Хранитель принца

      Таоли кутался в одеяло и предавался тяжким раздумьям. Вот и настал момент истины: он должен доказать этому дикарю, что цивилизованный человек, а особенно мужчина из рода Дэйвэнов способен держать в узде и мысли, и чувства, и, главное, низменные похотливые рефлексы бренного тела. Его всегда учили, что дух сильнее плоти — теперь ему нужно доказать это на практике…       — Не соскучился, мой император?       Появление Фолга было, как всегда, внезапным. Он принёс с собой большой бумажный пакет, из которого с довольным видом вытащил бутылку вина, пару бокалов и свёрток с яблоками и кистью винограда.       — И что это означает? — с опаской поинтересовался долинец.       — Ты же хотел просто поговорить, — ухмыльнулся Фредерик. — Разопьём по-дружески бутылочку, пооткровенничаем, чтобы лучше понимать друг друга…       — С каких пор ты стал прислушиваться к моим желаниям? — не удержавшись, съязвил Таоли.       — С тех пор, как встретил, — пожал плечами наёмник. — Слушать тебя — приятно, а вот слушаться… не всегда разумно.       Он быстро открыл бутылку, разлил вино по бокалам и сунул один из них возмущённо-подозрительному принцу.       — Попробуй. Лучшее вино, какое смогли найти.       Фолг завалился на кровать и вытянулся во весь немалый рост, расположившись поближе к Дэйвэну, но всё же так, чтобы не касаться его тела даже через одеяло. Устроившись спиной на подушках, кигги поднял свой бокал:       — За твоё здоровье, мой сладкий!       — Не называй меня так, — поморщился долинец. — Это звучит совсем не по-дружески.       Фредерик покладисто кивнул:       — И за наше взаимопонимание, друг мой!       Он осторожно звякнул своим бокалом о краешек бокала Таоли и пригубил глоток. Принц, глядя на Фолга, тоже решился попробовать — вино оказалось очень даже неплохим, придраться было не к чему. Дэйвэн опять поднял глаза на военного вождя «тюленей», тот молча смотрел на долинца и улыбался — удивительно умиротворённо и спокойно.       — Фре… дерик, можно тебя спросить? — запнувшись, произнёс Таоли.       — Зови меня Фреем, — ухмыльнулся наёмник. — Тебе же так проще.       — Но это кличка моего пса, — смутился принц. — Я думал, тебе будет неприятно.       — Для тебя я готов быть верным псом, — ехидно взглянул на него Фолг. — Тем более, Фрей — это почти Фред. Не бойся, мне будет приятно. Тебе, надеюсь, тоже.       — Фрей, — тихо повторил Дэйвэн, — я хотел узнать… Если мы действительно решили поговорить откровенно, можешь сказать честно, почему ты поступаешь… так?       — Честно? — задумчиво протянул Фредерик, поднося к губам край бокала. Он немного помолчал, а потом поднял глаза вверх, на роскошный балдахин кровати: — Я тут поразмыслил на досуге и решил, что мне мало твоего тела. Мне нужно и всё остальное — разговоры, мысли, желания… Чтоб и телом, и душой…       Несколько секунд принц непонимающе смотрел на него, а затем нервно рассмеялся:       — Зачем тебе разговоры — ты же слов не понимаешь? Зачем мои желания — тебе же плевать на них! Ты можешь только насиловать и убивать — зачем тебе душа Дэйвэна? Варвар с Островов не сможет даже понять, что это такое…       Фолг сделал глоток вина, бесстрастно разглядывая вышивку на балдахине и выжидая, когда у долинца пройдёт приступ истерического веселья. Наконец он кинул один-единственный взгляд — и Таоли осёкся и замер. Фредерик спокойно улыбнулся, хотя взгляд его оставался холодным, и заметил:       — Говорят, смех — лучшее лекарство. Рад, что смог тебя развлечь.       Дэйвэн опустил глаза, не зная, что ответить.       — Варвары с Островов так ужасны? — задумчиво поинтересовался Фолг. — Если ты действительно имел дело с кигги до знакомства со мной, я могу тебя понять. Но как ты выжил тогда? И когда ты успел узнать, что такое смерть в руках кигги?       — Ты о чем? — насторожился Таоли.       — Ты сказал, что знаешь, что такое смерть в руках кигги, — терпеливо повторил Фредерик. — Откуда?       — А, это… — долинец помрачнел. — Ты сам знаешь.       — Я не пытался тебя убить.       — Это не про тебя, — Таоли отвернулся, поднёс бокал к губам и сделал маленький глоток. — Ты же был рядом, когда мне явилось видение моей смерти… от рук твоих друзей.       — В лагере каторжников? — уточнил наёмник. — Когда ты в ванне провалялся пару часов?       Принц кивнул и сумрачным взглядом уставился на бокал в руке:       — То видение было на редкость ярким и впечатляющим. Всем там заправлял ваш Слизень и… — Дэйвэн судорожно вздохнул и кинул взгляд на Фолга — тот слушал его сосредоточенно и внимательно. Долинец нервно сглотнул. — Он был первым… а я словно со стороны себя видел. Я недолго продержался и… чувствовал, как я умер.       — Но это видение не сбылось, — тихо заметил Фредерик. — Значит, твои боги ошибаются.       — Боги не ошибаются! Они лишь показывают самые вероятные варианты будущего, — с обидой взглянул на него Таоли и заметно погрустнел: — Показывали…       — Слушай, а может, так лучше? — с неловкостью произнёс кигги. — Может, у тебя глюки какие были? А так тебя чпокнуло булыжником по черепушке — и все шестерёнки в голове на место встали. И теперь ты нормальный человек.       — В первый раз встречаю того, кто называет дар ясновидения ненормальными глюками, — холодно посмотрел на него принц. — Этот дар — благословение богов.       — Угу. Из-за этого благословения ты был полумертвым от ужаса в ту ночь, — хмыкнул кигги.       — Неважно, что я чувствовал. Главное, этот дар помогает императору видеть возможные результаты своих действий и принимать правильные решения…       — И ты тогда принял отличное решение: смириться и умереть. Сильно тебе это помогло?       — Видимо, после заката произошло что-то, что сильно изменило ход событий. Может быть, это был твой побег, — с неохотой признал Дэйвэн.       — Хочешь, расскажу, почему всё должно было произойти именно так? — лицо и голос Фолга были спокойными, но в глазах плясали озорные черти. — Боги вознамерились перепугать тебя до потери сознания, чтобы ты от безысходности упал в мои объятья, а я, пощупав твою задницу, решил, что ради неё стоит рискнуть жизнью и сбежать. Чтобы потом остановить атаку кигги. Как тебе такой вариант?       Таоли посмотрел на него взглядом, способным заморозить всё Южное море, и с леденящей яростью прошипел:       — Ты самовлюблённый и наглый эгоист! Мои предки не поступили бы так. Не думай, что весь мир вертится вокруг тебя!       — Ведь так думать — это лишь твоё право, — ехидно поддел его Фредерик. Допив вино, он поставил бокал на столик и медленно потянулся всем телом, играя переливами мышц на руках и торсе.       — Я никогда так не думал, — оскорблено произнёс принц, с трудом отводя взгляд от этого завораживающего зрелища.       — Почему тогда считаешь, что если мы хотим противоположного, то учитываться должны лишь твои желания? — непринужденно поинтересовался Фолг, доливая ещё вина в опустевший бокал Дэйвэна, а затем и себе.       — Если бы ты их ещё и учитывал… — обиделся долинец. Видно было, что вино уже успело ударить ему в голову. — Но ты делаешь только то, что хочешь ты.       — И каждый раз убеждаюсь, что поступаю правильно, — пожал плечами Фредерик. — Иначе бы ты до сих пор хирел в лазарете, расстраивая Альберта, и понятия не имел, как тебе сносит крышу, когда я кусаю тебя за шею.       Таоли замер, краска залила его лицо; он вцепился в бокал и торопливо сделал большой глоток, чтобы скрыть замешательство и выиграть немного времени. Но наёмник тут же отобрал у него вино, чтобы безраздельно завладеть вниманием и, в упор глядя на сгоравшего от смущения принца, безжалостно продолжил:       — Ты бы не узнал, как тебе хорошо, когда я тебя обнимаю, как у тебя слабеют коленки, когда мы целуемся, с каким желанием ты подчиняешься мне, с каким наслаждением кончаешь в моих руках… И самое главное, ты бы никогда не узнал, как сильно ты хочешь секса со мной!       — Ничего подобного! — не выдержав, возмущённо заорал Дэйвэн.       Фолг резко сдёрнул с него одеяло и накрыл ладонью восставший член — Таоли захлебнулся воздухом, подавившись следующим воплем.       — Я так и знал, — самодовольно ухмыльнулся Фредерик, наваливаясь на него сверху. — Ну кого ты обманываешь? А ещё император… Ты же хочешь меня, признай.       — Нет, — упрямо замотал головой долинец. — Не хочу…       — Таоли, я тебя точно возбуждаю, — с заметным раздражением прорычал наёмник, — и без всяких прикосновений. Сколько можно отрицать очевидное? — Он сдавил в ладонях тонкие запястья, склонился над принцем и прошептал, почти касаясь губами его лица: — Хватит упрямиться, скажи, что хочешь меня.       — Нет… я не хочу… я не могу… — с безысходной тоской в голосе простонал Дэйвэн, когда Фолг начал тереться об него полуобнажённым телом.       — Почему? — поинтересовался кигги, целуя нежную и чрезвычайно чувствительную кожу за ушком.       — Потому что не могу… я не должен! — всхлипнул долинец.       — Кому ты что должен? — насмешливо фыркнул ему в ухо Фредерик, лаская языком и губами мягкую мочку.       — Я не должен заниматься этим с тобой! — отчаянно выдохнул Таоли. — Это недопустимо для императора, это невероятный позор! Боги никогда не простят меня!       — Они же с тобой не разговаривают?       — Но если я поддамся, то никогда не смогу искупить этого и со мной больше и не заговорят!       — Не пори чушь! — раздражённо рявкнул Фолг. — Тебя просто хорошенько стукнуло по макушке — и ты перестал слышать голоса. Твоих богов никак не должно касаться, как и с кем ты трахаешься. Захотят говорить — поговорят, не захотят — их проблемы.       — Тебе не понять, какой это позор для Дэйвэна! — взгляд Таоли был полон тоски, но презрения в нём было намного больше. — Нет ничего унизительнее, чем поддаться домогательствам и опуститься до уровня сношающихся дикарей!       Лицо кигги окаменело, в глазах появился опасный стальной блеск.       — Оказаться на «гамаке» голым и доступным для всех желающих — менее унизительно? — холодно поинтересовался он.       Долинец побледнел:       — Не смей! И трогать меня не смей, похотливый скот!       — Вот как ты заговорил? — удивился Фредерик, губы его медленно растянулись в ленивой хищной улыбке. — Ты не представляешь, как часто кигги слышат такие слова… В плену это лучший способ привлечь внимание — эта фраза замечательно провоцирует, — похабно ухмыльнулся он. — Ты меня удивил, совёнок, но удивил приятно.       Несмотря на сопротивление принца, Фолг уже успел крепко сжать ладонью его запястья и широко раздвинуть коленями его ноги. Кигги провёл пальцем по губам принца:       — Открой рот и оближи хорошенько…       — Пошёл к чёрту, тварь бездушная!       — Значит, будем насухую, — пожал плечами Фредерик.       — Не смей так обращаться с императором, мразь! — вбесился Дэйвэн. — Это недостойно!.. — Он поперхнулся следующими словами, вскрикнув от боли.       — Ты прав, один палец — это недостойно, — раздражённо рыкнул Фолг, загоняя сухие пальцы ещё глубже. — Император достоин как минимум двух!       — Нет! Не надо! Больно! — заорал Таоли, не в силах сдержаться, на глазах его выступили слёзы. — Пожалуйста, не надо! Фрей, прошу… — его голос упал до тихой мольбы.       — Успокоился? — хмуро поинтересовался Фолг, прекращая резко двигать пальцами.       — Да, — едва слышно прошептал долинец. — Больно…       — С таким телом ты не выдержишь ни одной пытки, — констатировал наёмник, выпуская Дэйвэна из рук и перекатываясь на спину.       Принц отполз от него подальше, посмотрев с отчаянной обидой:       — За всю жизнь никто не смел пытать меня… кроме тебя.       — Там в пакете ещё кое-что, — спокойно произнёс Фредерик. — Достань и дай мне.       Таоли, морщась, приподнялся и дотянулся рукой до тумбочки. Когда он вытащил из бумажного пакета знакомую баночку с мазью, его лицо пошло красными пятнами.       — Сволочь! — долинец швырнул банку Фолгу в лицо — тот легко перехватил её в воздухе и тихо произнёс:       — Ещё одно ругательство — и получишь по губам. А сейчас ляг и раздвинь ноги.       — Лучше бы ты тогда убил, — срывающимся от стыда и отчаяния голосом произнёс принц, — чем сейчас делал из меня шлюху.       Фредерик молча схватил Дэйвэна за руку, подтянул к себе и, не обращая внимания на упорное противодействие, завалил на постель, раздвигая ноги коленями. Он запустил пальцы в волосы, потянул и вцепился зубами в шею, покрытую следами недавних укусов. Долинец отчаянно застонал — сопротивляться этому он не мог. Фолг оторвался от его горла и принялся неторопливо отколупывать крышку с баночки. Таоли, заметив это, спешно попытался выползти из-под тяжёлого тела, но учитывая разницу в их комплекции — попытка была заранее провальной.       — Успокойся, или опять будет больно! — угрожающе рыкнул Фредерик, зачерпнул густой мази и коснулся скользкими, влажными пальцами сжавшегося от страха ануса, плоть вокруг которого уже успела покраснеть и слегка припухнуть. Наёмник удивлённо покачал головой: — Какой же ты нежный…       Фолг осторожно вдавил пальцы внутрь — принц тихо и жалобно вскрикнул, отчаянно закусил губу и неожиданно расплакался. Слёзы текли из его глаз, и боль была в меньшей степени этому причиной. Фредерик выпустил из ладони запястья, слизал мокрые дорожки с бледных щёк и мягко двинул пальцами…       Наконец Дэйвэн задышал чаще и тихо застонал. Фредерик, не прекращая работать одной рукой, другой закинул себе на плечо ногу жертвы и приник губами к нежной коже на внутренней поверхности бедра. Довольный тем, что сдавленные всхлипывания стали чуть громче, Фолг умело двигал пальцами в горячей и тесной глубине, одновременно с этим выписывая языком влажные узоры на тонкой белой коже. Таоли, против воли реагируя на ласки, дрожал от напряжения, упрямо пытаясь сдерживать порывистые движения и стоны. Фредерик нежно провёл ладонью по впалому животу — и Таоли дёрнулся и шумно задышал, бессознательно вцепившись в пальцы наёмника. Член принца напряжённо приподнялся — видимо, живот был ещё одной особой зоной. Хотя с его чувствительностью — всё его тело было одной сплошной эрогенной зоной.       Долгими упорными стараниями узкое отверстие растягивалось, мышцы расслаблялись, и пальцы ходили внутри свободнее. Фредерик вытащил их под сдавленные стоны Дэйвэна, зачерпнул ещё мази и вновь вторгся внутрь, действуя уже напористее и жёстче — долинец судорожно всхлипнул. Кигги, удовлетворённый результатом, прикусил зубами нежную кожу бедра — и Таоли бессильно застонал, конвульсивно сгибая колени и невольно прижимая к себе ногой плечо островитянина.       — Ну вот, — довольно ухмыльнулся Фолг.       — Да отсоси ты мне уже — и успокойся! — зло выдохнул принц, не открывая глаз.       — Какая ж ты зараза, — удивился наёмник и резко добавил к двум пальцам третий.       Вот тогда Дэйвэн бездумно рванулся, мучительно вскрикнув. Взглянув на его член, Фредерик заметил, что возбуждение долинца стало спадать. Он замер, давая Таоли небольшую передышку, и прошептал:       — Желание моего императора для меня закон.       Фолг немного подвинулся и накрыл ртом опавший член — тот почти сразу воспрял духом. Наёмник побаловал принца языком и губами, доведя почти до самого пика, и вновь шевельнул пальцами. У Дэйвэна вырвался болезненный стон, он застыл, напряжённо дрожа и опасаясь даже малейшего движения внутри. Фредерик, внимательно за ним наблюдавший, тесно обхватил член губами и размеренно заскользил вверх-вниз, вырывая у своей жертвы сдавленные вздохи. Дождавшись, пока долинец чуть расслабится, Фолг ускорил темп, неторопливо проворачивая пальцы внутри — и Дэйвэн буквально забился в судорогах от одуряющей смеси боли и удовольствия. Уже хорошо зная, чего он может добиться от старательно изученного тела, Фредерик вдавил пальцы глубже — и принц отчаянно застонал, бессильно перекатывая голову с боку на бок, всхлипывая и задыхаясь. Интенсивность ощущений уже перекрывала боль…       Таоли напрягся и закусил губу, чувствуя приближение оргазма. Но Фредерик сразу же выпустил изо рта налившийся кровью член, не прекращая растягивать пальцами горячую плоть. Дэйвэн разочарованно застонал и невольно подался бёдрами вверх, стараясь вернуться обратно во влажные объятия губ и одновременно с этим избавиться от чужеродного присутствия внутри.       Фолг положил ладонь на грудь долинца и придавил к постели, замедлив движение пальцев. Он прижался лицом к впалому животу и вдохнул аромат кожи, смешанный с вяжущим запахом мази. Член принца, подрагивая, изредка касался подбородка кигги, и Фредерик, улучив момент, лизнул налитую головку. Насладился жалобным стоном и с удовольствием полюбовался, как судорожно задёргались мышцы на тощих ногах. Он приподнялся, не прекращая двигать пальцами в тугом отверстии, и ласково шепнул:       — Раздвинь ноги шире — и я дам тебе кончить.       — Будь ты… проклят… — задыхаясь, простонал долинец и послушно развёл согнутые колени в стороны.       Это движение вызвало у самого Дэйвэна обилие новых ощущений, потому что он шумно задышал и напряжённо выгнулся всем телом, кусая губы и едва сдерживая стоны. Фолг туго обхватил ртом напряжённый член и начал медленно водить по всей длине — то заглатывая целиком, то легко касаясь головки одними лишь губами. Он быстрее задвигал рукой, проникая пальцами всё глубже. Если Таоли и было больно, то определить это по срывающимся с его губ стонам было сложно, потому что удовольствия в них было явно больше. Наконец принц судорожно дёрнулся и кончил с отчаянным вскриком, в котором звучало невероятное облегчение.       Добыв в ванной полотенце, Фолг заботливо обтёр безвольное тело Дэйвэна, а после завалился на кровать, затащил измученную жертву себе на колени и вручил недопитый бокал вина. Долинец, опираясь спиной на мощный торс кигги, с трудом поднёс дрожащей рукой бокал к губам и торопливо осушил, глотая вино словно воду. Фредерик долил ему из бутылки ещё, а затем взял свой и с лёгким звоном коснулся бокала Таоли:       — За тебя, мой император, — тихо прошептал он. — За самую удивительную сказку в моей жизни.       Сказка довольно быстро справилась с очередным бокалом вина и, немного придя в себя, устало прошипела:       — Я тебя ненавижу.       Фолг забрал у Дэйвэна пустой бокал, задумчиво обнял и поцеловал в макушку. Принца это никак не впечатлило, он с тоской прошептал:       — Ты всё-таки доказал мне, что я такое же похотливое животное, как ты. Боги никогда не простят меня.       — Не заморачивайся, — спокойно сказал Фредерик, погладив Таоли по голове, и неторопливо глотнул вина. — Ты их не слышал уже две недели — и не умер. Если они не хотят разговаривать — обойдёшься без них. — Он ухмыльнулся: — У тебя есть я.       — В этом-то и проблема, — хмуро произнёс Дэйвэн и бросил взгляд на пустую бутылку: — Есть ещё?       — Держи, — наёмник вручил изрядно захмелевшему долинцу свой бокал. Тот аристократически сморщил носик, не решаясь пить из чужой посуды, но жажда оказалась сильнее, и он плюнул на условности.       Отобрав у Таоли очередной пустой бокал, Фредерик осторожно уложил его на постель и медленно поднялся. Под откровенно любопытным взглядом принца он стянул с себя оставшуюся одежду и завалился обратно на кровать, крепко прижимаясь к его расслабленному телу. Дэйвэн решительно просунул руку между их телами и обхватил ладонью мощный член Фолга — тот напряжённо вздохнул и, прямо глянув в серые глаза, откровенно ухмыльнулся.       — А вот обойдёшься, — мстительно произнёс долинец. — Не собираюсь я ничего делать, понял?       — А если я сам тебя трахну? — угрожающе прищурился кигги.       — Не-а, — лениво протянул Таоли, — сегодня ты точно меня не трахнешь. Так что мучайся!       Фредерик запустил пальцы в густые волосы на затылке принца, притянул его улыбающийся рот к своим губам и неожиданно нежно поцеловал. Дэйвэн сначала замер в недоумении, а потом расслабился и даже немного небрежно ответил на поцелуй. Его искусанные губы были распухшими, горячими и ещё хранили вкус вина. Фолг провёл языком по сжатым зубам долинца — и тот, помедлив, соизволил приоткрыть рот. Наёмник стиснул ладонью упругую задницу — Дэйвэн застонал и только сильнее сжал рукой член. Фредерик нежным, ласкающим движением коснулся своим языком мягкого язычка Таоли — и тот почти сразу ответил. И даже больше — набравшись смелости, принц потянулся языком к губам Фолга, пробуя их на вкус.       Целовались они долго и обстоятельно. Дэйвэн словно пытался за один вечер в совершенстве овладеть этим искусством, прилежно повторяя движения и следуя ненавязчивым подсказкам мастера. Член кигги, сжимаемый тонкими пальцами, крепостью уже мог поспорить с гранитом. Когда они наконец оторвались друг от друга, наёмник ухмыльнулся, скользнув взглядом по руке юноши:       — Чего ты в него вцепился? Так крепко держишь — боишься, что он набросится и изнасилует?       — Ничего я не боюсь, — хоть и вяло, но весьма высокомерно фыркнул принц.       — Наконец-то. А всего-то надо было тебя напоить. — Фредерик накрыл рукой изящную ладонь долинца и неторопливо двинул вверх-вниз: — Раз не боишься, продолжим?       — Нет, — сонно помотал головой Таоли и лишь сильнее стиснул пальцы. — Ни за что.       — Тогда спокойной ночи, — проворчал Фолг, выпустил принца из объятий и лёг на спину, но Дэйвэн ладони не разжал.       — Ты не сможешь так заснуть, — зевнув, произнёс долинец, закрыл глаза и уже через минуту мирно сопел во сне.       — Это просто чёрт знает что такое, — тихо выдохнул Фредерик, теснее прижимая расслабившиеся белые пальцы к члену и начиная размеренно двигать рукой.