Хранитель принца

      — Физическая сила — это единственный способ, которым ты решаешь все проблемы? — презрительно прошипел Дэйвэн, как только за ними закрылась дверь пустой приёмной.       Фолг подождал, пока долинец зайдёт в кабинет, плотно прикрыл створки и тихо спросил:       — Таоли, какая муха тебя укусила?       — Меня укусила не муха! — взъярился принц и, торопливо расстегнув верхние пуговицы, рванул в сторону воротник, демонстрируя роскошные отпечатки зубов на белой шее.       Фредерик с непроницаемым лицом подошёл ближе и протянул руку, намереваясь коснуться пальцами отчётливых отметин. Дэйвэн шарахнулся в сторону:       — Не трогай меня! — голос его был полон гнева и ненависти. — Ты понял?! Никогда больше не трогай меня!       — Совёнок, — тихо произнёс Фолг, — с чего ты взял, что можешь мне это запретить?       — Никогда. Больше. Не смей трогать меня! — зло процедил долинец. — Или пожалеешь!       — И что ты мне сделаешь? — утомлённо вздохнул наёмник. — Побьёшь? Или смертельно оскорбишь? Ну хочешь, укуси за шею — может, полегчает…       — Не вынуждай меня на крайние меры! — отчаянно выкрикнул Таоли.       — Ладно, — Фредерик подошёл к громадному столу, повозился немного и вытащил из потайного ящичка нож с широким острым лезвием и костяной ручкой. Кигги пугающе быстро, одним смазанным движением скользнул к принцу и неожиданно сунул рукоять ножа ему в ладонь: — Держи свою крайнюю меру. Единственный способ от меня избавиться.       Дэйвэн вцепился рукоять и резко выставил клинок перед собой:       — Не подходи!       — Ну какой же ты предсказуемый, — посетовал Фолг, шагнув вперёд, так что лезвие упёрлось ему в голый живот. — А теперь подумай, что будет с тобой после моей смерти? Что сделают кигги, когда тебя не будут защищать ни я, ни Альберт? — его слова были такими же острыми как лезвие, прижатое к его коже. — Ты поймёшь, что я был с тобой на редкость деликатен даже в душевой. Представь, какой долгой и мучительной может оказаться твоя смерть. И никакой пользы своей родине ты этим не принесёшь.       — Я знаю, что такое смерть в руках кигги, и не стремлюсь к ней! Я просто хочу, чтобы ты меня не трогал, — прошипел долинец. Он внезапно опустил руку и упёрся лезвием в выпуклость на штанах наёмника. — А ты подумай, как будешь жить, если перестанешь быть мужчиной?       Фредерик даже не дрогнул:       — Совёнок, если думаешь, что я стал военным вождём клана только из-за большого члена, то сильно ошибаешься, — он пожал плечами. — Мой отец уже лет десять не совсем полноценный мужчина, но это никак не мешает ему быть главой клана. Самым влиятельным на Островах.       Фолг протянул руку и погладил Таоли по щеке, не обращая внимания на острое лезвие, пляшущее в дрожащей ладони в опасной близости от его штанов.       — А ты не боишься, что после такого твоего поступка я к тебе охладею и отдам на забаву своим бойцам?       Дэйвэн сделал осторожный шаг назад, отчаянно глядя на наёмника.       — Не трогай меня!       Фредерик шагнул вперёд и схватил его за плечи:       — Да что случилось? Тебе же нравится, когда я тебя трогаю.       — Убери руки! — отчаянно вскрикнул долинец, прижав острое лезвие к горлу островитянина.       — Да решайся уже! — раздражённо произнёс Фолг. — Только учти: убить меня очень трудно, а рядом ещё бегает Альберт, который не даст мне умереть.       При упоминании имени младшего Фолга, Таоли вздрогнул и рванул назад, пытаясь вывернуться из рук наёмника. Но проще было вырваться из стальных тисков. Фредерик притянул его к себе, успокаивающе гладя по голове.       — Что произошло-то? Чего распсиховался?       — Я не хочу делать это… — тихо прошептал Дэйвэн, отбрасывая в сторону нож, оказавшийся бесполезным. — Я не хочу заниматься с тобой сексом.       — Бывает, — сочувственно улыбнулся военный вождь «тюленей», подхватывая долинца на руки.       — Отпусти! — запаниковал Таоли.       — Да не ори ты, — спокойно сказал Фолг, он прошёл мимо кровати и открыл дверь в ванную. — Мы всего лишь идём мыться. Закат.       — Если так хочешь соблюсти традицию — хотя бы оставь меня одного, — горько произнёс принц.       — У нас теперь новая традиция, мой император, — ухмыльнулся Фредерик. — На закате я мою тебя.       — А секс?       — Позже, — успокоил его наёмник.       — Но я не хочу!       — А я хочу. Вот ведь проблема. Угадай, в чью пользу мы её решим?       — Ты не можешь решать за меня — а я не хочу!       — Вот же заладил, — вздохнул Фолг. — Обсудим это позже, не то весь закат проспорим. Раздевайся.       Фредерик пустил воду в большую мраморную ванну, а затем подошёл ближе к Дэйвэну, опустился на колено и принялся расстёгивать мелкие серебряные пуговицы на кителе.       — Как же ты меня бесишь, — тихо прошептал Таоли. — Ну что ты ко мне прицепился? Отстань ты от меня. Нельзя принуждать людей к такому — это жестоко и недостойно… Иди займись кем-нибудь из продажных женщин: они будут только рады.       Наёмник удивлённо поднял глаза:       — Когда ты успел с ними пообщаться?       — Иди к чёрту! — сорвался на почти традиционное киггское пожелание принц.       Фолг и пошёл — развешивать в соседней комнате мундир и рубашку. Когда он вернулся, Дэйвэн уже сидел в ванне и хмуро взбивал ладонями пену. Кигги примостился на широкий бортик, зачерпнул ладонью воду и тонкой струйкой вылил её на белые волосы.       — Позволь, мой император, сегодня я помою тебе голову? — вежливо поинтересовался Фредерик.       — Валяй, — буркнул Таоли. — Даже если я скажу «нет», ты трахнешь меня немытого.       — Такие выражения недостойны императора, — заметил Фолг.       — А то, что ты собираешься со мной сделать, по-твоему, достойно императора?! — резко огрызнулся принц.       Фредерик промолчал. Он вылил немного жидкости из флакона на влажные волосы и принялся осторожно массировать, медленно взбивая пену. Дэйвэн вздохнул и расслабленно откинул голову на бортик ванны.       — Правильно, — шепнул Фолг, — представь, что ты дома, в Долине, и тебя моет верный слуга…       — Я с пяти лет моюсь самостоятельно, — ледяным тоном отрезал Таоли, не открывая глаз.       — Слушай, а ты уверен, что ты из императорской семьи? — фыркнул наёмник, начиная намыливать губку. — Мылся с детства сам, охотами-пирами не развлекался, каждый год яблоки собирал — прям крестьянский ребёнок. У вас вообще слуги были? Чем они занимались — подыхали от скуки и безделья?       — Если я прекрасно могу вымыться сам, зачем мне слуги? — холодно спросил принц. — Слуги нужны, чтобы не отвлекаться и не тратить время на такие дела, которые они умеют делать лучше. Если у тебя есть отличный повар, который может быстро приготовить вкусную и полезную еду, — значит, тебе не нужно тратить своё время на кухне. Если прачка лучше и быстрее может отстирать испачканную одежду — ты поручишь это ей, а сам в это время займёшься тем, что никто, кроме тебя, сделать не может.       Фредерик удивлённо хмыкнул, но ничего не сказал, молча растирая губкой пену по белым плечам.       — Тебе смешно, что я собирал яблоки, — чуть укоризненно заметил Таоли, — а ведь в Долине считается, что плоды, собранные руками Дэйвэнов в праздник Урожая, обладают целебными свойствами. И мы проводили в саду весь день, от рассвета до заката, без отдыха, перекусывая на ходу, зная, что если промедлить — то этого одного-единственного яблока может не хватить, чтобы спасти чью-то жизнь.       — Ты сейчас серьёзно? — Фолг с непроницаемым лицом, осторожно сжимая в пальцах изящную ладонь долинца, провёл губкой по отощавшей жилистой руке. — Вы шли на такие жертвы ради своих подданных?       — Почему — жертвы? — принц удивлённо взглянул на кигги. — Это наш долг как правителей. Император живет для того, чтобы служить Долине и её народу, заботиться о надёжном будущем своих подданных и облегчать по мере возможности их жизнь.       — Твои бы слова да Ликкору в уши, — негромко пробормотал Фредерик.       Он подхватил Таоли под мышки и, легко приподняв, поставил на ноги. Принц от неожиданности пошатнулся, но, схватившись за Фолга, устоял. Внезапно покраснев, он резко отдёрнул руки и отвернулся в сторону. Наёмник тихо рассмеялся:       — Ты ведёшь себя как опытная соблазнительница. Даже не верится, что ты не специально.       — Ну почему ты все разговоры сводишь лишь к одному? — с досадой посмотрел на него Дэйвэн. — Почему мы не можем просто беседовать, без всяких пошлостей?       Фолг выпустил губку из пальцев и медленно огладил влажными ладонями стройные бёдра, прошептав с ухмылкой:       — Потому что у тебя стоит.       — Я же тебе говорил: это у меня реакция на прикосновения, — стараясь казаться спокойным и убедительным, произнёс Таоли. — Меня же никто никогда не трогал… до тебя… так… — сбился он и смущённо замолчал.       — А если у тебя встанет, когда я не буду тебя трогать? — оценивающе прищурился Фредерик. — Тогда ты признаешь, что хочешь меня?       — С ума сошёл? — вскинулся принц. — Я тебя не хочу!       — И всё же?       — Просто так — без твоих уловок — ничего не будет! — отрезал Дэйвэн, на что Фолг усмехнулся и, выловив из воды губку, вновь приступил к омовению императорского тела:       — Посмотрим.       Когда наёмник коснулся мыльными пальцами возбуждённого члена долинца, тот напрягся, судорожно вздохнул, а затем — в ответ на улыбку кигги — сдавленно произнёс:       — Ты меня касаешься. Только поэтому…       — Ничего, — успокоил Фредерик, — сейчас я тебя домою, и тогда мы посмотрим, как ты будешь реагировать на простой разговор. Дай сюда ногу.       Чтобы не упасть, стоя на одной ноге, пока Фолг тщательно намыливал вторую, Таоли был вынужден ухватиться руками за широкие плечи наёмника. Если это и помогло физическому равновесию — с душевным всё обстояло наоборот.       — Ты это специально! — вспыхнул принц. — Вынуждаешь трогать тебя!       — Да понял я уже, — хмыкнул Фредерик, скосив глаза на восставший против хозяина член. — Это всего лишь реакция на прикосновение. Угу. Давай вторую.       — Я серьёзно, — возмутился долинец, цепляясь за шею Фолга. — Почему ты мне не веришь?       — Верю, — кивнул кигги. — Я верю, что ты в это веришь. Но по мере своих скромных сил и способностей попытаюсь доказать твоему высочеству, что это заблуждение.       Фредерик выпрямился и, положив руки на плечи Таоли, повернул его спиной к себе.       — Ты не сможешь это доказать, — раздражённо заявил Дэйвэн. — Давай лучше сменим тему.       — Давай, — легко согласился Фолг, намыливая спину. — У тебя божественная задница.       — Я просил сменить тему, — резко произнёс принц, — а не углубляться в текущую.       — Тогда я помолчу, — кротко ответил Фредерик, переходя к намыливанию императорской попки, — потому что ты не даёшь мне… углубиться в тему, а я ни о чём другом думать не могу… — Его пальцы скользнули за сбегающей пеной вниз по ложбинке между ягодиц, остановившись в самый последний момент, и кигги задумчиво повторил: — Углубляться в текущую… м-да.       — Хватит пошлить, — покраснел Дэйвэн. — Я не это имел в виду.       Наёмник, ничего не отвечая, включил душ и принялся смывать пену. Таоли спокойно стоял под тугими струями воды, подняв голову и закрыв глаза, и выглядел при этом настолько доверчиво и беззащитно, что Фолг только слюну сглатывал, облизывая голодным взглядом его фигуру. Закончив с душем, он тщательно вытер долинца мягким полотенцем, вновь посвятив большую часть времени таким соблазнительным, порозовевшим от горячей воды ягодицам.       — Да отстань ты! — наконец не выдержал Дэйвэн. — Мозоли натрёшь!       Наёмник молча подхватил принца на руки и понёс к кровати, уложил и совершенно по-хамски лизнул его бедро, а затем заботливо укрыл одеялом.       — Ты псих, — тоскливо констатировал Таоли.       — С тех пор как встретил тебя — да, — легко согласился Фредерик и направился к двери, на вопросительный взгляд долинца пояснив: — Я скоро вернусь.       И ушёл.