Хранитель принца

      — Да не бойся ты… Сильва предупредит, если что…       — И где тут спальня?       — Наверное там, за занавесками…       Дэйвэн медленно просыпался, разбуженный взволнованными женскими голосами.       — Вот это кровать! И с балдахином!       — Я тоже хочу на такой потрахаться!       — Да мне пофиг где — главное с кем! А эта мелкая дрянь…       Откуда здесь женщины?! Принц резко открыл глаза и приподнялся. Из-за портьер выглядывали три девицы весьма фривольного вида. Все три пялились на него с весьма недобрым выражением на вульгарно размалёванных лицах.       — Вы что здесь делаете? — удивился Таоли.       — А где нам ещё быть? — с неприязнью ответила высокая деваха с неравномерно осветлёнными волосами. — Спальня — наше законное место! А вот что здесь делаешь ты?       Наконец до долинца дошло:       — Вы из обоза? — Он сел на постели и небрежно взмахнул рукой: — Можете быть свободны, я не нуждаюсь в подобных услугах.       — Ах ты, сучка! — взвизгнула блондинистая дылда, рванув к кровати.       Дэйвэн просто онемел от изумления! Мало того, что какие-то обозные проститутки дерзнули ворваться к нему в опочивальню, так они ещё и осмелились его оскорблять?!       — Конечно, не нуждаешься — ведь ты трахаешься со Стальным, — в голосе девахи с длинными пепельными волосами звучала откровенная злоба, — бесплатно!       — Вон как хвастает! — скривилась последняя из троих, но блондинистая дылда её успокоила, прошипев Таоли практически в лицо:       — Он наиграется с тобой и вернётся к нам — искать новое развлечение!       Принц наконец обратил внимание, что, когда он поднялся, одеяло сползло чуть ниже шеи, и женщины сейчас смотрели ему куда-то на ключицы и плечи. Но не с обычным для всех благоговением или вожделением — в глазах девиц была самая настоящая ненависть. С таким Таоли встречался в первый раз.       — А может, расцарапать ему смазливую морду? — прищурилась блондинистая, уже примеряясь взглядом. — Тогда Стальной побрезгует…       Долинец пораженно моргнул — он просто не мог поверить в реальность происходящего! К нему заявились продажные женщины и осмелились даже угрожать — и всё из-за ревности к Фолгу?! Дэйвэн вскипел!       — Пошли вон! — приподнявшись на кровати, рявкнул он, вложив в гневный приказ нахлынувшие ярость и злость — и незваные гостьи, вынужденно отпрянув, ничего не смогли противопоставить властной силе наречённого императора Долины. — Чтобы я вас больше не видел!       Из-за неплотно прикрытой двери раздался чей-то писк и приглушённый звук кигской речи. Блудниц как ветром сдуло — только хлопнула дверь.       — И Фолга с собой заберите, — прошипел Таоли им вслед.       Он раздражённо поднялся с постели и направился в ванную. И тут же вылетел из неё красный от стыда и забился под одеяло, укутавшись с головой. Стала понятной реакция девиц на его обнажённое тело — он сам сейчас оторопел, едва увидев себя в зеркале. На шее красовались шикарные отпечатки зубов, роскошные засосы украшали помимо шеи ещё и плечи, грудь, живот, бедра. На этом фоне меркли любые аргументы о том, что после возвращения Фолг Дэйвэна фактически не трахал.       Какой позор! А как красноречиво была раскидана вокруг кровати его одежда… Долинец, закутанный в одеяло, сполз с постели и начал аккуратно развешивать свои китель, рубашку и брюки на спинках ближайших стульев — гардеробной в кабинете не обнаружилось. Он нашёл и быстро натянул на себя бельё и вновь залез на кровать.       Наверняка, скоро весь лагерь будет в курсе того, что видели проститутки… А затем и вся армия… И Итилан с Готроном… И Долина… Таоли тихо застонал и уткнулся лицом в подушку.       Если появление этих отпечатков бурной страсти Стального Фолга ещё можно было объяснить применением насилия, то вот сегодняшнее поведение принца оправдать было невозможно. У него и сейчас слегка ныла задница — ведь он сам спокойно позволил этому варвару раздвинуть себе ноги и засунуть палец! А ещё болело горло — лицо горело от стыда, когда он вспоминал, как кричал от бесстыдных ласк безжалостного кигги. Тот прекрасно видел, как сильно это возбуждало долинца — и был достаточно опытным прелюбодеем, чтобы позже применить эти знания самым позорным для Таоли образом.       — Простите меня, — сдавленно прошептал принц. — Я недостойный сын рода Дэйвэнов и понимаю, почему от меня отвернулись. Я преодолею эту слабость...       Крепко обнимая подушку, он начал обдумывать способы сопротивления домогательствам и не заметил, как снова задремал…       — Полковник Дэйвэн, — раздался негромкий шёпот.       Долинец мгновенно вынырнул из полудрёмы и раздражённо процедил:       — Я сплю! Пошли все вон!       — Это генерал Гауэр, — озадаченно отозвался тот же голос. — Когда можно будет с вами поговорить?       Так, уже начинается. Но Дэйвэн привык встречать неприятности лицом к лицу, да он и сам хотел поговорить с итиланцем наедине как можно быстрее. Таоли вздохнул, вжался спиной в подушку, натянул одеяло по самый подбородок и спокойным голосом произнёс:       — Заходите, генерал, если для вас это так важно.       Гауэр осторожно отодвинул тяжёлую портьеру, отделявшую спальню от кабинета, и прошёл вперёд. Он окинул цепким взглядом аккуратно развешанную на стульях одежду и царственно возлежавшего на широкой постели долинца.       — О чём вы хотели поговорить? — уверенно захватил инициативу принц.       — Полковник Дэйвэн, я хотел извиниться. Моё поведение было откровенно недостойным… — начал генерал.       — Я вас прощаю, — спокойно ответил долинец, — при условии, что это не повторится.       — Поверьте, я очень сожалею… — вздохнул Гауэр. — Вы столько сделали для меня: спасли жизнь и честь, а я проявил чёрную неблагодарность…       Таоли молча слушал итиланца, прожигая его внимательным взглядом.       — Увидев вас в руках Фолга, я испугался за вас, — опустил глаза генерал. — Я знаю, насколько он жестокий человек, и прошёл слух, что он вас…       — Вы хотите знать, действительно ли он меня изнасиловал? — спокойно осведомился принц. — Да, это правда. В первый же день, когда я оказался у него в плену. Примерно две недели назад. Что ещё вас интересует?       — А сейчас он?.. — невольно сглотнул Гауэр.       — Не стесняйтесь, генерал, — холодно произнёс Дэйвэн. — Вы хотели спросить, продолжает ли он совать в меня свой член? Нет, это больше не повторялось. Стальной Фолг, так же как и вы сейчас, заверил меня, что сожалеет о произошедшем и приложит определённые усилия, чтобы искупить свою вину.       — Ах, вот что между вами происходит! — с облегчением выдохнул итиланец. — А я-то голову ломаю, почему он так спокойно позволяет собой командовать! Просто ходят слухи, что секрет его хорошего к вам отношения в том, что вы любовники.       — А как ещё могут объяснить себе это примитивные варвары? — спокойно ответил долинец, леденея в душе от собственной наглости. — Хорошо, что семья Фолгов оказалась цивилизованней основной массы островитян. Сначала я лежал в госпитале под опекой Альберта, потом меня взял под свою защиту Фредерик. И пусть остальные кигги думают разное о наших отношениях, но, могу вас уверить, ещё никто из них не видел, чтобы Стальной Фолг занимался со мной сексом.       — Вы меня успокоили, полковник, — серьёзно произнёс Гауэр. — Вашим словам можно верить. И я просто поражаюсь вашей силе духа — простить такое…       — У меня есть обязанности перед моей родиной, — кротко произнёс Таоли. — Моя боль — ничто по сравнению с безопасным будущим Долины.       — Вы самый благородный человек из всех, кого я встречал, — задумчиво протянул итиланец.       — Благодарю за добрые слова, генерал Гауэр. Со своей стороны я хотел просить вашей помощи в переговорах с его величеством Ликкором насчёт дальнейшей судьбы моей страны.       — Фолга вы тоже об этом просили? — Явно задетый этой мыслью итиланец растянул губы в уязвлённой улыбке. — Что ж, Дэйвэн, поздравляю, в лице Стального Фолга вы привлекли весьма серьезного союзника. Со своей стороны я, как ваш должник, также приложу все усилия, чтобы как можно лучше для вас решить вопрос с вашей Долиной.       — Буду очень вам благодарен, генерал Гауэр, — величаво и очень осторожно кивнул принц, продолжая сидеть закутанным по уши в одеяло, чтобы не испортить провёрнутую аферу случайно показавшимся на глаза засосом.       — Благодарю за уделённое время, Дэйвэн, — улыбнулся Гауэр. — Кстати, а кого вы посылали вон? Неужели, Стального Фолга?       — А кого ещё я мог ожидать встретить в этой комнате? — спокойно ответил на его улыбку Таоли.       — На свете осталось очень мало людей, которые могут позволить себе такое, — заметил Гауэр. — Вы удивительный человек, Дэйвэн. Я невероятно рад знакомству с вами и хотел бы, чтобы вы не держали на меня зла.       — Я хорошо к вам отношусь и буду рад любой вашей помощи, — доброжелательно улыбнулся долинец, которого уже начало утомлять присутствие итиланца. — А теперь, с вашего позволения, я хотел бы продолжить отдых. Я всё ещё никак не могу восстановиться после болезни.       — Какой болезни? — заволновался генерал и вдруг с заметным облегчением выдохнул: — Так вы поэтому днём в постели?.. Что с вами случилось?       Таоли досадливо вздохнул про себя, но вслух любезно ответил:       — Я попал под обвал в Чёрном ущелье — заработал сотрясение, кучу ушибов и прочее… И сейчас я невероятно быстро устаю.       — Надеюсь, вас осматривали врачи? — обеспокоенно поинтересовался Гауэр.       Он уже начал доставать Таоли своим абсолютным непониманием намёков.       — Благодарю за заботу, за моим здоровьем следит лично Альберт Фолг.       — Ах, Альберт, — улыбнулся итиланец, который явно не хотел покидать общество долинца, — тогда я за вас спокоен. Несмотря на молодость, он считается одним из лучших хирургов королевства и Островов. Знаете, как говорят про этих братьев? — Генерал усмехнулся: — «Фред калечит — Альберт лечит». Мне до сих пор не верится, что они сыновья одного отца. Всё-таки, как много зависит от матери…       — У них разные матери? — навострил ушки принц.       — А вы не знали, что они единокровные, но не родные братья? — слегка удивился генерал. Заметив интерес Дэйвэна, Гауэр присел на соседний стул. — Мать Фредерика умерла при родах его младшего брата, Роберта, и их отец, Конрад Фолг, после трёх месяцев траура взял в жёны молоденькую девушку. Меньше, чем через год она родила Альберта.       — У них есть ещё один брат? Роберт? — спросил Таоли, старательно скрывая зависть. Как же он мечтал иметь брата или сестру. А Фредерику повезло аж с двумя. Ну вот почему жизнь так несправедлива?       — Вообще-то у Папаши Фолга куча детей, — насмешливо улыбнулся итиланец. — Но законных из них — не больше дюжины.       Долинец почувствовал, как у него, несмотря на все усилия, удивлённо округляются глаза.       — Много лет назад я вместе с Ликкором — тогда ещё будущим королем Итилана — некоторое время гостил в клане «рыжих тюленей», потому знаю историю их семьи не понаслышке, — усмехнулся Гауэр. — И если вам интересно…       Дэйвэн утомлённо откинулся на подушку, кутая шею в одеяло.       — Если это не очень долгая история, — с великолепно разыгранной усталостью в голосе вежливо произнёс принц, прекрасно понимая, что у генерала нет никакого желания покидать эту комнату. Тот вздохнул, не увидев у Таоли должного интереса, но всё же начал рассказ.       — Первой женой Конрада Фолга была Ивонна из клана «синих змей» — статная и дородная, но как выяснилось, не очень здоровая женщина. Первая их дочь родилась мертвой, и Конрад, в очередной раз обрюхатив жену, завёл молодую наложницу. Вскоре Ивонна всё-таки родила ему первенца — Теодора, но наложница не отставала и через несколько месяцев тоже родила сына — Ричарда, которого Конрад даже признал. Ричард, как вы понимаете, когда подрос, испытывал к Теодору лютую ненависть и вел с ним постоянную борьбу за внимание отца, впрочем, как и его мать с официальной женой. Через год у Ивонны вновь рождается мёртвая дочь, а Конрад успевает заделать на Островах и в военных походах ещё десятка два детей, но никого из них уже не признаёт. Ещё через год Ивонна производит на свет нашего общего знакомого — Фредерика. А ещё через десять месяцев, как вы уже знаете, умирает при родах следующего сына — Роберта. Но Конрад особо не расстраивается и берёт в жёны молодую красавицу Элеонору из клана «морских быков» — дочь главы самого большого ныне клана. Она рожает ему сына Альберта, а затем чуть ли не каждый год производит на свет по дочери. Но когда Конрад догеройствовался и стал калекой — а было это лет тринадцать назад, — его жена наконец смогла вздохнуть спокойно и заняться воспитанием всех своих детей. Сейчас у них восемь или девять дочерей, признанных красавиц, большинство из которых Папаша Фолг уже успел весьма удачно повыдавать замуж. Так что Фолги имеют значительное влияние почти на все Острова.       — То есть у Фредерика с Альбертом официально ещё трое братьев и восемь или девять сестёр? — утомлённо удивился Дэйвэн.       — Двоих из братьев уже нет в живых. Ричард умер ещё до совершеннолетия, подробностей я особо не знаю. А Теодор погиб совсем недавно, и говорят, что к его смерти приложил руку сам Стальной.       Принц застыл:       — Зачем убивать собственного брата?!       — Теодор был наследником — наверняка, у Фредерика были какие-то свои соображения по этому поводу, — пожал плечами Гауэр. — Ещё когда Тео родился, Конрад попросил Ликкора стать духовным отцом для старшего сына, и тот, даже когда стал королём Итилана, очень ответственно относился к своим обязанностям духовного отца: часто приглашал Теодора погостить и много времени уделял общению с ним. Я, как давний друг Ликкора, тоже хорошо знал Теодора. Он был смышленым и весёлым молодым человеком, в совершенстве владел тремя языками, уважал старших и подавал большие надежды. Мы проводили немало времени втроём…       Таоли вспомнил фразу Фолга про «садиствующую троицу» и спросил, наивно хлопая ресницами:       — А чем вы занимались?       Итиланец едва не подавился следующей фразой, но быстро взял себя в руки и осторожно произнёс:       — Мы по мере своих сил и возможностей помогали королю заниматься государственными делами и, конечно, не забывали отдыхать или развлекаться — иногда совместно. А почему вы спросили?       По реакции генерала принц уже понял, что развлекались они явно каким-то недостойным способом и тот сейчас гадает, что именно известно Дэйвэну. Чтобы не портить хороших отношений, принц пояснил как можно более невинно:       — Я подумал, что между вами была достаточная разница в возрасте, и вам, наверное, было сложно найти темы для общения с таким молодым человеком?       Итиланец выдохнул с облегчением:       — Меня Ликкор старше на семь лет, а Теодора — лет на двадцать. Но наш король молод душой, и общение наше было… достаточно тёплым. А вот Фредерику королевского внимания доставалось гораздо меньше — он завидовал брату. Вообще, Фредерик с детства был мальчишкой с ужасным характером — агрессивным, упёртым, безжалостным…       — А Альберт как-то упоминал, что Фредерик в детстве защищал его от других мальчишек, — не удержался и доверчивым тоном поведал Таоли с абсолютно наивным выражением лица.       — Скорее всего, — задумался Гауэр, — Стальному просто была нужна причина для драки. Хотя не исключаю и того, что из своих братьев Альберта он не любил чуть меньше, чем остальных. Но вот с Теодором Фредерик дрался не на жизнь, а на смерть. Их могли разнять только взрослые, хотя им было всего лет по девять…       — А кому из них было девять? — полюбопытствовал принц. — Ведь между ними, по вашим словам, разница в полтора-два года?       — Дэйвэн, вы действительно внимательно слушали мой рассказ, — удивился генерал.       — Когда попадается такой великолепный рассказчик, как вы, я готов слушать даже про родословную Энрико Готрони, хотя более тоскливого предмета в училище не было, — мягко улыбнулся долинец и устало закрыл глаза. — Только давайте вы расскажете мне продолжение позже? Прошу простить, но я утомился и хотел бы немного отдохнуть.       Гауэр не смог проигнорировать настолько откровенную просьбу покинуть помещение.       — Ну что ж, Дэйвэн, — с досадой пробормотал он, — отдыхайте, восстанавливайте силы.