This is their Illusion

      — Ты такой глупец, — фыркает Лино.       — Может и так. — Уён лишь пожимает плечами и продолжает идти вперёд, не останавливаясь.       Они ушли уже достаточно далеко от фермы. Могли бы давно вернуться к лодке, если бы не прошли мимо. Если бы Уён не был верен своим принципам.       Теперь им приходится продолжать путь. В основном в тишине, каждый раздумывает о чём-то своём. Отвлекаются только на подозрительные шорохи в кустах и в деревьях, что оказываются созданы разыгравшимися птицами. По дороге ещё не встретилось ни одного человека, ни одного живого существа, больше трясогузки, что сильно настораживает. Они даже не скрываются, идут по протоптанным дорогам, надеясь, что те приведут их в нужное место. Несколько раз они заметили следы от колёс, как от груженой телеги, так что надежда, что они идут верной дорогой, ещё не угасла.       Будет ужасно нелепо, если окажется, что на этом острове, та ферма — единственный источник пропитания. Такой итог не устраивает Уёна, не столько потому, что тогда его принципиальность выйдет ему боком — оставаться дураком ему было не привыкать, — столько потому, что тогда станет ясно, что Джисон им врал. Всё, что тот рассказал про родной остров, вмиг померкнет, и под сомнением будет каждое сказанное им слово. Уёну этого не хотелось. Джисон показался ему хорошим и добрым, совсем не похожим на большинство людей, а чрезмерное любопытство никогда не казалось Уёну такой уж проблемой. Он вообще думает, что нельзя быть слишком любопытным.       Уён почти подпрыгивает от радости и широко улыбается, а после бьёт Лино по плечу и хохочет.        — Эй! Смотри! Впереди мельница. — Лино раздраженно откидывает от себя руку кока и фыркает. Он тоже видит мельницу. Но ему как будто отвратительна мысль, что Уён оказался прав.       — А ты переживал! Я думал, сожрешь меня своим грозным альфа взглядом, — продолжает смеяться Уён.       На самом деле на лице Лино мало что отражалось и оба пирата об этом знают. Но Уён так воодушевился, что всё это время не потрачено зря, что спорить альфа не собирался. Ему и возразить-то было по сути нечего. Он поудобнее перехватывает их вещи и продолжает следовать за Уёном, что теперь идёт вприпрыжку. Если бы у Уёна был хвост — тропа бы подверглась тщательному подметанию, а воздух бы заполнился пылью.       Возможно, всё выглядит достаточно странно, и Уён грёбанный везунчик, когда дело доходит до настоящих заданий, которые могут свести его в могилу, но отрицать очевидное — невозможно. Они пропустили хорошую наводку Лино, чтобы вскоре найти вариант получше. Мельница — это безупречное место для хранения провианта. Зерно и мука — меньшее из того, что можно из неё украсть.       Подходя ближе, они видят несколько местных, патрулирующих периметр. Вариант перестаёт быть лучшим, но становится окончательно ясно, что они там, где надо.       — Там всё могло обойтись без драки, — напоминает Лино, скидывая с плеч сумки и разминаясь.       — Ну, а какие же мы пираты, если не затеем драку?       Уён наклоняет голову вправо и влево — до ушей доносится поразительно громкий хруст. Кок хихикает и несколько раз приседает под пристальным взглядом Лино. Он замечает во взгляде подчинённого помимо перманентного — с начала их парного путешествия — разочарования отблески страха и усмехается вновь.       — Ты драться-то вообще умеешь, Лино? Чего так скукожился перед приближающимся весельем?       Лино хмыкает громче, чем следовало, и тут же прокашливается, чтобы скрыть надменное поведение. От Уёна оно не скрылось, но в такой ситуации ему проще это игнорировать. Не так уж много времени осталось до того, как им нужно будет вернуться к лодке. Будет ещё одним пунктом, который следует рассказать Капитану.       — Выжил бы я при абордаже, если бы не умел драться, а?       — Да кто тебя знает. — Уён пожимает плечами. — Мало ли трусов было у нас на корабле, способных только зашкериться в трюме, дрожа от страха.       — За...зашкериться? — Лино переспрашивает быстрее, чем успевает сообразить, насколько странно для Уёна прозвучит этот вопрос. Но деваться было уже некуда.       Уён даже прекращает проверку своего оружия.       — Ну, да? — Он удивлённо смотрит на Лино и быстро моргает несколько раз. Будь вопрос Лино просто галлюцинацией — это бы помогло. Только вот всё взаправду. Лино в упор смотрит на Уёна, а Уён непонимающе прожигает взглядом Лино.       — Типо… Эм… — Подобрать в голове нужное слово взамен уже сказанному непосильная задача для мозга Уёна. Он же не Капитан и тем более не Ёсан, чтобы что-то кому-то объяснять, когда дело касается значений слов. Рассказывать увлекательные истории Уён мастер, но он однозначно не великий лингвистический ум команды Иллюзии.       — Что-то вроде… спрятаться? — наконец-то говорит Уён и облегчённо выдыхает. — Я так много не думал уже сто лет! Как ты вообще мог не знать что такое шкериться? В Чонбу все знают!       Лино ничего не отвечает.       — Тьфу на тебя! Только голова разболелась. — Кок цокает, и снова обращает всё внимание на врагов, что охраняют мельницу. Будто никакого разговора не случалось. — Ну что, вперёд?       — Какой план? — решает уточнить юнга.       — Убить всех, — усмехается Уён, настроившись на нужную волну, и бежит вперёд.       — Я так и думал, — игривый рык альфы Уён слышит совсем отдалённо.       Понимает, что на самом деле Лино рад, что можно делать всё, что вздумается: перерезать сухожилия, ломать кости и вспарывать животы. Уён не поддерживает издевательства над людьми, и его противников ждёт только быстрая и безболезненная смерть, но мешать юнге точно не будет, зная какие зверства творят жители этого острова. Может быть, не расскажи Джисон о всех ритуалах, проводимых местными, Уён рассудил бы по-другому. Может быть.       Первый патрульный умирает, захлёбываясь собственной кровью, когда Уён метко попадает ножом в шею. Он падает на землю не сразу. Сначала веки открываются шире от испуга, новый вдох сделать не получается, и патрульный закашливается, забрызгивая всё вокруг красным месивом изо рта. Глаза закатываются, белок становится больше похож на глазницу, когда само яблоко из неё вырезали, и только тогда мужчина падает на землю. Его тело дёргается ещё несколько секунд, совсем как обезглавленная куриная тушка, пока остальные товарищи не отрываясь смотрят.       Хорошо. Возможно, с безболезненной смертью Уён погорячился.       С последним движением первого сгинувшего патрульного, оставшийся десяток мужчин отмирает и нападает на Уёна.       Сражаться одновременно с таким количеством противников - значит гарантированно получить ранение. Каким бы опытным, сильным и ловким бойцом ты ни был. Когда трое взбешённых мечников нападают, и в попытке увернуться спиной ты нарываешься на четвёртого — всякие сопливые мечты о невероятных битвах без травм крошатся, как ребро, по которому пришлась основная сила удара рукоятью двуручника.       Уён вскрикивает, жмурясь от боли. Потом ему будет намного больнее. Он знает. Но не сейчас.       Он отражает ещё один выпад высокого и совершенно отвратительно пахнущего альфы. И лучше бы это был феромон, тогда Уён не ощущал бы вонь так сильно. А ведь пиратский корабль далеко не самое чистое место, скорее наоборот. От осознания только ещё мучительнее выносить вонь.       Следующий удар снова нацелен в рёбра, но Уёну удаётся уклониться и от него. Лёгким и быстрым отскоком он обходит противника, стараясь больше не упускать из поля зрения всех врагов, и контратакует. Чуть наклоняется вперёд и подскакивает к альфе со спины, вонзая кинжал между рёбер. Как раз туда, где у всех людей находится сердце. Он ловко вынимает из обмякшего тела кинжал и вновь отскакивает назад.       Ему почти попадает по спине, когда ещё один противник решает напасть до того, как Уён одолел прошлого, но Лино поспевает вовремя. Его удар в спину рукоятью палаша по силе подобен атаке волка, а вид бешеного оскала альфы четко отпечатывается в памяти. Что Лино за демон на самом деле? Уён рад, что сейчас они на одной стороне.       Как только тело нападавшего касается земли, Лино усмехается:       — Два — два.       — А мы что, соревнуемся? — Уён широко улыбается, замечая ещё нескольких альф, что пришли на подмогу.       — Боишься проиграть?       — Ещё чего.       Уён не целясь бросает один из своих спрятанных по всему телу кинжалов в решившего напасть, пока они разговаривают, местного. Попадает точно глаз.       — Три — два, — уверенно заключает Уён. — Не отставай.       Лино и не собирается. Мёртвые враги один за другим валятся на землю. Уён и Лино на удивление быстро начинают работать в команде, прикрывая друг друга от атак. Не исключено, что всё ради того, чтобы заполучить чужого противника в свой расчёт убийств. Конечная цель в данном случае не так важна. Сам процесс куда более увлекателен. Они иногда обмениваются информацией о количестве набранных очков, а после только воодушевлённее возвращаются к драке. Никто не хочет уступать.       В конце концов, враги, к несчастью для них обоих, заканчивают в тот момент, когда счёт равный. Пятнадцать — пятнадцать.       — И зачем надо было всем бросаться под оружие? Отдали бы нам часть своих припасов и остались бы живы.       Пират достаёт из очередного мёртвого тела свой кинжал и придирчиво осматривает его. Он обязательно почистит и заточит их, как только появиться свободное время. А то уже смотреть больно на драгоценный подарок от Капитана.       — Для них подобное — это предательство веры. И в отличие от имперских стражников, они лучше умрут, чем предадут свою веру. — Лино не торопясь возвращает на спину все их вещи, что он бросил у одного из деревянных зданий, чтобы не мешались.       — Да, Император всегда был кем-то вроде Бога. — Уён задумывается. Он останавливается и смотрит в небо, будто на нём написаны есть все ответы мира. — Даже когда он ещё не был Императором. Всех, кто восседает на трон, местные называют «посланник». Никогда этого не понимал.       — Почему же? Божье происхождение отличный метод управления людьми. — У Лино было много времени подумать о том же, о чём размышляет Уён. Но его выводы в конце концов были абсолютно противоположные.       — Да, но очень уж хрупкий. Ты сам говоришь, что их стражники подкупные и трусливые. Значит вера не работает. — Уён продолжает обход трупов, чтобы вернуть на место все свои кинжалы.       — Всегда есть исключения. — Бормочет Лино. Он бы мог долго обсуждать действующие в Империи порядки, но Уён уже потерял интерес к разговору.       Лино так решил, пока Уён не заговорил вновь.       — Ты тоже?       — А?       — Ну, как императорские стражники? Бросишь всё, ради спасения собственной шкуры?       Уён занят своими кинжалами и выглядит так, словно ни о чём серьёзном не идёт речь. Но Лино напрягается. Пират выглядит, как сама непосредственность, но Лино многое успел понять за недолгое совместное плавание. И самое главное открытие: Уён не так прост. Он уже давно не глупый нищий ребёнок из трущоб.       — Какого же высокого ты мнения о своих подчинённых.       — Мы все подчинённые Капитана, сир. И ты это знаешь.       Сердце Лино пропускает удар. Обращение Уёна звучит слишком насмешливо. Неужели, Лино наболтал лишнего, и пират всё понял? Внезапно паника накрывает с головой. Первая мысль — убить Уёна прямо сейчас, чтобы никто ничего не понял. Нет ничего легче, чем избавиться от пирата сейчас, когда команда разделилась.       Вдох. Выдох.       Лино возвращает себе рассудок. Здравый ум напоминает, что его цель — не Уён, и не кто-то из команды. Его цель сейчас ближе, чем он рассчитывал. И избавиться от Уёна, значит заставить Капитана волноваться. Значит заставить Капитана искать пропавшего друга. Лино совсем не нужно, чтобы Хонджун начал рыскать по острову. Его план безупречен, и он не разрушит его своим же внезапным эмоциональным всплеском. Одним трупом меньше — одним больше, не работает, когда один труп — это Чон Уён.       Молчание, так несвойственное компаниям, в которых присутствует Уён, наполняет их дальнейшую прогулку за провизией. Теперь путь свободен, так что они беспрепятственно находят вход в амбар, и добираются до хранилища в мельнице.       Им везёт. Это действительно то самое место, которое им нужно. Уён уже запутался в какой части острова они находятся, но почти уверен, что Джисон рассказывал ему именно об этом месте. Всевозможные продукты, много бытовых предметов и даже оружие хранятся в амбаре и в его подполье. Не удивительно, что его так тщательно охраняли. В мельнице помимо зерна и уже готовой муки хранятся какие-то документы, что сильно удивляет Уёна. Насколько же важное место им удалось отыскать?       Атмосфера давит. Уён чувствует, что какая-то неведомая сила давит на его плечи и голову. Остервенело жмёт на виски, вызывая адскую головную боль. Пока он укладывает по мешкам продукты, в первую очередь те, которые смогут пережить долгое плаванье и не испортиться, неприятные ощущения только нарастают. Он всё думает. Думает. И думает.       Лино не просто так замолчал. Лино не просто так пошёл вместе с ним. Лино не просто так оказался на их корабле.       Так много мыслей, но ни одной реальной причины плохо думать о юнге. Только догадки, косые взгляды и несколько подозрительных слов. Достаточно ли этого, чтобы его не приняли за параноика? Достаточно ли этого, чтобы Хонджун решил подольше задержаться на острове и всё проверить, не привлекая остальную команду?       Уён сжимает края мешка слишком сильно, разозлившись ни то на себя, ни то на Лино, который вполне может оказаться отравителем Сана. Он слышит треск конопляной мешковины, и только тогда ослабляет хватку на краю мешка, чтобы не разорвать предмет окончательно. Чтобы всё, что было в него уложено, ненароком не вывалилось. Уён несколько раз провёл по месту пальцами, как будто это поможет укрепить надорвавшееся место. Ощущение крупных плетений грубой ткани под пальцами слегка остужает пирата, и он вновь сосредотачивается на подборе наиболее необходимых команде продуктов, оставляя пока мысли о поиске предателя.       Вскоре, мешки наполняются продовольствием. Уён жестом показывает Лино, что пора уходить, и тот быстро заканчивает сбор продуктов, молча следуя за пиратом. Они покидают амбар, Лино забирает с собой ещё наполовину полный мешок зерна с мельницы, а Уён прихватывает немного муки. Обычно такой роскоши, как пшеничная мука, у них не бывает, но Уён уверен, что все будут рады вновь ощутить вкус выпечки, как на королевских приёмах.       Даже покинув мельницу, Уён не перестаёт ощущать какое-то всевышнее давление.       Что за морской чёрт? С чего бы Уёну казалось, что кто-то пытается давить на него? Да и кто? Рядом никого, чей феромон бы так влиял на него. Рядом только Лино, который на данный момент не представляет никакой опасности. И даже если это он по какой-то причине пытается воздействовать на Уёна — ничего не выйдет. Ещё будучи ребёнком он мог противостоять указаниям сильных альф. Сейчас же, когда он стал намного сильнее и осознаннее, вряд ли остались в мире альфы, способные повлиять на него. Кроме Капитана, конечно.       Несмотря ни на что, назад Уён решает пойти другой дорогой. Головная боль только усиливается.       Мешок с провиантом с каждым шагом всё тяжелее, и Уён начинает отставать от Лино, хотя это он выбрал другую дорогу. Он останавливается, опуская мешок на землю. Немного передохнуть и идти дальше. Нельзя же останавливаться сейчас. Капитан, да и Чонхо, наверняка уже заждались.       Уён кладёт руку на бок, чтобы навалиться на него и немного отдышаться — от головной боли начинает тошнить, — но делает только хуже. Он жмурится, а когда открывает глаза и видит только чёрные и белые круги перед глазами, до него доходит.       Вот же идиот. Никакой это не феромон давит на него. Всего лишь полученные в бою раны напоминают о своём существовании с помощью головной боли, раз уж любую другую физическую боль он умело игнорирует.       Детский крик мгновенно приводит Уёна в чувства. Боль быстро забывается, когда крики не прекращаются после первого визга.       Мешок теперь не кажется тяжёлым и с лёгкостью оказывается перекинут через плечо на спину, чтобы было удобнее нести.       Уён нагоняет Лино, в ногу которого вцепился ребёнок. Мальчик весь в слезах, и не останавливаясь пищит что-то на своём языке. По интонациям ясно, что он молит о помощи, но Уён не может разобрать и слова. Лино же смотрит на ребёнка ошарашенно, даже испуганно, но оторвать его от себя не пытается.       — Что случилось?! — поддаваясь панике ребёнка пищит Уён. — Ты понимаешь, что он говорит?       — Да- да, я немного понимаю, но…       Лино выглядит действительно сбитым с толку. Когда же мальчик отпускает его ногу, вместо неё хватает за руку и пытается тащить за собой, лицо юнги вновь обретает свой спокойный вид.       Уён чувствует что-то неладное. Но кровь шумит в ушах, не давая подумать. Прямо сейчас перед ним плачущий ребёнок, которому явно нужна помощь. Нет никаких мыслей. Только настойчивое желание помочь.       — Уён. Уён! Мне нужно пойти с ним. — Лино ставит на землю пару своих мешков и вместо них берёт за руку ребёнка, который безостановочно плачет и тянет его куда-то.       — Но… — Уён пытается, правда пытается возразить. Хочет сказать, что они пойдут вместе, но Лино не даёт вставить ни слова.       — Он говорит, что его друг в беде. Что он… — Освободившейся рукой он потирает переносицу и кричит ребёнку что-то на его языке. Это работает. — Я плохо понял. Кажется, его друг провалился в яму и не может сам выбраться. И что он не может попросить родителей помочь, потому что они убежали гулять без разрешения. Вроде того. Я…       Лино выжидающе смотрит на Уёна. Пират так отчётливо читает на лице Лино волнение и печаль, что быстро кивает, не задумываясь ни о чём. Лино кивает в ответ.       — Спасибо.       Он перестаёт удерживать ребёнка на месте, позволяя вести себя в нужном направлении. Всего через несколько шагов Лино вдруг останавливается и оборачивается на Уёна, который не отрываясь смотрит им вслед.       — У меня своя вера. Я сделаю всё, ради своей семьи.       Уён кивает. Он не понимает к чему это, но не может не ответить.       — Хорошая позиция для альфы. Удобная.       — Ты хотел правду — ты её получил, — Лино отворачивается, возвращая внимание ребёнку.       — Иди уже! — прикрикивает Уён. — Помоги этому ребёнку и возвращайся к лодке! Это приказ!       Лино так и делает. Убегает, ведомый местным мальчишкой. Уён почти плачет, наблюдая, как Лино с ребёнком пропадают за деревьями. Он вспоминает себя. Вспоминает, как много раз ему приходилось просить незнакомцев о помощи, когда его собственные силы были на исходе. Как много раз, будучи ребёнком, он умолял кого-то спасти его драгоценных друзей, попавших в передрягу. Бесчисленное количество раз. Его Капитан был одним из таких незнакомцев. Самым важным незнакомцем в его жизни. Тем, кто спас его от смерти, в самом прямом смысле этого слова.       Он спешит к лодке, чтобы наконец-то доставить всё, что им удалось добыть на корабль. Его семье требуется помощь, поэтому ему лучше поторопиться. Лино сам вернётся на корабль. Какой смысл ему оставаться на этом проклятом острове? Кораблей у местных нет, а на лодке не преодолеть дикие воды Малого моря. У него нет выбора.       На горизонте появляется море, а за ним и пляж. Уён видит знакомую фигуру, загружающую добытую воду в лодку. Это Чонхо. Он улыбается, вспоминая, что именно Чонхо помог ему привыкнуть к пиратской жизни, многому его научил, даже когда Уён вёл себя, как ужасно раздражающий ребёнок.       Он мог бы ещё долго предаваться воспоминаниям, но внезапно нахлынувшие чувства при виде маленького ребёнка, умоляющего о помощи, вдруг отступили. Растворились настолько же молниеносно, насколько появились, очищая разум Уёна. Вместе с этим пришло осознание, что его, как последнего подзаборного дворнягу обвели вокруг пальца. Обдурили. Вот так просто.       — Вот же блядь! — Вскрикивает Уён и стискивает зубы. Ему немало усилий требуется применить, чтобы не бросить весь провиант посреди дороги, и не побежать обратно. Чтобы не начать преследовать этого проклятого предателя Лино. Хотя, как можно называть его предателем, если он никогда не был им верен?       И как Уён мог поверить, что этот вечно нечитаемый, скрытный и жестокий альфа, ни с того ни с сего не просто проявил сострадание к ребёнку, а дал Уёну увидеть на его лице боль и волнение? Как можно было повестись на это?       Он выругивается вновь.       Теперь у Уёна нет сомнений, что Лино далеко не тот, кем хочет казаться. Все ранее сказанные им слова быстро обретают смысл.       Предельно чёткая картинка складывается в голове Уёна. Он знает, кто виновен в отравлении Сана, и на этот раз поступит правильно. Он вернётся с провиантом к лодке и всё выложит Хонджуну и Чонхо.       Всё равно с такими ранами бегун из него так себе.       ***       — Что это?       Джисон внимательно вчитывается в короткий текст на клочке бумаги, перечитывая его несколько раз. Хёндже не обращает на него никакого внимания, полностью увлечённый заботой о ребёнке. Он ни за что не станет рассказывать, какое сильное влияние младенец производит на него, но если понаблюдать за ним достаточно времени, то и без слов станет всё предельно ясно. Джисон почти всё время, что он на корабле, не отходит от Хёндже, так что он видит. Это трогает больше, чем должно, но он правда рад, что для ребёнка его брата нашёлся человек, который в состоянии о нём позаботиться. Потому что сам Джисон…       Со стороны может выглядеть, что он любит эту девочку, но на самом деле чувства совсем не однозначные. Он совсем не такой, каким хочет выглядеть. Хёндже сразу это заметил. Так же, как Джисон заметил в Хёндже другую его сторону. Добрую и искреннюю.       Взаимное молчание об истинном лице друг друга сблизило их.       — Никогда бы не подумал, что Вы на одной стороне с этим имперским шпионом. Они ведь спасли Вас.       Слова просачиваются через пелену спокойствия и умиротворения. Разрезают кокон, который Хёндже для себя сплёл.       — О чём ты говоришь? — он кладёт ребёнка в гнездо из одеял и оборачивается к Джисону, который, как и прежде, улыбается, терпеливо ожидая пока на него обратят внимание. — Я никогда не был за одно ни с кем. Я сам за себя.       — А как же эта записка? — Джисон машет кусочком мятой бумаги — Видел, как один юнга подкинул её вам.       Хёндже хмурится. Он не узнаёт эту бумажку, но догадывается о её происхождении. Может ли быть, что Джисон выкрал её, пока Хёндже был увлечён младенцем?       В карманах ожидаемо пусто.       Хёндже усмехается. Ему даже сказать особенно нечего, потому что он не успел её прочесть.       — Ты же в это время прямо здесь спорил с Уёном о какой-то бредятине. Ничего ты не видел. — Он немного раздражён — никто уже много лет так просто не обворовывал его, конечно он бесится — и не скрывает этого, но пока совсем не понимает, к чему ведёт обвинение Джисона.       Всем и так было ясно, что Хёндже не на одной стороне с имперским шпионом. Иначе стал бы он вообще рассказывать о его существовании? Стал бы он поддерживать расследование Ёсана, потакая его вопросам? И главное, позволил бы он Джисону приблизиться к разгадке, если бы был заодно со шпионом? Очевидный ответ — нет. Но не для Джисона. Он лезет дальше. Пытается докопаться до самой сути.       — Ну, может и не я? Не так уж и сложно расположить к себе юнг. Они потрясающе ведутся на сладкие речи, да и на таком небольшом корабле они везде и всегда. Всего лишь пара слов, и тебе расскажут всё, что пожелаешь.       Всё-таки Джисон оказался не так прост, как все вокруг подумали. Хёндже поддерживал эти в корне ошибочные мнения, только чтобы увидеть в конце реакцию Хонджуна. Не доверяй не пойми кому. Особенно, если это омега. Однажды Хонджун поймет эту простую истину.       — Так, почему же Вы рассказали Капитану про шпиона, если Вы сообщники? — повторил свой вопрос Джисон.       — Потому что мы не сообщники? Прости, мне нечего тебе больше сказать, я же понятия не имею, что за клочок бумаги у тебя в руках.       Явное удивление на лице Джисона заметил бы даже слепой.       — А? Я же стащил её из вашего кармана.       — Может быть. Но ты не учёл, что с того момента, как мне её подкинули, я ещё ни разу не оставлял малышку.       — Но…       — Какие «но», Джисон? Тебе ещё так многому следует научиться.       Джисон ни чуть не расстроен, и не собирается отступать. Он откладывает бумажку, исключая её из потенциально полезных предметов.       — Значит, вы сами по себе, так? Значит, никто не помогал вам скрываться от быдзым кенеш?       — Что, если так? — Хёндже не удивлён, что Джисону известны подобные вещи. Раз он знает про протекторат, то и другие тайны этого мира, скрытые от посторонних глаз, не должны быть для него сюрпризом.       — Я не верю. Это- Это просто невозможно. Как Вы скрывались без посторонней помощи целых двенадцать лет?       Колючая усмешка Хёндже ранит тонкую, детскую кожу Джисона.       — Кто был твоим наставником?       — Мой брат, но как это связано с-       — А он не рассказал тебе, кого они больше всего ненавидят?       Джисон молчит. Пытается вспомнить всё, что ему говорил брат и всё, что он уже успел услышать на этом корабле. Ответ оказывается на поверхности.       — Банбойцев… — шепчет Джисон, боясь ошибиться, но Хёндже тут же кивает.       — Верно. И всё же, сказать, что я провернул всё сам, было бы ложью. — Хёндже подходит к Джисону совсем близко, и кладёт руки на его плечи, чуть наклоняясь. — Однако, Император или его семья тут совсем не при чём. Ты и сам знаешь, что многие из них под их контролем. Совсем как ты.       Последнее шепчет на ухо и тут же отстраняется. Джисон поражён. Он неподвижен, даже не дышит, готовясь уворачиваться от удара. Но ничего не происходит.       — Расслабься, мне незачем нападать на тебя, я знаю, что ты умеешь хранить секреты. Я тоже умею. — Хёндже похлопывает младшего по плечу, на что тот облегчённо выдыхает. Хёндже лишь ухмыляется такой реакции. Ребёнок — он и есть ребёнок.       — Меня только мучает один вопрос, Джисон. Если ты хотел доказать мне, что от тебя есть толк, то всё было зря. Я это и так знаю. И я знаю много похожих на тебя способных молодых омег. Так вот, мне только непонятно, почему ты решил потратить свой потенциал на Ким Хонджуна?       — Это моя миссия, — не задумываясь тараторит Джисон. — Вы же понимаете о чём я. Они узнали, что Пак Сонхва не собирается следовать предписанной ему судьбе. Узнали, что главным виновником этого, помимо ныне мёртвого Ли Джехёна, является Ким Хонджун. Узнали, что Ли Минхо, мой предписанный, с которым я должен был вскоре встретиться, приблизился к этому пирату. Вот и решили, что я очень хороший вариант, чтобы покончить с ним. И отличный шанс встретиться с Минхо. Они-       — Ложь.       Голос Хёндже громкий и злой. Они же только что всё выяснили. Почему этот ребёнок продолжает лгать ему?       — Что? Я- Это правда! Они- Они даже использовали моего брата и-       — Прекрати этот цирк, Джисон. От тебя воняет ложью. Продолжай рассказывать свои бредни, и я задушу тебя своим феромоном. — Хёндже снова напирает. На этот раз Джисон пятится, в конце концов упираясь лопатками в стену каюты. Его не самый чуткий омежий нос начинает ощущать сладкий, пока ненавязчивый феромон, но это ненадолго. Он знает, что Хёндже, тот самый человек, что с ним лучше не играть, но закончить свою легенду сейчас — не может.       — Это правда! — пищит Джисон, жмурясь.       Хёндже неразборчиво рявкает, и хватает Джисона за шею. Не сжимает, но делает всё, чтобы тот не смог сбежать. Джисон задыхается.       — Может быть что-то из того, что ты тут наплёл, действительно правда, но последние события — полный бред. Хочешь расскажу, почему? Да потому что нет на твоём проклятом острове ни одного уполномоченного ими принимать такие решения. А письма от вас на большую землю, всё ещё не доставляются за секунду или даже за день! Они просто не могли принять настолько оперативное решение. Это невозможно. Есть вероятность, что Минхо написал в Империю сильно раньше, но тогда ты бы знал обо мне и меньше бы трепался.       Он отпускает Джисона и отходит назад на пару шагов. Тиски его феромона ослабевают, и Джисон в состоянии самостоятельно вдохнуть. Он падает на колени, держится за грудь, стараясь отдышаться.       — Впрочем, неважно. — Хёндже тяжело вздыхает и потирает переносицу. Он взрослый человек, но из-за своей ненависти к лжи устроил какую-то показательную порку — люди на палубе не могли не услышать его крик и не почувствовать его взбесившийся феромон. — Расскажи всем про Минхо. Расскажи всё, что ты узнал про шпиона. Только мой тебе совет, милый, свою неправдоподобную историю оставь при себе. Может Уён в неё и поверит, но Ёсан сразу почувствует обман.       Так Джисон и поступает. Без лишних слов встаёт на ноги и уходит. Он понял, что врать Хёндже — худшее решение за всю его жизнь. Сразу после доверия императорской семье.       ***       — Наконец-то ты здесь! — Чонхо подбегает к Уёну, чтобы перехватить мешки с провиантом. Он хмурится. — Выглядишь как-то неважно. И где твой помощник?       Уён видит беспокойство на лице товарища, но легко отмахивается от него:       — Погоди…       Они добираются до лодки и погружают в неё провиант, после чего Уён обессилено валится на песок. Стонет, когда кости касаются твёрдой горизонтальной поверхности, немного ёрзает, принимая удобное положение, и только после говорит:       — Во-первых, пришлось подраться за продукты. У меня, кажется, что-то сломано. Ребро? Может два. Не знаю. Один громила ударил меня рукоятью своего гигантского палена прямо сюда! — он тычет пальцем в центр груди, туда, где болело сильнее всего. Некоторые подробности были излишни, но зато ясно рассказали о состоянии Уёна. — Во-вторых, Лино не помощник. Он императорский шпион. И это он отравил Сана, я уверен. Но сейчас у меня даже сил нет злиться на него.       — Эй! — Чонхо, прежде внимательно слушающий Уёна, мгновенно реагирует на крик. — Уён… ещё не пришёл?!       — Он здесь! — Кричит ему в ответ Чонхо и помогает Уёну подняться. Тот еле стоит, цепляясь за борт лодки.       — Отлично! Тогда сваливаем!       За криком Капитана начинают слышаться и множество других криков. Ещё через секунду до ушей доходит и шум преследующих Хонджуна солдат. Он тоже остался один, без юнги, но тот явно сильно тормозил.       Хонджун бежит так, будто за ним гонится акула или кракен, не меньше. Той толпе, от которой на самом деле пытается скрыться Капитан, ни за что его не догнать. Но если они не поторопятся, и не столкнут лодку на воду, то шанс быть пойманными фанатиками увеличится в разы.       — Я помогу! — Уён хочет помочь Чонхо, что уже тащит гружёную лодку к воде, но тот ловко отталкивает его в сторону.       — Угомонись. — фыркает Чонхо. — Нашёлся помощник. Тебе ещё надо рассказать Капитану о том, что случилось на острове, до того, как тебя вырубит на несколько дней от потери крови.       Тут даже Уён понимает, что не надо спорить. Чонхо прав. Так что как только лодка достигает воды, Уён запрыгивает в неё и ждёт, пока остальные присоединяться.       Почти сразу в лодку на полном ходу влетает Хонджун и кричит:       — Быстрее! Эти грёбанные солдатики вообще смерти не боятся!       Чонхо с трудом выталкивает их судёнышко в море. Так далеко, как только позволяет его рост. Хонджун подаёт ему руку, чтобы было проще забраться внутрь, и как только оба альфы на борту, они начинают грести.       Солдаты, что преследуют их, не остаются на берегу. Они бросаются в воду, расталкивая друг друга, будто от них уходит их драгоценный обед на ближайшие месяцы. Но пираты уже достаточно далеко, чтобы доплыть до них без транспорта стало затруднительно, так что вскоре погоня прекращается.       Хонджун передаёт второе весло Чонхо и валится на дно лодки рядом с Уёном. Он откидывает голову на лавку и старается отдышаться. Кто знает сколько времени он бежал в таком темпе до их лодки. Ему нужна минутка, чтобы прийти в себя. Уёну хочется посмеяться, но любое движение начинает отдаваться болью во всём теле. Адреналин отступил, дав дорогу остальным чувствам. В основном боли и слабости.       — Эй, ты как? — отдышавшись, Хонджун обращает внимание на Уёна.       — Мы в жопе, Капитан.       — Это не новость, — усмехается Хонджун. — Говори. Где ты потерял того фиолетового парня? Он, вроде, выглядел способным. Жалко, если его убили эти чокнутые.       — Думаю, что этот Лино, и есть шпион, которого мы искали, Капитан, — серьёзно говорит Уён, насколько вообще может быть серьёзным человек, страдающий от невыносимой боли. Крики с берега постепенно стихали, и в воцарившейся тишине слова Уёна, как разрыв порохового ядра.       Хонджун тоже становится серьёзным.       — С чего такие выводы?       Капитан не любит ложных обвинений. Уён знает. Только вот в голове столько мыслей, и ни одной дельной. Уён молчит. Из-за такого сумбурного отплытия Уён будто забыл все аргументы, что были у него. Он хмурится, стараясь вновь собрать в памяти всю информацию, которая у него есть на Лино, в связное предложение, но слова путаются за невыносимой болью. До чего же не вовремя.       — Я… — Уён заикается и берёт Хонджуна за руку, как будто это поможет Капитану понять его молчание. — Послушай, Капитан. Я уверен в этом. В моей башке сейчас такая каша, но ты просто поверь мне пока что.       Капитан хмурясь, переводит взгляд на Чонхо, и тот поясняет вместо Уёна:       — Сказал, что во время боя, ему скорее всего пробили рёбра. Он очень странно дышал, когда пришёл. К тому же приволок на себе кучу всего. Но я верю, что это из-за рёбер.       — Я понял. — Хонджун снова смотрит на Уёна, который теперь, когда вокруг всё спокойно, совершенно без причины дышит настолько тяжело. — Эй, Уён. Есть ли что-то ещё? Ты нашёл ещё что-то важное?       — Его миссия — это не мы, — едва произносит Уён. — Это Сонхва. Ему нужен Сонхва. — Он сглатывает, из последних сил открывает глаза, забираясь взглядом Хонджуну под кожу. Последнее, что Уён говорит, прежде чем потерять сознание:       — Сонхва на острове. Этот Лино точно что-то узнал и ушёл за ним. Я уве- уверен.       Хонджун покрывается мурашками и крепче сжимает ладонь Уёна.       — Вряд ли его так подкосил какой-то удар в рёбра. — Тихо говорит Чонхо, озвучивая тем самым мысли Хонджуна.       — Да. И это только подтверждает его слова о том, что этот Лино виноват в отравлении Сана.       Чонхо кивает, а Капитан стискивает зубы. Если это правда. Если всё то, что сказал Уён правда. Если Сонхва действительно на острове, то…       — Боюсь, что нам придётся вернуться на этот остров быстрее, чем мне когда-либо хотелось.       — Как прикажете, Капитан, — легко соглашается Чонхо, как раз когда их лодка врезается в борт Иллюзии.       — Даже если Уён ошибся, я убью этого Лино. Джуён пожалеет, что так разбрасывается своими родными. Никто не смеет покушаться на мою семью.       Конец верёвочной лестницы падает в руки Чонхо. Он проверяет её прочность несколькими резкими рывками и вздыхает, смотря на отключившегося Уёна.       — Мог бы начать умирать и после того, как поднялся на палубу, — ворчит Чонхо, на что Хонджун, неожиданно для себя начинает смеяться.       — Никто из пиратов Иллюзии не умрёт, пока жив Капитан Ким Хонджун. Давай, тащи его. О нём позаботятся на корабле. А нам нужно успеть спасти из лап Империи ещё одного товарища.