Хранитель принца

      — Ну вот, можешь полюбоваться на своего пациента: живой он и даже относительно здоровый.       Низкий насмешливый голос пробудил Таоли ото сна. И тотчас ему в лицо ударили яркие лучи — кто-то распахнул шторы. Принц зажмурился и сонно отвернулся в сторону, но тут на лоб ему легла чья-то прохладная ладонь.       — Таоли, ты действительно выглядишь намного лучше, — раздался чуть удивлённый и очень усталый голос Альберта, — и уже не напоминаешь жертву пыток.       — В отличие от тебя, — хмыкнул Стальной.       Дэйвэн открыл глаза. Рядом с ним на кровати сидел младший Фолг: лицо у него осунулось, под глазами залегли глубокие тени.       — Аль, что с тобой? — испугался за врача долинец.       — Всё нормально, — устало отмахнулся тот.       На плечо Альберта легла тяжёлая ладонь старшего брата, Фредерик взглянул на Таоли и тихо пояснил:       — У него со вчерашнего утра были операции. Он хочет позавтракать с нами, а потом пойти спать. Давай одевайся, и пойдём в столовую.       — Я быстро, Аль, — кивнул принц и, откинув одеяло, соскользнул с кровати.       Братья проводили его взглядами: старший — самодовольным, младший — изумлённым.       — Это ещё что такое? — тихо спросил врач.       Таоли застыл с трусами в руках, когда до него дошло, о чём идёт речь. Но Фредерик, ничуть не смущаясь, нагло усмехнулся:       — Это следы лечения, после которого наш пациент так хорошо выглядит.       Долинец прижал руку к шее, безотчётно пытаясь прикрыть следы зубов, и только тут осознал, что он стоит голый в обществе глазеющих на него одетых мужчин — Стальной, вон, даже свою любимую рубашку напялил.       — Отвернитесь! — гневно приказал покрасневший от стыда Дэйвэн.       Альберт поспешно перевёл взгляд на окно, а вот Фредерик даже не подумал подчиниться.       — Я сказал: отвернись, тупой дикарь! — ледяным тоном процедил принц.       Младший Фолг охнул и испуганно вцепился в ладонь старшего, но Стальной даже не шелохнулся.       — Таоли, ты нарываешься, — тихо заметил военный вождь «тюленей».       — Иди ты к чёрту! — яростно огрызнулся долинец, торопливо одеваясь.       Какой кошмар, так опозориться перед Альбертом! Его едва не затошнило от мерзости ситуации. От стыда и злости темнело в глазах, голова просто раскалывалась. Бессилие, отчаяние и гнев, копившиеся всё это время в душе, вырвались в неудержимой вспышке:       — Хочешь, чтобы я замолчал — примени силу! Тебе не впервой! Ты это любишь!       Дэйвэн оглянулся — Стальной Фолг смотрел на него со спокойной усмешкой. Эта самоуверенная улыбка окончательно выбесила принца:       — Что ты молчишь?! Нечего сказать?! А при брате ты не можешь заткнуть меня так, как привык?!       — Не стесняйся, продолжай, — пугающе ласково попросил Фредерик.       — Ненавижу тебя,— взорвался Таоли, — наглый варвар! Грубое животное, думающее лишь о своих примитивных желаниях!       — Только о своих? — кротко уточнил Стальной Фолг, невозмутимо глядя на кипящего от ярости и стыда долинца.       — Да! Ты бессердечная сволочь — всегда делаешь только то, что хочешь ты! Мои проблемы тебя вообще никак не заботят!       — Всё сказал? — мирно полюбопытствовал Фредерик.       Он подошёл к Дэйвэну, опустился на колено и стал помогать застёгивать множество мелких серебряных пуговичек на кителе.       — Руки убери, — буркнул принц, уже немного остывая.       А какой смысл пытаться донести до наёмника то, что тот просто не хочет понимать? Альберт наконец набрался смелости и оглянулся на странную парочку. Фредерик, ничего не отвечая, застегнул последнюю пуговичку, прошёл через весь кабинет к двери и торжественно приоткрыл створку:       — Мы готовы, Аль.       В дверном проёме тут же показалась любопытствующая морда Корша:       — Что-то вы сегодня быстро. Аль помешал, или решили остановиться на самом интересном?       Альберт быстро проскользнул в дверь мимо брата и осторожно поинтересовался:       — Обик, ты сейчас о чём?       — Об этих воплях, — отмахнулся Корш. — Только и слышу из-за стенки: «Наглый варвар! Не трогай меня! Не там! Не так! Ах-ах! Ох-ох!»       Таоли стремительно залился краской. Лицо Фредерика оставалось абсолютно невозмутимым, когда он отвесил Обелю лёгкий подзатыльник. Альберт с неловкостью отвернулся и пробормотал:       — Может, всё-таки пойдём завтракать?       Принц торопливо метнулся мимо Стального в тёмную приёмную, кинув на Обеля ледяной взгляд. Младший Фолг, следуя примеру брата, смущённо открыл перед Дэйвэном дверь в коридор.       Пока Таоли с Альбертом в неловком молчании шли к главной лестнице, позади раздавался озабоченный бубнёж Корша:       — В тех комнатах, конечно, полный разгром. Ты ж сам знаешь, даже я кровать оттуда притащил. Надо будет после завтрака что-нибудь придумывать. А вот конюшни, в отличие от лошадей, отлично сохранились. Там спокойно можно разместить человек двести, а при желании и триста. С провизией разобрались: кроме королевского обоза должны ещё подвезти продуктов с окрестных деревень — ну там мяса, яиц, молока свежего и прочих овощей. Кстати, на удивление богатые деревеньки — наши здесь не появлялись, а сами готронцы спешили в Толос и проходили мимо. Тевяк с утра пыхтит на кухне — готовится забабахать грандиозный обед для Ликкора.       Они дошли до пустого холла и начали неторопливо спускаться по лестнице.       — Таоли, — тихо спросил Альберт, — у тебя ничего не болит? Походка у тебя странная.       — Голова болит, — смущённо отозвался долинец, умолчав про ноющую задницу и стертые, зудящие губы. — Вчера много вина выпил.       — А Фред действительно тебя… — всё-таки начал младший Фолг, но запнулся. Поймав вопросительный взгляд Дэйвэна, он пояснил: — Фред обещал мне, что не тронет тебя… до определённого момента, который ещё не настал, как я понимаю. Я удивлён, что он тебя всё-таки…       — Он меня не трахал, если ты об этом, — мрачно буркнул принц. Вот почему всех интересует только это?! Услышав от собеседника вздох облегчения, Таоли с обидой спросил: — Ты вообще за кого больше волнуешься: за меня или за него?       — За тебя, конечно, — ласково улыбнулся Альберт. — Но и за него тоже: я просто знаю, как трепетно он относится к своим клятвам.       — А ещё он твой брат, — хмуро добавил долинец.       — Да. Ещё он мой брат.       Они завернули за угол, и тут им навстречу выскочил огромный детина, угрожающе взмахнув рукой:       — Вот ты где!       От неожиданности Альберт и Таоли нервно шарахнулись в стороны, но островитянин почти сразу узнал нападавшего и облегчённо выдохнул:       — Рэм, балбес, нельзя же так пугать! Ты что здесь делаешь?       — Тебя ищу! Дай я тебя обниму, мой сладенький! — нисколько не обидевшись, балбес неловко попытался прижать младшего Фолга к стене, но тот легко выскользнул из-под его руки и, поспешно отступая назад по коридору, строгим голосом произнёс:       — Рэм, я сказал тебе оставаться в лазарете! Ты почему ушёл оттуда?       — Говорю же, тебя искал, — чуть ли не по-детски надул губы широкоплечий балбес. — Я ждал-ждал, пока ты закончишь — и уснул. Проснулся — а мне сказали, что ты ушёл завтракать. Но я нашёл тебя и щаз как обниму!       Из-за угла показались Фредерик и Обель, Альберт тут же юркнул за широкую спину брата:       — Фред, скажи этому медведю-переростку, чтобы он в лазарет шёл. У него швы разойдутся!       Действительно, мощный торс кигги был туго замотан бинтами, а правая рука висела на перевязи.       — Здорово, старшой! — улыбнулся широкоплечий островитянин. — И тебе, Корш, не хворать. Смотрю, тебе тоже руку покоцали?       — Здорово, Рэм! — Стальной Фолг осторожно сжал плечи кигги, которые были даже шире его собственных. — Чего тебе в лазарете не лежится? Там жратву в кроватку носят.       Позабытый всеми Таоли одиноко стоял у стены и враждебно разглядывал обнимающихся островитян, негодуя: почему же они все такие здоровенные?!       — Я своего доходяжку не видел две недели! — возмутился Рэм. — А когда увидел — он сбежал. И обнять себя не даёт! Старшой, разреши мне его всё-таки завалить, а?       — Я-то тут причём? — усмехнувшись, пожал плечами Фредерик. — С доходяжкой и договаривайся. Пойдёшь завтракать с нами?       — Только если мой сладкий меня обнимет, — скорчил обиженную рожу Рэм.       — Балбес! — рассмеялся Альберт. — Мы женатые мужчины, у нас уже дети. Хватит дурью маяться.       — В походе можно и расслабиться! — ухмыльнулся широкоплечий кигги. — Бери пример со Стального: сколько он выпендривался, что любит только баб, но вот и мальчонку себе замутил… — Рэм обернулся и оценивающе взглянул на долинца: — Вот этого, что ли? Заморыш, что ж ты дохлый-то такой? Но я рад познакомиться…       — Не уверен в этом, — с ледяной улыбкой произнёс оскорблённый до глубины души Дэйвэн. — Ещё в Чёрном ущелье ты обещал при нашей встрече оторвать мне руки.       В коридоре повисла гробовая тишина. Первым молчание нарушил Рэм.       — Так это ты, зараза, пол-отряда стрелами утыкал?! Я тебе щаз не только руки оторву! — угрожающе рыкнул он, быстро шагнув вперёд и приперев принца к стене. — Аль, он мне амулет покоцал, что ты подарил!       — Фред! — Альберт испуганно вцепился в брата.       — Руки не трогай, — низкий голос Фолга был на удивление бесстрастным. — А вот язык неплохо бы и укоротить.       Рэм с хищной улыбкой потянулся пальцами к лицу Таоли, но тот, повторив манёвр Альберта, проскользнул со стороны раненой руки и так же спрятался за спину Стального.       — Фред, этот мелкий провокатор доиграется, — осуждающе покачал головой Корш. — Ему точно что-нибудь оторвут.       Военный вождь «тюленей» молча пожал плечами и, слегка подтолкнув в спину присмиревшего принца, пошёл дальше. Дружной компанией они вломились в столовую, где народу было не так и много. Фредерик выбрал на этот раз стол побольше и подчёркнуто вежливо усадил за него Дэйвэна, а сам вместе с остальными кигги пошёл получать свою порцию завтрака. Возле принца мгновенно возник вчерашний слуга-готронец, начал стелить салфетки и сервировать место. Он учтиво произнёс:       — Господин Тевяк просит прощения, что не сможет сегодня поприветствовать вас. Он готовится к визиту короля.       — Я знаю, — тихо ответил Таоли, задумчиво разглаживая у себя на коленях белоснежную салфетку.       — Поэтому сегодня на завтрак вам предлагаются каши — три вида… — Оценив тоску в глазах долинца, Порто со сдержанной улыбкой продолжил: — Рыба варёная, жареная или печёная, на гарнир рис, фасоль или овощи. Ещё свежий творог с мёдом. А к горячим вафлям и блинчикам — чай или парное молоко.       Дэйвэн не смог удержаться от ответной улыбки: Тевяк был в своём репертуаре.       — Порто, воды, пожалуйста. А на завтрак… что вы посоветуете?       — Запечёное филе, — услужливо подсказал готронец. — Рыба свежайшая — только утром выловили из реки. И к ней нежный и лёгкий соус из…       — Пусть тащит сюда всё! — раздался над их головами глубокий голос Стального Фолга. — Не пропадать же добру. Аль, ты упадёшь, когда увидишь, как балуют нашего принца.       Слуга, бросив опасливый взгляд на островитян, поклонился и скрылся с глаз. Альберт молча сел рядом с Таоли, удивлённо покосившись на фарфоровые тарелки и серебряный прибор из множества ложечек, вилок и ножей. Пока кигги рассаживались, незаметно явился Порто в сопровождении ещё одного слуги и начал расставлять на столе накрытые крышками блюда. Рэм втянул носом пробирающиеся наружу запахи:       — Охренеть! С чего твоему заморышу такая честь?       — А вот когда у тебя будут такие красивые губки бантиком, тогда и тебя Тевяк будет так баловать, — ехидно поддел Рэма Обель, от чьего внимательного взгляда ничто не могло ускользнуть.       Заметив, что Дэйвэн спрятал за бокалом с водой и сердито поджал губы — распухшие и покрасневшие после вчерашних укусов и поцелуйных учений, — Фредерик спокойно пояснил:       — Большой Тюлень откармливает его высочество. У них договорённость.       Таоли бросил ледяной взгляд на военного вождя «тюленей» и принялся за свой завтрак. Кигги позабыли про еду, во все глаза глядя, как изящно принц управлялся с ножом и вилкой, какой томной грации полны его спокойные движения — простое поглощение пищи в исполнении Дэйвэна превращалось почти в священнодействие.       — Рэм, подбери челюсть со стола, — насмешливо произнёс Корш и разочарованно вздохнул, заметив, что Фредерик под шумок уже утащил себе блюдо с мелкой жареной рыбёшкой.       — Аль, не хочешь попробовать? — предложил долинец, смущённый задумчивым взглядом младшего Фолга. — Порто, будьте любезны…       Слуга, вздохнув, аккуратно положил лопаточкой последние кусочки филе на чистую тарелку, добавил гарнир, полил соусом и поставил на стол перед долговязым кигги. Альберт в замешательстве пожал плечами, глядя на свою обшарпанную ложку.       — Мне даже как-то неловко, — криво улыбнулся он.       — Ещё бы! — Обеля просто распирало от ехидства: — Ведь есть серебром с фарфора привычно только нашему фарфоровому принцу. Аль, вы с этой тарелкой — не смотритесь вместе… Ой!       Корш почесал макушку — ему только что прилетел подзатыльник от сидящего рядом Рэма. Широкоплечий кигги ухмыльнулся:       — Не обижай моего сладкого! Он со всем смотрится, потому что он очаровашка!       В подтверждение своих слов Рэм ущипнул за задницу сидящего от него по другую руку Альберта. Фредерик молча улыбнулся и насмешливо взглянул на брата — тот устало шлёпнул своего поклонника по руке и решительно произнёс:       — Сегодня у меня день хороших манер. Я постараюсь не разочаровать его высочество. Таоли, позволь…       Младший Фолг стащил из серебряного прибора долинца вилку и нож побольше и взялся за свою рыбу.       — Но это же вилка для десерта и нож для сыра. Я мог бы принести новый… — тихо забормотал пожилой слуга, но Дэйвэн прервал его лёгким жестом. Альберт хотя бы не стал так откровенно, как остальные кигги, издеваться над его поведением за столом и даже поддержал. Корш ухмыльнулся:       — Рэм, тебе не меня надо было бить. По-моему, свихнулся как раз Аль.       — Обель, тебе должно быть стыдно! — вежливо заметил младший Фолг, но в глазах у него плясали такие же весёлые бесенята, как и у старшего. — В приличном обществе и разговоры должны быть соответствующими.       — Неужели сегодня кто-то догадается развлечь нас с Альбертом приятной застольной беседой? — любезным тоном поддержал Таоли, слегка приподняв бровь.       — Для тебя, наше высочество, всё что угодно! — преувеличенно учтиво произнёс Фредерик. — О чем бы ты желал поговорить?       — Расскажи ту историю про испытание твоей выдержки, — ровным голосом попросил принц.       Лицо Стального Фолга застыло. Альберт уткнулся в свою тарелку, пряча улыбку, а Корш и Рэм беззвучно ржали, отвернувшись в стороны.       — Когда мне было шестнадцать, — медленно произнёс Фредерик, пронзая Дэйвэна взглядом, — я изнасиловал девочку, которая не прошла ещё обряда Весны.       Таоли, глядя прямо в глаза военному вождю «тюленей», презрительно сощурился, словно говоря: «А чего ещё можно было от тебя ожидать?»       — В качестве наказания я должен был провести месяц в её клане подсобным работником, не вправе касаться ни одной женщины. Я месяц никого не трахал. Вот и вся история. — Стальной Фолг отложил ложку в сторону и резко поднялся из-за стола: — Извините, вынужден вас покинуть на некоторое время.       «Неужели он обиделся?!» — изумлённо и растерянно подумал принц.       — Фред, может, я? — начал Обель, глядя в сторону, но Стальной Фолг остановил его жестом:       — Ешь. С ними разберусь я.       Дэйвэн, поспешно повернулся посмотреть, на что это так пялится Корш и с кем разберётся Фредерик, и увидел группу итиланцев в серой форме королевства. По выправке, надменным лицам и высокомерному поведению становилось ясно, что это не простые офицеры. Наверняка члены королевского генерального штаба.       — Вообще-то всё было не совсем так… — раздался негромкий голос Альберта.       — Что? — обернулся к нему долинец.       — Я про ту историю, — посмотрел на него младший Фолг. Рэм заржал в голос, больше не сдерживаясь. Даже у Корша выражение озабоченности на лице смягчила задумчивая усмешка. Таоли опустил глаза в тарелку, чтобы кигги не разглядели вспыхнувшего интереса. Но Альберта, судя по скользнувшей по его губам улыбке, обмануть не удалось.       — Это случилось на празднике в честь рождения нашей младшей сестры Ниры, а так же благополучного возвращения отца с Пустого Берега, — по лицу младшего Фолга скользнула тень. — Хоть Папаша стал калекой, зато вернулся живым. Братья приехали домой на каникулы. И как раз в то время на Тюленьем гостил глава клана «волков» с женой и тремя дочерьми. Старшая из них была помолвлена с Фредом, но он явно приглянулся и средней — очень… бойкой девочке. Так вот, праздник в самом разгаре: Фред уже по традиции подрался с Тео, знатно расквасив ему морду. Я просто не отлипал от Фреда, потому что за полгода очень соскучился. Но Сюзанна — средняя — к этому времени уже избавилась от общества сестёр и начала так крутить хвостом перед Фредом, что даже у меня пар из ушей валил. А мне тогда было четырнадцать… — задумался Альберт.       Таоли быстро сунул в рот позабытый кусочек рыбы, который уже замёрз на вилке.       — Сюзанна мне намекнула, что я как бы мешаю им общаться. Конечно, я обиделся и замыслил коварный план: пошёл искать её сестёр, чтобы они увели её от Фреда или хотя бы как-нибудь приструнили. Я нашёл Луизу — самую младшую — у главного костра, где сидели наши отцы. Она была такая милая… Я даже растерялся.       — Так вот, значит, кто виноват в вашем знакомстве! — оскалился Рэм, придвигая к себе стул Альберта — естественно, вместе с самим Альбертом. — Старшой! Вот ведь гад! — Кигги крепко обнял объект своего поклонения за талию: — Доходяжка, я тебя люблю сильнее. Давай, докажу, а?       — Отстань, балбес! — рассмеялся младший Фолг. — Так вот, стою я и слышу, как Папаша говорит Офферу, что, мол, спорим, мой средненький сегодня твою дочурку-то на сеновале оприходует. Тот взвился: как так, она ведь ещё ребёнок, обряд Весны вот только будет проходить — вместе со старшей сестрой. Папаша говорит: ты к ней охрану приставь — пару крепких молодцев, — а то я Фреда знаю. Старый Волк взбеленился, но тут Луиза кротко так подносит своему отцу очередную чарочку и что-то на ухо шепчет. Это потом я узнал, что она умница редкая и дочка любимая, а тогда просто обрадовался, что Оффер всё-таки приказал двоим бойцам пойти с Луизой. Она, правда, не знала, где сестру искать, но тут я прекратил тупить и предложил ей помощь. Я быстро навёл их на Фреда с Сюзи, которые уже конкретно сосались…       — Может, хоть поцелуешь? — спросил Рэм, грустно лапая Альберта за задницу.       — Я же сказал: отстань! — строго произнёс младший Фолг. — Я с Таоли разговариваю.       — Вот ведь, — раздосадовано забормотал Рэм, — то Луизы, то Таоли, а на меня времени совсем нет.       — В общем, Сюзанну отвели под охраной к отцу, и уже у костра мы с Луизой разговорились. Фред куда-то ушёл с горя. Ну, я так думал. Потому что через час прибежала зарёванная Сюзанна и подняла крик, что Фред её снасильничал. Как раз на том сеновале, что упоминал отец.       — Я тоже так хочу! — бодро заявил Рэм. — Аль, на здешней конюшне отличный сеновал!       Младший Фолг только отмахнулся от настырного поклонника и спросил у долинца:       — Ты же знаешь, что наказание за насилие над островитянкой — Охота?       — Охота? — недоуменно переспросил Дэйвэн. — Странное наказание… Охота на кого?       — На насильника, конечно! На кого же ещё? — удивился Альберт.       Таоли застыл.       — Оффер опять взбеленился, потребовал Охоты на Фреда. Отца аж перекосило: Фред был его шансом стать главой клана. Но тут уже на защиту Фреда встали мы с Луизой. Я рассказал всё о Сюзанне и её поведении, напомнил, что Папаша Оффера предупреждал. Но Старый Волк орал, что мужчина, который не способен держать себя в руках — не мужчина. Фред тогда выдал единственную фразу за вторую половину вечера — что он, мол, может держать себя в руках. Этот псих так и стал бы дичью, но вот Луиза — умница — нашла и привела к нам тех бойцов, что охраняли её сестру. И выяснилось, что Сюзанна попросила парней проводить её в гостевой дом, вроде как она устала и пойдёт спать. Отослала она охрану, а потом тайком пробралась на место, где они с Фредом уже умудрились договориться встретиться… Как их никто не заметил — непонятно.       — Я и ещё пара ребят стояли на стрёме и всех отгоняли, — заржал Обель, который с невероятным удовольствием слушал рассказ. — Открою секрет: хоть Фред и сорвал клубничку, но и нам кое-что перепало…       — Что ж ты тогда молчал? — возмущённо повернулся к нему Альберт. — Я же думал, что сдохну от страха, когда с Оффером спорил!       — У тебя и так была отличная поддержка, миленькая такая, — ухмыльнулся Корш, — за ручку тебя держала. Дальше рассказывай — самое весёлое начинается!       — Скотина ты, Обик. Был и остаёшься, — нахмурился младший Фолг, но продолжил, повернувшись к Дэйвэну: — Тут Оффер задумался: ведь все, да и он сам, видели поведение его дочери, а в свете новых фактов… В общем, прицепился он к словам Фреда и назначил наказание: месяц провести в клане «волков» простым работником, помогая женщинам клана по хозяйству, но если он тронет хоть одну из них — Старый Волк всё-таки объявит на него Охоту. Оффер так и сказал: если ты так хорошо можешь держать себя в руках — месяц спокойно перетерпишь. А ведь уже тогда Фред славился даже на соседних Островах своим… любвеобильным нравом.       Эти слова чрезвычайно развеселили Рэма с Обелем, улыбался даже Альберт, но Таоли, испытавший эту любвеобильность на себе, ничего весёлого в рассказе младшего Фолга не увидел.       — Когда через полмесяца я прибыл на остров «волков», — Альберт едва удерживался от смеха, — Фред… являл собой феерическое зрелище. Когда я его увидел — он рубил дрова так, что люди его обходили шагов за тридцать! Воздух вокруг него почти дымился, от него костры можно было разжигать — он просто искрил! По сравнению с ним казались хомячками даже морские быки во время брачного гона. Он закончил с дровами и подошёл ко мне — и в его взгляде было столько всего! Когда он меня обнял, чуть кишки не выдавил. И только позже я понял, что всё было гораздо страшнее, чем я думал: оказывается, Фреда поселили в женской половине и что там творилось, мне под большим секретом поведала Луиза. «Волчицы» оторвались на Фреде по полной — им же одного из лучших бойцов практически в рабы отдали. Они его и в баню звали — срочно принести воды и помочь помыться, и в девичью половину общинного дома на ночь глядя — посмотреть протекающую крышу, пока они там готовятся ко сну… А уж ненароком коснуться или погладить его по штанам: «Ой! А что это у тебя торчит?!» — так это они считали просто своим долгом…       Рэм с Обелем уже просто рыдали, лёжа на столе, но ни капли сочувствия Таоли в их слезах не заметил.       — Удивительно, как у него самого крыша не протекла? — сдавленно прохрюкал Корш.       — Не знаю как, — рассмеялся Альберт, — но Фред выдержал месяц. Когда Старый Волк вызвал его к себе объявить, что испытание он выдержал, между ними что-то случилось. Оффер вылетел оттуда со свистом, как пробка из бутылки, а Фредом «волки» до сих пор детей пугают: «Будешь плохо себя вести — высунется из-за двери страшная рука, затащит тебя внутрь и ой-ой-ой!»       — За те три дня мимо той двери «случайно» проходили чуть ли не все женщины клана, — радостно скалясь, поведал Обель, — и многих из них страшная рука утащила внутрь. Весть о его стальных яйцах разнеслась по всем Островам. Когда Фред два года назад посетил Остров Волков, там было с полдюжины десятилетних «волчат», все на одно лицо.       Глаза принца изумлённо округлились:       — Шестеро сыновей?!       Кигги удивлённо на него посмотрели:       — Шестеро мальчишек, похожих на него в детстве, — повторил Корш. — Но ведь есть ещё их одногодки, которые пошли внешностью в матерей.       — И сколько у него сыновей? — Таоли был ошеломлён.       — Не у него, — осторожно поправил Альберт. — Фред официально их не усыновлял.       — Но став бойцами, они наверняка придут в наш боевой клан, — заметил Обель с довольной ухмылкой.       Альберт и Рэм вопросительно на него посмотрели, Корш пояснил:       — Фред устроил там такое представление! Вышел, как он это любит, в круг и заявил, что если кто из «волков» продержится против него пять минут — того он возьмёт в самый знаменитый боевой клан и будет платить не как новичку, а как опытному бойцу. Что там началось! Вся молодёжь клана захотела попытать счастья — он потом разрешил им выходить и по двое-трое. В общем, схлопотать от него по морде смогли все желающие. А под конец наш великий вождь заявил: «Сейчас у «волков» нет достойных моего клана бойцов». Подошёл к этим мальчишкам, которые на его поединки смотрели как заворожённые, потрепал одного по светлому чубчику и проникновенно так сказал: «Но вот лет через шесть-семь они появятся. Буду с нетерпением ждать». Как же у тех «волчат» разгорелись глаза!       — Узнаю Фреда, — хмыкнул Альберт. — Он никогда не упускал…       — Других тем не нашлось? — раздался мрачный низкий голос. Младший Фолг, вздрогнув, с опаской посмотрел на брата, незаметно появившегося возле их стола, и прижался к широкоплечему кигги, сидевшему рядом:       — Рэм, я вынужден просить политического убежища.       Тот довольно хмыкнул и молча обнял Альберта за плечи здоровой рукой.       — Фред, — успокаивающе поднял руку Обель, — фарфоровый хотел больше узнать о тебе, а мы просто развлекали его беседой.       Фредерик опустился на стул рядом с долинцем, бросив на него заинтересованный взгляд. Слова Корша и лёгкий румянец на щеках Таоли явно улучшили ему испорченное настроение. Принц поспешно уткнулся взглядом в тарелку, проклиная в душе ехидство Обеля и своё предательски отреагировавшее лицо. Фолг и Корш начали вполголоса обсуждать количество прибывающих с королём людей и их размещение. Рэм что-то настойчиво шептал на ухо Альберту, но тот лишь устало от него отмахивался.       Порто, правильно уловив оттенки царившего за столом настроения, убрал опустевшую тарелку и молча поставил перед Дэйвэном вазочку с блинами и вафлями.       — Аппетитные, — Фредерик соизволил обратить своё внимание на принца, точнее на его еду, — угостишь?       — Бери, если хочешь, — холодно произнёс Таоли. — Странно, что обычно ты разрешения не спрашиваешь.       — А я и сейчас не спрашивал, — пожал плечами Стальной Фолг. — Так ты меня угостишь? У меня руки в рыбе.       — Я не собираюсь кормить тебя! — высокомерно прошипел долинец, когда наконец до него дошло, что имел в виду наёмник.       — Фред, в Долине считается, что если ты, взрослый и здоровый человек, съешь и выпьешь что-то из рук другого человека — то ему будет принадлежать твоя душа, — предупредил брата Альберт. — Так слуги присягают на пожизненную верность хозяину, на свадебной церемонии супруги кормят и поят друг друга…       — Меня это не касается, — пренебрежительно оборвал его Стальной Фолг.       «Самоуверенный ограниченный варвар, — разозлился Дэйвэн, стараясь внешне ничем этого не выдать. — Сейчас он опять начнет насмехаться над обычаями Долины…»       — Моя душа давно уже принадлежит императору, — всё тем же невозмутимым тоном закончил Фредерик.       Принц изумлённо моргнул, кигги покосились на своего военного вождя с неменьшим удивлением.       — Фред? — осторожно полюбопытствовал Альберт. — Ты сейчас о чём?       — О воде и бутерброде с мясом, — Стальной Фолг бросил насмешливый взгляд на Дэйвэна, который вновь залился румянцем, проклиная в душе неспособность держать себя в руках в присутствии этого ужасного человека.       — Интересная, должно быть, история, — глаза Корша сверкнули любопытством. — Расскажешь, фарфоровый?       — Обойдёшься, — отрезал Фредерик и прищурился, посмотрев на долинца: — Таоли, ты поел? Я хочу тебе кое-что показать…       — А я хочу тебе кое-что сказать, — поднялся из-за стола принц.