Хранитель принца

      — Что могу сказать, — пожал плечами Альберт, — не всё так страшно, как распухло. Жить будет, а вот любить…       Побледневший Дэйвэн вскинул на него полные тревоги глаза:       — Роду Тайтэнов восемьсот лет… Нельзя прерывать…       — Любить не сможет… — повторил младший Фолг в задумчивости, — как минимум неделю.       Таоли облегчённо обмяк в собственнической хватке Стального, а Корш, которому меняли повязку, хмуро уточнил:       — Что с ним?       — Разрыв связок, — ядовито улыбнулся Альберт. — Я так смотрю, экстремально вы поразвлекались, Обель. Следуешь примеру Фреда?       — Это Слизень, — скупо проронил Стальной. — Обоих.       — Ах, вот как, — немного виновато протянул врач. — Ну, можете больше не волноваться: мы наложили швы, зафиксировали всё… компрессики опять же. Так что теперь ему нужен только покой. И положительные эмоции… — Альберт задумался. — Обик, мне кажется, или я тебе это уже говорил? И именно насчёт господина Тайтэна?       Корш неловко замялся, придумывая ответ, но Альберт уже что-то недовольно втолковывал одному из своих помощников, перевязывающему Обеля, тихо отчитывая за неправильно затянутую ткань. Когда молодой итиланец со вздохом, но без единого возражения начал разматывать бинты обратно, Альберт поднял глаза:       — Господин Тайтэн должен полежать в лазарете во избежание… специфических физических упражнений, которые могут помешать выздоровлению.       — А… — начал было Корш.       — Посещение только в строго определённые часы, — резко отрубил Альберт, — а тебе, Обик, ещё и в присутствии кого-нибудь из медперсонала.       — Ну я же не совсем озабоченный, — смущённо пробормотал Корш, но врач уже повернулся к Фредерику и Таоли:       — Генерал Фолг, раз уж вы отказались от медицинской помощи, будьте любезны, возьмите во-он там витаминки и угостите его высочество. А потом уведите отсюда венценосную особу, дабы не запачкать драгоценное одеяние.       — Слушаюсь, господин «самый-грозный-доктор» Фолг, — вытянувшись, браво гаркнул Стальной, уклонился от полетевшей в него грязной перчатки, и бросил Коршу: — Обик, после перевязки тебя ждёт карцер, — с этими словами он цапнул из коробки горсть пастилок и потащил Таоли в коридор.       Они устроились возле большого окна, выглядывающего во двор, и поделили витаминки по-братски. Фредерик присел на широкий подоконник, Таоли, не рискуя тревожить свою измученную пятую точку, стоял рядом, касаясь бедром ноги островитянина и слегка опираясь плечом на услужливо подставленную руку.       — Фрей, почему Альберт обижен на меня? — тихо спросил принц. Фолг не услышал даже, а почувствовал недоумение и печаль в его голосе. — Я так его разочаровал?       — Гхм! — от столь странных вопросов наёмник чуть не подавился пастилкой. — Может, Аль просто не ожидал увидеть тебя в платьишке?       Дэйвэн молчал, продолжая выжидательно смотреть ему в глаза. Стальной вздохнул:       — С чего ты взял, что он обижен или разочарован? Не сомневаюсь, что ты понимаешь его лучше, чем родной брат, но по-моему, он злой из-за корда. Ему же пришлось с утра всех отлавливать, пока они ещё спали, потому что самостоятельно к нему являются лишь с серьёзными переломами, а ушибы, вывихи и растяжения показывать стесняются.       Долинец слушал убеждающий голос, смотрел на насмешливую улыбку Фолга и очень хотел бездумно положиться на его слова. Но внутри шевелилось вполне определенное чувство уверенности. Он не мог забыть голос и взгляд Альберта, в которых ощутил тщательно скрываемые эмоции: горечь, разочарование и желание держаться на расстоянии — от Таоли, от Фредерика, от Фэали и даже от Обеля.       — Ведь вчера за обедом и ты, и Альберт слышали наш с Фэали разговор…       Принц, как и всегда в моменты душевных терзаний, закусил губу. Стальной с улыбкой полюбовался, как сморщился аристократический носик и скривились губы от кисло-горького вкуса ягод, и ехидно заметил:       — Мне тоже не понравилось. Не мажь больше губы этой гадостью.       — Не буду, — вздохнул Дэйвэн. — Но вы же не только слышали, но и понимали?       Фредерик, пристально глядя на долинца, кивнул.       — Твой поступок подл и мерзок, но и наши с Фэем… — Звенящий голос сорвался в едва слышный шёпот: — Передай, пожалуйста, Альберту, что мне действительно жаль, что потомки Раонэ Отважного и Гоудэ Тайтэна выродились в слабовольных шлюх…       — Стоять! — наёмник успел ухватить Таоли, который внезапно решил рвануть прочь, за длинный рукав и дёрнул к себе, крепко обняв за плечи. — Быстро успокойся. Убирай слёзы и эти дрожащие губы куда подальше и слушай меня. Успокоился?       — У меня ничего… — прерывисто выдохнул принц, с ненавистью глядя на Фолга, — не дрожит!       — Извините, что помешал, — раздался от двери сдавленный голос, — но я сейчас-то вас чудом поймал, а из лазарета меня вообще не выпустят.       Дэйвэн, быстро натянув на лицо свою обычную высокомерно-непроницаемую маску, повернулся в сторону говорившего. В дверях стоял типичный кигги: высокий, крепкий, одетый в одни кожаные штаны и благоухающий перегаром метра за три. Отличали его от остальных красочные узоры на теле из свежих кровоподтёков и старых шрамов, а также украшавшая голову повязка, которая скрывала половину лица и стягивала челюсть так, что островитянин мог говорить только сквозь зубы.       — Чудесно выглядишь, Горляшка, — доброжелательно поприветствовал его Стальной.       — Стараюсь, Фред. — Взгляд островитянина замер на лице Фолга, изучая любопытные ранки над его верхней губой. — Ты тоже, смотрю я, ночью не скучал.       — Тебя Аль когда отловил? — с улыбкой поинтересовался военный вождь кигги.       — Утром. Я себя в зеркало только здесь разглядел, — вздохнул тот, — но не узнал.       — Не думал, что и ты окажешься среди этих балбесов. Как ты позволил себя так разукрасить? А ведь старшой боевого клана…       — Прости, Фред, — покаянно опустил голову тот, — не удержался: уж больно мальчонка хорош. Хотелось попробовать и, может, узнать, чего тебя на этом-то так переклинило, — кигги окинул долинца оценивающим взглядом и ухмыльнулся.       — Они разные, Гор, — пожал плечами командир наёмников и, скользнув ладонью по гладкому шёлку, опустил руку, удобнее перехватывая принца за талию и прижимая к себе крепче.       — Ну, у меня будет возможность узнать немного хотя бы об одном. С сегодняшнего дня мы с призом корда соседи.       — Только трогать его нельзя минимум неделю, — хмыкнул Фолг. — Ты чего хотел-то?       — Про поход в Долину за шёлком — это правда? — в лоб спросил Горляшка, любовно оглядывая переливающуюся всеми оттенками красного ткань, струящуюся по телу принца — то скрывающую фигуру, то на миг, при лёгком движении, обрисовывающую прямые плечи, или острый локоть, или округлую коленку.       — Ты говоришь об этом, как о набеге на Долину, — высокомерно задрал подбородок Дэйвэн, пристально глядя в глаза островитянина. — А я хочу именно нанять «тюленей» для защиты моей страны от сильного и опасного врага. Я даже назвал предварительную цену, которую готов заплатить за эту службу, но до сих пор так и не дождался ответа.       Горляшка удивлённо покосился на Стального, а тот, бросив острый взгляд на Таоли, опять пожал плечами:       — Гор, мы пока обговариваем условия.       — Горжусь моим вождём! — фыркнул сквозь зубы кигги. — Будь у меня такая сахарная конфетка, да ещё и в такой обёртке, я бы первым делом… не договора обсуждал. Но если чего решишь, не забудь обо мне и моих ребятах. Моя благоверная с меня живого не слезет, если узнает, что я упустил столько долинского шёлка.       — А ты уже в курсе… — Фолг помедлил, подбирая слова.       — Что король грозил кинуть с оплатой? — спокойно уточнил кигги. — Уже все знают. Но не думаю, что у протрезвевшего Ликкора хватит смелости повторить это во всеуслышание. А если хватит — мы напомним, что не стоит шутить с «тюленями» в центре их лагеря.       — Никакой самодеятельности! — рыкнул командир наёмников, сверкнув глазами.       Из-за угла показалась удивительно знакомая фигура, которая торопливо, но горделиво и самоуверенно направилась к ним. Таоли умудрился даже чуть-чуть вылезти из-под руки Стального, с неудержимым любопытством разглядывая вблизи Роберта Фолга, так похожего внешне на своего старшего брата и одновременно непохожего по вызываемым ощущениям.       — Здорово, Роб, — дружно поприветствовали его кигги — и каким же разным был их тон…       — Добрый день. Фред, его величество приглашает вас с его высочеством почтить своим присутствием королевскую трапезу.       — Роб, ты выражаешься как итиланец. Ни одного киггского слова, — сплюнул Горляшка.       — Горлаш? — демонстративно удивился средний Фолг. — Знатно же ты развлёкся на тоэрлиге — я тебя даже не узнал.       Горляшка скорчил презрительную мину, насколько это вообще было возможно с почти полностью перевязанным лицом, и направился обратно, бросив напоследок:       — Фред, не забудь о том, что я говорил насчёт похода.       Горлаш чуть не столкнулся в дверях с покидающим лазарет Коршем, который проводил его внимательным взглядом и направился к Дэйвэну и Фолгам.       — Здорово, Роб, — Обель с усмешкой оглядел среднего Фолга с головы до ног. — Ты у нас прям столичная штучка: мундир с иголочки, сапоги блестят, волосы как коровой облизаны…       — Положение обязывает, — спокойно улыбнулся Роберт. — А ты тоже красивый — на корде так разукрасили?       — Да не, — посмурнел Корш и потёр распухшую челюсть. — Это было отдельное выступление. С карцером в награду.       — Ты не с Фредом дуэтом выступал? — покосился на брата Роберт.       Корша это предположение весьма развеселило. С трудом сдерживая смех, он заметил:       — Фреду и без меня есть кого… дуэтить, — Обель подмигнул принцу: — Так, фарфоровый? Ты у нас, оказывается, невероятно страстный мужчина! И платьице у тебя прелестное…       — Обик, вали-ка ты в карцер. Молча, — вздохнул Стальной, поднимаясь с подоконника. — А мы тебя проводим. Всё равно по пути.