Сад каменных роз

POV Мистер Бэлл       Идёт все так, как и было задумано. Я, зевая, бреду к конюшням ранним утром, едва сбросив с себя сон, который, как назло, совсем не шёл вчера из-за предвкушения и ажиотажа в душе. Он одолел меня лишь тогда, когда пара было просыпаться. Не очень понимаю, зачем вообще я понадобился графу, тем более, в такую рань, ведь по плану выезд после обеда, когда все слуги разбредаются кто куда.       Нахожу Хэйла у входа в конюшню. Замираю, невольно любуясь, как он неторопливо седлает своего могучего чёрного жеребца. Галиаф. Удивительно, что граф своеручно занимается тем, чем не положено по статусу. Насколько мне было известно, седлать своего коня он никому не позволял, предпочитая сам заботится о своём друге. Именно друге. То, как аккуратно с заботой затянута каждая пряжка, чтобы ненароком не перетянуть, и как ласково пальцы касаются длинной гривы, говорит обо одном. У человека передо мной большое любящее сердце, в котором есть место не только людям.       — А вот и вы, мистер Бэлл, — наконец замечает присутствие, оборачивается, широко улыбаясь, — с чудесным утром.       — С чудесным, Милод. — Согласно киваю, и, забываясь, отвешиваю привычный поклон.       — Вы опять за своё, довольно уже кланятбся без повода, это вам совсем не идёт, — Хэйл хмурится.       — Увы, но я забываюсь, сложно играть разные роли для совершенно различных случаев. — Чуть с виной в голосе, — Может, когда-нибудь привыкну.       — К слову, о ролях. Как по мне, вы бездарный актёр в данный момент. Как не посмотреть, и как бы вы не кланялись, я вижу перед собой того, кем вы являетесь на самом деле.       — Вы меня держите не за того, кем я являюсь. — Бесстыдно обрываю его. Теперь и я хмурюсь, мне не по душе это начало разговора, — Мой дорогой граф, я для вас должен быть тем, кем сейчас перед вашим лицом являюсь, но не тем, кого вы так старательно ищите. И вы, насколько мне помнится, обещали больше не затрагивать эту тему.       — Да, вы правы, обещал, и прошу за это прощение, я совсем не хотел вас огорчать, — виноватая улыбка, и я верю, что он это не намеренно, но это всплывет еще ни раз. Уверен.       — Я знаю и только поэтому не злюсь за поднятую неприятную тему, но настроение вы умудрились явно омрачить.       — А я знаю, как его вам поправить и загладить вину. — Игривый блеск в тёмных глазах и Хэйл протягивает мне ладонь, — Пойдёмте, как и обещал, у меня есть для вас сюрприз.       Не успевая задуматься, принимаю ладонь и позволяю увести себя вглубь конюшен, но, спохватившись, с опаской оглядываюсь, в надежде, что у нас нет нежданных зрителей, которым явно будет сложно объяснить сее действо. К счастью, никого в округе, даже старшего конюха, который обычно ни свет ни заря приступает к работе, но видно, Хэйл всё подрасчитал.       — Так вот, знакомьтесь, думаю, вы станете добрыми друзьями, — Хейл останавливается у одного денника и вкладывает в мою ладонь яблоко, чуть подталкивая к калитке.       — Друзьями? — Ничего не понимая, заглядываю вглубь и застываю. На меня взирает высокий, но худощавый чёрный жеребец с коротко подстриженной челкой; на лбу маленькая белая звёздочка. Красивый и величавый, но видно, как день побитый жизнью, о чём свидетельствовали шрамы на сухих коленях. Словно в трансе, медленно подхожу чуть ближе и протягиваю яблоко, терпеливо ожидая. Когда жеребец, поборов недоверие, всё же делает навстречу пару шагов, громко фыркает и тянется к угощению, — Какой ты красавец, такой умница, — Он уже доверительно утыкается своим носом в ладонь, и я могу смело погладить по крепкой шее.       — Как его зовут?       — Красавец. Чёрный Красавец, — Заговорчески усмехается он, — Но вы, если желаете, можете придумать что-то другое, это теперь ваш конь.       — О чём вы… — Удивлённо хлопаю глазами, — Я не могу…       — Ещё как можете, — Хэйл подходит ближе и накрывает мою руку своей, — Это он помог мне в ту злосчастную ночь вас найти, и мы оба у него в долгу, мой кролик. Заботьтесь о нём как следует. Ему, как и вам, пришлось в этой жизни хлебнуть много горечи.       — Но Хэйл…       — Я сказал Клейту и конюху, что вы его сами купили, будучи в Лондоне, не смогли пройти мимо и выкупили со скотобойни. Не беспокойтесь, вопросов не будет, всем и так известны ваша отзывчивость и великодушие. А я лишь помог его привезти в имение и предоставил денник в благодарность за проделанную работу над моими бумагами.       — Как вы всё продумали.       — А то, и я надеюсь, вы не будете этому сопротивляться, и мне не придётся вас упрашивать. Это доставит проблем как и мне, так и вам. Красавцу тоже. Так что, я сейчас вас оставлю и, как было задумано, отправлюсь на фабрику. А вы познакомитесь поближе и оба меня встретите в условленном месте после полудня, — Вкладывает в мою ладонь ещё одно яблоко, — Не бойтесь, мистер Бэлл, он очень послушный и добрый малый.       — Вы всё решили за меня, — Пытаюсь всё же протестовать, но Хэйл не даёт этого сделать.       — Я выслушаю всё ваше недовольство попозже, мой кролик, обещаю, а сейчас это не к месту. Мне пора в путь, — Звучно целует меня в лоб и поспешно удаляется, оставляя меня наедине с моим новым другом. Лишь слышу вдалеке громкий цокот копыт. Так и смотрю в направлении куда ушел граф, словно прирос к земле, пока не чувствую, как ухо обдаёт щекоткой горячее дыхание и кое-кто пытается зажевать прядку моих волос.       — Не надо меня жевать, — со смехом оборачиваюсь и отдаю очередное угощение, которое пережёвывается буквально за мгновение, и я получаю в благодарность очередную попытку поймать меня губами за волосы. Я несказанно счастлив. Повинуясь своим чувствам, ловлю в ладони большую мордочку и доверчиво прижимаюсь лбом к белой звёздочке. Ни капли не страшно. Хэйл был абсолютно прав, я действительно сегодня обрёл верного друга.       — Красавец, приятно познакомиться, будем теперь заботиться друг о друге.       Наверное, это самый ценный дар, что мне мог преподнести Хэйл.

      На знакомство осталось не так много времени, благо, мой новый друг оказался действительно спокойным и покладистым, и не требовалось совершенно никаких усилий, чтобы освоиться верхом. Он будто чувствовал меня и подстраивался под каждое неумелое движение, хотя это моя задача, как наездника. Но после пары кругов вокруг конюшен я уже твёрдо держался в седле, а главный конюх Джек с добродушной улыбкой поздравлял меня с достойным приобретением. Даже предположил, что Красавец относится к ольденбургской верховой породе. Грациозный и статный жеребец с прекрасным воспитанием, но, к сожалению, серьезными травмами, за что и был списан со счетов. Но он молод и при правильном уходе травмы не будут его беспокоить, вовсе станут незаметными под шерстью. Это очень радует. От чего-то мне кажется, мы с ним очень похожи. Всем пережитым, предательством и болью. И очень хотелось бы верить, что подобного больше не придётся хлебнуть никому из нас.

***

      Сбежать незамеченным действительно проблем не составило. Замок был практически пустым: ни маленькой Элизабет, ни леди Кэтрин, ни даже слуг. Лишь мистер Клейт мне попался на пути, с хмурым взглядом пожелал хорошей дороги и вручил свёрток с хлебом и ветчиной, поскольку путь не близкий, а голодать мне никак нельзя. Получается, старый добрый управляющий знает правду, куда и с кем я направляюсь, а не ту ложь, что я состряпал, якобы на несколько дней в клинику к мистеру Уолту, для наблюдения за моим здоровьем. Отнекиваться было бессмысленно, по этим проницательным глазам было всё предельно понятно, Мистер Клейт действительно в курсе всего, что происходит в стенах этого дома. Как же невероятно стыдно, и как бы не хотелось, но изменить уже ничего нельзя. Раз я пошёл по этому пути, то буду идти до конца. На этой мысли Красавец громко фыркнул, будто слыша мои мысли и смеясь надо мной. — Ты думаешь, я не справлюсь? — Тихо спрашиваю я, пока мы медленно ковыляем вдоль леса к месту встречи. Красавец лишь снова фыркнул, но как-то больше подбадривающе, мол «куда ты денешься, жизнь припрёт и не так раскорячишься». — Да, друг, ты несомненно прав, теперь обратной дороги уже точно нет. Вздыхаю и сильнее кутаюсь в пальто и толстый шарф, больше от мурашек, вызванных дурными мыслями, нежели от холодного осеннего ветра. Жалко, что погода сегодня явно не на нашей стороне, тяжёлые облака, сулящие то ли дождь, то ли снег и зябкий колкий ветер. Хорошо, что я додумался одеться потеплее, заболеть сейчас совсем некстати, объясняй потом, каким чудом я так умудрился, ведь здоровье поправлять уехал, а вернулся простывшим. Это будет полным фиаско. Не хочется об этом думать сейчас, точнее, есть мысли поволнительнее, которые не покидают меня как несколько дней, заставляя гореть в предвкушении и бояться неизведанного. И, если честно, я счастлив, у нас есть целая ночь просто побыть вдвоём, не оглядываясь по сторонам. Вдвоём, без условностей и титулов, без заморочек и сожалений.       Дальше продолжить мысль не успеваю, как громкий топот копыт по сухой земле заставляет оглянуться. Зрелище завораживающее и подобное мне доводилось видеть лишь однажды, когда чуть ли не угодил под копыта Галиафа, а потом попал в первые объятия графа, пускай никто из нас и не догадывался о зарождающихся чувствах.       — Прекрасно держитесь в седле, кролик, — поравнявшись с нами, Хэйл поправляет чуть сбившуюся шляпу от быстрой езды, — смотрю, вы подружились.       — Разумеется, он чудесный и очень умный, — хлопаю по крепкой шее, а Красавец лишь ухом ведёт, продолжая изящно гарцевать за мощными шагами Галиафа.       — Я и не сомневался, что так будет. Смотрю, в отличии от вас, ему нравится красоваться, вон, как пританцовывает, этому шагу его явно обучали.       — Полностью согласен, и уверен, что он умеет не только это… — чуть задумываюсь, проваливаюсь в вспоминая, — в детстве, помню, отец интересовался конкуром и часто проводились соревнования… Я много времени тогда проводил на поле. Какие только трюки они не исполнялись. Мне нравились лошади, хоть это и было давно. Вспомнилось.       — Вы о многом позабыли, мой кролик, но постепенно вспомните всё, — как-то загадочно говорит граф, счастливо улыбаясь, словно радуясь моему внезапному откровению, — но сейчас не будем больше об этом, всему своё время. Лучше скажите, не сильно устали?       — Совсем нет, я полон сил, — и слегка лукавлю, мотая головой, хотя поясница с непривычки тянет прилично и колени затекли, но я безумно рад, что Хэйл не стал развивать тяжкую мне тему, какую я сам случайно затронул.       — Радостно, конечно, это слышать, но думаю, это не так. Предлагаю на пять минут остановиться и перевести дух.       — Если мы с вами остановимся на отдых, то рискуем оказаться под дождём или, того хуже, снегом. — Обрываю его, напоминая, что не одобряю отношение ко мне, как пылинке. — Пускай мне не совсем комфортно сейчас. Вполне возможно от того, что мы сменим аллюр, будет проще не только мне, но и моему скакуну.       — Вы предлагаете прям так перейти на рысь? Ну раз так, то почему нет, только сперва не спешнее трусцы, — он понимает, что я собираюсь протестовать, вновь ощущая чрезмерную опеку, — не стоит по незнакомой вам дороге нестись, сломя голову, к тому же, мы скоро свернём в лес, и даже если хотите прибавить ходу, то пожалуйста, сейчас держитесь за мной. Мне бы не хотелось, чтобы вы ненароком потерялись, как никак, это охотничие тропы.       Согласно киваю, понимая всю логику в словах, и послушно следую неспешной рысцой, хотя чувствую, что мой конь так же, как и я, предпочёл бы размять ноги, пуститься во всю прыть, но видно, не в этот раз. Мы ещё успеем, мой друг, побегать от души: и по побережью, и бескрайним полям, а пока будем наслаждаться узкими тропинками в осеннем лесу. Дорога действительно не близкая, но это от того, что мы поехали через город, делая крюк. Если я верно всё понял, то если ехать непосредственно от имения, то треть точно бы сократили. Хэйл обещал чуть попозже мне показать более близкий путь, который нужно как следует запомнить, поскольку время от времени нам придётся сбегать из замка. Но не хочется думать о скверном, глядя в спину любимого человека, за которым ты согласился идти на край света, да и с неба заморосил пока мелкий дождь и пришлось набрать ходу. Вот теперь думать вовсе ни о чём не получалось.       Как бы мы не старались, но избежать ливня не получилось, погода словно была против нас, и всеми силами показывала своё несогласие, с каждой милей подкидывая то ветер в лицо, то колкий дождь вперемешку со снегом. Я совершил глупую ошибку, и моё шерстяное пальтишко промокло насквозь. Я не осмелился бы попросить у Хэйла плащ, это было бы слишком стыдно, а собственный давно уже износился, и я так и не снизошёл купить новый. Теперь жалею и ругая себя за беспечность. Зубы практически отбивают дробь, и хочется сжаться в комок, но это невозможно сделать, будучи в седле. Хэйл не сразу заметил это. Чертыхаясь, он поравнялся со мной и стянул свой плащ с плеч, оставаясь мокнуть в тонком пальто. Даже в противовес сказать что-либо не могу, по его сердитому взгляду было предельно ясно, всё что он сейчас думает. Пришлось с виноватым видом принять плащ и укутаться с головой, спорить нет ни малейшего желания и смысла. Правда теплее особо не стало, я успел сильно озябнуть. Благо ещё чуть-чуть и мы выезжаем из леса, на небольшую полянку, где красовался тот самый охотничий домик. Точнее огромный особняк, из камня и бруса. Едва мы останавливаемся у небольшой пристроенной конюшни, как граф срывается ко мне и буквально выхватывает меня с седла, утаскивая под навес.       — Поражаюсь вашему безрассудству и своей невнимательности, — почти рычит он, стискивая одной рукой, другой пытаясь попасть ключом в замок двери, — как я мог не заметить, что вы додумались поехать почти раздетым. Вот что мне с вами делать, прикажете? Вот что если заболеете? — Ворчит он, едва мы попадаем в сухую просторную гостиную. — Раздевайтесь, я найду пока чем вас согреть.       — Хорошо, — послушно киваю, глядя, как он взлетает по лестнице и пропадает на втором этаже, оставляя меня среди зала пачкать полы водой.       Приходится скинуть плащ прямо на пол и отправить к нему и промокшее насквозь пальто. Как и ожидалось, промокла всё, наверное, единственное сухое место на мне осталось лишь только ноги в ботинках. Замираю, не зная, стоит ли так откровенно оголятся, у меня нет с собой сменной одежды. Я оказался совершенно не подготовленным к этой поездке.       — Почему вы ещё в мокром шмотье? — Он появляется с огромным одеялом и полотенцем в руках, и бросив их на кресло, направился ко мне, — Раз сами не решаетесь, значит, я вас раздену. И если потребуется, собой греть буду.       — Но я… — Слова от смущения застревают в горле, едва его пальцы принялись за завязки сорочки. Я много раз воображал себе, как может происходить наша первая близость, но как бы она должна начаться, представить не мог. Так было неловко предстать обнажённым перед другим человеком и, особенно, перед графом.       — Не робейте, я всё равно скоро увижу вашу белую шкурку, — чуть с усмешкой в голосе, отвлекает от того, что я уже стою перед ним в одних кальсонах и носках, которые так же быстро покидают моё тело в умелых руках. Успеваю лишь прикрыться, и не будучи сейчас таким замёрзшим, то покраснел бы до кончиков ушей. И, к счастью, Хэйл не медлит, тут же накидывает одеяло, укутывая меня всего с головой, словно в кокон, подхватывает на руки и уносит вглубь зала, где стоят диваны и кресла у камина. Усаживает в одно из кресел и сам опускается на колени, принимаясь за мои ступни, стягивая теперь и носки, и как-то с облегчением выдыхает, — ну надо же, хоть лапки у вас тёплые, повезло, — но ступню не выпускает из рук, продолжая медленно растирать горячими ладонями, разгоняя кровь, от чего тепло начало подниматься вверх по ногам.       — Всё хорошо, не волнуйтесь, я не настолько замёрз, как могло показаться, а вот вы всё ещё в мокрой одежде, — понимая, что пальто он уже успел снять, а мокрая рубашка по-прежнему на нём.       — Не настолько мокрой, как была на вас, и у меня есть с собой сменная одежда. Уверен, о своей вы также не позаботились. Ох, выпороть бы вас, как непослушного мальчишку, но я и сам виноват, что не проконтролировал этот момент.       — Мне правда жаль, — виновато отвожу взгляд в сторону, — я очень давно не выезжал никуда на природу или в долгие поездки на лошадях, в приюте не часто была возможность и просто погулять в саду или выбраться куда-либо за стену. Не сердитесь…       — Ну будет вам, — теперь в его голосе доля горечи и сожаления, — я не сержусь, а очень волнуюсь, главное, чтобы вы не заболели, — Отпускает мою лодыжку и тянется куда-то в сторону, там, где валяется его мокрое пальто. — Сделайте пару глотков, чтобы согреться. Это бурбон, сейчас не повредит, — протягивает серебряную флягу.       — Вы же помните, что я могу вырубиться от спиртного? — Неуверенно принимаю флягу.       — Помню, мой кролик, хорошо помню, поэтому всего пару маленьких глотков надо сделать. Не усыпит, а чуть-чуть погоняет кровушку по телу. Вот так, достаточно, — глядя, как я морщусь от сделанных глотков, с улыбкой забирает флягу и отставляет на дубовый столик рядом, а затем укутывает мои ноги в одеяло и поднимается с пола.       — Хэйл? Вы уходите? — непонимающе смотрю, как он накидывает на плечи мокрый плащ и направляется к двери.              — Нужно завести лошадей в конюшню и напоить, также забрать наши сумки. Я недолго, обещаю, грейтесь пока.       Граф, глухо хлопнув дверью ушёл, оставил меня в одиночестве в совершенно незнакомом доме в чём мать родила, укутанного только в одно стёганое одеяло. Меня перестало трясти от холода, и по телу загуляло тепло. Но всё равно ничего другого не остаётся, как с любопытством осматриваться по сторонам, удобнее устраиваясь в огромном мягком кресле. Это очень интересное место, архитектура удивляет. Двухэтажный огромный дом. Гостиная занимает оба этажа, а по периметру трёх стен идут балконы с деревянными резными перилами, там же, судя по всему, находились хозяйские и гостевые комнаты. Высокие окна обрамлены тяжёлыми тёмными шторами, а на стенах красовалось множество звериных голов трофеев, которые, казалось, взирают на меня свысока своими мёртвыми глазами. Я никогда не любил охоту и презирал это искусство — создание чучел из животных. Стараюсь не смотреть на них, обводя взглядом другую часть зала, с большим камином и стопкой аккуратно сложенных поленьев рядом. На полу мягкий ковёр на полу. Вся массивная деревянная мебель обита дорогой тканью, выглядела ново и не пыльно. Здесь явно был наведён порядок или тщательно поддерживался. «Удивительно, как не разграблен столь дорогой особняк в лесу, если его не охраняли».       — Это земли в моём владении, и мало кто решится рискнуть шкурой, посягая на мою собственность, — видно, последнее я сказал вслух, поскольку Хэйл, внезапно оказавшийся в зале, ответил. Я так увлёкся, что даже не заметил, как он вернулся, и успел подобрать валяющиеся на полу мокрые вещи, — За ним всегда приглядывал лесник, и как видно, хорошо, я здесь не был больше года, и всё осталось по-прежнему, но надо всё равно перед гостями навести здесь красоту и лоск, — он зажёг газовые лампы, развешанные по стенам, и принялся зашторивать окна, за которыми по-прежнему лил дождь, и становилось всё темнее и темнее.       — Перед гостями?       — Да, в скором времени меня должны посетить не самые приятные люди, сующие свои длинные носы в мои дела, и желающие выпендриваться при дворе за чужой счёт, — с брезгливыми отголосками в голосе, — но не суть, не думайте об этом, вот они вас вовсе не должны волновать.       — Но я так не могу… — Хочу возразить, но Хэйл оказывается вдруг надо мной. — Вас волновать должен только я, и особенно сегодня, и вообще — всегда, — с хитрым взглядом, опускает ладонь на мою макушку, зарываясь в волосы пальцами, посылая волну мурашек по коже, — У вас румянец появился, вы почти согрелись.       — Поверьте, нет ничего волнительнее, чем вы, — ловлю его ладонь и прижимаюсь губами, от чего граф непроизвольно вздрагивает, а в глазах вспыхивает огонёк, но всё равно нехотя забирает руку.       — Чуть терпения, мой кролик, сначала я переоденусь и найду что-нибудь для вас, а потом разведу камин и состряпаю нам ужин. Я не позволю вам быть голодным.       — Но я не голоден, — пытаюсь отвертеться, поскольку уверен, кусок в горло мне сейчас точно не полезет.       — Это только пока, уж поверьте, силы вам понадобятся, так что не спорьте, — он уходит к сумкам, принесенными с собой, и достаёт сухую, пускай и помятую, одежду, не стесняясь прямо так переодеваться под моим завороженным пристальным взором. Как же невообразимо он хорош, и эта мужественная красота принадлежит только мне. Приходится даже сглотнуть слюну предвкушения, ведь совсем скоро я смогу без опаски коснуться своего желания. Облачившись в свежую сорочку, он вновь лезет в сумку и достаёт ещё одну, ночную и длинную, и возвращается ко мне, протягивая и приглашая выбраться из кокона одеяла.       — Раз уж я вас раздел, то и позвольте одеть. Ну и заодно чуть-чуть полюбоваться.       — Мне же вы доставили более скромное любование, а сами просите гораздо больше, — чуть даже с наглостью в голосе, поскольку весь мой страх и сомнения остались за дверью этого охотничьего домика.       — Обещаю, позже предоставлю и вам возможность разглядеть меня в ответ целиком и полностью, — протягивает ладонь, — смелее, я просто хочу убедиться в отсутствии торчащих рёбер.       — Нет больше торчащих костей, а вы хитрите, — чуть медлю, но всё же подчиняюсь, скидывая в кресло одеяло и ступая босыми ногами на мягкий ковёр. Руки так и тянуться прикрыться, но Хэйл пресекает это действие, заставляя просто встать по стойке смирно.              — Конечно, хитрю, — почти шёпотом, — зато вы всё смелее и смелее становитесь.       Хочется съязвить в ответ, но откровенно сейчас не до этого. Боже, как же стеснительно под этими огнем горящими глазами, скользящими медленно от лица вниз. Задерживаются на доли секунды на груди и следуют медленно дальше, практически мучая меня ожиданием неизвестности и каких-либо действий. Но Хэйл лишь довольно ухмыляется и помогает натянуть сорочку, которая мне совсем не по размеру и слишком длинна, но прикрывающая голые бёдра.       — Я рад видеть, что вы в добром здравии и не нужно больше так рьяно откармливать, — усмехается, — всё, отдыхайте, я не смею больше тревожить, а мне пора заняться камином и развесить сушиться вещи.       Вот как? Так просто «отдыхайте»? Вогнал меня в такое дикое смущение с нарастающим ажиотажем и возбуждением, которое, к счастью, сейчас скрывается в полах длинной сорочки, и просто ушёл заниматься делами, которые к слову не присущи его статной персоне. Только и могу, что растерянно смотреть в его спину, пока Хэйл возится с камином. Ну уж нет, сидеть в кресле после такого невозможно. Пара глотков бурбона всё же сделали своё дело, разогнав кровь по телу, от чего становилось жарко. Алкоголь даже хорошо так ударил в голову, убивая остатки скромности и порядочности, поэтому оставаться отсиживаться под одеялом больше просто не смогу. Подбираюсь к своей сумке, где лежит очень важный свёрток, и очень надеюсь, что в этом прекрасном доме такие же достойные уборные.       — Хэйл, а можно мне воспользоваться уборной комнатой.       — Разумеется, — не оборачиваясь ко мне, указывает в сторону прохода под лестницей, — чуть дальше по коридору, там есть всё, что нужно, в том числе вода и полотенца.       Благодарю и поспешно скрываюсь в нужном направлении, чётко для себя построив план действий. Хэйл может и в состоянии сдерживать себя непонятно сколько, а вот я — не уверен. Нет больше сил и терпения ждать, пока я полон решимости, которую так боюсь потерять.