Хранитель принца

      — Прости, Фрей, я просто не думал, что ты умеешь шины накладывать, — Дэйвэн виновато посмотрел в такие близкие карие глаза, одной рукой обнимая мощную шею, а другую — с замысловато примотанными деревянными планками под свободной повязкой — тихо баюкая на груди.       — Конечно, с чего бы мне уметь? — Стальной Фолг раздражённо скорчил зверскую рожу, бережно сжимая в руках худосочную тушку. — Ведь я тупой варвар, умею только шеи ломать и глотки резать.       — Ты не тупой, — вздохнул Таоли, кутаясь в просторную рубашку наёмника. — Не слушай Гауэра, он просто хочет тебя позлить… Ты очень умный.       — Меньше всего меня интересует мнение этого извращенца, — насмешливо фыркнул Фредерик. — Мы с ним закончили одну военную академию, только он — лет на пятнадцать раньше. Но мои результаты, насколько я знаю, были лучше.       — По тебе видно, что ты образованный человек, — искренне признал принц, но немного подумал и был вынужден честно добавить: — Иногда.       — Умеешь же ты похвалить, — хмыкнул наёмник.       — Фрей, я действительно очень тебе благодарен, — тихо сказал Дэйвэн. — Спасибо тебе большое за всё. За моих долинцев, за Фэали, за меня, за руку. И прости, что я наговорил тебе гадостей с утра. Мне было так стыдно перед Альбертом…       — Забей. Ты ещё не видел, что с похмелюги творю я, — лукаво взглянул на него Фолг.       — Ты что? — оскорблённо произнёс Таоли. — Причем тут это? Я же не пьяница!       — Угу. Вчера ты выпил почти целую бутылку крепкого вина, а утром у тебя — сушняк, головная боль и раздражительность. Конечно же, это не похмелье, — пожал плечами Фредерик и остановился перед дверями, прислушиваясь.       — Что за звуки? — удивлённо спросил принц, но потом рванулся из рук Фолга: — Фэали! Они до него добрались?!       — Тихо! — строго встряхнул его кигги. — Не дёргайся. Это не они.       Фредерик толкнул плечом дверь и неслышно, мягкими шагами вошёл в приёмную. В сумраке на огромной кровати возлежал на спине Обель, а сверху, на его широкой груди распростёрлось белое тело молодого долинца, корчившегося в судорогах и стонавшего взахлёб.       — Фэй! — сдавленно просипел Дэйвэн, от ужаса у него перехватило дыхание. Забыв о перевязанной руке, принц рванул из объятий Фолга и чудом приземлился на ноги. — Что с тобой?..       Он судорожно сглотнул, заметив детали, ускользнувшие от него с самого начала: широко разведённые в стороны ноги юноши и загорелую руку Корша меж белых ягодиц. Кигги то погружал пальцы глубоко в тело долинца, то почти вытаскивал их. Всё это сопровождалось такими бесстыдно-самозабвенными стонами, что у Таоли подкосились ноги. Фредерик уже предусмотрительно встал рядом и сразу же подхватил его под мышки.       — Что ж ты падаешь всё время? — с досадой пробурчал он.       Но тут к Дэйвэну вернулся дар речи!       — Обель Корш! — звук властного, надменного голоса рассёк воздух как удар хлыста. — Ты, мерзавец, отпусти его немедленно!       Фэали вздрогнул и испуганно сжался, спрятав лицо на груди островитянина, а вот Обель лишь скосил на них глаза и улыбнулся:       — Смотри, малёк, у нас гости. Ты любишь делать это на людях? Фред, заметь, три пальца влёгкую — скоро перейдём к самому интересному!       — Безродный скот! — голос принца звенел от гнева. — Ты даже не представляешь, что сейчас творишь! Роду Фэали — восемь сотен лет, он может назвать всех своих предков до тридцатого колена, а ты даже имени своего деда не знаешь! Как ты посмел творить с ним такое?!       — О, фарфоровый! — Корш наконец соизволил обратить своё внимание на кипящего от гнева Таоли. — Не знаю, как там насчёт восьмисот лет, но я точно уверен в одном: все его дохлые предки сейчас ему невероятно завидуют!       Обель ускорил движения пальцев, даже проворачивая их внутри, и покрасневший Фэали просто зашёлся сладостными вскриками.       — Фрей! — от отчаяния Дэйвэн был готов ухватиться даже за такую жалкую соломинку. — Как ты можешь на это смотреть?!       — Я — с интересом, — задумчиво отозвался Стальной Фолг. — Поза хорошая.       — Отпусти меня! — возмущённо дёрнулся принц.       Фредерик демонстративно поднял руки вверх и сделал пару шагов назад, прислоняясь спиной к двери и отрезая путь в общий коридор. Принц, психанув, скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью. Фэали продолжал отчаянно стонать. Фолг подошёл к кровати, приподнял пальцем подбородок юноши и удивлённо хмыкнул:       — Совсем не похож.       Юное лицо Фэали явно ещё не доросло до точёных аристократических черт Дэйвэна, а выражение бархатных тёмно-синих глаз — наивное и провоцирующе беззащитное — не шло ни в какое сравнение с властным, холодным и полным высокомерия взглядом принца. Из соседней комнаты раздался стук оконных створок, с улицы донеслось короткое, угрожающее «Гав!», и новый грохот возвестил о закрытии окна.       Почувствовав на лице прикосновения, Фэали потянулся и обхватил губами палец Фредерика.       — Зашибись, — удивлённо прокомментировал Стальной Фолг, глядя на то, как страстно молодой долинец облизывает и сосёт его палец. — Обик, это что такое?       — У малька большой опыт, — усмехнулся Корш, приподнимая здоровой рукой бёдра юноши и насаживая его на свой вызывающе торчащий член. — Я у него далеко не первый.       Фэали застонал так сладко, что Фредерик поспешил вытащить изо рта палец и тихо произнёс:       — Только Таоли не говори, а то ведь расстроится.       — Конечно, — легко согласился Обель, — Пусть думает, что всё дело в моём опыте!       — Ты парнишку врачам-то показывал? Или сразу сюда поволок?       — Да были мы в лазарете, — лениво махнул рукой Корш, не отрывая взгляда от стройного тела долинца, который приподнимался и со стонами насаживался на внушительный член кигги снова и снова. — Малька переклинило от страха: он же в первый раз так близко познакомился с кигги. И сейчас, по совету дока, я обеспечиваю ему покой и положительные эмоции.       Фредерик лишь хмыкнул и оставил их одних. Он плотно прикрыл дверь и немного полюбовался на то, как Дэйвэн разъярённо мечется по комнате, безуспешно пытаясь размахивать и шинированной рукой в повязке. Подол и рукава коричневой рубашки, в которую закутал его наёмник ещё в лазарете, развевались в воздухе как знамёна на ветру. Заметив присутствие Фолга, Таоли кинулся к нему и обвиняюще прошипел:       — То, что делает твой Обель, — недопустимо! Почему ты не приказал ему прекратить?!       — Если им обоим нравится, — усмехнулся Фредерик, — то я не вижу в этом ничего плохого.       — Фэй не такой! Ему не может это нравиться!       Из-за плотно прикрытой двери до них донёсся приглушённый, полный не только стыда, но и удовольствия вскрик, которому вторил блаженный стон Корша. Фолг спокойно заметил:       — Твой Фэй только что выразил своё к этому отношение. И мне кажется, он не изменит своё мнение через пять минут в отличие от одного лицемера.       Дэйвэн застыл, оскорблено раздувая тонкие ноздри. Несколько секунд он с откровенной яростью смотрел на Фолга, но затем смог взять себя в руки и отвернулся:       — Давай не будем об этом, — тихо попросил он наконец. — Я хотел бы отблагодарить тебя за то, что ты для меня сегодня сделал, — он снова взглянул на командира наёмников: горящие в глазах обида и злость резко контрастировали со смирением в его голосе. — Только прошу: давай без пошлостей…       — Аль, заходи, не стесняйся! Но ты же вроде спать собирался? — донёсся до них из-за двери ленивый, сытый голос Корша. — А-а… Фред с фарфоровым у себя — опять разборки устраивают.       Тихо скрипнула дверь, и в комнату заглянул младший Фолг:       — Я вам не помешал?       — Аль, иди спать! — раздражённо отозвался Фредерик. — На тебя смотреть страшно.       — Я хотел проверить, всё ли в порядке с Таоли, — устало произнёс Альберт. — Мне сказали, что ты сам его…       — А что ещё оставалось делать?! — рявкнул Стальной Фолг. — Ты же был невероятно занят, а психов здесь нехрен плодить — их и так хватает.       — Видишь, вы и без меня обошлись, — врач направился к долинцу, который поспешил ему навстречу. Стянув с Дэйвэна просторную рубашку, Альберт стал внимательно осматривать его руку.       — Что ты там пытаешься нащупать? — уже не так раздражённо и даже с проглядывающим ехидством поинтересовался Фредерик. — Думаешь, для императорского перелома моих умений недостаточно?       Принц укоризненно взглянул на командира наёмников: их гость выглядел настолько измотанным, что было бы жестоко продолжать поддевать его.       — Ладно, будем надеяться на твой опыт, — утомлённо ответил младший брат старшему и устало присел на ближайший стул. — Ты что ищешь?       — На Таоли с такой рукой его рубашка больше не налезет, — пробормотал Стальной Фолг, копаясь в своих вещах. Он задумчиво выудил из мешка мятую светлую тряпку: — У меня из белого только одна рубаха… ну, она когда-то такой была.       У Дэйвэна перекосило лицо при одном взгляде на упомянутый предмет гардероба, и Альберт, заметив, как недобро прищурился его брат, поспешил вмешаться:       — Фред, он утонет в ней! У меня есть белая рубашка с короткими рукавами — Таоли сможет поверх даже свой китель накинуть. Если мы сейчас сходим ко мне…       Альберт поднялся, но покачнулся и вынужден был вцепиться в спинку стула. Стальной Фолг мгновенно оказался рядом и подхватил брата на руки.       — Что ж вы все на ногах-то не держитесь? — раздражённо буркнул он. — Аль, ты кретин. Ты же зелёный уже.       — Я… со мной всё нормально, — пробормотал младший Фолг. — Поставь меня обратно. Я пойду…       — Да ладно, — усмехнулся Фредерик и, подпихнув брата коленкой под зад, удобнее устроил на руках длинное тощее тело. — Отнесу тебя в кроватку. Как в старые добрые времена.       Стальной Фолг задержался у двери, пытаясь её открыть, но тут к нему скользнул Дэйвэн, повернул вычурную ручку и потянул на себя тяжёлую створку.       — Спасибо, совёнок, — чуть удивлённо улыбнулся Фредерик, коленом открывая дверь шире, — но не стоило утруждаться. Лучше отдохни. Ложись и поспи немного.       — Я пойду с вами, — твёрдо посмотрел Таоли в глаза командиру наёмников.       — Не глупи, — раздражённо отмахнулся Стальной Фолг. — У тебя, вон, рука сломана и…       — Вот именно, — холодно оборвал его Дэйвэн, — рука, а не нога. Я ещё в лазарете пытался тебе сказать, что способен ходить и сам. И я хочу тебе помочь.       — Ты мне сегодня уже!.. — в последний момент Фредерик сдержался и, стиснув зубы, отвернулся. Он молча вышел из кабинета в приёмную, и последний аргумент принц бросил ему уже в спину:       — Я не собираюсь сидеть здесь и слушать их!       — Хорошо, — хмуро отозвался Стальной Фолг, — но чтобы ни на шаг от меня, понял? И накинь что-нибудь.       Таоли внезапно осознал, что он стоит по пояс голый, если не считать жёсткой повязки на руке; по долинским меркам это считалось чрезвычайным нарушением приличий, но в пылу спора с кигги он этого даже не заметил. Дэйвэн рванул в кабинет, подхватывая коричневую рубашку — старую, линялую, но удивительно тёплую и уютную. На плече рубашки красовалась дыра с окровавленными краями — привет от одного из молодых «бычков». Но сейчас у принца не было времени проявлять брезгливость, в особенности учитывая, что рану эту Фредерик заработал не без его участия.       — Вот любят же они на публику работать: то окно откроют, то дверь, — раздался из соседней комнаты язвительный комментарий Корша.       — Обик, заткнись, или я в тебя Алем кину.       — Не надо мною в них кидаться!       Под беззлобные переругивания из приёмной принц решительно накинул на себя рубашку Фредерика, запахнув её на манер халата. Очень просторного халата — учитывая разницу в телосложении. Дэйвэн быстро, чтобы Фолг не успел передумать, зашёл в приёмную и, стараясь не смотреть в сторону кровати, открыл дверь в коридор.       — Таоли, — раздался усталый голос Альберта, когда они отошли от приёмной на достаточное расстояние. — Извини, что не смог сразу тобой заняться.       — Что ты, Аль, — тихо отозвался принц, — ты лучше остальных знаешь, кому нужна твоя помощь. Ты и так очень много для меня сделал.       — Кстати, чем закончилась починка глазика? — поинтересовался Стальной Фолг.       — Ничем! — разозлился Альберт. — Фред, ты реально сволочь: всё всмятку! Почему ты не мог просто двинуть ему по морде?!       — Это я виноват! — поспешил вмешаться Дэйвэн.       — Таоли, не пытайся оправдывать его, — оборвал младший Фолг. — А ты, Фред, на этот раз зашёл слишком далеко!       Старший брат лишь пренебрежительно фыркнул, но принц забежал вперёд, вынуждая Фредерика остановиться, схватил Альберта за руку и настойчиво повторил:       — Это моя вина. Глаз ему вырвал я.       — Ты шутишь?! — опешил врач. — А почему Фред запла… — внезапно сообразив, что к чему, он резко оборвал себя. — Ох, ну… ясно. Извини.       — Тебе не за что извиняться, — тихо ответил Дэйвэн и опустил голову. — Это я должен просить прощения за то, что причинил вам обоим столько неприятностей. Будучи простым пленным я смогу искупить свою вину и заплаченный вместо меня выкуп только…       — Таоли, замолчи! — грубо оборвал его Фредерик и слегка подтолкнул вперёд. — Лучше дверями займись.       Принц поднял на командира наёмников взгляд — оскорблённый и злой, но всё-таки немного виноватый — и молча пошёл знакомой дорогой к лазарету. Попадавшиеся им навстречу кигги: работники, временные обитатели госпиталя, их посетители — лишь раз посмотрев на лицо долинца, старались отвести глаза, хотя это не мешало им отпускать ехидные шуточки насчёт братьев.       — Ух, ты! Битый небитого везёт! Резаный — нерезаного! Резаный пациент — режущего хирурга! Стальной, вы что — детство вспоминаете?       — Угу, счастливые времена, — хмыкнул Фредерик, — когда я на руках таскал его домой после каждой пьянки.       — Я не виноват, что ты пьёшь как бык и не пьянеешь, — сонно пробормотал младший брат, — а у меня тонкая душевная организация… и телесная тоже.       — Ты только скажи, где рубашку искать, тонкоорганизованный мой, — улыбнулся Стальной Фолг, — и можешь спать дальше.       Дэйвэн отчаянно рванул вперёд, к двери в комнату Альберта, только бы не слышать его сонное бормотание, а в особенности — ответы Фредерика. Сейчас в голосе командира наёмников было столько теплоты и заботы, что Таоли просто физически не мог его слушать. Ну вот как мог этот жестокий насильник и убийца сиять такой искренне доброй улыбкой? Куда он смог спрятать постоянные издёвки и ехидство?       Долинец широко открыл дверь и оглянулся на братьев: от этой идиллической семейной картины его едва не корёжило. От зависти и какой-то непонятной обиды к горлу подкатил комок и стало трудно дышать. Конечно, он всегда хотел младшего брата или сестру, чтобы было с кем играть и делиться секретами, о ком заботиться и защищать. Но сейчас ему нестерпимо хотелось оказаться на месте Альберта: вот так же спрятаться в надёжных, сильных объятиях старшего брата и хоть на миг очутиться на островке покоя и безопасности, скрытом от этого враждебного мира…       — Не ревнуй, — с усмешкой взглянул на принца Фредерик, протискиваясь с братом на руках в дверной проём. — Хочешь, обратно я тебя понесу?       — Что?! — опешил Дэйвэн. От его возмущенного вопля даже проснулся Альберт и обалдело выглянул из-за плеча Стального Фолга. Долинец резко сбавил тон и прошипел: — Ревную? Я?!       Он заскочил в комнату вслед за Фредериком, захлопнул за собой дверь и только набрал в грудь воздуха, чтобы высказать этому наглому варвару всё, что думает о нём и о своей так называемой ревности, как увидел то, от чего вообще потерял дар речи. На кровати Альберта валялась здоровенная туша Рэма, который уже успел проснуться и гостеприимно откинуть одеяло. Стальной Фолг спокойно положил брата на кровать рядом с абсолютно голым кигги и начал невозмутимо стягивать с Альберта штаны, пока Рэм с довольным видом расстёгивал рубашку.       — Вы что делаете? — сдавленно просипел Таоли. Мир вокруг него определённо сходил с ума: хрен с ним, с Фредериком — у него диагноз, но Фэали, а затем это… — Что происходит?!       — Не буди доходяжку, — осуждающе посмотрел на него Рэм. — Орать будешь в другом месте, понял?       Принц нащупал позади стенку и обессиленно привалился к ней спиной, потрясённо наблюдая, как Рэм обнял и прижал к себе обнажённого Альберта, а Фредерик, вместо того, чтобы врезать островитянину по морде за домогательства к младшему брату, спокойно укрыл обоих одеялом и начал рыться в ближайшем ящике. Альберт заворочался, удобнее устраивая голову на широком плече Рэма, и мгновенно провалился в беспробудный сон. Фредерик достал из ящика белую рубашку и направился к двери, по пути цапнув Дэйвэна за длинный рукав и потянув за собой. Долинец, до сих пор не отошедший от шока, послушно поплёлся за ним.       Дар речи вернулся к Таоли только за дверью, он потерянно пролепетал:       — Как это? Почему? Ведь Альберт… ведь у него жена, дети…       — И что? — удивлённо обернулся к нему Стальной Фолг. Задумался на мгновение, а затем сунул рубашку принцу и подхватил его самого на руки. — Объятия любимого друга от этого не становятся менее приятными.       — Но это же твой брат! — изумлённо распахнул глаза Дэйвэн. — Как ты можешь допускать, чтобы его… ну…       — Таоли, ты такой чудной! — неожиданно рассмеялся Фредерик. — Ты так переживаешь за задницу Аля?       — Но они же там… голые, — запинаясь, пробормотал долинец.       — После тяжёлых операций Аль всегда спит с Рэмом, — улыбнулся Фолг, — просто спит. Ну не высыпается он по-другому. Почему так — не знаю, спроси у него сам. — Наёмник прижался губами к уху принца и чуть ли не промурлыкал: — Не бойся, Альберта никто не посмеет тронуть без его согласия.       — В отличие от меня — ты на это намекаешь? — оскорблённо дёрнулся Дэйвэн. — Альберта не трогают, потому что он твой брат, а вот меня от тебя не защитит никто, так?! Отпусти меня немедленно!       — Ничего подобного, — фыркнул Фредерик, но без каких-либо возражений, аккуратно, как хрустальную вазу, поставил Таоли на пол. — Ты такой мнительный. Считаешь, я могу говорить только о тебе?       — Ты! — задохнулся от возмущения Дэйвэн. — Какой же ты!..       — Какой? — полюбопытствовал Фолг.       Неожиданно рядом хлопнула дверь: ходячие пациенты лазарета дружной толпой шли на прогулку. Стальной приветственно махнул рукой и отошёл к окну. Долинец, конечно же, не стал бежать за Фредериком, а с независимым видом прислонился к стене, чтобы не стоять на пути островитян. Те, украшенные повязками в разных местах, хромали и охали от резких движений, но не переставали отпускать грубые шутки насчёт своих ранений, друг друга и вообще всего, что могло — или не могло, по мнению Таоли, — служить предметом веселья.       Заметив у стены одинокого принца и сидевшего поодаль на подоконнике Фолга, который задумчиво любовался видом внутреннего двора, кигги быстро сообразили, что к чему, и немедленно обступили Дэйвэна плотной толпой.       — Кролик беленький, этот злыдень тебя обижает? Он жестоко одевает тебя в свои рубашки? Или коварно не раздевает? Или раздевает не так? Или ещё какие просьбы не удовлетворяет? Или просто не удовлетворяет? Он тебя не устраивает как мужчина? — посыпались на долинца вопросы. — Может, пойдёшь с нами, маленький? Уж нас-то хватит, чтобы удовлетворить тебя как следует! Порадуем каждую твою дырочку! А потом поплаваем, позагораем, подерёмся… А хочешь, мы тебе ещё кого-нибудь из «телят» найдём, чтоб ты им морды набил и глаза повыковыривал? Пять человек — это уже слишком легко для тебя, так мы десяток поймаем — они там, за воротами на дороге бегают… Куда же ты, петушок наш боевой?       Таоли, как никогда чувствуя недостаток киггского словарного запаса для достойного ответа, с горящими ушами, но стараясь удержать невозмутимое выражение лица под шквалом безжалостных шуток, всё-таки был вынужден ретироваться под защиту Стального Фолга. Командир наёмников вздохнул, протянул не глядя руку и обнял принца за плечи. С дружным смехом: «Цыплёночек спрятался под крылышко папика», — островитяне похромали дальше по коридору, почти сразу найдя новый объект для шуток.       — Так какой я? — спокойно повторил свой вопрос Фредерик, продолжая смотреть в окно, словно и не было неловкой сцены, произошедшей в паре шагов от него.       — Уникальный, — ровным голосом отозвался Дэйвэн, дождался, пока губы Фолга растянутся в довольной улыбке, а приставучие кигги скроются за поворотом коридора, и ядовито добавил: — Так, как ты, меня ещё никто не бесил.       — Как и ты меня, — в тон отозвался наёмник, продолжая улыбаться. — До сих пор не знаю, чего я хочу больше: придушить тебя или завалить прямо здесь.       — Ты похотливый, самовлюблённый, бездушный… — возмущённый долинец набрал побольше воздуха в грудь, чтобы продолжить, но следующий вопрос Фолга — неожиданный и весьма оригинальный для дремучего варвара — выбил почву из-под ног:       — У тебя хороший вкус?       — Что?! — обескураженно поднял глаза принц.       — Ты хотел помочь, а мне сейчас нужен человек с хорошим художественным вкусом, — задумчиво пояснил Фредерик, продолжая блуждать взглядом в заоконных далях.       — Зачем? — совсем растерялся Дэйвэн. — Зачем он здесь? И тем более — тебе?       Стальной Фолг наконец соизволил посмотреть на своего собеседника, и долинец весьма об этом пожалел, лишь взглянув в прищуренные, полные холодной ярости глаза наёмника.       — Тем более — мне, — медленно повторил Фредерик голосом, не предвещавшим ничего хорошего, и обхватил ладонью шею принца. — Наверное, тебя стоит всё же придушить.       — Прости, — сдавленно пискнул Таоли, пытаясь одной рукой ослабить хватку на своём горле. — Я не хотел оскорбить…       — Я прощу тебя вечером, — холодно выдохнул Фолг, — когда по-варварски затрахаю. Всё равно хорошего отношения ты не понимаешь. — Он чуть разжал пальцы, давая принцу возможность вдохнуть воздуха. — Разберусь с Ликкором — и сразу займусь тобой.       Дэйвэн побледнел, ноги у него подкосились, и он рухнул бы на пол, если бы кигги не продолжал аккуратно сжимать его горло. Фредерик мгновенно обхватил долинца второй рукой за талию и затащил к себе на колени.       — Как бы я с тобой ни обращался, ты всё равно будешь считать меня похотливым варваром, так ведь? — прошипел он в ухо Таоли.       Принц молчал, перепуганный не на шутку такой реакцией Фолга. Он даже сдержал рвущееся с языка объяснение, что они явно по-разному толкуют понятие «хорошее отношение». А слова, так задевшие островитянина, Таоли вообще произнёс особо не задумываясь — просто пытаясь уколоть посильнее… Но он и не ожидал, что ему удастся настолько взбесить наёмника.       — Ну так что? — после долгого и напряжённого молчания спросил Фредерик, голос его был на удивление холодным и безразличным. — Как у тебя со вкусом?       Фолг разжал руки и медленно, так чтобы Дэйвэн аккуратно соскользнул с его коленей, поднялся с подоконника. Долинец потёр шею и осторожно поднял взор. Военный вождь «тюленей» с высоты своего роста смотрел прямо ему в глаза, и взгляд его был непроницаемым и жёстким. Таоли с неожиданно нахлынувшей паникой понял, что одна его фраза стала последней каплей, переполнившей чашу терпения Фолга — и так не сильно глубокую.       — Успокойся, — бесстрастно произнёс Фредерик, жёстко удерживая смятенный взгляд Таоли, — и отвечай на вопрос.       — Моего отца называли одним из лучших художников Долины, — прошептал Дэйвэн. — Он считал, что смог привить мне хороший вкус.       — Отлично, — равнодушно кивнул наёмник, — он послужит на пользу тупым и отсталым кигги.       — Фрей, — жалобно выдохнул Таоли, — пожалуйста, не злись.       — Ты честно сказал то, что думаешь. Это достойно уважения. Я даже рад, что ты избавил меня от дальнейших бессмысленных усилий, — взгляд Фолга оставался таким же непроницаемым. — Пойдём. Или ты предпочитаешь переодеваться прямо здесь?       — Я так не думаю. Просто неправильно выразился, — с тоской пробормотал принц в спину наёмнику и уныло поплёлся вслед за ним.       У дверей приёмной их встретил Корш.       — О, Фред! Я уже собирался тебя искать. Что ты придумал с покоями Ликкора? На местных слуг надежды нет — их осталось-то с десяток стариканов…       — Его высочество любезно согласился помочь нам с этим, — бесстрастно сообщил Фредерик, взявшись за ручку двери.       — А ну-ка, — радостно удивился Обель, внимательно вглядываясь в лицо своего командира. — Старшой, ты снова с нами! Я уже соскучился по твоей суровой роже. А то ходил здесь — лыбился как дебил, зато теперь я узнаю нашего Стального Фолга!       — Как он? — спросил Фредерик, зайдя в приёмную и небрежно кивнув в сторону кровати, где из-под одеяла выглядывала черноволосая макушка. Выражение лица Фолга оставалось таким же невозмутимым, словно восторженные откровения Корша его никак не касались.       — Малёк спит, — пояснил Обель и покаялся, направляясь к кровати: — Замучил я его.       Дэйвэна перекосило от слов островитянина, но он, промолчав, покорно проследовал за вождём кигги в кабинет. Фредерик бесцеремонно сдёрнул с принца свою многострадальную рубаху — Таоли болезненно поморщился. Наёмник, не обращая ни малейшего внимания на его обиженный взгляд, забрал белую рубашку и начал методично упаковывать в неё Дэйвэна. Замысловато перевязанная левая рука, несмотря на все опасения принца, достаточно легко прошла в короткий рукав, а дальше дело пошло уже гораздо лучше.       Таоли стоял не двигаясь, позволяя Фолгу вертеть себя, как ему вздумается, и пытался понять, что же изменилось. Фредерик и прежде одевал его… и раздевал тоже. Но если раньше наёмник трогал его с нескрываемым вожделением, жадно и нетерпеливо, не упуская возможности погладить пальцами нежную бледную кожу, где только можно — и особенно где нельзя — то теперь его прикосновения были сухими и чисто деловыми. У Фолга сейчас даже лицо другое! Застывшее и бесстрастное, такое же спокойное и безжизненное, как у статуй Стражей в императорской усыпальнице. У тех только шрамов не было.       «Теперь он ко мне равнодушен? — удивился, а затем и разозлился Дэйвэн. — После всего, что со мной делал?»       Фредерик расстегнул верхнюю пуговицу штанов принца, и тот выжидающе замер, со стыдом осознавая, что начинает возбуждаться от этих простых прикосновений. Но кигги всего лишь заправил ему в брюки полы длинноватой для Таоли рубашки, собирая её в складки на спине, застегнул штаны и взял со стула белоснежный долинский китель. Он помог Дэйвэну просунуть правую руку в рукав, осторожно расправил китель на левом плече и стал застёгивать пуговицы высокого расшитого воротника. Принц, повинуясь внезапному порыву, коснулся пальцами заметной выпуклости на штанах Фолга. Наёмник вздрогнул и… Бац!       — Больно! — испуганно заорал Таоли, тряся онемевшей ладонью. Фредерик просто шлёпнул его по руке, но силы явно не рассчитал. Но даже несмотря на боль долинец был доволен — у Фолга стояло! Да ещё как стояло!       — Тебе вторую руку сломать? — ледяным тоном осведомился военный вождь «тюленей». — Чтобы не совал, куда не просят.       Дэйвэн помотал головой, отступив на шаг.       «Этот жуткий взгляд, — смятенно подумал принц. — Понятно, почему его зовут Стальным…»       — За мной, — холодно приказал ему Фредерик, направляясь к двери.       Таоли кинулся за ним. Сейчас он реально боялся злить психованного наёмника — мало ли на что тот способен в таком состоянии! В приёмной Корш, радостно скалясь, уже делился с Фолгом впечатлениями:       — Натуральный малёк! Перепуганный, глаза на пол-лица, рот открывает — а орать боится. Смешной…       Дэйвэн посмотрел на Обеля с откровенной ненавистью.       — Фред, он во мне сейчас дыру прожжёт, — ухмыльнулся Корш, заметив его взгляд.       — Давайте быстрее, — спокойно произнёс Стальной Фолг и вышел в коридор, заметив: — Я и так сегодня кучу времени потерял.       — А как же Фэали? — встревоженно кинулся Таоли к командиру наёмников и схватил его за руку. — Нельзя оставлять его одного! Сюда может кто-нибудь зайти…       Фредерик бесцеремонно стряхнул пальцы принца со своего запястья, а вышедший за ними в коридор Обель осторожно, совсем беззвучно закрыл дверь и насмешливо глянул на Дэйвэна:       — Это комнаты Стального Фолга, фарфоровый. Сюда никто просто так не заходит.       — Серьёзно? А вчера здесь кого только не было, — в голосе долинца было столько яда, что им можно было потравить целую колонию тюленей. — Они, наверное, не знали, что сюда просто так не заходят. Интересно, об этом, кроме вас, вообще кто-нибудь знает?       Островитяне обменялись быстрыми взглядами.       — Таоли, кто вчера здесь был? — ровным голосом спросил Фредерик.       — Да какая разница? — насупился и опустил глаза Дэйвэн. И с обидой добавил: — Важнее то, кого здесь не было.       Стальной Фолг, прищурившись, кинул выразительный взгляд на Корша поверх головы принца, кигги в ответ серьёзно кивнул.       — Ладно, я, — продолжал погрустневший Таоли, — я смог справиться с этими… — он запнулся, сдерживая подобающие эпитеты, — с этими людьми, но вот Фэали…       — Не переживай, фарфоровый, — удивительно мягко отозвался Обель, из его голоса исчезло всё его обычное ехидство. — Малька никто не тронет: я за этим прослежу.       — Вы закончили? — равнодушно спросил Фредерик. — Я тороплюсь. — Он направился в сторону главной лестницы и, обернувшись через плечо, позвал: — Таоли?       — Что? — вскинул глаза принц, стараясь идти рядом и не отставать от широко шагавшего кигги.       — Твои подданные поели и даже успели обустроиться — они уже навели порядок возле конюшен. Нужно, чтобы они также привели в божеский вид дорогу перед домом и несколько газонов. По-моему, там есть ещё и клумбы какие-то…       — И для этого нужен был художественный вкус? — осторожно уточнил Дэйвэн.       Они уже дошли до главного холла, и долинец по привычке свернул к лестнице, но Фолг, коротко кивнув собравшимся в холле островитянам, пошёл дальше, в противоположное крыло дома. Корш, шагавший позади, быстро протянул руку и, слегка надавив на талию принца, уверенно подправил траекторию его движения.       — Не трогай меня! — резко отпрянул от него Таоли, сверкнув глазами.       — Прошу прощения, принц, — с откровенной издёвкой ухмыльнулся Обель и изобразил кривой реверанс.       Эта сценка имела большой успех у кигги: под бурные аплодисменты и громкий смех Корш неловко раскланялся, придерживая раненую руку. А Фредерик, даже не обернувшись, спокойно шёл дальше. Дэйвэн, донельзя взбешённый таким равнодушием, рванул за ним и крепко вцепился в его запястье, свирепо прошипев:       — Куда мы идём?!       — Через минуту я всё покажу и расскажу, — холодно взглянул на его Фолг и поднял руку вверх, так что долинец вынужден был разжать пальцы.       — Фред, как же приятно видеть тебя прежним, — раздался ехидный голос Обеля. Он подождал, пока военный вождь «тюленей» продолжит свой путь и отойдёт на достаточное расстояние от Таоли, застывшего в изумлении посреди коридора, и проговорил очень тихо: — А особенно приятно, фарфоровый, видеть твою обломанную мордашку.       Принц сузил глаза и прошипел, глядя на Корша:       — Вторую щёку подправить для симметрии? А не то тебя от радости разорвёт.       Обель задумчиво почесал левую щёку, украшенную полосами вчерашних царапин, и нехотя протянул:       — Ладно, фарфоровый, давай мировую. Нам ещё работать вместе. Пойдем Фреда догонять. — Он обернулся к островитянам: — Ребятки, вы идёте с нами.       Стальной Фолг ждал их около высокой двери, покрытой искусной резьбой и грязными отпечатками обуви. За ней оказалась огромная светлая комната с отделанным мрамором полом — по идее светло-серым, но сейчас испещрённым грязными следами и пятнами непонятного происхождения. Комната носила следы былой роскоши: стены покрывали панели светлого дерева, отделанные позолотой, которые чередовались с высокими, в человеческий рост, зеркалами. На некоторых из больших окон сохранились некогда шикарные, а сейчас рваные и грязные портьеры на резных карнизах. Кое-где на стенах косо висели картины с пасторальными пейзажами и изящные лампы с матово-белыми плафонами. В углу были свалены останки мебели: из кучи выглядывали тонкие позолоченные ножки стула, подлокотники элегантного кресла, обитые светло-голубой тканью, край маленького столика, покрытого живописной мозаикой…       — Эту комнату нужно привести в приличный вид, чтобы королю не стыдно было принимать здесь готронцев, подписывающих капитуляцию, а также обедать и проводить беседы. — Фредерик подошёл к окну и негромко позвал: — Таоли, иди сюда.       Принц надменно поднял голову и грациозной походкой подошёл к Фолгу. По лицу Корша расползлась широкая ухмылка, он прислонился к косяку, с интересом ожидая дальнейшего развития событий. Дэйвэн встал, почти касаясь бедром ноги островитянина, и, бросив небрежный взгляд за окно, поставленным мелодичным голосом с проскальзывающими нотками высокомерия произнёс:       — Там внизу происходила репетиция боёв за Готр? Или кигги культурно посидели один вечер?       Фредерик невольно бросил косой взгляд на точёный профиль принца, но сразу же отвернулся, бесстрастно проронив:       — Скажешь своим подданным убрать весь мусор, привести в порядок газоны, клумбы и все эти… декоративности. А сам займись этой комнатой и спальней. Пойдём покажу.       Спальня была в два раза меньше и находилась в гораздо менее плачевном состоянии, здесь даже кое-где на стенах сохранились гобелены и драпировки. Свет из окна падал на низкую кушетку с отломанной ножкой, подпёртую стопкой книг и заваленную кучей больших свёртков.       — Что это? — Таоли грациозно прошёл к окну и слегка наклонился, разворачивая один из тюков.       Корш, незаметно переползший к двери в спальню, сдавленно захрюкал в кулак, а Стальной Фолг всё никак не мог оторвать взгляда от похудевшей за время болезни, но не ставшей в его глазах менее соблазнительной задницы. Дэйвэн медленно выпрямился, чуть обернулся и посмотрел из-под полуопущенных ресниц на командира наёмников. Обель заржал уже в голос и, поймав на себе взгляды Фредерика и Таоли, от греха подальше свалил в гостиную к остальным кигги. Принц высокомерно задрал подбородок вверх и с вызовом взглянул на Фолга.       — Это ткань. Она пригодится для отделки, — голос военного вождя «тюленей» был ровным и бесцветным.       — Одной тканью здесь не обойдёшься, — заметил Дэйвэн, отошёл к стене и медленно провёл пальцами в белой перчатке по тёмной деревянной панели.       Если напротив окна на фоне голубого неба и залитого солнечными лучами зелёного газона долинец казался эфемерным неземным созданием, то на тёмно-бордовом фоне панелей его стройная фигура в снежно-белом мундире выглядела контрастно реальной и живой, прямо-таки физически осязаемой. У Фредерика зачесались ладони: резкий переход Таоли из одного образа в другой выглядел едва не приглашением стиснуть его в объятиях, дабы проверить материальность и убедиться, что вот он — здесь, в твоих руках.       Дэйвэн кинул выразительный взгляд Фолгу ниже пояса и растянул губы в надменной усмешке: кожаные штаны не могли скрыть грандиозный стояк островитянина. Военный вождь «тюленей» с трудом сдержал улыбку и постарался сохранить невозмутимое выражение лица, думая лишь о том, что этот сказочный принц прекрасно осознаёт, насколько хорош и какую реакцию вызывает: и у Фолга, и у остальных кигги, разбиравших мебельные завалы в соседней комнате и уже не раз заглядывавших в спальню — как бы невзначай, а вовсе не из-за чрезмерного любопытства.       — Можешь обойти весь дом и подобрать сюда подходящую мебель, — голос командира наёмников оставался абсолютно бесстрастным, взор — таким же непроницаемым.       Во взгляде долинца мелькнула досада, но лишь на мгновение — в следующий миг он очаровательно улыбнулся и, невинно хлопая ресницами, вкрадчиво промурлыкал:       — Я могу забрать сюда любую вещь, которая мне понравится? Где бы она ни находилась?       — Вся мебель в доме — в твоём распоряжении, — спокойно подтвердил Фредерик и, заметив предвкушение в глазах Таоли, невозмутимо добавил: — Кроме нашей кровати.       Судя по возмущённому взгляду принца — Фолг только что разрушил планы великой и коварной мести, но Дэйвэн мгновенно взял себя в руки и мило улыбнулся:       — Я буду счастлив порадовать Корша этой новостью.       — Пойдём, Таоли, я провожу тебя до лестницы, — спокойно произнёс Фредерик и вышел в гостиную, где окинул взглядом работавших кигги и коротко приказал: — Варг, Лекс, вы мне нужны.       Принц проследовал за островитянами в коридор, предусмотрительно держась позади и с подозрением разглядывая выбранных Фолгом бойцов. Двое мужчин: один суровый, рослый, крепко сложенный, с выгоревшими добела волосами, второй — не такой высокий, больше коренастый, с широким, улыбчивым лицом — оба они выглядели лет на сорок, но их обнажённые до пояса тела были молодцевато подтянутыми, сильными и гибкими. Несмотря на разницу в возрасте, они беспрекословно повиновались своему командиру, которому годились если не в отцы, то в старшие братья точно.       — У меня личная просьба, — Фолг внимательно посмотрел на «тюленей». — Присмотрите за моим бесёнком до обеда. Его нужно проводить до конюшен к долинцам, а потом ходить с ним по всему дому в поисках мебели. Проследите, чтобы он не ввязывался в драки и глаза никому не выдирал. И чтобы ему не прилетело от разных доброжелателей.       Высокий — ростом почти с Фредерика и даже чем-то на него похожий — мужчина молча кивнул, а второй расплылся в ухмылке и поинтересовался:       — Стальной, ты решился доверить кому-то своё сокровище?       — Лекс, — Фредерик позволил себе едва заметную улыбку, — если ты не согласен или считаешь, что недостоин моего доверия, только намекни. Я не обижусь.       — Как ты мог такое обо мне подумать? — усмехнулся коренастый Лекс. — Я буду невероятно рад выполнить личную просьбу нашего вождя. — Он повернулся к настороженному Дэйвэну: — Ну что, малыш, будем дружить?