Одинокие вместе

Пликли был близок к самому большому нервному срыву в своей жизни, и любой, кто его знал, мог подтвердить, что это стоило увидеть своими глазами. Все вышло из-под контроля. Звонки его матери стали повторяться все чаще и чаще, у нее всегда была одна и та же просьба: Пликли был обязан жениться как можно скорее. Поскольку ее сын не мог найти достойную девушку на новой планете, его мать решила устроить ему брак с дочерью из одной хорошей семьи, которую знала, и уже спланировала всю свадьбу. На секунду Пликли показалось, что это было концом его новой жизни; он не был достаточно храбр, чтобы противиться своей матери, или достаточно силен, чтобы стерпеть критику со стороны своей планеты. Он представил, как ему придется жениться и уехать на другой край Земли, а затем, в конце концов, он был уверен, мать найдет способ вернуть его на Плоргонар навсегда. Пликли никогда не думал, что мысль о возвращении в место, которое он так много лет называл домом, будет настолько чудовищна. У Лило появилась идея: если бы Пликли был уже помолвлен, то он не смог бы жениться на той, кого выбрала его мать. Оглядываясь назад, тот понимал, что это была ужасная идея, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. К тому же, что могла сделать его семья? Прилететь познакомиться с его невестой и погостить на предполагаемой свадьбе? И, конечно же, именно это они и сделали. Пликли никогда еще так сильно не нервничал, и даже когда Нани согласилась притвориться его невестой, им было так неловко друг с другом, что зеленый пришелец не был уверен, купится ли на эти уловки его семья. Что еще хуже, новый маленький образец, которого Лило и Стич поймали и притащили домой (и должным образом назвали Фиббером), сводил всех с ума своим постоянным жужжанием. Что было вполне естественно, ведь он был детектором лжи, а Пликли никогда в жизни не говорил так много лжи за раз. Очень напряженно было вот так ходить по лезвию перед собственной семьей. Пликли хотел, чтобы его любили таким, какой он есть, и все. Он безумно по ним скучал, но совсем не так. Он скучал не по диктующей, что делать, матери, не по Пиксли, глядящей на него с презрением и жалостью, не по Бартли, что открыто заявлял о своей ненависти к нему. Совсем не так. — Пликли! — Лило ворвалась в комнату, застав пришельца обнимающимся с подушкой. О нет; что еще могло пойти наперекосяк? — Нани отказалась. — ЧТО? — воскликнул Пликли, его дыхание резко участилось. Он понизил голос, чтобы сидящая в гостиной семья его не услышала. — Она не может так поступить! Мне нужен кто-то, кто выдаст себя за мою невесту, и Нани — единственный вариант! И она уже сказала «да»! — Ага, но, похоже, твоя мама пригласила настоящего священника, поэтому вам пришлось бы узаконить брак, и ей это не понравилось, — объяснила Лило. Стич драматично изобразил кого-то, кем, как догадался Пликли, была разгневанная и уходящая Нани. Пришелец сглотнул. Ну, вот и все. Ему придется жениться на незнакомке и покинуть полюбившуюся ему жизнь навсегда. Его тревога достигла такого пика, что он впал в ступор, его разум просто отказывался верить в свою судьбу. — Но все в порядке. Мы нашли кое-кого! — заверила его Лило. Пликли был в замешательстве. Кого? В доме больше не было взрослых, кроме… Лило и Стич подскочили к двери по разные стороны, с улыбками указывая на того, кто стоял позади них. Стич даже произнес «Та-дам!» для выразительности, и, о боже, нужно ли это было вообще для представшей картины: Джамба появился в дверном проеме, одетый в белое платье, которое, скорее всего, было сшито из всех покрывал кровати Лило (и их все равно было недостаточно для такого большого тела), плоргонарианскую бабушкину вуаль, и даже с небольшим количеством макияжа на лице. Пликли стоял как вкопанный с отвисшей челюстью, не находя слов. — Не очень подходит, я знаю, — прокомментировал Джамба, поправляя платье с тоном СЛИШКОМ небрежным для кого-то, кто только что вызвался побыть женой на фальшивой свадьбе. — Но это было лучшее, что мы могли сделать. Пликли все равно понадобилось несколько секунд, чтобы отреагировать: — Ты в… — Платье, да. Большая девочка не собирается подписывать обязывающий договор, поэтому за тебя выйду я, — ответил Джамба. — Если у тебя нет идеи получше. — Нет… нет! — взвизгнул Пликли, слишком много мыслей крутилось у него в голове. Это действительно был единственный вариант. Но у него так кружилась голова, и он даже не был уверен, побледнел он или покраснел, потому что казалось, будто и то и то одновременно. — Ты… ты правда собираешься выйти за меня, только чтобы я остался? — Да, — Джамба будто даже был сбит с толку от того, что Пликли сопротивлялся, словно жениться на своем друге было обычным делом! — Вот! Тебе тоже нужно переодеться, — Лило указала на зеленого пришельца, который на мгновение забыл о ее присутствии. — Церемония начнется через час, мне нужно найти хорошую музыку. — Naga испорть все, — Стич прошипел плоргонарианцу через плечо и вышел из комнаты вслед за Лило. Пликли и синий эксперимент не ладили, но оба любили Лило, потому старались терпеть друг друга. Джамба и Пликли остались в комнате одни, глядя друг другу в глаза, как показалось Пликли, определенно слишком долго. Он отвел взгляд, и Джамба нарушил тишину, за что зеленый пришелец был очень благодарен, потому что его разум витал где-то в облаках. — Маленькая девочка права. Пликли следует надеть подобающий для церемонии костюм. — Конечно, я сейчас, но… — пробормотал плоргонарианец. Все происходило слишком быстро. Ему нужно было убедиться в том, что Джамба знал, что делает. — Ты уверен, что тебя все это устраивает? Это не понарошку; мы будем официально женаты, связаны договором. А твой брачный опыт был не самым хорошим… — Смотри, — Джамба нацепил на себя самую аналитическую маску. Насколько это было возможно с румянами и помадой на лице. — Джамба не женится снова. Любовь — трата времени. Глупый клочок бумаги ничего не значит, а Пликли нужна жена, чтобы заставить надоедливую семью отстать. Это единственное решение. — Но… — Больше никаких «но», мой маленький одноглазый, — добавил Джамба немного мягче. — Это нужно, чтобы ты остался. Позаботимся о правилах глупого контракта позже. И у Пликли действительно не было никаких оснований спорить. Джамба был прав, и он точно осознавал, во что себя впутывал. Поэтому когда Пликли остался в комнате один, он сделал все возможное, чтобы сохранить самообладание, и осторожно надел элегантный смокинг для церемонии. Его все еще переполняли всевозможные чувства, но в основном он испытывал смущение и страх. Страх, что, если его семья узнает правду, Пликли не сможет ничего сделать, а в доме был чертов детектор лжи. И смущение, потому что Джамба неделями выталкивал его из своей жизни, а сейчас вдруг хватается за возможность выручить своего маленького соседа по комнате. По правде говоря, это было облегчение; Пликли думал, может, он сделал что-то не то или Джамба устал от него. Иногда, например в день, когда они поймали Амнизио, квелтикванец с бóльшим желанием отвечал на привязанность зеленого пришельца, но было очевидно, что он отдалился от всех после того ужасного случая с глюком. Это было почти незаметно, но Пликли видел все: как Джамба все чаще запирался в лаборатории, как прятал свои переживания за стеной юмора и безразличия, как вел себя холоднее и пытался играть роль простого поставщика данных, касающихся новых образцов, с которыми они сталкивались. Два пришельца почти не разговаривали друг с другом как раньше, и это причиняло Пликли боль больше всего. Тем не менее, он пытался быть более чутким; Джамба чуть не потерял Стича, и это мог быть его способ справиться с эмоциями. Если ученому нужно было немного побыть одному, он этого заслуживал. Поэтому Пликли даже не думал втягивать его в эту свадебную суматоху, но Джамба все равно вмешался сам. Плоргонарианцу казалось, что единственным объяснением этого было то, что они были очень хорошими друзьями, и Джамба не хотел, чтобы тот улетал. Эта мысль сделала Пликли таким счастливым. Честно говоря, он хотел, чтобы свадьба была настоящей, как бы глупо это ни звучало. И никому не навредит, если он представит, что это так, верно? Пликли только наполовину осознавал, каким был легкомысленным, но не мог ничего с этим поделать. Даже в белой простыне Джамба был самым красивым мужчиной, которого он только встречал, и они собирались пожениться! Что было лишь планом, чтобы его семья отвязалась от него, и в этом не было никакой романтики, но все же. Кто мог винить его в том, что он был рад оказаться у алтаря с таким сексуальным, уверенным в себе, гениальным доктором с самым завораживающим голосом? Это была катастрофа во всех смыслах. Фиббер выбрался из дома и снова начал звенеть всякий раз, когда кто-то лгал (и Пликли не собирался признаваться в настоящих чувствах к «Джамбине» на тот случай, если ученый заподозрит правдивость его слов), кольцо было минимум в десять раз меньше пальца квелтикванца, Дэвид прервал церемонию, пытаясь найти Нани (а Джамба, как ни странно, был очень раздражен этим), а затем появился Ганту, круша все, как обычно. Первым инстинктом Пликли, почувствовавшего опасность, было прыгнуть к Джамбе на руки, и Джамба поймал его без колебаний. Пликли мысленно отругал себя за то, что ему слишком сильно нравилось, когда его держали на руках. Стич запустил Ганту куда подальше, и, к счастью, никто не пострадал. Но теперь семья Пликли знала, что он врал все это время, и явно была от этого не в восторге. Плоргонарианец и так уже был потрясен, но то, что они сказали ему, заставило оба его сердца разбиться и рассыпаться, словно стекло, на миллионы осколков. — Я потратила два дня впустую из-за тебя, а у меня на кону стоит важная работа! — Пиксли была раздражена. — Ты не достоин носить имя Венди! — его мать была разочарована. — Я ненавижу тебя! — Бартли был зол. Пликли был не в силах сдержать слезы. Все это было правдой. Он был никудышным сыном и братом; он заслуживал, чтобы его ненавидели. Он вообще не должен был родиться; всем было бы лучше без него. Он был ошибкой. Пликли должен признать это и покончить наконец со своей жалкой жизнью раз и навсегда. Из-за этого навязчивого желания, постепенно растущего в нем, пришелец не услышал позади себя жужжание. Как удачно, что на это обратила внимание всех присутствующих Лило: все трое лгали. Его мать, Пиксли, даже Бартли. И, попавшись, они почувствовали, что были обязаны сказать правду. Бартли завидовал ему, потому что Пликли был высоким, привлекательным, забавным и пользовался вниманием девушек на их родной планете. Пиксли считала его креативным и талантливым, и она, хвастаясь своей карьерой, просто пыталась произвести на брата впечатление. А все, чего хотела его мать, — это то, чтобы они все были счастливы, даже если не осознавала, как сильно давила на своих детей. И раз уж Пликли был счастлив, будучи холостяком и живя на Земле, как бы странно это ни было, она была готова принять это. Конечно, ее сын все еще был неидеален, и было множество деталей, которые можно отполировать, к тому же, ему действительно надо было чаще носить мужскую одежду. Так все и закончилось. Семья любила его, несмотря ни на что, и приняла его таким, какой он есть. Пликли еще не был готов рассказать им все (особенно ПОЧЕМУ он не хотел жениться на женщине), но, тем не менее, это был огромный шаг. Его грудь теснили теплые чувства, и облегчение, которое он испытал в тот день, было слишком велико, чтобы описать. Пликли столкнулся лицом к лицу со своим самым худшим страхом и справился с ним. Он плакал от радости. Позже, за ужином, зеленый пришелец с легкостью шутил об этом катастрофическом вечере, потому что внезапно нашел всю эту ситуацию безумно уморительной. Лило и Нани поддразнивали его из-за имени и его «репутации Казановы», и они все просто прекрасно провели время. Даже Стич был необычайно доброжелателен к пришельцу, возможно, потому что всеобщее настроение было таким хорошим, что было сложно сопротивляться. Джамба молчал. — Можешь поверить в то, что моя семья вообще не знает, что такое двухъярусная кровать? — радостно сказал Пликли своему соседу по комнате той ночью, когда они оба уже лежали в своих кроватях. — Я сказал им, что это сложный ритуал доверия, которые земляне должны проводить с другими особями, чтобы они не устроили переполох! Слава Богу, они не догадались, что это ложь! — Пликли, — рассеянно ответил Джамба. Его голос был бесстрастным, он думал совершенно о другом. — Если мать больше не является твоим самым худшим страхом, то что теперь? — Что? — такой странный, неожиданный вопрос. Пликли не знал, что ответить. — Я не знаю. Думаю, мучительная смерть или типа того. Почему ты спрашиваешь? — Мне кажется, бывшая жена — больше не самый худший страх, — тихо признался Джамба. — Думаю, сейчас худший страх — это забыть, кто такой Джамба. — О, это же просто смешно! Ты не забудешь что-то такое. Мы всегда напомним тебе, что ты наш дядя Джамба. — Это не… — в голосе квелтикванца прозвучали нотки раздражения. — Я злой гений! — То, что ты сделал сегодня, не было злом. Это как раз противоположность зла! — немного поддразнил его Пликли, все еще излучая счастье. — На самом деле, твой поступок был невероятно добрым и самоотверженным. Ты делаешь вид, будто ты твердый и непокорный, но мы-то знаем, какой мягкий ты на самом деле. — Не «мягкий»! Джамба — самый злой гений в галактике! — Ну, ты точно не похож на него! Пликли хотел сделать комплимент своему другу, но если бы он не был так опьянен радостью от собственных чувств, он бы заметил, что рык, который Джамба издал в конце разговора, однозначно был свирепее, чем обычно.