Хранитель принца

      Душно… Таоли заворочался, стягивая с головы одеяло, и тут же солнце ударило ему в глаза, а лицо ожёг холодный воздух. Принц с недовольным сопением вновь закутался в одеяло с головой и только тогда обратил внимание, что солнце-то было уже довольно высоко, а его до сих пор никто не разбудил.       Дэйвэн приподнял голову и обвёл комнату взглядом. Портьеры, отделяющие спальный угол от остального кабинета, раздвинуты. Комната пуста, ни движения — лишь ветерок из распахнутых окон развевал занавески. Место рядом с долинцем давно уже остыло: несмотря на то, что Фредерик не давал Таоли покоя едва не до утра, на восходе командир наёмников ушёл, позволив принцу наконец отоспаться после невероятно долгих и тяжелых дня и ночи.       Таоли чуть приподнялся на кровати и с тихим стоном рухнул обратно. Уж как всё болело вчера — но с сегодняшними ощущениями это не могло сравниться! Такое чувство, что он скатился с высоченной скалы, а потом по нему промчалась сотня всадников тяжёлой конницы. Туда-сюда. И сверху их всех вместе ещё скалой прихлопнуло.       Дэйвэн поморщился и, осторожно поёрзав на кровати и ещё раз оглядевшись, тихо захныкал: с самого детства он плохо переносил и очень боялся физической боли, изо всех сил стараясь её избегать. И это у него отлично получалось — ровно до того момента, как его накрыло обвалом в Чёрном ущелье. До того, как его — наследника императорского престола — присвоил себе неизвестно по какому праву этот невоспитанный, наглый, озабоченный дикарь. Хотя, почему неизвестно? По праву сильного, которое у этих варваров считалось единственно верным и справедливым.       Как же вчера было тяжело держать лицо перед этими варварами, когда всё тело ломило от боли. Но принц знал: если он хоть на миг расслабится, если позволит им заметить последствия фреевых развлечений — то кигги с их культом силы и выносливости вспомнят, что он — всего лишь подстилка, личная шлюха Стального.       Вчера Дэйвэн воспользовался тем, что его положение при Фолге для рядовых островитян было всё-таки не до конца понятным. С одной стороны, Фредерик забрал долинца в единоличное пользование — а сомнений в темпераменте и сексуальных аппетитах командира у наёмников не было, о многом говорили и стоны, доносившиеся до благодарных слушателей через открытое окошко в первый же вечер пребывания Таоли в комнате Фредерика. Но то, как Стальной Фолг носился с принцем, терпел все его выходки, защищал от любых опасностей, не моргнув глазом заплатил огромный выкуп и даже устроил встречу с королём, явно означало, что с Дэйвэном не всё так просто. На это Таоли рассчитывал, и надежды его оправдались.       Но главной удачей оказалась сообразительность Лекса, который, лишь увидев своего недавнего подопечного, с ножом защищающего знакомого мальчишку, сразу же помчался на поиски Варга, прекрасно зная, что Стальной Фолг далеко — в комнате Роберта при покоях короля общается с братьями.       Дэйвэн поморщился, вспоминая доброту Варга и Лекса, настойчиво усаживавших его на жёсткую, обитую металлическими бляшками кожаную безрукавку, брошенную на неровную землю. И естественно, ночью, после всех его вечерних деяний не было и смысла убеждать разохотившегося Фолга, что императорская попа невероятно болит и с ней надо бы поделикатнее. А ведь на сегодня боги предрекли ему встречу с королём — отоспавшимся и протрезвевшим — и потому более наблюдательным и проницательным. О, этот день обещал быть не менее напряжённым, чем вчерашний.       В животе громко заурчало. Принц вспомнил, что он не только вчера не ужинал, но ещё и сегодня явно пропустил время завтрака. С тихим оханьем Таоли пополз по кровати к столику — там лежала общипанная кисть винограда, пара яблок, баночка с мазью и маленький туесок. Ещё вчера ничего похожего на эту коробочку здесь не было — удивился Дэйвэн. Он с любопытством полез в туесок и, найдя там горсть карминно-красных продолговатых ягод, улыбнулся: Фрей не забыл о его вчерашней просьбе. Лёжа сверху на одеяле и подставляя ноющую попу прохладному ветерку, голодный долинец вгрызся в яблоко и задумался о том, что обтягивающие штаны ему сегодня лучше не надевать. Тем более, что висевшие на стуле у окна брюки долинского мундира казались уже сероватыми по сравнению с кителем.       — Ты чего под дверью сидишь, как неродной? — неожиданно раздался глубокий голос Стального Фолга. — Заходи, не стесняйся.       Дэйвэн едва успел нырнуть под одеяло, как створки распахнулись, впуская в кабинет Фэали с умильно-скромной мордашкой, за выражение которой принцу захотелось немедленно прибить своего кузена, а за ним— бодрого и довольного жизнью Фолга, который, взглянув в сторону кровати, усмехнулся:       — Наш герой уже проснулся.       Когда Фредерик подошёл ближе, Таоли просто онемел: над верхней губой кигги виднелась чёткая дуга неглубоких ранок — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чьих… зубов это дело. К покрасневшему порезу на правом плече наёмника добавилось несколько свежих длинных царапин. Проследив взгляд принца, Фолг досадливо пояснил:       — С куском скалы сверзился в колючки. Кстати, — он кивнул на туесок на прикроватном столике, — твою дрянь есть невозможно: я попробовал только одну, а горло до сих пор дерёт.       Фэали, скромно стоявший в сторонке, кинул любопытствующий взгляд из-под опущенных ресниц в сторону туеска. Фредерик тем временем начал стаскивать с себя одежду:       — С вашего позволения, господа, я приму душ.       Дэйвэн смущённо отвернулся: хоть ему и нравилось разглядывать обнажённого Фолга, но делать это при Тайтэне он не собирался, опасаясь, что кузен заметит, каким взглядом он смотрит на тело наёмника. Фэали же, наоборот, без особого стыда наблюдал за раздеванием, оценивая развитую мускулатуру, разворот плеч, длину ног, а уж то, каким взглядом он уставился Стальному ниже пояса, заставило Таоли покраснеть, а Фредерика — похабнейше ухмыльнуться:       — Прекращай измываться над Обиком — и он тебе покажет, в каком совершенстве владеет искусством любви опытный «тюлень». — И уже гораздо тише и серьёзнее Фредерик добавил: — Он не виноват, что в корде запрещено участвовать раненым.       С этими словами наёмник скрылся в ванной. Тайтэн же, проводив взглядом его загорелую задницу, подошёл к принцу, присел на краешек кровати и тихо выдохнул:       — Ещё вчера я думал, что генерал Фолг в мундире — просто неотразим. Сегодня я понял, как ошибался, увидев его обнажённым до пояса, когда он валял по земле Холта с Алчем. Но сейчас… — Фэали запнулся, встретившись глазами с пылающим негодованием взглядом юэнаи, и лукаво улыбнулся: — Тао, тебе повезло.       — А тебе, я смотрю, с Берсом повезло не так сильно, — раздражённо буркнул принц.       Юный долинец пожал плечами и философски заметил:       — Тело Берса и самая похотливая его часть — просто потрясающие, но любовник из него не столь хороший, как Обель. Такое бывает у людей, которые думают в основном о себе, — он задумчиво посмотрел на юэнаи. — Да и осознав, что именно нас привлекло друг в друге, мы слегка подостыли.       — И в чём причина? — невольно заинтересовался Дэйвэн, подумывая о том, что не мешало бы немного притушить любовный пыл Фолга в постели.       — В том, что мы бессознательно копировали вас, — вздохнул Фэали. — Мне, конечно, Фредерик нравится, но я не хочу думать, что спал с его единокровным братом только из-за их внешнего сходства. Да и Берс, когда я ему пояснил, что он невольно скопирует Стального Фолга, если заведёт красивого и знатного любовника-долинца, хорошенько подумал и спокойно меня отпустил.       — Ты что-то путаешь. У Фрея два брата — Альберт и Роберт…       — Ну да, они трое — официальные сыновья Папаши Фолга, — сверкнул хитрой улыбкой Тайтэн. — Но у него ещё есть дети, которых он не признал. Я уже выяснил на всякий случай: кроме Берса — в боевом клане «тюленей» ещё минимум трое единокровных братьев твоего Фрея. Ты же обратил внимание, что многие кигги — щербатые. Так вот, если видишь челюсть с полным набором зубов — это точно Фолг. У Фолгов самые крепкие зубы на всех Островах.       — Делать мне больше нечего, только этим дылдам в рот заглядывать… — хмуро проворчал Таоли. — Постой, а ты откуда знаешь?       — Утром я ходил с Берсом на пруд, который в парке, и, пока они купались, успел поговорить по чуть-чуть с одним, с другим…       Дэйвэн промолчал, невольно смутившись от воспоминаний о киггских купаниях, на которых он имел несчастье присутствовать.       — У этих варваров совершенно отсутствует чувство стыда, — понимающе улыбнулся Фэали — то ли с осуждением, то ли с восхищением. — Знал бы ты, что я там видел…       — Да уж могу себе представить, — сумрачно буркнул Таоли стараясь не показывать смущения, а раззадоренный Тайтэн продолжал с озорным блеском в глазах:       — Но самым впечатляющим зрелищем, безусловно, были те поединки! При свете дня обнажённые до пояса их сильные тела смотрятся просто восхитительно. А в бою они… слов нет, как хороши! А как выглядит Фредерик, как быстро двигается — я всё больше и больше восхищаюсь им!       — Особенно после того, как пялился на него голого, — с осуждением покосился на Фэали принц, а тот с лукавым выражением заметил совершенно невинным тоном:       — Уж кто бы говорил…       Дэйвэн неловко рассмеялся:       — Фэй, ты всё тот же хитрый чертёнок! А ещё циничный и бесстыжий, — он вздохнул. — Так всегда говорил твой брат, а я ещё и спорил с ним…       — Фоэро был осведомлён о моей личной жизни гораздо лучше, чем ваше высочество, — с горькой улыбкой на губах кивнул Тайтэн, но юэнаи увидел в ней лишь печаль по безвременно погибшему брату.       — Как же часто я спрашивал его о тебе, а он отвечал, что ты опять убежал на свидание, — смущённо улыбнулся Таоли. — Признаться, я тогда тебе даже завидовал. Ты был младше нас — но твоя жизнь была настолько интереснее…       — Я же был младшим сыном, — мягко произнёс Фэали. — В отличие от Фоэро, мне не нужно было держать лицо, как будущему главе рода Тайтэнов, — долинец взмахнул рукой, словно отгоняя воспоминания о прошлом, и хитро прищурился: — Зато ты сейчас познаёшь эту сторону жизни такими темпами, что скоро меня перегонишь!       — Что? — растерялся Дэйвэн, заливаясь краской. — С чего ты?..       — Ах да, я же не догадался, чем вы занимались вчера после моего ухода. И уж конечно ничего не слышал, — нейтральным тоном произнёс Фэали, насмешливо сверкнул глазами и с озорной улыбкой добил: — И совсем никто не знает, что прислуга перестилает вам бельё по два-три раза в день.       — Ты, как всегда, в курсе всех сплетен, — вздохнул Таоли, а юный долинец в ответ только рассмеялся:       — Я просто люблю общаться с людьми!