайтесь. Немного отдохнули – теперь в путь.       Последовала долгая пауза, затем, будто до чего-то додумавшись, мастер поднял грязные миски.       — Давайте поедим для начала.       Весь процесс трапезы четыре пары глаз смотрели в пустоту. По завершении Ли Сяолун исчерпал последние крупицы сохранённой Ци, поместив посуду в пространственное хранилище.       Когда группа выдвинулась в путь, все вновь повторяли движения и слова из первого дня. В какой-то момент Лун Ли утратила способность двигаться, замерев на месте камнем. Три человека продолжили идти, не замечая никаких изменений. Так они закончили ещё один день, а на следующий из строя вышла Цзюнь Юнмо. Яо Юншэн продержался ещё два дня. Отстав от учителя, юноша по инерции пытался нагнать его, но зацепился за выпирающий над землёй корень древнего древа и плашмя рухнул на влажную траву. Ли Сяолун продолжал свой путь до пятого дня. В очередной раз сев перед мнимым костром, он больше не сдвинулся с места. Белая маска сползла с замученного лица, бесшумно скользнула по пыльному плащу, с глухим стуком падая на подгнивший ковёр опавших листьев.       На лес опустилась гробовая тишина…

***

      Мир разделён на две части – небеса и землю, а объединяет их пространство, называемое Поднебесной. Говорят, если всегда идти только на север, запад, юг или восток, то в конечном итоге придёшь в точку, из которой вышел. Если же сесть на меч и постоянно двигаться ввысь, то всё равно вернёшься к земле. А если рыть вниз, то столкнёшься с разъярённым огненным богом. В конечном итоге Поднебесная становится огромной тюрьмой, препятствием, которое заклинатели пытаются преодолеть с помощью совершенствования, избавиться от смертного тела и вознестись на небеса.       Там, где есть цели, всегда имеются амбиции, а за ними следует корысть. В мире не может существовать идеальной чистоты сердца. Ю Чон, как никто другой, знал эту истину, ведь уже при рождении его, да и всех остальных людей, одолевали инстинкты: утолить голод, найти ночлег, согреться или просто выжить. Кто-то, как он, начинает с самых низов, другие же за наличие минимальных потребностей хотят большего: денег, сокровищ, силы, власти… Никто, даже самый светлый человек, стремящийся помогать другим, не может избавиться от корысти в своём сердце. Спасение одного – это боль другого. В результате святые бессознательно шагают по головам других. Возможно, в их глазах злодеи не заслуживают права жить, но злодеями не становятся – их создают жестокие реалии жизни. Ю Чон давно не осуждал мир и его составляющие. Кем бы ты ни стал, кем бы тебя ни создали, в итоге всё равно встретишь конец…       Стройная фигура в красно-белом ханьфу стояла под небом на тонком лезвии меча. Ласковый ветерок мягко играл с выбившимися из хвоста прядями иссиня-черных волос, напевая грустную песню о будущих потерях. Ю Чон надолго замер, с прикрытыми глазами слушая невидимого путника, вечно живущего и куда-то спешащего. Красивое лицо прятала кровавая маска, закрывая острые брови, прямой нос и тайную печать на элегантной переносице. Уголки тонких губ слегка приподняты в некой небрежности, и лишь острый подбородок выдавал стойкий характер своего хозяина.       Небесная голубая гладь медленно наливалась багрянцем под лучами заходящего солнца, знаменуя окончание очередного дня.       — Сянь-шэн. — Рядом с Ю Чоном появился мужчина в чёрном ханьфу, с маской хання на лице.       Глаза феникса медленно приоткрылись, и роговица окрасилась в цвет заката. Ленивая рябь пробежала в глубине узких зрачков, когда Ю Чон небрежно опустил голову к земле. Сотня заклинателей огромной чёрной кляксой разлилась по зелёной равнине, взирая в сторону единственного пятна на небесной глади. Взгляд чёрных глаз небрежно пробежался по небольшой армии, следующей за своим господином.       — Пусть читают заклинание. Как только солнце сядет, готовьте мечи, — раздался глубокий, тихий, до краёв наполненный усталостью голос, быстро подхваченный и унесённый вдаль озорным ветерком.       — Да. — Фигура в чёрном ханьфу низко поклонилась, а после сразу же послала сигнал рукой братьям на земле.       Тёмная клякса зашевелилась, выпуская вперёд дюжину заклинателей. Рядом с чёрным пятном на зелёном фоне появились отдельные точки, вырисовывая форму полумесяца. Тишину разорвал хор голосов. Дюжина фигур синхронно задвигалась в странном танце выбрасываемых в разные стороны конечностей. В их правых руках горели ярко-красные чётки, создавая глухую мелодию. В их левых руках дымились чёрные талисманы, покрывая пространство нелицеприятным туманом гари. Грозные голоса синхронно возносили молитву, от слов которой можно было сломать язык. Лица скрывали маски хання, лишая фигуры последней крупицы человечности. Люди то были или бесы в разгар празднества? Только они знали ответ на этот вопрос.       Солнце зашло за горизонт, погружая мир во тьму. Танец становился более диким, а песнопение превратилось в рёв озлобленного зверя. Чёрный туман быстро распространялся, покрывая большую часть территории впереди. Вместе с тем небо начали заволакивать тяжёлые свинцовые тучи, будто выказывая смертным своё недовольство. Яркая вспышка озарила тьму, вслед за ней по небосводу разнеслось громыхание. Земля, небеса и Поднебесная сошлись в едином крике, наводя на смертных ужас, вынуждая в страхе прятаться в домах и дрожать в углах, моля богов о помиловании. Чёрный туман заискрился белыми нитями, словно подражая плотным зловещим братьям, взирающим сверху, грозно нависающим над нарушителями спокойствия. Ослепляющая белая молния, точно могучий бескрылый дракон, рухнула вниз, поджигая чёрную гарь. Послышался треск, а за ним звон разбивающихся оземь осколков фарфора. На просторной равнине начали появляться очертания человеческого селения. Дюжина бесов прекратила свой танец, молча воззрившись перед собой. Капли белого дождя, взявшиеся из воздуха, гулко выказывали своё недовольство, разбиваясь о многочисленные хання. Вслед за ними, будто недовольные украденным вниманием, разразились свинцовые тучи, обрушивая вниз тёмный потоп.       Представление окончено! Теперь можно и поклониться незримому зрителю.       — Прошу прощения за вторжение. Хозяин медлил с приветствием гостей, поэтому этот сянь-шэн взял на себя смелость войти без приглашения, — Ю Чон озорно улыбался, а в голосе не осталось даже капли от прежней усталости.       — Ах, смелости гостю не занимать. Не вини в грубости, когда эта нюй-ши укажет на дверь.       Над деревней, будто бы из воздуха, нарисовался образ прелестной девушки.       Вслед за ней из домов начали выходить худощавые фигуры в мешковатых одеяниях, с лохматыми тусклыми волосами, скрывающими лица, с вытянутыми конечностями, с опасно выглядящими длинными ногтями. Их можно было по незнанию принять за нищих, но исходящая от них энергия смерти говорила о нечеловечности данных существ.       — Зачем столь грубо? Как насчёт угостить пиалой чая? Или лучше посидеть за бокалом вина?       — Этой нюй-ши не нравятся настырные мужчины. В прошлый раз разве я недостаточно доходчиво объяснила?       — Ох, какое неловкое недопонимание. Ты прекрасна, спору нет, но демоны не соответствуют моему эстетическому вкусу, только профессиональному. Сянь-шэн с радостью согласится решить вопрос мирным путём, но кажется нюй-ши сегодня не в духе.       — Слишком много нежданных гостей в последнее время.       Два лидера находились в воздухе над землёй, разделённые пространством лишь в один ли. Их бравые солдаты, будучи всего лишь пешками, молча ждали указаний.       С каждой секундой демонических созданий становилось всё больше, удивляя, как такое количество могло разместиться в небольшой деревушке. Казалось, они шли нескончаемым потоком, давно обогнав отряд хання в количестве.       Ю Чон бросил взор на образовавшееся внизу серое пятно. Он догадывался, что демонов будет ещё больше, но если они продолжат прибывать в том же темпе, то их количество превзойдёт его самые смелые подсчёты. Однако Ю Чон ни капельки не переживал: даже если здесь ляжет весь его отряд, а он не сможет пробиться к цели, всё равно останется в плюсе, ведь чистокровный демон находится прямо перед ним.       Какое странное, приятное стечение обстоятельств. Нужно ли ему при следующей встрече поблагодарить Ли Сяолуна? Ведь только благодаря ему состоялась их первая встреча. Во время проведения Собрания Союза Клинков организация понесла серьёзные убытки, но в то же время Ю Чон отыскал очень редкий ингредиент – кровь чистокровного демона. В произошедшей суматохе у него не получилось добыть нужное её количество – демон сбежал раньше, чем он обеспечил Шо Цзяну защиту. Теперь же господина здесь нет, а демон предоставил себя на блюдечке. Сражению быть в любом случае – ради цели, себя, организации или Шо Цзяна.       Чистокровный демон не был глуп, чтобы поверить словам человека в маске, ведь много лет назад своими глазами узрел его скользкую натуру. На самом деле Юн Шэнли не очень любила сражаться, её больше привлекало наблюдать за представлениями со стороны, нежели принимать в них непосредственное участие. В этот раз противник попался непростой, и будь у Юн Шэнли возможность, она предпочла бы пропустить нарушителя первым. Однако человек в маске явно не намеревался тихо пройти вперёд, где от него было бы намного проще избавиться, возможно даже не своими силами.       Солдаты внизу заполнили всё пространство, отрезая лидерам возможность сражаться на земле. Юн Шэнли раскусила план вторженца, заключающий в себе вынужденный отказ от мечей. Противостоять человеку в маске придётся другим способом, требующим наличия большого объёма духовной энергии. Она – чистокровный демон, не обделённый гордостью, самоуверенностью и самолюбием. Смело приняв вызов, Юн Шэнли собиралась показать наглому человечишке, чего стоит чистая родословная.       Дождь продолжал лить потопом, ветер усиливался, громыхали молнии. Под грозное негодование мира противостоящие отряды схлестнулись. Лязгающие звуки металла, вспышки талисманов, вопли заклинаний – всё слилось воедино, потухая в криках природы. Земля приняла первую дань крови простых солдат под равнодушными очами своих предводителей.