Посмотри на меня

— Вы только посмотрите, — протянул Забини, — кто к нам пожаловал. Драко скорчил кислую мину в ответ и сел в кресло возле камина. В былые времена это кресло было чем-то вроде его персонального трона, и он даже удивился, что оно так и пустует, хотя он сам давно позабыл, когда коротал время в слизеринской гостиной. В те, былые времена, рядом с ним неотлучно сидела Пэнси. То ли на подлокотнике, то ли на ковре у его ног, то ли на пуфе, но так, чтобы всегда быть на расстоянии вытянутой руки. Драко без особого усердия поискал ее глазами. Бывшая подруга делала домашнее задание за столом в самом дальнем углу и не подняла головы, когда он вошел. — Она сейчас с каким-то когтевранцем, — бесстрастно заметил Блейз, перехватив направление взгляда Драко. — Быстро утешилась. Месть, Драко, она такая. Драко пожал плечами. Ему было отвратительно сознавать, что он поступил как трус. Вместо того, чтобы поговорить с Пэнси и честно сказать ей, что больше не хочет с ней встречаться, он просто молча избегал ее, пока она в отчаянии не принялась искать ему замену прямо у него перед носом. С другой стороны, думать о девчонках сейчас не с руки. Вчера вечером метка на предплечье горела так, что Драко проснулся весь в поту от ужаса, вообразив спросонья, что Темный Лорд сейчас явится в Хогвартс и потребует отчета о проделанной работе и первых успехах. Мама недавно прислала письмо, полное тревоги и надежды на то, что ее сын делает успехи. Драко накрыл глаза ладонью и сидел так долго-долго, мучительно подбирая слова, чтобы попытаться передать маме суть своего настоящего намерения… но потом отказался от этой идеи и написал насквозь фальшивое письмо, предназначенное для глаз вездесущей Беллатрикс. О, она не преминет сунуть нос в их переписку с мамой, вынюхать все, что можно и донести своему любимому Темному Лорду. Драко прикусил ноготь на большом пальце. Шальная мысль пришла ему в голову. Интересно, что за отношения у его тетки с Темным Лордом? Она говорит о нем с такой страстью, будто по меньшей мере в него влюблена. Да что говорить, иногда такое впечатление, что она вот-вот признается в том, что она любовница Темного Лорда, так ее распирает гордость. И почему Родольфус это терпит? Драко почти не продвинулся ни в какую сторону за все эти недели и месяцы. Он обнаружил, что странный шкаф в Выручай-комнате принадлежит не только ему. После той памятной ночи, когда он открыл проход в магазин Горбина, шкафом явно пользовался кто-то еще. Драко, конечно, догадывался, но все же решил проверить. Крэбб и Гойл несколько раз приходили на восьмой этаж, пока Драко, слившись с обстановкой при помощи Дезиллюминационного заклинания, следил за тем, как они бестолково топчутся, напротив гобелена, пока в пустой стене не прорежется дверь. Один раз ему удалось заглянуть через плечо Гойла. Перед ним открылся просто невероятно огромный зал, похожий размерами на кафедральный собор. А внутри громоздились стопки, кучи, горы всевозможного барахла. Какие-то птичьи клетки, старые ржавые латы, покосившиеся стеллажи с книгами и… Драко закусил губы и ударил себя кулаком по бедру. Прямо напротив входа в эту версию Выручай-комнаты стоял странный шкафчик с дверцами, украшенными резьбой. — Ты помнишь, чего там было написано? — буркнул Гойл. — У меня записано, — ответил Крэбб, подталкивая его в спину и вытаскивая что-то из кармана робы. — Иди уже. Глухо звякнуло, и Драко безошибочно узнал звук туго набитого кошелька с галлеонами. А теперь самое интересное: что эти двое собрались покупать у Горбина? И как вообще они узнали, что это за шкаф, и что он соединяет школу с Лютным переулком? Когда дверь за Крэббом и Гойлом закрылась, Драко медленно зашагал прочь. Столько вопросов и ни одного ответа. Если эти два тролля знают, что Темный Лорд недоволен Драко, значит, они с кем-то об этом разговаривают. С кем? Скорее всего, со своими родителями. Имеет ли смысл попробовать спросить у мамы, что за внутренний бунт назревает в стане Пожирателей Смерти? Скорее всего, она даст знать Беллатрикс, а та непременно донесет своему любимому Темному Лорду, что отпрыски Крэбба и Гойла-старших что-то мутят и явно не по своему почину. И что дальше? Дальше Темный Лорд может разгневаться, и тогда виноватым не поздоровится. Или — что хуже — Темный Лорд может оценить инициативность некоторых своих подчиненных… учитывая то, что некоторые другие его подчиненные в глубокой опале, это может принести нехорошие плоды. Но прежде чем что-либо писать маме, стоило бы узнать, что такое затеяли эти два обормота. И имеет ли это вообще отношение к Темному Лорду. Может быть, эти двое знают что-то такое, что не знает мама, или Беллатрикс, или даже сам Темный Лорд. Может быть, они собрались сваливать и готовят себе пути к отступлению. Драко вынырнул на поверхность, когда в камине треснуло и обрушилось прогоревшее полено, пыхнув роем красивых алых искр. Блейз сидел напротив, скрестив ноги и опершись на подлокотники кресла. Его непроницаемое скуластое лицо казалось слегка насмешливым. — Я даже не буду пытаться спрашивать, что происходит, — сказал он тихо. — Но выглядишь ты хреново. Если бы я тебя не видел каждый день, то подумал бы, что у тебя ранняя стадия драконьей оспы. — Мм… — протянул Драко, не зная, что еще сказать. Он вдруг подумал, что и в самом деле давно не разглядывал себя в обыкновенном зеркале с должным вниманием. Чтобы умыться, причесаться и одеться, ему теперь хватало пары минут. Он неловко ухмыльнулся себе былому, вспомнил, как придирчиво разглядывал свое отражение в зеркале, как тщательно укладывал свои гладкие серебристые волосы, как втайне с удовольствием поворачивал голову то так, то эдак, наблюдая, как свет играет в его прозрачно-серых глазах. Рука невольно потянулась поправить узел черного галстука. — Много всего происходит, Блейз, — сказал Драко многозначительно. — Ты мне — я тебе. Как тебе такой вариант? — Не скажу, что много знаю, — хмыкнул Забини, с деланной небрежностью устраиваясь поудобнее, но Драко уже заметил, как блеснули его прищуренные влажные глаза. — Но что знаю, то скажу… может быть. Драко едва заметно кивнул, чтобы Забини придвинулся поближе. — Ты же понимаешь, — начал он и сам услыхал отзвук былой ленивой медлительности в своем собственном голосе, — что это все конфиденциально. С обеих сторон. Забини бросил взгляд на его предплечье, и Драко кивнул. — Если ОН узнает… — едва слышно протянул Драко и покачал головой, словно говоря: «Не завидую тому, о ком ОН может узнать такое». Блейз наклонился ближе, подпер подбородок рукой. Когда он так делал, Драко казалось, что его приятелю лет тридцать. Не иначе как скопировал жест у очередного отчима. — Темный Лорд дал мне одно… поручение, — тихо сказал Драко, глядя в по-прежнему прищуренные черные глаза. — Дело важное. И только я могу его сделать. — Да ладно, — отозвался Забини таким же полушепотом. — Темному Лорду понадобился шестнадцатилетний пацан? Даже не прошедший квалификацию? — Представь себе, — холодно отозвался Драко. Он видел, что Блейз уже на крючке. — Поручение такого свойства, что для него не нужна — как там ты сказал? — квалификация. Так что, Блейз, если я где-то пропадаю или чем-то занят, то это именно то, что поручил мне Темный Лорд. — Тебе нужна помощь? — деланно-безразлично спросил приятель, безотчетно потирая подбородок. Естественно, он уже себе придумал, как Темный Лорд наградит их обоих, если они достигнут успеха вместе, но ведь он понятия не имеет, о чем вообще речь. — Пока нет. Но может понадобиться. И тут, Блейз, я хочу спросить, могу ли я рассчитывать на тебя? — Что надо делать? — немедленно спросил Забини и Драко чуть не рассмеялся. Как бы там ни было, а этот красавчик не полезет абы куда, не разузнав сперва, как помощь скажется на его маникюре. — Пока ничего существенного, угомонись, — сказал Драко и придвинулся еще ближе. — Но ты очень поможешь, если расскажешь, что подозрительного ты видел и слышал в последнее время. Например… — Драко бросил быстрый взгляд через плечо, на диван, на котором развалились после сытного ужина Крэбб и Гойл. — Например, что поделывают наши твердолобые друзья. — Я думал… — начал было Забини, слегка хмурясь, но Драко его перебил: — Нет. Мы пришли к выводу, что наши пути разошлись. Но мне все еще интересно, чем они заняты и кто водит их на поводке на завтрак. — Сказать по правде, Драко, — отозвался Забини, тоже прищуриваясь против света камина в глубину полутемной гостиной, — я вижу их здесь не намного чаще, чем тебя. Расставание с тобой так сломило их обоих, что они начали учиться писать и теперь пишут и получают километровые письма чуть ли не каждый день. А ты сам знаешь, как они оба любят писать и читать. Драко нахмурился и кивком велел Забини продолжать. — На днях они оба куда-то пропали часа на два. Я даже забеспокоился, что такое могло случиться, чтобы наши карапузы пропустили обед. Решил прогуляться по замку, посмотреть, может, заблудились где, куда не долетает запах еды из Большого Зала. И знаешь, где я их встретил? — На восьмом этаже? — угрюмо спросил Драко. Забини вскинул брови. — Ты сам знаешь не меньше меня, — заметил он. — Не понимаю, зачем тебе… — Что они там делали? — спросил Драко, делая вид, что не заметил. — Не знаю. Но вид у них был серьезный. И Гойл шел как-то странно, покосившись набок. Как будто ему врезали по ребрам с правой стороны, и он старается не двигать правой рукой. И еще мне сначала показалось, что у Крэбба волосы были длиннее, чем обычно и какие-то рыжие. Потом, правда, стали нормальные, как обычно. Драко покивал. — Это пока все. Ну, в смысле, если тебя никто другой не интересует, кроме них, — сказал Блейз. — А кто еще, кроме них? — рассеянно спросил Драко, который в данный момент шел вместе с Забини по пятам за Крэббом и перекошенным на правую сторону Гойлом. — Например, — тихонько и вкрадчиво сказал Забини, — одна смазливая девчушка за завтраком все поглядывала на твое обычное место за столом… На место, на котором тебя очень долго не было. Драко сморщился, как от зубной боли. — Надо с ней поговорить и уже окончательно расстаться, потому что… — А кто сказал, что я говорю о Паркинсон? — промурлыкал Блейз, проводя кончиком длинного пальца по губам слева направо и назад. Драко обдало холодом и жаром одновременно. Он невольно выпрямился в кресле, и Блейз скрыл усмешку за ладонью. Они поняли друг друга без дальнейших пояснений: Драко стало ясно, что приятель говорит о Гермионе, а Блейзу — что Малфой и впрямь неравнодушен к грязнокровке. — Все конфиденциально, — добавил Забини с комичным серьезно-лукавым выражением лица, и, увидев, как Драко вздохнул, продолжил: — Да ладно тебе. Между нами говоря, что ты можешь сделать, если… Ну, ты понял. Если на нее реагирует не твой мозг, а кое-что другое. Ты же не жениться на ней собрался. Она ничего, говоря по правде. На разок… Забини откинулся на спинку кресла с очень довольным лицом, похожий на кота, который только что утащил целый кусок ветчины. А Драко застыл — растерянный, поверженный, счастливый, — получив очередное подтверждение тому, что Гермиона Грэйнджер больше не испытывает к нему отвращения. *** — Мистер Малфой! Мистер Малфой? С вами все в порядке? Драко вздрогнул. Очередная ночь почти без сна в Выручай-комнате очень резко сказалась на его внимании и умственных способностях. Шкаф шкафом, но Драко совершенно не представлял, как проход в Лондон может помочь ему осуществить его собственный план и скрыться от Темного Лорда (вместе с Гермионой, конечно же). Поэтому отчаянные поиски выхода из положения продолжились — и снова без особенного успеха. Профессор Макгонагалл стояла прямо перед ним и внимательно смотрела на него сквозь очки в квадратной оправе. — Вы плохо себя чувствуете, мистер Малфой? На вас лица нет. Я позову мадам Помфри, а взыскание отложим до следующих выходных. — Нет, профессор, пожалуйста… Не стоит, — поспешно сказал Драко. — Я в порядке. Продолжим. Макгонагалл одарила его еще одним пристальным взглядом темных глаз и нахмурилась. — Итак, мистер Малфой. Поскольку вы из рук вон плохо справлялись с домашними заданиями в последнее время, взыскание будет состоять в следующем. Вы внимательно прочитаете список вопросов, который я вам дам, затем выпишете из этих работ ответы на вопросы. — Почему не из учебника, профессор? — спросил Драко, удивленный таким странным педагогическим решением, но все же доставая перо и чернильницу. — Потому что я хочу, чтобы вы видели, как делается работа на оценку «Превосходно». И стремились к тому же стандарту, — резко ответила Макгонагалл. Она явно не одобряла критику своих методов. Драко подтянул к себе пирамиду туго скрученных пергаментов и вздохнул. Два часа разбирать чьи-то каракули вместо того, чтобы дать себе передышку и сходить в Хогсмид. Его взгляд упал на высокое светлое окно, за которым крепкий ледяной ветер густо мёл пушистый снег. Может быть, он увидел бы Гермиону где-нибудь в Трёх Мётлах, за кружкой сливочного пива, или в нежной ванильной атмосфере Сладкого Королевства, перед прилавком с тонкими, будто хрустальными сахарными перьями. Профессор Макгонагалл села за свой стол и тоже придвинула к себе стопку пергаментов, видимо, эссе на проверку. В кабинете было тихо, тепло и уютно; над камином тикали часы, да ветер иногда посвистывал в каминной трубе. Драко развернул первый пергамент. «Заклинания создания» гласила надпись в самом верху. Почерк был легкий, стремительный, летящий, от каждой линии и каждого штриха даже читать хотелось быстрее. Драко развернул не меньше трех футов пергамента и внизу нашел подпись, от которой его сердце прыгнуло. «Гермиона Грэйнджер». Он торопливо раскрыл следующие свитки — тот же энергичный, задорный почерк! Подумать только — Макгонагалл посадила его переписывать сочинения Гермионы. Драко разгладил «Заклинания созидания» на столе, и вдруг ему показалось, что от свитка пахнуло пионами. Он украдкой нагнулся пониже и втянул воздух носом. — Что вы делаете, мистер Малфой, смею вас спросить? Драко моментально выпрямился, чувствуя, как щеки покалывает от прилившей крови. — Ничего, профессор, — поспешно ответил он, делая вид, что просто сдувает со своего пергамента невидимый сор. Читать строки, написанные ее рукой, было почти как слушать ее настоящую. Драко никогда еще не получал такого удовольствия от учебы. Это было очень странное чувство, но к концу второго часа ему начало казаться, что они с Гермионой и впрямь подружились по-настоящему. Часы над камином пробили без четверти двенадцать, когда профессор Макгонагалл встала из-за стола. — Думаю, на сегодня достаточно, мистер Малфой. Если вы не закончили, то продолжим в следующий раз. — Я закончил, профессор, — ответил Драко, подавая ей свиток. — Я приложу все усилия к тому, чтобы… — Не знаю, что там за дела не дают вам нормально учиться, мистер Малфой, — проницательно и резко сказала Макгонагалл, снова одаривая его пронзительным взглядом, — но вам следует больше бывать на воздухе. У вас болезненный вид. — Да, профессор, — покорно отозвался Драко, забрасывая на плечо рюкзак. — Я могу идти? — Можете, мистер Малфой, — ответила Макгонагалл и будто бы хотела добавить что-то еще, но не стала, и он быстро вышел. Из окон башни было хорошо видно поле, где первоклашки учились летать на метлах. Ветер здесь казался особенно сильным, настолько, что стекла в окнах дрожали. Драко невольно засмотрелся на стремительно темнеющее небо, как будто уже в полдень наступали сумерки, и вдруг что-то на земле привлекло его внимание. Это был Хагрид. Он просто-таки бежал к замку и, судя по всему, нес кого-то на руках. Драко показалось, что это девочка с длинными, развевающимися на ветру мокрыми волосами. На некотором отдалении, но явно вслед за ним бежали четверо студентов. Драко припустил вниз: преследовавшее его с самого утра чувство беды усилилось до предела. Его тут же догнала и перегнала профессор Макгонагалл, и у Драко екнуло сердце. Только не… только не… Он успел добежать до широкой части, где лестница расходилась на несколько, когда снизу снова показалась профессор Макгонагалл. Теперь она спешила в свой кабинет, а следом за нею — Драко едва успел спрятаться за пьедестал с тяжелыми рыцарскими латами — показалась рыжая голова Уизли и Поттер, несущий что-то в вытянутых руках. Сверток был похож на скомканный гриффиндорский шарф, но между складками сочилось переливчатое, манящее зеленовато-голубое свечение. Драко понадобилась секунда, чтобы узнать этот чарующий свет. Он сам столько раз чуть не попался на эту приманку!.. — Как это случилось, Поттер? — тяжело дыша, воскликнула Макгонагалл, открывая дверь. — Что с ней произошло? О нет! Мерлин, только не… Драко треснул кулаком по латам, и забрало шлема с грохотом упало. На лестнице раздался новый звук шагов, уже более легких, и всхлипывания, а потом — Драко почувствовал, как от облегчения мгновенно расслабились сжатые кулаки — показалась мокрая от снега, кудрявая каштановая головка, прижатая к другой, черноволосой голове. Гермиона обнимала за плечи другую девочку и вела ее вверх по ступеням. — Не плачь, Лиэнн, все будет хорошо. Кэти поправится, — тихо и ласково говорила она, пока Лиэнн судорожно всхлипывала, едва переставляя заплетающиеся ноги. — Как она… как она кричала… — лепетала Лиэнн, закрывая лицо руками. Гермиона тоже выглядела бледной и испуганной, но держалась. Драко дождался, пока они вошли в кабинет Макгонагалл, а потом подкрался поближе, чтобы подслушать у двери. — Что произошло? Кто из вас четверых может рассказать, что случилось? — спросила Макгонагалл. Она говорила отрывисто, резко, но даже Драко чувствовал, как сильно она потрясена и напугана неким неведомым происшествием. Поттер взял слово и рассказал, как по дороге в школу из Хогсмида гриффиндорка Кэти Белл и эта Лиэнн о чем-то поспорили, потом принялись что-то друг у друга отбирать, а после Кэти вдруг взмыла вверх и на высоте шести футов над землей принялась кричать так, как будто ее пытали. К этому моменту Лиэнн достаточно успокоилась и досказала свою часть истории. Кэти вынесла непонятный сверток из туалета в Трех Метлах и сказала, что ей было поручено отнести его в школу и передать профессору Дамблдору. — Она была очень странной, профессор, — всхлипнула Лиэнн. — И меня это напугало. Я хотела отобрать у нее сверток и хотя бы посмотреть, что там, но он по… порвался, и Кэти… Новый поток слез прервал ее на полуслове. Профессор Макгонагалл некоторое время стояла молча, а потом спросила: — Лиэнн, кто дал Кэти этот сверток? Она не говорила? — Нет, профессор, — всхлипнула девочка. — Она была очень… очень странной… и ничего не хотела говорить… И я даже не увидела, что там внутри… — Профессор! — неожиданно встрял Поттер. — Я больше чем уверен, что был Драко Малфой. Драко за дверью чуть не фыркнул от неожиданности, а потом нахмурился. Что этот шрамоголовый себе позволяет? — Мистер Поттер, это очень серьезное обвинение, — тихо сказала Макгонагалл. — На чем оно основано? — На том, что я знаю, что там внутри. Это опаловое ожерелье из магазина Горбина и Беркса в Лютном переулке. На нем еще была табличка «Проклято». Профессор, Малфой там был, в этом магазине, он видел это ожерелье, купил его и привез в школу… И еще — вы заметили, какой он странный в последнее время? Он постоянно где-то пропадает! Он что-то задумал, профессор, я точно знаю! И ожерелье Кэти передал он. Все затихли, даже Лиэнн перестала всхлипывать. Профессор Макгонагалл тоже молчала, видимо, пытаясь связать Драко с происшествием и не понимая, как это удалось Поттеру. — Гарри, это был не он, — внезапно сказала Гермиона, и Драко почувствовал, как сердце ушло в пятки от волнения. — Сотни людей были в магазине Горбина. Ну и если ты помнишь, нас всех обыскивали в первый день учебы. Драко… Малфой никак не мог бы пронести это ожерелье в школу. И после того тоже — Филч проверяет всю почту, все посылки и пакеты. Он бы не пропустил такое ожерелье. И потом, зачем бы ему… Драко… нести ожерелье в Хогсмид и передавать его через Кэти? — Я не знаю, Гермиона, но это Малфой! Это Малфой! Он — сын Пожирателя Смерти и сам, наверняка, уже тоже… — Мистер Поттер, мисс Грэйнджер права, — прервала его Макгонагалл. — Так или иначе, ожерелье Кэти дал не Драко Малфой. Уже хотя бы потому, что она получила его в женском туалете в Трех… — Но как вы можете знать, профессор? — выпалил Поттер, и голос Минервы Макгонагалл тут же стал стальным. — Мистер Поттер, смею вас заверить: Драко Малфой провел два часа до вашего прихода перед моими глазами, отрабатывая взыскание. Надеюсь, вы не считаете, что здесь сидел его двойник или что у меня галлюцинации? — Нет, профессор, — пробормотал Поттер, однако Драко слышал упорство в его голосе. — Простите, профессор. Что ж, Поттер может считать что угодно, это не имеет значения. Пока Гермиона Грэйнджер на его, Драко, стороне. *** — Ты бы поел, может? Нет? — слегка сварливо спросил Забини, элегантно отпивая из кубка тыквенный сок так, будто это было дорогое вино. Драко издал нечленораздельный звук и продолжил царапать что-то на квадрате тонкого пергамента. — Поем, — рассеянно бросил он, закончив писать. Потом ловко и быстро сложил пергамент в затейливую птичку с изящными крылышками. Забини внимательно смотрел на его действия, но больше не комментировал. Драко поставил птичку на стол рядом с тарелкой и принялся за еду. Удивительно — дела складывались из рук вон плохо, а у него из головы не шла Гермиона и то, как она вступилась за него перед Макгонагалл. В течение всего обеда Снейп не сводил с Драко глаз. Очевидно же — узнал о происшествии с этой Кэти Белл, которое на самом деле, как оказалось, было неудачным покушением на директора, и решил, что это дело рук Драко. Только этого еще не хватало, вот честно. Но зато за сорок минут напряженной работы мысли, пока вокруг звенели вилки и ложки, Драко понял, наконец, что произошло. Ну, или ему показалось, что он понял. — Так что там случилось? — спросил Блейз, кладя салфетку на тарелку. — Я слыхал только, что девчонка Белл попала в больничное крыло, а оттуда — прямиком к Святому Мунго. — В Хогсмиде ей кто-то подсунул проклятое ожерелье, чтобы она передала его Дамблдору. По дороге в школу она и ее подружка повздорили, разорвали пакет, ожерелье вывалилось, и она нечаянно испытала на себе силу проклятия. И то еще повезло, что она была в перчатках. Если бы нет, то попрощалась бы с жизнью, как пить дать. — Охренеть, — равнодушно заметил Забини. — А ты почему такой взбудораженный по этому поводу? Тебе-то что? — Поттер решил, что это был я. Как тебе такое? — Поттер всегда был дурачком, разве нет? Тебя волнует, что сказал Поттер? — Разумеется, нет, — огрызнулся Драко. — Меня волнует, что… Он осекся, но Забини перехватил его взгляд в сторону Крэбба и Гойла. Те молча паковали еду за обе щеки, все как всегда. — Ты чего, думаешь, это они? — спросил Блейз и почти рассмеялся. Драко еще никогда не видел, чтобы он позволял чему-нибудь настолько простому как смех исказить его изысканную физиономию. — Я слишком хорошо знаю этих двоих, — лениво отозвался Драко, чтобы не выдать подозрений. Незачем еще и Блейзу совать свой любопытный нос в это дело. Он осушил кубок, взял со стола птичку и, похлопав Забини по плечу, пошел к двери. Выйдя в коридор, Драко посадил птичку на тыльную сторону ладони и легонько подул. Пергаментное создание взмахнуло крылышками и вспорхнуло высоко вверх, футов на семь над полом, туда, где ее не достанет никто — кроме той, кому она предназначена, все еще сидящей за гриффиндорским столом. Драко зашагал по коридору. Сердце его взволнованно билось, и он будто своими глазами видел, как удивленная Гермиона ловит птичку, разворачивает ее и вглядывается в незнакомый небрежный почерк с хвостатыми заглавными буквами. «Проклятое ожерелье у Горбина купили Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Они попадают в Лютный переулок через Выручай-комнату. Есть вероятность также, что они украли у Слизнорта Оборотное зелье.» Драко представил себе, какое озадаченное и серьезное, может быть, даже испуганное у нее сейчас лицо, как она рассеянно убирает волосы за ухо, и как ее глаза спускаются до большой, вычурной буквы «Д» в самом низу. И как она поспешно сминает записку в кулачке, чтобы никто больше не увидел. Драко и сам не знал, для чего написал ей эту записку. Он был почти на сто процентов уверен, что она не подозревает его в причастности к этому делу, что бы там ни говорил ей Поттер. Но ему хотелось отчасти, чтобы она знала это наверняка, отчасти — чтобы просто заговорить с ней, хотя бы через эту записку, и — в конце концов — чтобы с большой долей вероятности вовлечь ее в нечто такое, что они вдвоем могут разделить. Ему почему-то хотелось улыбаться, хотя он понятия не имел, как Гермиона отреагирует на его послание. И, остановившись у окна в коридоре, Драко долго-долго смотрел на льнущие к стеклам мокрые пригоршни снега.