Принцесса против!

— Он не любит меня. Ибо всё равно на то, что он в очередной раз ноется Сынёну. Тот сам виноват: незачем было отвечать на звонок. Его голос звучит как будто ближе, но Ибо не решается спросить, где он сейчас. Сам же Ибо звучит абсолютно спокойно, чувствует себя точно так же. Внутри него что-то замёрзло, и он пока не может понять: хорошо это или плохо. Ничего не чувствовать, ни о чём не волноваться — восхитительно. Ибо нравится. — Эм, — тянет Сынён, не зная, как реагировать на заявленное. — Я полагаю, вы поговорили? — Я потребовал от него ответа. Пришлось прижать его, но он подчинился. — Представляю, — выдыхает Сынён в никуда. Ибо не хочется знать, что это значит. То, что и от мёртвого Ибо добьётся того, чего хочет? Это недалеко от истины. — Он сказал: у него нет чувств ко мне, я ответил то же самое. И послезавтра мы вместе едем в Хэнань. — В смысле со съёмочной группой? — Нет, мы едем вдвоём раньше остальных. Чжань меня позвал. — Я запутался, — прерывает его Сынён. — Вы признались друг другу в отсутствии чувств, но всё равно вместе куда-то едете? — Как коллеги. — Да, конечно. Но, Ибо, почему ты ему соврал? Ибо берёт паузу, так как пока и сам не знает, зачем он это сделал. Кинуть Чжаню в лицо свои чувства было заманчивой идеей. Но не после того, что Чжань ему сказал. Его напугали чувства Ибо. И это понятно, правда. Ибо пугали свои же чувства, что же говорить про Сяо Чжаня. — А что я должен был ему сказать? Что всё это время ждал его? Что всё ещё храню в себе чувства к нему? — Нет. — В трубке слышится шелест, кажется, Сынён сейчас в постели. — Ты должен был сказать, что всё ещё сильно влюблён в него. И все эти два года наматывал сопли на кулак из-за него. — Такого не было! — возмущается Ибо. — Каждый наш телефонный разговор об этом. Возможно, так кажется только с моей стороны. Но ты, Ибо, не забыл его. И не разлюбил. И теперь ты едешь с ним куда-то. Как от «я не буду работать с ним» ты перешёл к такому? — Поэтому я и не собирался с ним встречаться. Да и не ты ли уговаривал меня принять приглашение в этот проект? — Я. Но я не предлагал тебе заваривать эту кашу, в которой ты очень рискуешь захлебнуться. Работай, но не переступай черту. Вот тебе ещё мой совет. — Я вполне могу это сделать. — Ага, убеждай себя в этом чаще. — Пошёл ты, — беззлобно вырывается у Ибо. — Я могу справиться с этим дерьмом. Тем более после того как я узнал об отсутствии ко мне чувств с его стороны, стало легче. Ведь мне придётся бороться только с самим собой. А я могу с этим справиться. — Сомневаюсь, — тихо признаётся Сынён. Ибо сомневается тоже. В присутствии Чжаня у него отказывают некие области мозга. Например те, что отвечают за речь, и он начинает нести всякую ерунду. Но теперь перед ним стоит блок в виде отсутствия чувств Чжаня. А Ибо ещё не настолько отбитый, чтобы навязываться. Он отработает положенное по контракту, благо съёмки не должны затянуться дольше чем на четыре месяца. Он сможет. — Главное, не забывай: ваша поездка не свидание, а работа. Всё ваше общение — работа. И ты, после того как она закончится, вернёшься к своей жизни, а он — к своей. И ты должен будешь отпустить его. Навсегда. Ибо ненавидит этот драматичный тон Сынёна. — Он мне не принадлежит, чтобы я его отпускал, — хмуро замечает он. — Ибо, я переживаю за тебя, — выдыхает Сынён. — Несмотря на общение с Чжанем, мне хочется врезать ему за то, что он делает с тобой. — Ничего он со мной не делает, — отвечает Ибо. А жаль. — Прошло два года, но для меня ты всё ещё мой младший. — Ибо прикусывает щёку изнутри от такого признания. — И я переживаю за тебя по-прежнему сильно. — Спасибо. Но я справлюсь. Ты сам говорил: не я первый в такой ситуации, не я последний. Я смогу. И я отпущу. Возможно, мне действительно стоит пройти через это. Видеть изо дня в день безразличие в его глазах, чтобы наконец пережить свои чувства. Лечение редко бывает безболезненным, — горько усмехается Ибо. — Я не хочу, чтобы ты называл это так. — Как ни назови, ничего не изменится. Я болен им. Клин клином, Сынён.

***

Ибо и сам не понимает, как так получилось: он хотел держаться от Сяо Чжаня подальше, но вот он с лёгкой сумкой рядом на сиденье едет в аэропорт. Они хоть и летят вместе, но приезжают к зданию аэропорта раздельно. Ситуация кардинально изменилась. Если раньше Сяо Чжань боялся толп встречающих или провожающих фанатов Ван Ибо, то теперь сам Ибо невольно напрягается, когда видит, сколько людей собралось в вестибюле из-за Сяо Чжаня. Их расписание не разглашалось, Ибо точно знает, но разве для сасэнов есть что-то невозможное? Ибо, спрятавшись за маской и кепкой, остаётся незамеченным, однако он может видеть, каким напряжённым выглядит Чжань. И рассерженным. В аэропорту они только вдвоём: без менеджеров, только телохранители, которые с ними не летят. Первым досмотр проходит Ибо и идёт дальше, не оглядываясь, чтобы не привлечь излишнего внимания. Минут черед двадцать его находит Сяо Чжань. На языке вертятся слова поддержки, но они остаются неозвученными. Вряд ли Чжаню нужно слышать, что Ибо его прекрасно понимает. А ему вообще-то ухо порвали в такой толпе. Находиться в аэропорту одному непривычно и странно. Ибо хочется оглянуться, чтобы заметить своего менеджера. Также он прекрасно понимает: без Сяо Чжаня тут не обошлось. Вряд ли бы без его вмешательства Ибо так отпустили. Он последние два года старался быть паинькой, но репутация прилежного мальчика давно похерена. Они идут вдоль аэропорта быстрым шагом, Ибо приходится чуть ли не бежать за Чжанем, который ещё не успокоился после вынужденного общения с толпой. Ибо старается не отставать, кидая на своего спутника короткие любопытные взгляды. Чжань прекрасен в своём раздражении. Из Пекина они летят до Чжэнчжоу, а дальше едут на заранее арендованной машине. Менеджерское прошлое Чжаня даёт о себе знать: всё спланировано чётко. Да, у Ибо даже складывается впечатление, что они снова менеджер и подопечный. И это несколько успокаивает. Пока они ждут рейс, Ибо покупает им по холодному кофе, хотя это не лучшее решение — пить такой напиток вечером. В аэропорту отлично работают кондиционеры, тут не душно и не жарко, но всё равно хочется чего-нибудь прохладительного, особенно когда сидишь лицом к большому окну, наблюдая, как плавится на солнце взлётная полоса. Чжань принимает кофе безропотно, даже не сказав ничего, тянет прохладный тёмный напиток через трубочку. Ибо садится рядом, наблюдая, как очередной самолёт, сверкая всем своим обтекаемым телом, поднимается в воздух, разрезая пространство широким размахом стальных крыльев. Снаружи чертовски жарко, а местные авиалинии не внушают доверия, Ибо готовится сесть в душный салон. Тем более, как он понял, в их самолёте даже нет бизнес-класса: им лететь полтора часа, смысла нет. — Не обращай на это внимания, — всё же говорит Ибо. Ему не нравится испорченное настроение Чжаня. И они не в тех отношениях, чтобы Ибо мог поднять его настрой какой-нибудь шуткой, понятной только им. Но не то чтобы таких шуток у него нет. Чжань переводит на него взгляд уже куда более спокойный. Может, это кофе так подействовал? — Подобное каждый раз лишает меня равновесия, — признаётся Чжань, коротко улыбаясь. — Толпа напугала меня в первый раз, продолжает пугать до сих пор. Его взгляд невольно скользит на ухо Ибо, понятно, о чём он говорит. — Неужели для великого Сяо Чжаня до сих пор не открыт чёрный вход в аэропорт? — Ибо по потемневшему взгляду понимает: шутка неудачная. — Я ничем не отличаюсь от остальных. Моя известность не играет роли. Ибо наклоняет голову, стараясь лучше понять, о чём вообще тот говорит. — Ты тяготишься своей популярностью? — предполагает он, удивлённый. — Правда? Чжань ничего не отвечает, лишь подтверждая этим слова Ибо. Сяо отворачивается, втягивая кофе через трубочку. — Не ради этого ли ты… Он не договаривает «бросил меня». Фактически они расстались на время. Фактически… А чёрт его знает, что теоретически. Они пытающиеся заново подружиться люди? Коллеги? Кто? Ибо принимается за свой напиток, в котором основательно подтаял лёд. И не выдерживает: — Ты же не думал, что начнёшь свою карьеру актёра и это останется незамеченным? Что ты не получишь в ответ вот это всё? — Вот это всё? — эхом повторяет Чжань. — Не думал на самом деле. Я хотел сниматься, хотел проявить себя, доказать самому себе: я могу. Я не думал о популярности, о том, что может стоять за этим. — Ты был в аэропорту со мной и группой, ты должен был понимать. Ибо не старается поймать его на лжи, он просто хочет разобраться. Чжань вздыхает, встряхивает свой стакан, где подтаявший лёд плавает в остатках кофе, ставшего несколько светлее своего изначального цвета. Ибо наблюдает, как перемещаются льдинки в пластике. Ждёт. — Я не проецировал это на себя. Знаю, глупо. Но мне казалось, что UNIQ же популярная группа. Ты популярный. Это было объяснимо. Я не думал, что буду популярен так. — Он машет рукой за спину, словно беснующаяся толпа всё ещё поблизости. Ибо хочется положить ладонь Чжаню на плечо, сжать его в безмолвной поддержке. Он сам сейчас собирает в аэропорту куда меньше людей, и это, честно говоря, не может не радовать. Он прекрасно знает, каким это может быть стрессом, когда ты оказываешься в океане людских рук, желающих только одного: оторвать от тебя кусочек себе на память. И все, на кого ты можешь положиться, только охрана, которую ты даже не знаешь. Чужие люди, которым заплатили за твою безопасность, да, но доверия это не вызывает. Толпа триггерит Чжаня на плохие воспоминания. Возможно, даже на тот случай с ухом. Самолёт, как Ибо и предполагал, самый маленький, который он когда-либо видел. По два кресла с каждой стороны, узенький проход, духота и неприятные запахи. Салон наполняют люди, явно возвращающиеся в Чжэнчжоу из командировки в Пекине. Возможно, ещё какие-то совсем отчаянные туристы, так как основной поток посетителей в Хэнань приезжает на поездах. Да, это почти шесть часов в дороге, но зато не надо трястись в этой консервной банке на баснословной высоте. Но у Чжаня и Ибо, увы, нет столько времени, поэтому они покорно занимают свои места, тесно прижимаясь друг к другу локтями, но Ибо не против. Он очень даже «за» такой близкий контакт. Да, он всё ещё помнит, зачем они здесь и почему. Но разве сердцу прикажешь не заходиться в бешеном ритме от столь невинного касания, от мимолётного обмена теплом? В иллюминаторе, рядом с которым сидит Ибо, видно крыло самолёта и его открытый винт мотора. Боже, сколько этому самолёту лет? Невольно начав нервничать, Ибо вцепляется в руку Чжаня, когда, вырулив на взлётную полосу, самолёт начинает набирать скорость, а потом отрывается от земли. В голове сразу всплывает ненужная сейчас информация о том, что самые опасные минуты в полёте — это как раз, когда самолёт набирает высоту, заставляя пальцы ещё сильнее сжать кисть Чжаня, делая ему, вероятно, очень больно. Ибо не боится летать. Он живёт в самолётах благодаря своему расписанию, но он никогда не летал на таких старых аппаратах. И это страшно. Самолёт делает наклон на одну сторону, и под властью гравитации Ибо сползает на Чжаня, хотя всячески старается этому сопротивляться. Минут через пятнадцать их тарахтелка выравнивается, и звучит сигнал, что ремни можно отстегнуть. Ибо едва разжимает свои затёкшие пальцы, отпуская Чжаня. Рука того светлого оттенка, видимо, Ибо так сильно её сжимал, что перекрыл кровоток. — Извини, — смущённо говорит он, садясь ровно в своём кресле. — Испугался? — Чжань сжимает и разжимает пальцы на своей пострадавшей руке, крутит запястьем, возвращая кровь в конечность. — Я думал, он развалится на первой минуте. Невольно вспоминается их полёт, когда Ибо позвал Чжаня к своему месту, они тогда только стояли на пороге открытия больших чувств для себя. Тогда у них был поцелуй. И тогда Ибо ещё не знал, каким может быть счастливым и каким несчастным. Эти воспоминания вообще не в тему, и Ибо отворачивается к иллюминатору, чтобы смотреть, как быстро крутится их хиленький мотор на фоне заходящего солнца, каким-то чудом удерживающий этот хлам в воздухе. Лететь им недолго, здесь не кормят, но, слава Будде, можно приобрести напитки и закуски отдельно, выбрав их в очень скудненьком, на две странички, меню. Возможно, это не самый умный поступок, но Ибо заказывает вино, которое приносят в стакане из плотного пластика. Напиток тёплый и на вкус сплошная кислятина, но Ибо делает несколько глотков под неодобрительным взглядом Чжаня. Ибо думает, тот ему что-нибудь скажет, но Чжань молчит. Всё ясно. Он ему больше не менеджер, хотя взял Ибо в поездку под свою ответственность. Да и Ибо больше не тот, кем был два года назад. Ибо действительно выглядит взрослым. Дело в новой причёске, в том, как он держится. Тем более они не на работе, пока ещё. Ибо в два глотка уничтожает мерзкий на вкус напиток и расслабляется на сиденье на оставшееся время полёта. Приземлившись в международном аэропорту Чжэнчжоу, они, никем не замеченные, отправляются в бюро по прокату машин. Там Сяо Чжаня уже ждали, однако на составление всех необходимых документов уходит минут пятнадцать. Предоставленная им машинюка не так плоха, как Ибо думалось. Он почему-то всё время забывает, что Сяо Чжань может позволить себе самое лучшее. Ибо уже ждёт в машине, а Чжань получает последние наставления от менеджера относительно дороги, зажимая в руке свёрнутые в трубочку документы, периодически похлопывая себя ими по бедру. Нервничает? Хочет поскорее поехать? От Синьчжэн до нужного им места можно доехать почти за сорок минут, это Ибо узнаёт от Чжаня, пока тот настраивает навигатор у себя на телефоне. — Поедем по платной. Как мне объяснили, навигаторы пишут одинаковое время, но с учётом пробок, в которые мы точно попадём, быстрее будет по платной. Тут недалеко. — Если ты устал, я могу сесть за руль, — предлагает Ибо. — Ты выпил в самолёте, — напоминает Чжань, явно всё ещё недовольный этим. — Пару глотков почти час назад, — Ибо просто не может не начать спорить. — Впрочем, как хочешь. Настаивать он точно не будет, ему же лучше, расслабится в дороге. Когда они въезжают на платную дорогу, немного пропетляв перед этим, начинает стремительно темнеть. У Ибо от тоски сжимается сердце, когда они проезжают какой-то город, в ночном освещении похожий на родной Лоян. Он думал, они остановятся в городе, но Чжань уверенно ведёт машину дальше. Хэнань — одна из самых больших провинций Китая. Неплохо себя чувствует из-за постоянного наплыва туристов и мощного агропромышленного сектора. Также Хэнань богата полезными ископаемыми. По запасам некоторых из них она занимает первые места в Китае. Это известняк, андалузит, природная щёлочь, глина, перлит, нефелин. Вся эта информация из средней школы всплывает в голове Ибо автоматически. Новые здания успешно соседствуют со старыми и даже древними. Хэнань по праву считают одной из колыбелей китайской цивилизации, поскольку уже в III тысячелетии до нашей эры тут зародилось древнекитайское государство Ся. Потом на протяжении многих веков более двадцати империй размещало тут свои столицы. Если платная дорога и сократила им время за рулём, это почти не имеет смысла, они едут слишком долго: дорога занимает почти час. — Почему ты просто не нанял водителя? Ибо откровенно заебался. Да, он ничего не делал всю дорогу. Сидел в самолёте, как сейчас сидит в машине, но и это его вымотало. Ему даже не хочется думать, как себя чувствует Чжань. Однако мужчина выглядит собранным и неуставшим, разве что чуть-чуть. — Мы почти приехали, — откликается он, даже не повернув головы в сторону Ибо. По итогу они останавливаются на границе провинции Хэнань, в какой-то придорожной гостинце, в которой Чжаня тоже ждут: девушка приятной наружности, явно кто-то из местных. — Остановимся здесь. — Чжань поворачивается к Ибо, отстёгивая ремень безопасности. — Но завтра ранний подъём, будь готов выехать в восемь. — Восемь? Ты с ума сошел? Куда ещё мы должны поехать? — Не думал же ты, что мы будем снимать в каком-нибудь городе Хэнани? Нам нужны окружающие леса и спрятанные в них руины древних храмов. Ужин подадут в номер, так что прими душ, поешь и отдыхай. — А ты? — Мне ещё нужно немного поработать, — отвечает Чжань и направляется к девушке. Это с ней ему надо поработать? Нет, Ибо прекрасно понимает, что это, вероятно, их гид и Чжаню надо с ней обсудить завтрашнюю дорогу. Но вопреки всему просто не может не начать ревновать. Номер оказывается самым обычным. Просто комната с кроватью и маленькой ванной комнатой, где только душ и раковина. Ибо следует всем советам Чжаня: принимает душ, ест и ложится в постель. Номер одноместный, что тут же бросилось в глаза, Ибо почему-то думал, они будут в одном номере. Ну, экономия там, все дела. Как всегда на новом месте, сон идёт неохотно. Ибо прислушивается к тому, что происходит за тонкими стенами номера. Но там только тишина. А ему хочется услышать, как Чжань возвращается в свой номер. Зачем? Ибо не ведает. Он так и не дожидается, засыпает, пусть и непозволительно поздно. Стоит только закрыть глаза, как в дверь раздаётся стук. Ибо думает, что Чжань что-то хочет сказать ему. Так и есть: — Вставай! — раздаётся вслед за стуком. Открыв глаза, Ибо понимает: сейчас не ночь, а очень раннее утро. Блять. — Ибо? — нетерпеливо. — Ты можешь войти, — хрипит Ибо в ответ. Дверь на самом деле открывается, в номер заходит преступно хорошо выглядящий для раннего утра Сяо Чжань. — Я решил разбудить тебя лично. Не доверяю твоему будильнику. Как спалось? Спалось ли вообще? Кажется, от силы он проспал не больше трёх часов. — Вставай, я жду тебя в машине. Завтракать будем в дороге. И Чжань покидает номер. Про завтрак в машине, Ибо думал, Чжань пошутил, но это оказывается правдой. Когда он выходит из гостиницы, у её дверей стоят два внедорожника. Чжань ждёт его у одного из них, держа в руке большой термос и пакет, в котором, скорее всего, еда. — Я думал, мы поедем по туристическим местам, а не в лес, — говорит Ибо, забираясь на заднее сиденье. — Не думаешь же ты, что мы будем снимать там, где куча левых людей? Нет, мы поедем туда, где никого нет. Познакомься, — Чжань указывает на девушку, что садится рядом с водителем, — это наш гид на всё время работы. Её зовут Чэнь Чжосюань. Девушка оборачивается и протягивает руку. — Приятно познакомиться. Ибо жмёт её руку в ответ, хотя совершенно не хочет этого делать. Имя представленного водителя влетает в одно ухо и вылетает из другого, не задерживаясь в памяти. В другую машину загружаются двое мужчин с техникой в специальных чехлах. — Я думал, здесь будем только мы, — вырывается у Ибо претензия, когда Чжань протягивает ему бумажный стаканчик. Салон машины тут же наполняется ароматом крепкого чая. Чжань кидает на Ибо короткий взгляд, не отвлекаясь от своего занятия: он наполняет напитком второй стаканчик и протягивает его девушке. От Ибо, конечно же, не ускользает тот факт, что первым налили чай именно ему. Это может ничего не значить, а Ибо придаёт значение слишком незначительным вещам. Ну вот такой он есть. — Почему ты так думал? — спрашивает Чжань. А Ибо и сам не знает. Чжань говорил, они вдвоём поедут, но разве это не значило, что вдвоём именно из общего состава? Действительно, чем Чжаню в работе могло помочь присутствие Ибо? Ибо ничего не отвечает, отворачивается к окну, сосредотачиваясь на пейзаже, что они проезжают. От гостиницы они выезжают на небольшую дорогу, на которой в столь ранний час они не встречают ни одной машины. Спустя два часа они проезжают гроты Лунмэня, Ибо узнаёт их, так как это место совсем близко от Лояна. Если они повернут чуть правее, то проедут ещё одно популярное туристическое место: храм Белой Лошади, Ибо бывал там с экскурсиями из школы, так близко от Лояна он находился. Ибо не видит, но Чжань смотрит задумчиво на его профиль, явно понимая волнение на мужественном, но ещё юном лице. Когда уже начинает подташнивать от поездки по неровным дорогам, они наконец-то приезжают. На относительно расчищенной местности расставлены небольшие домики, возможно, служащие неким лагерем для туристов, решившим тут быть дольше чем один день. Интересных мест тут много, за один день и треть не обойти. Ибо вываливается из прохладного салона машины в липкую влажную духоту. — К этому можно привыкнуть, — говорит Чжосюань, посмотрев на Ибо. — Здесь недалеко водопад, много источников, поэтому так влажно. Плюс много растительности, из-за которой ветра тут почти нет. Но в домиках есть кондиционеры. — Это радует, — кривится Ибо, ощущая, как на лбу и под мышками начинает собираться пот. Чжань легко выпрыгивает из машины, словно на него и не повлияла трёхчасовая тряска. Его белая футболка легко болтается вокруг тощего тела. Ибо ещё в машине приметил, что Чжань с последнего раза, что они виделись, кажется, похудел. Он уступает Ибо в ширине плеч, его запястья тонкие, можно обхватить двумя пальцами. С лапищами Ибо это даже раньше не было проблемой. Лицо заострилось, стало более угловатым. Ибо не стал спрашивать, потому что не его это дело, но не переживать себя заставить не смог. В домиках всё довольно просто. Небольшая комната, шкаф с дверцами, плетёнными из ротанга. Стул. Под потолком белый ящик кондиционера, как Чэнь Чжосюань и обещала. Чуть дальше от домиков душевые. Кабинки индивидуальные, но приватность всё равно исчезает. Ещё дальше комплекс из довольно больших строений, где, по всей видимости, на постоянной основе живёт персонал. — Это ваш тренажёрный зал. — Девушка указывает рукой на длинное прямоугольное здание. — Сейчас там ведутся последние приготовления, думаю, к тому моменту, как все приедут, можно начать заниматься. Чжань кивает. Он надел тёмные очки, хотя солнца сейчас нет. Небо серое, но не пасмурное. Просто затянуто облаками, которые заставляют глаза болеть. — Мы можем отправиться на локации сейчас? — спрашивает Чжань. — Холм под нами как раз, если спуститься по дороге, минут за двадцать дойдёте. — Девушка указывает рукой за строения. — Мне принести журнал? Камеру? — Нет. — Чжань достаёт из кармана телефон. — У меня есть это. Раскадровки мне вчера на почту прислали. А в журнале пометки уже не я буду делать. — Тогда я дам вам рацию, телефоны часто перестают ловить сигналы или вообще отключаются из-за влаги. Так что из лагеря без рации не выходите, можете потеряться, а связаться с нами не получится. Чжань кивает. А потом спрашивает у Ибо: — Ты не против пойти? — Разве я не для этого здесь? Чтобы везде сопровождать тебя? Ибо устал. Кипиш в аэропорту, перелёт, недолгий сон, тряска в машине. Всё это вымотало его. Он за время работы привык к перелётам, да, но они всегда проходили в комфорте, который он принимал как должное. А на самом деле вот как о нём заботились, оказывается. Однако желание провести с Чжанем ещё немного времени наедине вытесняет из Ибо всю усталость. Он охотно принимает бутылку с водой, которую вместе с рацией принёс человек из персонала. Обойдя постройки, они выходят на открытую местность. У Ибо захватывает дух. Он привык быть в окружении высоких домов, тесноты города. Но сейчас глаза смотрят вдаль, не находя перед собой никакого препятствия. Только покатые холмы, покрытые сочной насыщенно-зелёного цвета высокой травой. Все краски вокруг словно выкручены в контрасте на полную, аж немного слепит глаза. А как дышится! Вкусно. Очень вкусно. Ибо бодро шагает вперёд. Голова немного кружится от воздуха, насыщенного кислородом, влажного и пряного. Пахнет травой и землёй. Кеды немного вязнут в мягкой рыхлой почве, а трава путается под ногами, но Ибо упрямо идёт вперёд, прокладывая дорогу для спешащего за ним Сяо Чжаня. Справа от них возвышается стена горных пород. Неровная, высокая, с несколькими острыми пиками. Даже издалека видны какие-то сооружения: то ли колонны, оставшиеся от построенных много веков назад дворцов, то ли крыши разрушенного храма. Ибо знает: здесь такое место — и шага не ступишь, чтобы не наткнуться на следы предков. И ему нравится. Он с восторгом оглядывается на Чжаня, щуря глаза от яркости. Чжань в тёмных очках, непонятно, куда он смотрит, как и не видно его усталости. Он бодро шагает за своим Бо-ди, хоть и отстаёт. — Быстрее! — торопит Ибо, хотя спешить им некуда. Чжань одет просто: всего-то чёрные джинсы на длинных худых ногах да великоватая ему футболка, белым пятном выделяющаяся на фоне зелени, тёмные очки, растрёпанные волосы — всё это заставляет Ибо влюбляться в этого человека заново. Ему трудно сдержать порыв подбежать к нему, сомкнуть от переизбытка чувств руки на его тонкой талии, уткнуться носом в изгиб шеи, вдохнуть. Перебить запах травы запахом самого Чжаня. Но Ибо не привыкать прятать свои чувства. У него было много практики с тем же Ли Вэньханем. Да, то, что он испытывает сейчас, несоразмерно с его чувствами к Вэньханю. Теперь-то он понимает. И скрывать их труднее. Невозможно запереть в себе так, чтобы не блестело в глазах, не выражалось в жестах, в самой незначительной мимике. Он просто надеется, что Чжань дальше будет делать вид, что ничего не замечает. Он справится. Чжань делает фото разных мест, сверяясь с чем-то в своём телефоне. Ибо просто находится рядом, наблюдая за ним. Чтобы лучше видеть, Чжань поднял очки на лоб на манер ободка, обнажая лоб. Как же ему так хорошо! Ибо позирует для фото, надевая на себя образ своего персонажа. Стоит, смотрит в камеру вполоборота, бесстрастный, спокойный, наполненный достоинством. Таким его видит Чжань в объективе камеры. Они уходят довольно далеко, горная гряда становится чуть ближе и выше. — За ней находится водопад, к которому мы отправимся завтра, — сообщает Чжань, смотря в том же направлении, что и Ибо. — Ты пойдёшь? Ибо кивает. Ведь для этого он тут, да? Поработать вместе, начать новый этап их отношений. Дружеских на этот раз. — Тогда готовься встать очень рано, — Чжань явно доволен, — мы должны дойти до водопада, пока не взошло солнце, иначе умрём от жары. Мы ещё не привыкли к здешним условиям, так что не стоит рисковать. Так сказала Чжосюань. — Ну раз она так сказала… Настроение Ибо тут же портится. Ревность, как бы он её ни отгонял, сколько бы ни говорил себе: «Ты не имеешь на это права» — всё равно каждый раз, стоит только кому-то оказаться рядом с Чжанем, запускает в Ибо свои острые зубы. Ибо знает: в жизни того много людей, которых Ибо даже не знает. Его помощники, коллеги, среди которых наверняка есть друзья. Не видеть проще. Их прогулка занимает часа два, Чжань отказался отходить сильно далеко от лагеря, хотя Ибо был настроен идти вперёд, пока не устанут ноги. Но, видимо, Сяо Чжань всегда будет сдерживающей его силой. И неважно, в каком аспекте. Они успевают как раз к обеду. В одной из построек находится кухня с вместительным залом с рядами длинных столов и скамеек, готовых принять совсем скоро куда больше людей. Закуски и холодные блюда стоят на отдельном столе, горячее подают на раздаче. Ибо берёт себе большую порцию риса, варёную рыбу и нарезанные огурцы в остром соусе. Чжань ограничивается говяжьим бульоном, в котором одиноко плавает кусочек белой редьки, даже мяса нет. Ибо хмурится, он недоволен, но молчит. За ужином к ним присоединяется Чэнь Чжосюань и ещё несколько человек, вовлекая Чжаня в рабочий разговор, отвлекая от его скромной трапезы. Ибо бросает на них недовольные взгляды, которые те упорно игнорируют. — Иди, отдыхай, — говорит Чжань, перед тем как развернуться и уйти, оставив Ибо на пороге его домика. Чжань будет работать. А Ибо идёт к себе в домик, чтобы заняться своими делами, наверняка его почта полна сообщений от менеджера, а ещё есть Weibo. Уже вечером Ибо садится перед своей сумкой, достаёт полотенце и небольшую косметичку с принадлежностями для душа и идёт в сторону душевых. В кабинках нет крыши, и можно задрать голову, чтобы полюбоваться холодным тёмно-синим небом с мелкой крошкой мигающих звёзд. Ибо быстро намыливает себя и смывает пену, всё-таки принимать душ в новом месте, где от чужих глаз тебя отделяют только условные перегородки из бамбука, его напрягает. И ещё темно. Вряд ли сейчас кто-то захочет воспользоваться его уязвимым положением и подкрасться к нему в душе. Не получится, Ибо больше не растеряется, он способен дать отпор. Но случившееся с ним в прошлом имеет свой след, тянувшийся неприятным воспоминанием каждый раз, когда он вынужден мыться в таких условиях. Благо такое случается очень редко. Переодевшись в широкие шорты до колена и футболку, Ибо возвращается в домик. Воздух медленно остывает под холодным покрывалом ночи. Земля отдаёт тепло в виде лёгкого пара, что растворяется, поднявшись всего-то на полметра от земли. Дышать становится легче, прохлада мягкой рукой касается щёк, лба, шеи и голых ног. Как только солнце село за горой, резко потемнело, но по лагерю зажглись фонарики вдоль домиков, натянутые на верёвки, работающие от солнечной батареи. У рабочих построек освещение мощнее, явно подключённое к генератору. Ибо, оставаясь в темноте, идёт по вымощенной дорожке, шлёпая тапками по гладкому камню. В домике Сяо Чжаня не горит свет. Вряд ли он успел вернуться и лечь спать, не приняв душ. Значит, ещё работает в одном из тех зданий. И рядом с ним кто-то посторонний. Ибо знает, что ревнив. Слишком. Это его злит, ведь подобное чувство, даже когда ты имеешь на него право, унизительное. В его же ситуации он ничего не смеет предъявлять, только затолкать кисло-горькое чувство куда подальше. В домике, чтобы не напустить мошкары, он не зажигает свет, бросая полотенце на стул, вряд ли оно при такой влажности успеет высохнуть в таком состоянии, да и плевать. Делает пару глотков воды, что осталась у него после прогулки. Он тоже сделал несколько снимков для своей странички в Weibo. И несколько фото Сяо Чжаня для себя. Сынён прав: Ибо словно оббежал круг от своего нежелания видеть Сяо Чжаня ни при каких обстоятельствах до желания не выпускать того из поля зрения. Как же он жалок. Отрицание концентрировалось в нём, бродило и вот теперь выплёскивается чем-то абсолютно противоположным. Да, его заставили прогнуться, надавили, а он и не против. Только пыжился для показухи. Уверяя в обратном всех вокруг: директора Мо, Сынёна, менеджера, да и себя. А правда в том, что он готов вот так сидеть на пороге домика, только чтобы увидеть, что Чжань вернётся. Один. Нет, нет, нет. Мозгом Ибо понимает, знает: Чжань бы никогда. Он не был таким. И не стал. Но он уже однажды смешал работу с личным. А историям свойственно повторяться, так думает его сердце. Так оно оправдывает то, что заставляет Ибо сидеть и ждать, словно верный пёсик. Благо на пороге своего домика, а не Чжаня. Это было бы совсем позорно и стыдно. С каждой минутой становится всё холоднее. Земля больше не дышит паром в ночь, холодный мрак гонит в строение, под одеяло. Ибо долго этому сопротивляется, но разум берёт над них верх. Если он заболеет, это будет фиаско. С тоской посмотрев последний раз на домик Чжаня, окна которого отражают лишь темноту, Ибо уходит, чтобы забыться сном до утра.