Хранитель принца

      Было уже далеко за полночь, когда Таоли проводили до покоев Стального Фолга его старые и новые знакомые — Варг с Лексом и Холт с Алчем. Фэали сразу после объявления победы Варга скрылся в неизвестном направлении вместе с Берсом — измотанным, но невероятно довольным. Усталость островитянина после корда как рукой сняло, когда юный аристократ небрежно почесал его за ушком, и Тайтэна, казалось, совершенно не смущали огромные кровоподтёки, сочащиеся ссадины и разбитые вдрызг костяшки. Конь, несмотря на всё своё желание, был уже не в состоянии идти куда-либо и остался валяться у костров.       У остальных кигги тем временем нашлось новое развлечение — казнь генерала Джироли, отданного итиланцами на растерзание островитянам. После фразы Коня: «Ща будет весело… ик… когда жирный пойдет кишки вокруг столба наматывать!» — толпа попечителей Дэйвэна предпочла стремительно увести его подальше, опасаясь новых выходок во имя человеколюбия.       В конюшнях Варг с Лексом откровенно зевали во время напряжённой беседы Алча с хранителем императорской казны Хоигэ Райюном. Холт сидел рядом и изображал суровую моральную поддержку. Таоли демонстрировал свои переводческие таланты, изо всех сил делая вид, что ничего не смыслит в финансовых переговорах. Приняв на вооружение тактику Фолга, он и не подумал упомянуть, что пятидесятилетний Хоигэ и сам прекрасно понимает киггский, а также обладает великолепным актёрским даром и непревзойдённым умением торговаться, и уж тем более ничего не сказал о том, что Айяла Снежная с детства давала маленькому принцу уроки грамотного ведения переговоров, практикуясь на готронских сборщиках налогов.       Был проведён показ нижнего белья из долинского шёлка и шерсти самыми молодыми долинцами из оставшихся в конюшнях — стройные черноволосые мужчины были всего-то на десяток лет старше самих островитян. Но Таоли всё равно возблагодарил богов за то, что все четверо кигги были убеждёнными поклонниками женского пола. Сам Хоигэ достал из своих вещей скромный сверток и вытащил из невзрачного мешочка церемониальное одеяние хранителя императорской казны. Широкое сияющее полотно из тонкого алого шёлка, переливающееся на складках всеми оттенками красного, розово-фиолетового и бордового заставило островитян восхищённо вздохнуть. Тут же был привлечён к разговору один из долинцев, некогда главный императорский портной, объяснивший разницу между шёлком для нижнего белья и для повседневных и парадных одеяний. Кигги прониклись.       Ещё островитян позабавило, что среди долинцев, взятых в плен в столице, был почти весь императорский двор. Им объяснили, что когда готронский император Энрико затребовал полк долинцев, чтобы поставить их под командование юного Дэйвэна, все здоровые обитатели императорского дворца Долины младше пятидесяти пяти — от знати до последнего слуги — отправились в Готр, чтобы вновь служить своему юэнаи. На вопрос Холта: «А что, больше некому было? Нельзя было набрать солдат из молодых крестьян или ремесленников?» — Таоли лишь вздохнул и перевёл разговор обратно на шёлк, шерсть и ювелирные изделия.       В результате обе стороны остались невероятно довольны предварительными соглашениями, хотя долинцы это тщательно скрывали: островитянам совсем не обязательно было знать, что зверские накрутки Алча не шли ни в какое сравнение с жадностью готронских перекупщиков. Завершив переговоры, кигги ответственно довели Дэйвэна до самой приёмной, чтобы с ним по дороге ни в коем случае ничего и никого не случилось. И чтобы он сам ни с кем не произошёл.       — Иди спать, — строго напутствовал его Варг, легонько подталкивая оробевшего принца к дверям фолговских покоев, а Холт с ухмылкой добавил:       — Только смотри, малой, Фреда не обижай.       — Благодарю за нескучный вечер, ангел мой, — улыбнулся Алч, любезно открывая перед принцем створку. — Надеюсь, Фред отымеет тебя так же жёстко, как ты сегодня — мои нервы и мозги.       Таоли столь же вежливо попрощался и с опаской шагнул в тёмную приёмную, а когда дверь за ним закрылась, застыл в темноте, прислушиваясь. Никаких признаков Обеля в комнатке не наблюдалось, и долинец начал на ощупь пробираться к дверям в кабинет. Он тихо приоткрыл створку и проскользнул внутрь. Здесь всё так же царил сумрак, светила в окно луна и две лампы у кровати освещали маленькие кусочки дальней стены. Ничего не изменилось, словно он вышел пару минут назад… но событий, произошедших за время отсутствия ему хватило бы на несколько дней его обычной жизни — тех времён, когда он ещё не встретил Фолга. Дэйвэн тихо вздохнул и направился к кровати, но ноги словно примёрзли к полу при звуках глубокого низкого голоса:       — И где тебя носило?       Таоли испуганно повернулся к окну, уже внимательнее разглядывая четкий силуэт кресла, стоявшего в квадрате холодного лунного света из окна. Над спинкой кресла виднелся незамеченный ранее ёжик волос, на подлокотниках непривычно расслабленно лежали сильные руки.       — Фрей, я… — принц замялся и нерешительно шагнул к окну. — Я на тоэрлиге был.       — Я-то надеялся, что так тебя развлёк, что ты до утра встать не сможешь, — слова наёмника были полны ленивого, тягучего яда. — А ты, оказывается, резво бегал полночи… приключений искал… на недотраханное место.       — Фрей, я ничего такого… — Шагнув вперёд, Дэйвэн споткнулся о какой-то предмет, который покатился по ковру к квадрату лунного света на полу. Бутылка. — Ты тут… пил?       — У каждого свои развлечения, — хмыкнул наёмник. — Я — пью, ты — задницей крутишь.       — Ничем я не крутил! — возмутился принц. — Я… мы там Фэали спасали! Он был призом корда. Не веришь — спроси у Варга, Лекса или Большого Тюленя.       — Сначала запретить мне что-либо делать для этого мальчика, а потом самому его спасать — в этом весь ты, — медленно протянул Стальной и совсем уж бесцветным голосом добавил: — А Тевяк уже заходил. Сразу после корда. Поведал, какой отличный массаж ты ему сделал.       Таоли растерялся. Не понимая, что означает такое странное поведение Фолга, и не представляя, как на это реагировать, он подошёл ближе и заглянул за спинку кресла. Фредерик расслабленно лежал с закрытыми глазами, откинув голову назад и вытянув длинные мускулистые ноги. Лунный свет падал на чёткие черты лица, безжалостно высвечивая морщины на лбу, которые, насколько помнил принц, ещё утром были не так заметны, глубокую складку между бровями, тени, залёгшие под глазами, борозды и выпуклости шрамов — старых, почти не различимых, и свежих, едва затянувшихся.       Таоли просто не смог оторвать взгляда от чёткой тени ресниц — долинец в первый раз за всё время общения заметил, какие они длинные и густые. Дэйвэн вообще впервые видел такого Фолга: недвижимого, расслабленного, без привычной усмешки на губах и… очень разочарованного и усталого. Принц, повинуясь неудержимому желанию, стянул перчатку и коснулся пальцами кончиков его ресниц. Тут же веки дёрнулись, и Таоли встретил твёрдый, неукротимый никакими невзгодами взгляд карих, но будто выцветших в ледяном свете луны глаз. Долинец не мог не порадоваться, что его лицо с предательски загоревшимися щеками сейчас скрыто в тени. Вообще-то за двадцать лет жизни Дэйвэн прекрасно научился владеть собой, почему же присутствие этого мужчины вызывало у него такое волнение?       Фредерик, не двигаясь, внимательно смотрел на чёрный силуэт на фоне луны, увенчанный серебряным нимбом волос, сиявших в холодных лучах. Таоли, набравшись смелости, провёл пальцами вниз по щеке, следуя плавным изгибам выпуклого шрама. Кигги подался к нему, обхватил рукой за талию, притягивая к себе ближе, и со вздохом уткнулся лицом в живот.       — Что бы ни случилось, я доставлю тебя в твою Долину, — тихо сообщил Фредерик пуговицам на рубашке Дэйвэна, — в целости и сохранности. А потом мне придётся вернуться на Острова…       — Чтобы отработать долг клану и своим наёмникам? — кротко спросил Таоли, осторожно запуская пальцы в густой ёжик Фолга — как там Фэали чесал Берса за ухом?       — Умный совёнок, — блаженно выдохнул кигги, подставляя голову тонким сильным пальцам.       Принц помедлил немного, набираясь смелости, и предусмотрительно решил начать издалека:       — Фрей, прости меня…       — Что ещё ты натворил? — в голосе наёмника звучало лишь усталое равнодушие.       — Почему сразу «ещё натворил»? — даже обиделся Дэйвэн. — Может, я хотел попросить прощения за своё поведение у короля? Или за то, что сказал тебе у лазарета. Или…       — Тогда бы ты так не волновался, — спокойно прервал Фредерик поток его возражений, — а я слышу, как бьётся твоё сердце.       Таоли смущённо затих, а потом, отбросив колебания, решительно выпалил:       — Как ты и сказал, я нанял боевой клан «тюленей» на службу Долине.       — Ты… что? — медленно поднял голову Стальной, явно не веря своим ушам.       — Ну, не совсем нанял, — начал торопливо объяснять Дэйвэн. — Мы заключили как бы предварительное соглашение, обговорили плату каждому бойцу, долю клана и твою. А из-за того, что я не могу выплатить аванс сейчас, эта часть будет выплачена в двойном размере сразу по прибытии в Долину. Этого хватит, чтобы покрыть твой долг клану, а оставшуюся часть мы отдадим через три месяца, когда истечёт срок договора. По-моему, Алч счёл это очень выгодной для кигги сделкой и хотел обсудить с тобой…       — Алч, значит, — хрипло выдохнул Фредерик. — Мне тоже нужно с ним кое-что… обсудить.       — Он ни в чём не виноват! — поймав его взгляд, испугался за казначея долинец. — Это была моя идея.       — Не сомневаюсь, — холодно процедил Фолг. — Ты у нас просто кладезь идей — и одна гениальнее другой. Как же вы с Алчем спелись-то?       — Ну, так… — осторожно произнёс принц, — случайно.       — Угу, случайно, — кивнул наёмник, угрожающе сузив глаза. — Интересно, где носило Холта — обычно он не позволяет Алчу встревать в такие авантюры.       — В общем-то, Холт нас и познакомил, — скромно сообщил Таоли. — А ещё они с Алчем обещали обговорить это предложение со всем боевым кланом, и если хотя бы две трети согласится — тебе не надо будет возвращаться на Острова и зарабатывать деньги охотой на людей и прочими вашими…       Дэйвэн испуганно отшатнулся назад — таким лютым бешенством полыхнул взгляд Фолга. Сильные ладони, стальным капканом сжавшиеся на талии, дёрнули его на грудь кигги — принц едва успел упереться рукой, оберегая сломанную. Но, несмотря на то, какой яростью горели глаза наёмника, голос его оставался бесстрастным и ровным — как глаз бури в центре тайфуна:       — Что ещё ты провернул за моей спиной?       Одна рука Фолга скользнула по шее и больно вцепилась в белые волосы, притягивая голову долинца ближе к лицу кигги. Таоли почувствовал сильный запах вина. Но сколько бы Фредерик ни выпил, его реакция была такой же быстрой, руки — такими же сильными, а взгляд — таким же твёрдым, жёстким и… влекущим. Повинуясь безотчётному желанию, Дэйвэн наклонился вперёд — губы его успели лишь коснуться рта Фолга, как сильная рука безжалостно дёрнула его за волосы, оттягивая назад.       — Какого чёрта ты творишь?! — яростно прошипел Фредерик. И было непонятно: относились его слова к внезапному порыву принца, к последней новости или ко всей ситуации в целом.       Таоли отчаянно рванулся вперёд… Вот только хватка в волосах оказалась не такой жёсткой, как Дэйвэн ожидал, — и, не рассчитав сил, он с размаху ударился зубами о верхнюю губу Фолга. Тот взвыл от внезапной боли и наконец впился злым поцелуем в приоткрытый, зовущий рот. Принц ответил ему с неожиданной страстью, чувствуя, как к привычному вкусу губ Фредерика примешиваются оттенки вина и крови. Их неистовый поцелуй разорвал опять же Стальной, за волосы оттянув от себя долинца.       — Какого чёрта?! — со злостью повторил он, глядя в затуманенные желанием глаза Таоли. — Просто ответь: нахрена?!       Дэйвэн замер, торопливо обдумывая все смыслы его вопроса, и наконец выбрал самый нейтральный ответ:       — Из-за меня ты лишился денег — я хотел исправить…       — Чем исправлять, — раздражённо рявкнул Фредерик, — не лучше было изначально не делать глупостей?!       Таоли засмотрелся на каплю крови, ползущую вниз с верхней губы Фолга. Принц потянулся к ней, преодолевая хватку пальцев кигги, больно тянущих за волосы, и тихо прошептал:       — Я хотел сделать что-то для тебя.       — Вот как? — Фолг свирепо прищурился, а затем схватил Дэйвэна за талию, стаскивая с себя, и поставил на пол. — Мне от тебя нужно лишь одно. Раздевайся.       Принц медленно потянулся к пуговицам на воротничке, глядя на то, как вольготно развалился на кресле Фредерик. Расстегнув китель, он попытался его снять. Но раздеваться оказалось почему-то сложнее, чем одеваться. А может, дело было в пристальном, горящем взгляде Фолга, от которого путались мысли и дрожали пальцы? Таоли аккуратно и, несомненно, от этого очень медленно повесил китель на спинку ближайшего стула и принялся за застёжки рубашки. Наёмник не проявил никакого желания помочь и продолжал молча наслаждаться зрелищем, пока Дэйвэн не умудрился вытащить правую руку из своей рубашки, а уж извлечь шинированную конечность из широкого рукава было гораздо проще. Возмущённый бездействием Фолга, принц бросил на него обиженный взгляд и замер, разглядев проявленную светом луны, чётко оттенённую выпуклость на штанах островитянина.       — Продолжай так же извиваться, — хрипло скомандовал Фредерик, приведя Таоли в замешательство. — Что застыл?       Дэйвэн, стараясь не глядеть в сторону наёмника, повесил рубашку на тот же стул и присел, стаскивая сапоги. Когда принялся за брюки, он услышал, как Фредерик сбился с дыхания. Сняв оставшуюся одежду, Таоли, дрожа от напряжения, страха и ожидания, встал перед креслом совершенно обнажённый.       — Смазка там, — кивнул в сторону кровати кигги.       Принц, уже начиная злиться, всё же беспрекословно подчинился: принёс баночку и протянул её Фолгу.       — Ты хотел сделать что-нибудь для меня, — криво усмехнулся наёмник, не двигаясь. — Так делай.       — Но… — заметно растерялся Дэйвэн, теряя весь запал. — Я… я не знаю…       — Ты уже забыл, чем мы занимались весь вечер? — приподнял брови Фредерик. — Так расстегни мне штаны и вспоминай.       Таоли поставил мазь на широкий подлокотник кресла и дрожащими пальцами принялся выполнять приказ, чувствуя под грубой кожей штанов напряжённую горячую плоть. Принц неловко извлёк уже готовое к бою орудие греха, под его прикосновениями гордо нацелившееся ввысь.       — Смажь.       Дэйвэн набрал на пальцы мазь и провёл по всей длине члена, затем обхватил и мягко двинул ладонью вверх-вниз.       — Какого?! — резко выдохнул Фредерик, перехватывая его руку. — Ты что, зря раздевался?       — Могу одеться, — насуплено буркнул Таоли, вырывая скользкую ладонь из хватки наёмника, и обиженно отошёл к окну. Вся эта ситуация его уже порядком разозлила.       — Если ты забыл, — жёстко произнёс Фолг и указал на свой член, блистающий в лунном свете, — он должен оказаться в твоей заднице.       — Это больно, — хмуро огрызнулся принц. — Не хочешь так — не получишь вообще никак.       Стальной криво усмехнулся:       — Сегодня ты обкончал простыни явно не от боли.       — Сначала было очень больно, — упрямо повторил Дэйвэн, высокомерно вскидывая подбородок. — Но ты этого даже не заметил, думая только о себе.       — Я понял, — Фредерик внезапно улыбнулся — подозрительно мягко и ласково. — Я больше не причиню тебе боли. Иди сюда.       Таоли с опаской посмотрел на протянутую руку Фолга, на здоровенный вздыбленный член, на широкую улыбку, вызывающую почему-то лишь недоверие, и на ехидный прищур глаз, залитых тёмной похотью. И несмотря на то, что инстинкт самосохранения в голос вопил: «Беги!», — принц медленно подошёл к креслу. Фредерик мягко потянул его на себя, вынуждая широко расставить ноги и втиснуться коленями в пространство между мускулистыми бёдрами и подлокотниками. Наёмник накрыл ладонью пах долинца, и его улыбка стала ещё шире:       — Я рад, что настолько небезразличен тебе.       — Наглый варвар, — оскорблённо прошипел Дэйвэн, чувствуя, как горят щёки.       Ощутив осторожное прикосновение влажных от мази пальцев, принц вздрогнул и инстинктивно отшатнулся, но кигги чуть развёл бёдра, тесно прижимая его ноги к подлокотникам.       — Ты же говорил, что не будешь… — возмущённо начал Таоли, и Фредерик кивнул в ответ:       — Причинять боли — не буду.       — Но сейчас…       — Тебе сейчас больно? — с улыбкой поинтересовался наёмник, лаская принца изнутри, а тот, уже невольно выгибаясь от движения пальцев, сдавленно простонал:       — Но ты же на этом не остановишься…       — Остановлюсь, — ухмыльнулся Фолг, сползая ниже по креслу, так, что его член оказался прямо под бёдрами Дэйвэна. — А вот ты — продолжишь.       Кигги вытащил из него пальцы, обхватил ладонями талию долинца и мягко, но непреклонно потянул вниз.       — Давай, сделай это, — настойчиво шептал он, — сделай это для меня, ты же хотел. Заодно сам постараешься, чтобы тебе не было больно.       — Что?! — Таоли опешил. — Я сам?.. Я не буду!       — Хочешь, чтобы было больно?       — Нет! Но сам я не…       — Или ты, или я, — ухмыльнулся Фредерик, приподнимая бёдра и касаясь головкой скользкой от смазки промежности. — Но меня, как ты понимаешь, сохранность твоей задницы особо волновать не будет. Порву тебе всё — и будешь завтра ходить враскоряку на радость своим землякам и всему лагерю.       — Не смей! — возмущённо взвился принц. — Завтра я должен… — он резко оборвал себя, а затем, кусая губы и напряжённо глядя на Фолга, тихо прошептал: — Я всё сделаю.       Слегка приподнявшись, Дэйвэн опустил руку и обхватил ладонью напряжённый член Фолга, который за время их спора, казалось, стал ещё больше. Фредерик с белозубым оскалом, сияющим торжеством, опустил ладони, впиваясь пальцами в ягодицы и раздвигая их в стороны, а Таоли направил головку нехилого члена в растянутое стараниями Фолга отверстие и начал опускаться — очень-очень медленно. Наёмник судорожно вздохнул, непроизвольно подаваясь бёдрами вверх.       — Не надо, — простонал принц, немного приподнимаясь. — Я же сказал, что сам…       Стальной с мягкой улыбкой смотрел на чёткий силуэт, окружённый мерцающим ореолом в лунном сиянии. Напряжённо-прямое тело Дэйвэна, совершая осторожные движения вверх-вниз, потихоньку опускалось, упруго обжимая член горячей плотью. Ладони Фолга с ненасытной жадностью шарили по шелковистой коже спины, тискали ягодицы, скользили по напряжённым бёдрам и животу, играли с затвердевшими сосками, гладили плечи и шею, перебирали пряди волос. Не в силах оставаться равнодушным к этим ласкам, Таоли тихо застонал и медленно подался вниз, до самого упора насаживаясь на член. Когда ягодицы наконец коснулись бёдер Фредерика, тот не выдержал и притянул принца к себе, впиваясь в рот жадным поцелуем. Поначалу Дэйвэн упрямо поджимал губы и отворачивался, но настойчивость наёмника возымела действие: с тихим и даже несколько обиженным вздохом Таоли прижался к широкой груди, привычным высокомерным движением вскинул подбородок и приоткрыл рот, отдаваясь во власть наглых губ и языка.       Не разрывая поцелуя, Фредерик подсунул ладони под ягодицы долинца, приподнял их и, несильно сжав, потянул обратно, лишь обозначая движение. Дэйвэн не обманул его ожиданий: с едва слышным всхлипом подался вниз, вырывая из груди кигги такой же тихий стон…       Они быстро нашли подходящий обоим ритм. Первым не выдержал Стальной: с хриплым стоном приподнял бёдра и, содрогнувшись всем телом, обмяк на кресле. Принц, чувствуя, как горячее семя заливает его внутренности, уткнулся лицом в жаркое плечо и потянулся освободившейся рукой к своему члену, наткнувшись там на расслабленную, но целеустремлённую ладонь наёмника. Переплетая пальцы, они обхватили напряжённую плоть и в несколько движений довели Таоли до оргазма.       Удобнее устроив умаянного принца на своём плече, Фредерик скосил глаза на белые капли на животе и подвинулся чуть в сторону, так, чтобы на них упал свет луны. Разглядывая, как опалесцирует в холодных лучах бледная жидкость, кигги удивлённо хмыкнул и приподнялся, перекатывая обессиленного долинца в угол кресла.       — Тао, я думал, у меня глюки, — озадаченно произнёс Стальной, глядя на него сверху, — но у тебя и вправду кожа светится…       Принц вздохнул и, подставляя лицо под холодный свет луны, открыл глаза. И был приятно удивлён тем, что наёмник даже не вздрогнул, а только тихо спросил:       — А ещё глаза мерцают — так и должно быть?       — Все Дэйвэны в свете Прародительницы проявляют свою суть, — выдохнул Таоли. — В течение сотен лет именно так в Долине проверяли, принадлежит ли человек нашему роду. Но обычных людей это пугает…       — Я не боюсь то, что трахаю, — резко ответил Стальной, пристально глядя в глаза принца. Он понял, что сияет, отражая серебряные лучи луны, только радужка вокруг бездонных провалов чёрных зрачков, и, стараясь, чтобы голос его звучал не так напряжённо, с неестественной усмешкой добавил: — Точнее, я стараюсь не трахать тех, кого боюсь.       К удивлению Фолга Дэйвэн, казалось, принял эту натянутую браваду за чистую монету: он смущённо и как-то даже беззащитно улыбнулся и уютно умостился под мышкой.       — Дитя Луны, — тихо, словно самому себе не веря, произнёс Фредерик, поднимаясь с кресла. Он легко подхватил Таоли на руки и целеустремлённо поволок в сторону кровати.