Хранитель принца

      Немолодой, но крепкий и расторопный готронец в очередной раз поклонился, сохраняя на лице привычное угодливое выражение, и, хорошо скрывая нервную поспешность, наконец вышел из кабинета. Фредерик лениво проводил его взглядом, гадая, что же заставило принца полчаса назад наградить этого услужливого человека таким яростным взглядом?       Готронец тогда успел только тихо постучать и заглянуть в кабинет, как Таоли закутанной в одеяло фурией слетел с кровати и ожёг слугу таким пылающим взором, что с того в секунды слетела его невозмутимая маска, оставляя на лице лишь растерянность и стыд. Дэйвэн же, презрительно что-то фыркнув, схватил туесок со столика и скрылся в ванной. На расспросы Фолга готронец, уставившись в пол, лишь бормотал что-то вроде: «Простите, я буду молчать», — и ещё что-то про перестилание кровати. Больше ничего вразумительного из него выбить не удавалось, и кигги плюнул на это дело: «Чёрт с тобой! Если так приспичило, перестилай!»       Раздражённый наёмник, оставив озадаченного готронца в кабинете, вышел в приёмную. Фэали здесь не было, а заодно исчез и Обель. Гадая, куда они подевались, Фолг попёрся в столовую за завтраком для принца. Когда Стальной вернулся с подносом, уставленным тарелочками с кулинарными шедеврами от Большого Тюленя, слуга уже заканчивал уборку, а долинец из ванны так и не появился.       — Тао, ты там ещё долго? — громко поинтересовался Фредерик, когда дверь за молчаливым готронцем захлопнулась, и, не дождавшись ответа, стащил с тарелки ещё один оладушек. И чуть не выронил его изо рта, когда дверь ванной плавно открылась, являя взору чудесное видение, облачённое в переливающийся алый шёлк, струящийся от высокого, расшитого серебром воротника до самого пола. На бледном лице ярко выделялись карминно-красные губы, жемчужно-белые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, светлые глаза горели мрачной решимостью. Видение проплыло несколько шагов, словно и не двигаясь под сияющим шёлком, лишь гладкая ткань с едва слышным шелестом лилась по полу, пенясь алыми бликами.       — Твою ж… — пробормотал наёмник враз охрипшим голосом, чувствуя, как накатывает возбуждение…       — Ай! — только и успел вякнуть Таоли, когда оказался бесцеремонно перекинут через подлокотник кресла и по лицу его, закрывая обзор, заструился шёлк задранного подола. Почувствовав на ягодицах влажное горячее прикосновение, принц выпал из образа и взъярился: — Какого чёрта?! Отпусти меня немедленно!       — Ага, щаз! — Фредерик отвлёкся от вылизывания вожделенной попки и, удерживая бешено брыкающуюся жертву, с огромным удовольствием тяпнул зубами вылизанное место.       Возмущённый вопль, приглушённый мягкими подушками на сидении кресла, резанул по ушам, и Дэйвэн, удачно заехав кигги пяткой в живот, дёрнулся в сторону:       — Фрей, только не сейчас! Прошу! — Таоли отступал, отчаянно вглядываясь в пугающе тёмные от вожделения глаза Фолга. — Фрей, позже я сделаю всё сам, но сейчас не надо!       — Почему? — хрипло спросил наёмник, с неумолимостью хищника загоняя добычу в угол.       — Мы не успеем позавтракать здесь, — долинец, не отрывая взгляда от глаз Фолга, кивнул на поднос. — Мы будем завтракать у Ликкора. За нами могут прийти в любую минуту!       — Это ещё бабушка надвое сказала, — пробормотал кигги, всем телом прижимая Дэйвэна к стене, и, наклонившись, голодно впился поцелуем в алые губы — чтобы резко отпрянуть, отплёвываясь и чертыхаясь: — Что за?..       — Сок ягод горчеца, — мягко произнёс принц, выскальзывая из объятий Фредерика. — Помады не было…       — Какой Ликкор, какая помада? — с досадой тряхнул головой Стальной Фолг. — Таоли, ты уже убедился, что твоим богам веры нет! Тогда они тебя с твоей смертью накололи, потом вообще кинули — почему ты сейчас им веришь?!       — Потому что это голоса моей матери, моего деда, прадеда…       — Если слышишь голоса, — злобно оборвал его наёмник, — тут не верить, а лечиться надо. И уж точно — не рядиться в платья и не мазать губы всякой гадостью.       — Тупой варвар, — яркие серые глаза полыхнули гневом, — ты так ничего и не понял. И это не платье — это церемониальное одеяние императорского казначея!       — У тебя под ним ноги голые! — раздражённо рявкнул Фредерик. — Ветерок подует — и я не смогу отогнать от тебя всех желающих! Чем тебя твои штаны не устроили-то?       — Они уже грязные, — спокойно пояснил Дэйвэн. — Фэй вызвался отнести мой мундир в прачечную и рассказать, как его нужно чистить, а Обель любезно согласился его проводить.       — Таоли, ты совсем уже охренел?! За моей спиной заключаешь договоры с моим же казначеем, раздаёшь приказы моему адъютанту — чего ещё я не знаю?! — островитянин встряхнул долинца за плечи, глядя в серые глаза, горящие ровным огнём уверенности в своей правоте.       Гулко хлопнула дверь приёмной, по полу протопали быстрые шаги — и в кабинет вломился взволнованный Хорёк:       — Стальной, там Корш со Слизнем сцепились!       Незваный вторженец замер, удивлённо рассматривая бледное существо в ниспадающем алом одеянии, которое с отчаянным вскриком: «Фэй!» — вырвалось из рук Фолга и бросилось к двери.       — Юэнаи? — недоверчиво уточнил Хорёк, проводив его глазами, и перевёл вопросительный взгляд на Фредерика. Тот стремительным шагом последовал за принцем, по дороге прихватив визитёра за плечи и тихо прорычав:       — Где они?       — У душевых, — торопливо ответил Хорёк, приноравливаясь к широкому шагу своего командира.       — Срежем, — коротко бросил Фолг, выходя в коридор. В пару шагов он настиг Дэйвэна, торопившегося в сторону парадной лестницы, схватил его под мышку и рванул в противоположную сторону.       — Куда?.. — с трудом выдохнул принц, придавленный сильной рукой, но бегущие островитяне не удостоили его ответом.       Через несколько мгновений они были уже в той части особняка, которая пострадала от пожара. Фредерик поставил Таоли на пол, но не успел принц и дыхание перевести, как его подхватили на руки. Хорёк уже подошёл к зияющему проёму, где заканчивались перила сгоревшей лестницы, и ловко соскользнул вниз. Не успел Дэйвэн заявить, что он и сам мог бы спрыгнуть, как Стальной подошёл к краю и, собрав ладонью ткань алого подола, махнул вниз с высоты в полдюжины шагов.       Они помчались в ту сторону, откуда доносился нестройный гомон голосов и многоэтажные матюги, и за поворотом с разбегу влетели в толпу островитян. Фолг опустил Дэйвэна на пол, схватил за руку и, раздвигая увлечённых кигги широкими плечами, потащил принца за собой. Они быстро добрались до эпицентра событий, где с совершенно обезумевшими глазами, безуспешно вырываясь из рук десятка дюжих островитян, кидались друг на друга матерившийся по-чёрному Слизень и безмолвный Корш. Фредерик отпустил Таоли, мягко толкнув его к стене, и вклинился между противниками, коротко рыкнув:       — А ну, успокоились! Что не поделили?       Ещё не остывший после драки Корш — с распухающей на глазах челюстью, с кровавым пятном, расползающимся по повязке на руке, с чёткими отпечатками пальцев на шее — мрачно посмотрел на Фолга уже более осмысленным взглядом и разлепил разбитые губы:       — Скажи, чтоб нас отпустили — мы сами всё решим.       — Ага, конечно, — Фредерик подошёл к своему адъютанту и аккуратно взял за грудки, рявкнув: — Никаких разборок! Обик, ты сейчас заткнёшься и пойдёшь в лазарет, понял?       Дэйвэна, отчаянно озиравшегося в поисках Фэали, кто-то из островитян тронул за плечо и указал куда-то вниз. Принц наконец увидел Тайтэна, скорчившегося на полу под защитой чужих ног, и стремительно бросился к нему:       — Фэй, что с тобой?       Фэали с трудом поднял побелевшее от боли лицо и просипел что-то невнятное.       Дождавшись кивка Корша, командир наёмников отпустил его и развернулся к Слизню, делая знак островитянам перестать удерживать того за руки.       — В чём дело?       — Это всё из-за тебя, Стальной, — с ненавистью процедил сквозь зубы мужчина, вытирая рукой лицо и размазывая кровь из разбитой брови по безволосой голове. — Это из-за твоего сучонка всё началось…       — Придержи язык, Слизень, — ровным голосом произнёс Фолг. — Или придётся отвечать за свои слова.       — Когда ты ответишь за свои поступки, — прорычал островитянин в лицо своему командиру, — тогда я отвечу за слова! Это с твоей подачи пленные ведут себя здесь как хозяева, а не как добыча. Ты присвоил себе этого… — кигги кивнул на Дэйвэна, склонившегося над юным долинцем, — эту недобабу! Ты отказался делиться этой шлюхой с остальными, но отнять у нас и второго пацана — это уже слишком!       — Варг — победитель корда, и Фэали достался ему по праву, — спокойно ответил Фредерик, наступая на Слизня и оттесняя к стене.       — Достался, но на одну ночь, — рявкнул тот, — потому что этот блядёныш вместо Варга до утра протрахался с Берсом! Берс не объявлял, что пацана передали ему. И Варг не объявлял, что оставляет его себе. Почему мы не можем забрать этого сучонка?!       — Объявит. Последний срок — полдень — ещё не наступил. И кто сказал, что ты не можешь забрать Фэали? — бесстрастно поинтересовался Стальной.       Слизень, набирающий полную грудь для следующей гневной тирады, от удивления захлебнулся воздухом, и в опустившейся на место схватки тишине прозвучал только горестный всхлип Тайтэна. Принц, чувствуя как от слов Фолга его сердце ухнуло куда-то вниз, перевёл взгляд с наполняемых ужасом глаз Фэали на каменное лицо командира наёмников.       — Стальной, — осторожно переспросил Слизень, — ты сейчас сказал, что я могу забрать пацана?       — Договорись с Варгом — и можешь забрать себе мальца насовсем, — кивнул Фредерик. — Правило одно для всех бойцов: до конца похода ты больше не возьмёшь себе ни одного мальчишки — или девчонки — из будущей добычи клана.       — Ты охренел?! — возмутился кигги, стараясь перекрыть громким голосом возросший гомон остальных островитян. — Да этого заморыша и на неделю не хватит!       — Как хочешь, — спокойно пожал плечами Фолг. — Я забирал себе Таоли именно на таких условиях. А за слова предлагаю тебе ответить…       — Извини, Стальной, — опомнился Слизень, склоняя голову и предусмотрительно отступая на шаг назад. — Ты мой военный вождь, я подчиняюсь тебе. Но второго пацана…       — Варг забрал себе на таких же условиях, — отрезал Фредерик.       — Но он же никогда не участвовал в кордах! Ему живая добыча нахрен не нужна была!       — Но он имел на неё право, как и все остальные, если бы захотел.       — Его здесь нет! Ты не можешь решать за него!       — Я уже договорился с Варгом. Фэали заберу я, — раздался мрачный голос Корша, — и больше не буду даже смотреть в сторону живой добычи.       — Серьёзно, что ли? — воззрился на него Слизень. — И проживёшь всю жизнь с этим заморышем? И умрёте в один день? — мужчина заржал, потирая лысину. — Тогда ты уж извини — я вроде как оторвал твоему пацанёнку яйца. Судя по тому, как он верещал, оторвал напрочь, так что поменяться ролями вы не сможете. Можешь не благодарить за услугу! — поняв, что Обель, склонившийся вместе с принцем над Фэали, не обращает никакого внимания на его слова, кигги переключился на Фолга. — Кстати, Стальной, захочешь проверить, мальчик ли у тебя — обращайся!       — Я со всем справляюсь сам, — холодно процедил сквозь зубы военный вождь «тюленей», пристально глядя в глаза соклановца. — Повторишь слова про "поменяться ролями"?       — Извини, Корш, меня занесло. Прости, старшой, если что не так, — покаянно опустил голову мужчина, незаметно отступая по стеночке. — Я ж ради тебя всё готов сделать — даже превратить твоего мальчика в девочку! Я ведь уже опытный по части отрывания…       — Тогда освежи и опыт пребывания в карцере, — ровным тоном прервал его Фредерик. — Как старший, ты должен помнить, чем заканчиваются драки в неположенном месте.       Слизень передёрнулся, встретившись взглядом со Стальным, и торопливо ретировался, прихрамывая на одну ногу и радуясь в душе, что относительно легко отделался. Фредерик подошёл к долинцам, мягко отодвинул Таоли в сторону и осторожно подхватил на руки скукоженного Фэали.       — Обик, быстро за мной! — рыкнул командир наёмников и пошагал в сторону парадной лестницы.