Глава 6
9 октября 2021 г., 09:40
23 января, 2005 год
В больницу ты надел свою лучшую рубашку — воротничок белый и накрахмаленный, будто заколдованный, чтобы держать форму. Стоя рядом с тобой в растянутой толстовке и тёмных застиранных джинсах, я чувствовала себя ребёнком; вот почему я огрызнулась, когда мы выходили из дома. Когда папа попросил о встрече с тобой, я, запнувшись, ответила, что узнаю, хотя на самом деле мы не виделись несколько дней. Провели порознь большую часть недели: ты исчезал на долгое время, и у меня не хватало сил, чтобы поинтересоваться куда, а я делила свой день между больницей и министерской библиотекой. На пороге палаты я оступилась. Ты положил свою ладонь поверх моей на ручку двери, и тепло пальцев убедило меня повернуть её. Внутри на кровати сидел папа. Его лицо расцвело при виде тебя, но я услышала резкий вдох, и следом за ним — сбившийся шаг. Забыла: ты ведь ещё не видел, как сильно он изменился. — Драко, — сказал папа. Я старалась не морщиться от того, как его слова, сухие и ломкие, царапали барабанные перепонки. В складках папиного рта скопились частички блестящей омертвевшей кожи, — рад тебя видеть. Ты пожал ему руку. Его пальцы в твоей ладони дрожали, и было очевидно, насколько слаба была твоя хватка. — Как ваши дела? — Ты опустил руку в карман и переместил вес назад, скривившись от скрипа жёстких ботинок. — Я имею в виду, как вы себя чувствуете? Папа кашлянул, и твоя грудь замерла, мышцы на шее дёрнулись. — О, я в порядке. Немного запыхался, вот и всё. Я засунула пальцы в карман толстовки и посмотрела в потолок. Ощущала твой пристальный взгляд, но не знала, что теперь делать. В животе расцвело чувство вины: должна ли я была попросить тебя прийти раньше? Было ли что-то, о чём ты хотел бы поговорить с ним, когда он ещё мог нормально дышать? — Гермиона, — папа пошевелился, и из-под одеяла показалось бледное костлявое бедро, — не могла бы ты дать мне с Драко несколько минут? — Я уставилась на него. Кровь прилила к щекам, и я прикусила язык, вонзив резцы в безвольную плоть. — Пожалуйста? — Папа снова закашлялся, и ты двинулся к кувшину с водой. Папа взял у тебя тонкий бумажный стаканчик, но продолжал смотреть мне в глаза. — Всего пару минут. — Гермиона. — Ты стоял там, не выпуская кувшин из рук. — Я… Я повернулась и вышла, закрыв за собой дверь с резким щелчком.***
Ты появился почти сразу после того, как я начала отсчитывать секунды на ближайших часах. Не поднимая глаз, открыл дверь. Когда я повернулась лицом к папе, ты вытер лицо рукой, оставив два еле заметных розовых пятна. — Гермиона, — произнёс папа, его щёки блестели. Я сомневалась, что солнечный свет из окна тому виной. — Прости, что заставили тебя ждать. Я чувствовала себя навязчивой, непрошеной и бесполезной. Крик сдавил грудь, и я сглотнула. Папа сидел, прислонившись спиной к кровати, его пальцы лениво рисовали узоры на колючем больничном одеяле. — Я люблю тебя, — наконец произнесла я. Мне следовало остаться подольше, но, едва удерживаемый, гнев уже дрожал за зубами. — Увидимся завтра. Он кивнул, пальцы замерли на полувзмахе. Снаружи, в коридоре, ты пошёл в ногу со мной, но только в лифте я смогла озвучить, что меня волновало, слова вырвались сами собой: — Поделишься, о чём вы говорили? Ты выдохнул. — Да так, не важно. — Ты сейчас серьёзно? Драко, — я повернулась к тебе лицом, — он мой отец. — Я знаю… — Что он мог сказать такого, что ты не можешь рассказать мне? Ты молчал, пристально глядя на мигающие цифры, отсчитывающие этажи. — Он просто беспокоится о тебе. — Обо мне? Он беспокоится обо мне? Он перестал есть, и я — та, о ком он… — Он беспокоится о том, что произойдёт, когда он уйдёт. — Ты запнулся, повернулся ко мне лицом, и я скрестила руки на груди. Что-то острое впилось в горло. — Он… Он попросил меня присмотреть за тобой. Перед глазами поплыло, унижение растеклось по венам. Неужели все в моей жизни видели меня такой? Той, о ком нужно заботиться? — Я не нуждаюсь в том, чтобы за мной присматривали, — на языке осталась горечь, — и я вполне способна сама о себе позаботиться. — Лифт издал сигнал, сообщая о прибытии, и я вышла до того, как ты успел ответить.26 января, 2005 год
С экрана компьютера на меня смотрело лицо Кадрика, его полные невыразительные черты лица мерцали в ярком свете ламп. Позади библиотекарь шикнула на двух подростков, которые хохотали над чем-то, глядя в монитор. Курсор завис надо лбом Кадрика, небольшие вмятины на его висках наводили на мысль о залысинах. Пенелопа была права: он занимался исследованиями в университете. Мне хотелось рассмеяться над подобной нелепостью. Я провела кучу времени, забаррикадировавшись в библиотеке министерства, разочаровываясь из-за отсутствия прогресса каждый раз, когда библиотекарь заходила поболтать. А всё, что мне нужно было сделать, — это попробовать магловский способ. Невыразительные черты его лица контрастировали с эксцентричностью биографии, которая описывала мужчину как «любопытствующего академика, готового идти против системы» с «личной заинтересованностью» в сочетании альтернативной и научной медицины. Там был указан и адрес лаборатории. Стоило мне узнать его имя, как всё остальное встало на свои места.27 января, 2005 год
Я стояла у двери лаборатории, рассматривая ряд ярко окрашенных жидкостей сквозь стекло, когда услышала звук приближающихся шагов. — Я могу вам помочь, мисс? В жизни он выглядел старше, лоб блестел под слабовыраженным вдовьим мыском. В руках мужчина держал металлическую походную кружку с чёрной окаёмкой сверху. С каждым его шагом очки в кармане рубашки раскачивались в опасной близости от падения. — Меня послала Пенелопа. Клируотер. — Я откашлялась и сделала шаг вперёд. Он не ответил, и тогда я продолжила: — Она… она рассказала мне о гранте, на который вы подали заявку. Она сказала, что вы могли бы помочь мне… — я понизила голос, — с, вероятно, магической болезнью. Я… — Я знаю, кто вы, — его тон был мягок, но глаза прищурены, — но не совсем уверен, чего вы хотите от меня, мисс Грейнджер. И не совсем понимаю, почему из всех людей мисс Клируотер послала именно вас. Как вы можете заметить, я больше не член магического исследовательского сообщества. — Он коснулся бейджа, висевшего у него на шее. — Верно. — Я так и не привыкла к тому, что меня узнают: Гермиона Грейнджер, героиня войны и самая умная ведьма своего поколения. Как я пришла от этого к тому, что имею сейчас? Я взглянула в конец коридора: двое студентов спешно направлялись к нам. Флуоресцентные лампы придавали им пугающий вид из-за недосыпа. — Может быть, мы могли бы обсудить это внутри? Он заколебался, и морщины на лбу стали глубже. Голоса студентов звучали громче, прерывая друг друга в пылу спора, и Кадрик выдохнул и, пройдя мимо меня, отпер дверь. Воздух внутри был полон запахов химикатов. Мужчина сел за металлический стол в углу, а затем смущённо указал на ряд столов. — Прошу прощения, здесь не так много мест, где можно присесть. — Всё в порядке, я не против постоять. — Я прислонилась к столу, холодный металл впился в поясницу. — Не хочу задерживать вас надолго. — Я изо всех сил пытаюсь понять, почему Пенелопа Клируотер послала вас сюда. Она… не самая большая моя сторонница. — Я бы тоже не назвала её своей самой большой сторонницей. Он теребил очки рукой, уголки рта дёрнулись в слабой улыбке. — Она сказала, что вы могли бы мне помочь. Вы изучали влияние магии на маглов, верно? Чтобы понять, возможно ли найти лекарство от магловских болезней? Откашлявшись, он принялся постукивать пальцами по столу. — Я не уверен, что вы имеете в виду или что вам сказала Пенелопа, но магия никоим образом не связана с моими текущими исследованиями. — Стук прекратился, и он пытливо посмотрел на меня. — Как вы вообще меня нашли? — Кадрик, пожалуйста. Мои родители… они… — Я сглотнула, у меня покалывало в затылке и срывался голос. — Во время войны я наложила на них заклятие забвения, чтобы они забыли обо мне, но появились проблемы с его отменой. Мне пришлось испробовать много разных… магических методов. — Он опёрся локтями о стол, открыв рот, и я поспешила закончить: — Я думала, что с ними всё в порядке, но потом стали случаться разные мелочи. У мамы появились, — я указала на свою голову, — мигрени. Просто ужасные. А потом они оба вдруг начали забывать что-то. Даты, имена, события. Пока это просто… окончательно не надломило их. — Я отступила назад, опираясь на холодную поверхность стола. — И вы думаете, что их болезни спровоцированы воздействием вашей магии? Я кивнула, наблюдая, как дымка светильников расплывается по линолеуму. В голове всплывали письма Пенелопы: недостаточно доказательств, чтобы предположить магическое происхождение болезни, необычный промежуток времени от воздействия до появления симптомов, нехватка ресурсов и ухода для лечения немагических заболеваний. Её голос звучал так уверенно, без малейших сомнений, но она не видела тела мамы: высохшего, уничтоженного изнутри. Такие повреждения не могли появиться естественным путём. — В Мунго не принимали их, потому что не верили, что болезнь вызвана магией. Пенелопа сказала, что магловская больница подошла бы лучше, но никто из магловских врачей так и не смог понять причины… — Внезапно мне стало трудно дышать, и я скользнула рукой под водолазку, пальцы впились в шею так, что острые концы ногтей врезались в кожу. — Мама умерла. — Мисс Грейнджер, я очень сожалею о вашей потере, но не совсем понимаю, зачем вы мне это рассказываете. — Мой отец всё ещё жив, но… У меня заканчивается время. — Я подошла ближе, пока пальцы не коснулись края его стола. — Вы должны что-то знать. Мне просто нужна информация, чтобы продолжить бороться. Любая зацепка — что угодно. Он отвернулся, устремив взгляд в дальний левый угол комнаты. — Я больше не специализируюсь в этой области исследований. — Я знаю, что вам было отказано в гранте, — мой голос ускорился, и мужчина поморщился, — но, может быть, я могла бы помочь вам. Если вы сообщите мне, что уже знаете, возможно, мы могли бы работать вместе. Я… меня не интересуют ни престиж, ни слава. Я просто хочу помочь своему отцу. — Мне жаль, но, опять же, я не могу вам помочь, и, — он посмотрел мне за спину, на часы, — на самом деле, ко мне сейчас придут студенты… Он встал, обошёл стол, и я схватила его за руку, прежде чем он успел добраться до двери. — Это из-за денег? Мы с мужем… — Мисс Грейнджер, пожалуйста, уберите руку… — Чего вы хотите? Что бы это ни было, я уверена, мы сможем найти компромисс. Я всего лишь прошу взглянуть на ваши заметки, посмотреть, есть ли какая-то связь, с которой я могу работать дальше. Кадрик попытался отстраниться, но моя хватка усилилась. Я почувствовала напряжение в мышцах его предплечья, и он встретился со мной взглядом, сдвинув брови. — Как вы думаете, почему я никогда не подавал заявку на другой грант? В мире есть и другие больницы. Почему, вы думаете, я оказался здесь, в магловском университете? — Я ослабила хватку, и он выпрямился, отряхиваясь. — Вот именно. Исследование заходило в тупик. Я понял это вскоре после того, как мне отказали в гранте, и теперь я рассматриваю другие варианты. Теперь вы удовлетворены? — Он потянулся к дверной ручке. — Как я уже говорил, я не могу помочь… А затем он накренился, округлив рот от удивления. Я бросилась вперёд и подхватила его, чтобы предотвратить падение. Петрификус Тоталус клеймом горел на языке. Палочка в ладони дрожала, древко было скользким от пота. Я выронила её, проследив за тем, как она стучит и закатывается под стол. Зажмурившись, попыталась выровнять дыхание и подавить тошноту. — Простите, Кадрик, — сказала я, придерживая голову мужчины одной рукой и усаживая его на стул. Его шея под моими пальцами взмокла, пот бисеринками стекал на руку. — Мне так жаль, но я совсем не верю, что это правда.***
Глаза Кадрика следили за мной, пока я ходила по комнате, выдвигая ящики и роясь на его столе. Увесистая папка-гармошка оказалась спрятана за стопкой учебников, укрытая чарами незаметности. Я бы пропустила её, если бы не заметила, как увеличились его зрачки, когда мои пальцы коснулись деревянной книжной полки. Я скопировала все записи, чувствуя на себе его обжигающий взгляд. Когда я поправляла бумаги, пальцы мелко задрожали. — Я не причиню вам вреда, Кадрик. — Я уставилась на его ботинки, считая покрывающие их разводы. Ужас растёкся по венам, осел на коже. Когда я подняла глаза, зрачки мужчины расширились и напоминали зияющие чёрные дыры, видящие меня насквозь. Что мне теперь делать? — Я… я сейчас вас расколдую, Кадрик. Хорошо? — Я медленно двинулась к нему, подняв руки в знак капитуляции, как будто он был диким животным, которого я не хотела пугать. — Но мне нужно, чтобы вы оставались спокойным, когда я это сделаю. Я вас очень… очень прошу. — Я встала перед ним, подняла палочку, чтобы кончик указывал на лоб. Его глаза следили за движением руки. Я почти ощущала вкус контрзаклинания: оно застыло на языке, только и ждущее сорваться. Однако, стоило мне повнимательнее взглянуть на него, почувствовать ярость и обвинение в его глазах, у меня перехватило дыхание. Вместо этого я прошептала: «Обливиэйт». Зелёный луч магии вырвался наружу, задевая кончики его ушей и обвиваясь вокруг головы. Глаза Кадрика забегали из стороны в сторону, а после замерли на моём лице. Я следила, как искра осознания угасает, оставляя за собой знакомую глянцевую пустоту расфокуса. — Простите меня, Кадрик, — прошептала я. Этого точно не входило в планы, но, увидев, как он смотрит на меня, его гневное выражение, я поняла, что он никогда не позволит мне уйти; я не могла так рисковать. Я прижалась лбом к холодному металлу двери, на шее выступил пот. — Обещаю, как только найду, что искала, вернусь и отменю заклинание. — Затем я повернулась, взмахнула палочкой, освобождая его от сковывающего заклятия, и исчезла за дверью раньше, чем его ноги коснулись земли. Я подождала в коридоре, пока он не вышел, изумлённый, но в целом вполне нормальный. Он слегка улыбнулся мне, проходя мимо и потирая затылок. Я коснулась гладкой поверхности документов, лежащих в сумке, и, как только он завернул за угол и исчез из виду, выдохнула и прислонилась к кирпичной стене. В ту ночь я начала разбирать его многолетние исследования, заметки, в которых тщательно описывались каждая идея, каждый тупик, в который он заходил. Это свело всю нашу работу в Австралии на нет. Он уже разрабатывал зелье. Вот почему он был в магловском университете — чтобы воспользоваться их лабораториями. Ему недоставало последнего ингредиента: Астрагала лекарственного. Редкого растения, растущего в Патагонии и, по слухам, являющегося мощным очищающим средством. Среди заметок нашёлся маршрут в Южную Америку, исследовательская поездка для отдела, которую он собирался возглавить. На самом деле, всё было спланировано идеально. Он полностью влился в сообщество маглов, у него имелась добровольная группа помощников и, конечно же, испытуемые. Я могла понять, по крайней мере, на что он был готов пойти, чтобы получить желаемое.30 января, 2005 год
Клянусь, я бы сразу же бросила эту затею, если бы действительно не чувствовала уверенности, что она сработает, но чем больше я изучала, тем осуществимее она казалась. Последняя рекомендация выглядела похожей на правду: сварить зелье, которое совместно с организмом воздействовало бы на иммунную систему, создавая индивидуальный подход к борьбе с хроническими заболеваниями. Не панацея — скорее перестройка и стимулирование существующих защитных механизмов человеческого тела. Вторую половину дня я провела собирая вещи, накладывая заклинания на внутренности спортивной сумки, чтобы вместить всё необходимое, аккуратно упаковывая свои заметки и сложенную карту в водонепроницаемый конверт, который втиснула между двумя свитерами (один из них твой). В какой-то момент показалось, чтобы стоило бы оставить письмо, но я больше не рассчитывала, что у меня остались силы вести себя храбро рядом с тобой. Я уже ждала за столом, когда ты спустился к ужину, передо мной веером лежали коробки с едой на вынос — греческой, твоей любимой. — Как прошёл день? Ты сделал паузу, вытер губы и сглотнул. Ты, казалось бы, удивился моему вопросу, или, может, просто удивился, что я вообще заговорила. — Как обычно, много дел. — Ты сделал глоток вина. — Как прошёл твой? — Хорошо. У меня, хм, случился своего рода исследовательский прорыв. — Что за исследования? — Для папы. — Ты застыл с пластиковым ножом, занесённым над куриной грудкой. — Думаю, я нашла способ помочь ему. — Ты работала над этим с его целителями? — Тон был настороженным, и ты продолжил резать мясо, но нож двигался медленно, машинально, как будто механически. — Не совсем так. Вообще-то Пенелопа познакомила меня с учёным, изучавшим зелье, которое могло бы помочь папе. — Ты виделась с Пенелопой на этой неделе? Я… разве она не просила тебя… Я покраснела. — В этот раз всё было по-другому. — Выпрямившись, я упёрлась пальцами ног в пол и наклонилась вперёд. — В любом случае, дело в том, что, кажется, я нашла способ помочь папе, но мне не хватает одного ингредиента. Мне нужно поехать в Южную Америку… — Что? О чём ты говоришь? — Драко, — я отложила вилку и нож, — мне нужно, чтобы ты выслушал меня, хорошо? Просто выслушал меня и дал договорить. Твои губы приоткрылись, а затем вытянулись, морщинки в уголках рта стали заметнее, но всё же ты кивнул. — Кадрик Хизерстоун — учёный, разрабатывающий зелье, которое теоретически может помочь папе. Не хватает одного ингредиента, и это растение находится где-то в лесах Патагонии. У меня нет времени объяснять всё, но это блестящая идея. — Я заправила прядь волос за ухо. — Мне нужно уехать завтра, чтобы найти его. Не хочу больше терять время. Ты стиснул зубы, заиграв желваками, взял себя в руки и повернулся ко мне. Ещё один глоток вина: красное блеснуло на твоих губах, словно кровь. — Ты с ума сошла, Гермиона? На мгновение ошарашенная, я выдохнула: — Что? — Нет, правда, — ты откинулся назад и положил локти на стол, — как ты представляешь себе эту свою миссию? Как ты рассчитываешь его найти? Будешь бродить туда-сюда по всей Патагонии, перевернёшь джунгли вверх дном… — Не смей так снисходительно вести себя со мной. Я провела исследование на эту тему… — О! О-о-о, — ты засмеялся, резко и издевательски, — конечно. Я бы и думать не стал о меньшем. Но давай предположим, что ты нашла растение. Что потом? Приготовишь зелье? Каким-то образом подмешаешь его в капельницу? Что дальше? — Мне не важно, как я это сделаю. Главное, что это поможет ему… — И в этом весь чёртов смысл. Откуда ты знаешь, что поможет? — Ты прикрыл глаза, на виске пульсировала вена. — Гермиона, ты действительно думаешь, что прямо сейчас это лучший способ помочь твоему отцу? — Даже не смей указывать мне, как помогать собственному отцу. — Тогда подумай ещё немного. Гермиона, — нож в твоей руке сломался, — я сейчас изо всех сил стараюсь не наседать тебя и понять, чем я могу помочь. А теперь ты хочешь бросить всё и помчаться в Южную Америку? — Ты разжал кулак, и два заострённых куска пластика упали на тарелку, расколотые ровно посередине. — Мерлин, Гермиона. Ты умнейшая ведьма своего поколения и собираешься пересечь полмира только для того, чтобы проверить теорию какого-то незнакомца? Ради всего святого, веди себя разумно. Я застыла, каждой клеткой своего тела дрожа от ярости. — Вести себя разумно? У нас не осталось выбора. Я стараюсь вести себя настолько разумно, насколько это возможно в абсолютно нелогичной, безумной ситуации. — Я хлопнула ладонью по столу, и твоё лицо исказилось от шока. — Как ты думаешь, было ли что-нибудь в нашей жизни разумным? Мы сражались на войне, Драко. Когда были ещё детьми. Я убила собственную мать. — Соль обожгла носовые пазухи, и я впилась ногтями в ладонь, сосредоточившись на физической боли и быстро моргая, пока не смогла снова заговорить: — Звучит ли хоть что-нибудь из этого разумно? Я делаю единственную разумную вещь, на которую сейчас способна: всё исправляю. Моё дыхание заполнило тишину. Ты поднёс два пальца к вискам, прищурил глаза, как будто тебе было больно. — Тогда я поеду с тобой. Если тебе действительно это нужно, я поеду с… — Категорически нет. — Что? — У меня не будет времени нянчиться с тобой и твоими приступами гнева. — Твои глаза расширились, но я не могла остановиться: — Сейчас мне нужно сосредоточиться на более важных вещах. — Правильно, потому что всё важнее нашего брака. — Не заставляй меня выбирать между тобой и моим отцом, Драко. — Я встала, ударив стулом об стол. — Я не прошу у тебя разрешения. Вещи уже собраны, и завтра я уезжаю. — Шок отразился на твоём лице, и я вцепилась в спинку стула, собираясь с силами. — Мне жаль, но я не знаю, что ещё сказать.***
Ещё до того, как открыть глаза, я почувствовала, что кровать прогнулась. Я даже не повернулась, просто уставилась в потолок, считая твои вдохи. Остатки гнева придавили меня к кровати, пальцы вцепились в одеяло, но я знала, что, если ты заговоришь, я отвечу. Я почувствовала твой взгляд раньше, чем ты произнёс: — Прости, Гермиона. — Я не ответила, и ты выдохнул. — Пожалуйста. Я не хочу ссориться с тобой. Я усмехнулась. — Я так рада, что ты всё-таки решил… Матрас прогнулся из-за движения, а затем ты обхватил мою щёку рукой и нежно повернул лицо к себе. — Прости за всё, что я тогда сказал. Я просто… не хочу, чтобы ты ехала туда одна. Что, если что-то случится? Я сглотнула; лунный свет растёкся по кровати, освещая серьёзное выражение твоего лица. Я почувствовала яд своих последних слов, и меня затопил стыд, вымывая изнутри весь гнев. — Я… Ты приподнялся, подложив руку под голову, и внимательно посмотрел на меня. — Позволь мне поехать с тобой. — Ты не можешь. У тебя же работа, обязанности. — Мой голос дрогнул в жалкой попытке пошутить. — Подумай о том, что скажет Тео. — Я улыбнулась. Ты нет. — Он справится и один… — Драко. — Я коснулась твоего предплечья, скользнула рукой к сгибу локтя. — Мне нужно это сделать. Нужно всё исправить, самой. Разобраться с тем, что я натворила. Твой большой палец добрался до линии моей челюсти. — Что, если ты пострадаешь? Гермиона, я обещал всегда заботиться о тебе. — Тебе не нужно заботиться обо мне. — Большим пальцем я прикоснулась ко впадинке под твоей нижней губой. — Я знаю, что смогу это сделать, Драко. И обещаю, что не пострадаю. Наклонившись, ты поцеловал меня в челюсть, а затем в подбородок, прокладывая дорожку из крошечных поцелуев. Я подняла руку, надавила тебе на плечо, и ты замер в испуге. — Прости, я… Я покачала головой и потянулась к подолу рубашки. Мне тоже не хотелось ссориться. Я так устала ругаться, вспоминать те ужасные слова: «Не заставляй меня выбирать между тобой и моим отцом». Под одеялом на мне почти не было одежды, и ты резко выдохнул, проводя пальцем по моей груди и обводя сосок, отчего я застонала. Ты медленно наклонился, опустил голову, целуя впадинку ключицы, а затем твои губы двинулись ниже. — Ты такая красивая. — Я пошевелилась, обхватила тебя бёдрами, и твоя рука поползла дальше, поглаживая клитор и отодвигая скрывающее его кружево. — Сними, — прошептал ты. Тень улыбки тронула губы, когда я неловко спустила пижамные штаны и бельё. — Ты тоже. — Я потянула тебя за пояс, помогая стянуть ткань вниз. Ты прижался ко мне, и я скользнула вниз, оставляя влажные поцелуи на напряженной ложбинке твоего живота. Подняла глаза, а у тебя был испуганный вид человека, получившего неожиданный подарок. Мне хотелось, чтобы ты тоже увидел, как мне жаль, — просто у меня не всегда хватало слов. Я почти забыла твой вкус, соль на языке. Провела по всей длине пульсирующей вены, и ты поперхнулся, запутавшись пальцами в моих волосах. Первые солёные капли коснулись языка. — Стой, стой, — ты потянул меня за предплечья, — не так. — Руки скользнули по спине, подталкивая, пока я не нависла над тобой. Я опустилась — ты запрокинул голову, обнажая кадык и округляя рот. — О, да. — Вот так. — Я провела твоей рукой по клитору, наблюдая за выражением лица, пока ты лихорадочно касался нервных окончаний. — Так прекрасно, — прошептал ты, продолжая бормотать что-то невнятное. Снова застонал, тихо и болезненно, сжимая моё бедро и переворачиваясь вместе со мной. Глубоко войдя, ты задел точку, заставившую нас обоих ахнуть. — Я люблю тебя. — Ты положил одну руку мне на грудь, а другой собственнически обхватил грудную клетку. — Ты же знаешь это. Ты припал лицом к моей шее, прижался своими бёдрами к моим. Я провела пальцами по твоей спине — мышцы напряглись и затем расслабились, ты издал сдавленный вдох и замер. Мои руки скользнули по твоим волосам; грудь вздымалась от дыхания. Ты укусил меня в плечо, и прикосновения обожгли всё тело, вытесняя последние связные мысли. Остались слова, которые я хотела произнести, но и они задохнулись в пылу жара между ног, ослабевающие тем больше, чем сильнее распространялось пламя. Я прикусила подушку и закричала, обмякая на тебе. Ты прижимал меня к груди. Я чувствовала, как из меня вытекает сперма, но веки уже опустились, голова уютно устроилась на твоём плече. — Я бы сделал всё, чтобы ты была в безопасности. — Твоя рука крепче сжала плечо, слова щекотали нежный пушок на затылке. — Всё, что угодно. Я обещал, что всегда буду заботиться о тебе. Негодование всколыхнулось в груди, но я чувствовала себя опустошённой. Ты плотнее укутал меня одеялом, и я прижалась к твоей груди, закрывая глаза и позволяя миру погрузиться во тьму.31 января, 2005 год
Утром меня встретил холод. Палочка лежала на другом конце комнаты, будильник был отключен. Сумка исчезла. Чёрный кожаный блокнот на твоей тумбочке был единственным, что цепляло взгляд. «Прочти», — гласила записка, приклеенная к обложке. — Драко, — позвала я, в панике повысив голос. Блокнот выпал из моих пальцев и ударился о кровать. Дом был пуст.
