Хранитель принца

      В главном холле было многолюдно. Широко зевающие и страдающие от похмелья островитяне расползлись по диванам, кушеткам и креслам, увлечённо обсуждая вчерашний тоэрлиг и гордо демонстрируя синяки, оставшиеся у участников корда. Главной новостью на сей момент, по-видимому, была стычка Обеля и Слизня, потому что уж больно радостно восприняли некоторые кигги появление Корша. На его долю достались и одобрительные похлопывания по плечам, и уйма грубоватых шуточек про найденного избранника, любовь до гроба и грядущую свадьбу. На Фредерика и Таоли косились с добродушными усмешками, одаряя невинными комплиментами красное платьице, острые зубки и очередные ранения Фолга на любовном фронте. А вот на Роберта по большей части внимания не обращали, ограничиваясь нейтральными приветствиями.       Каким же было удивление принца, когда из-за угла им навстречу вырулили двое островитян, сопровождавшие трёх обозных прелестниц — тех самых, что имели наглость ввалиться позавчера в покои Стального Фолга и разбудить Дэйвэна. Девицы имели вид весьма помятый и унылый. Принц с удивлением посмотрел на Фредерика и заметил, как тот быстро переглянулся с Обелем.       — Корш, твои апартаменты готовы! — хохотнул один из сопровождающих. — Девочки, поделитесь: как там обстановочка, как обслуживание? За сутки вас не сильно утомили тамошние развлечения?       — Стальной, что они натворили-то? — поинтересовался второй. — А то девчонки молчат, как в рот набрали… За что с ними так?       — Было бы за что — вообще убил бы, — в сочетании с холодным тоном и мрачным взглядом Фредерика старая шутка показалась откровенно пугающей. Командир наёмников взглянул на Таоли и тихо произнёс: — Помнишь наш разговор у пруда? Про свидетелей? Сейчас ты волен сделать с ними, — он кивнул на побледневших блудниц, — всё, что захочешь. Есть пожелания?       — Есть более достойные занятия, — скрывая недоуменное удивление и отворачиваясь, высокомерно молвил принц и величавой плавной поступью, так что казалось, что его ноги под длинным подолом вообще не касаются земли, поплыл в сторону королевских покоев.       Присутствующие замерли, не в силах отвести взоров от грациозной походки юэнаи, поднимавшегося по лестнице, и от его одеяния из алого шёлка, подол которого переливался по ступенькам и сиял, меняя оттенки от малейшего движения. Волшебству не поддался лишь Стальной, который отвёл от Таоли явно озадаченный взгляд, внезапно насмешливо ухмыльнулся, хватая оторопевшего брата за плечо, и потащил его к лестнице мимо застывших в трансе островитян.       Дэйвэн прекрасно понимал, какое впечатление он сейчас производит на кигги, и только усмехался про себя с невольной ноткой грусти: «Вы ещё не видели походки Айялы Снежной!» Когда некоронованная императрица являлась в тронный зал на встречи с готронскими чиновниками, падали ниц не только присутствующие долинцы, но и полные благоговения гости. Юный принц, обязательно наблюдавший за этими приёмами со стороны, в этот миг сам был готов упасть на колени, разделяя веру окружающих в то, что Айяла Снежная — самое прекрасное, что есть на этом свете.       Таоли вздохнул, сейчас уже полностью согласный с тем, что она была права, обучая сына откровенно женским премудростям. В детстве он искренне верил, что вырастет таким же высоким и сильным, как отец, не подозревая, какой подлый сюрприз готовит ему жизнь с ростом, оказавшимся гораздо ниже среднего. А вот Айяла Снежная, скорее всего, знала, какой хрупкой и женственной внешностью будет обладать её сын в будущем. Хотя маленький Таоли в глубине души был невероятно возмущён таким отношением матери и Айяла прекрасно об этом знала, она всё равно продолжала свои уроки, остававшиеся тайной даже для её мужа. Несмотря на чрезвычайную занятость, она занималась с сыном по несколько часов в день, совмещая обучение разным языкам с отработкой походки, осанки, движений и жестов.       «Таоли, нужно, чтобы они сами поняли, что нужно увеличить закупочную цену зерна, — негромкий, мелодичный голос Айялы лился в тишине кабинета, выговаривая слова готронского языка без малейших усилий и какого-либо акцента. — Ты правильно заранее упомянул о засухе, но можно было сказать не так явно и просто выделить тоном. Ты правильно раскрыл руки, верно приладился к движениям, но интонация… Давай ещё раз». И принц начинал заново отыгрывать, нет — проживать ситуацию, предложенную матерью. На следующий день они общались уже только на итиланском: «Таоли, покажи, что ты и рад бы, а не можешь — но не словами! Опусти ресницы, чтобы никто не видел глаз в этот момент. Голос слышат все. Ещё раз… и следи за осанкой!» Гортанные киггские слова, смягчаемые нежным голосом Айялы: «Таоли, ты император Долины, у тебя нет обычных человеческих слабостей. Представь, что ты статуя: каким должен быть взгляд?»       Долгие беседы о Великой степи на языке маленьких кочевников с обветренными лицами, живущих за восточными морями, и короткие рубленые слова языка низкорослых плосколицых обитателей далёкого и холодного Юга, покупавших у долинцев теплую ткань из шерсти горных коз. Торговаться принц учился то на языке темнокожих пустынников, заключавших сделки в основном с итиланцами, но иногда посещавших и гавани империи Готрон, то на языке меднолицых мореплавателей Севера, с удовольствием менявших полновесные серебряные кольца на чудесный долинский шёлк — до тех пор, конечно, пока Энрико в интересах готронской казны не запретил долинцам заниматься торговлей за пределами родины. Таоли прилежно впитывал науку Айялы, выкладываясь по полной на этих уроках, и, несмотря ни на что, наслаждался общением с матерью. И предки с портретов взирали вниз, с одобрением наблюдая за стараниями потомков.       — Фред, ты переодеваться не будешь? — послышался позади голос Роберта. — Так и пойдёшь в одних штанах? Король может посчитать себя оскорблённым…       — Много чести, — хмыкнул Стальной. — Вчера он меня вообще разжаловал. Пусть терпит.       — Должен вас предупредить, — уже тише произнёс средний Фолг. — Хоть Ликкор и встал злой и мрачный с похмелья, хоть ему было неприятно вспоминать, что он вчера натворил, но в какой-то момент у него явно улучшилось настроение и… Боюсь, он нашёл способ присвоить себе его высочество.       — Спасибо, Роб, — с мрачным вздохом отозвался Фредерик — и чуть не споткнулся о неожиданно остановившегося Дэйвэна. — Таоли!       Принц поднял на командира наёмников безмятежные глаза и мягко произнёс:       — Фрей, прошу, предоставь Ликкора мне.       — С ума сошёл? — удивился Стальной. — Ты с ним вчера уже поговорил. Если думаешь, что сегодня, увидев тебя в платьишке, он резко изменит поведение, то ты ошибаешься.       — Фрей, — Таоли выпростал ладонь из широкого длинного рукава и нежно коснулся обнажённой груди островитянина, продолжая уговаривать: — Теперь я знаю, что нужно делать. Просто поверь мне, прошу.       Под внимательным взглядом Роберта Фредерик сжал бледное запястье, поднёс к своим губам и нагло лизнул тыльную сторону ладони:       — Верю, — наёмник угрожающе прикусил тонкие костяшки и добавил: — Но если опять что-нибудь выкинешь, затрахаю до смерти.       Дэйвэн небрежно коснулся его губ покусанным пальцем и надменно произнёс:       — В обществе венценосных особ такие выражения недопустимы.       — И это после «похотливой мрази» в адрес короля? — удивился Фредерик.       Таоли несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и смог сдержать ядовитые слова, так и рвущиеся с языка. Ведь Фредерик всё-таки согласился предоставить свободу действий, а ради этого можно и потерпеть все его подколки.       — Мне показалось, что тогда эти слова лишь порадовали всех ныне присутствующих, — кротко произнёс Дэйвэн, опустив глаза.       — Роб, ты только посмотри на него, — задумчиво пробормотал Стальной и кинул взгляд на брата, который с каменным лицом рассматривал светильник на стене. — Правы Ликкор и Слизень: разбаловал я этого… это высочество. Придётся перевоспитывать.       — Это вы как-нибудь потом, — сдавленно отозвался средний Фолг, — а сейчас вас ждёт король.       Таоли с удивлением понял, что Роберт едва сдерживает улыбку, когда взглянул в искрящиеся от веселья глаза кигги. К немалому удивлению принца, островитянин с заговорщическим видом ему подмигнул, стараясь, чтобы старший брат этого не заметил. Но Фредерика сейчас занимало другое: он, погрузившись в раздумья, усмехнулся от пришедшей в голову идеи и с предвкушением произнёс:       — И я даже знаю, как я буду тебя перевоспитывать…       Дэйвэн, свирепо сверкнув глазами, скользнул вперёд, но не удержался и из упрямства — тихо, но так, чтобы кигги слышали, — прошипел:       — Наглый похотливый варвар.       В молчании они последовали к покоям короля: островитяне улыбались каждый своим мыслям, а принц шёл всё медленнее, неуловимо меняя пластику движений. С каждым шагом осанка и походка Таоли становились всё более величественными, плавными и даже женственными. Фредерик с интересом следил за этими метаморфозами, никак не комментируя. Роберт растерянно улыбался, не в силах оторвать взгляда от загадочного силуэта впереди, изменяющегося при каждом движении — и обрамлял творящееся волшебство чудесный шёлк, непредсказуемо играющий цветом и формой в солнечном свете.       Роберт ускорил шаг, обгоняя медленно идущего Таоли, погруженного в глубокие и — судя по его виду — недоступные простым смертным думы. Средний Фолг сделал слугам у двери знак, и они незамедлительно распахнули створки. Роберт прошёл вперёд и негромко объявил:       — Его высочество Таоли Дэйвэн — наследник императорского престола Долины богов… и Фред.       Под тихое шипение Стального: «Роб, парш-шивец!» — принц медленно скользнул вперёд и поднял задумчивый и печальный взгляд на ожидающего их короля. Чтобы увидеть, как тот резко бледнеет и несуразно быстро вскакивает с дивана, прикрывая ладонью задрожавшую челюсть. Дэйвэн остался спокойно стоять, заметив, что сзади к нему подошёл Фредерик — не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать жар тела через тонкую ткань.       — Доброе утро, — голос принца был на несколько тонов ниже обычного, но звучал мягко и бархатисто, окутывая слушателей нежной и ощутимо плотной доброжелательностью.       — Королева… — Таоли увидел судорожное движение генерала Гауэра, который на подгибающихся ногах сделал несколько шагов вперёд, чтобы, прищурившись, с коротким вздохом рухнуть на вовремя подвернувшееся кресло и прошептать с облегчением: — Полковник Дэйвэн.       Ликкор, стискивая зубы и явно сражаясь с внутренними демонами, невероятным усилием воли отвёл взгляд от принца, переводя его на встревоженно шагнувшего вперёд Фредерика — и, разглядев лицо наёмника, с коротким стоном рухнул обратно на диван.       — Ваше величество? — Роберт растерянно переводил взгляд с Ликкора на Таоли с Фредериком. — Что-то не так? Им уйти?       — Ты уйди, — хрипло прошептал король. — И Гэба забери.       — Вы уверены? — задал средний Фолг вопрос, по мнению Таоли не совсем приличествующий его положению. Очередная ошибка долинца в оценке окружающих — и остаётся только надеяться, что не критичная…       — Да, Роб, иди, — Ликкор лишь вяло махнул рукой. — Все уходите… кроме этих двоих.       С едва слышным шорохом комнату начали покидать слуги и несколько доверенных лиц из свиты, тихо сидевшие по углам. Последними скрылись за дверью щеголеватые гвардейцы из охраны короля.       — Откуда вы знаете? — едва слышно спросил Ликкор. — Фред, ты же тогда не соображал-то особо, а он… ещё не родился.       — Знаем что? — спокойно уточнил Стальной. — По реакции Гауэра мы уже знаем, что Таоли сейчас похож на покойную королеву. Мы должны знать что-то ещё?       — Тебя за губу укусил… — король, стараясь не смотреть в сторону Дэйвэна, просто указал подбородком, — он?       — Да, и что? — голос Фолга оставался ровным, и только Таоли чувствовал в глубине его лёгкое недоумение и вызванное этим раздражение.       — И он после этого… живой, — судорожно сглотнул Ликкор, — и общается с тобой?       — Фрей вовремя остановился, — мягко прозвучал непривычно бархатный голос принца, — и повёл себя так, как следует вести, когда хочешь искупить вину.       Стальной озадаченно опустил глаза на Таоли: тот откровенно врал, но зачем? Зачем он защищал Фолга, решившего вчера без жалости указать место обнаглевшей собственности? Зачем оправдывал его грубые и унизительные действия? И почему Ликкор, прекрасно распознающий чужую ложь, сейчас, не видя ничего вокруг, смотрел на Дэйвэна доверчивым взглядом побитой верной собаки?       — То есть, можно было всё исправить? — прошептал король, но, вытянув вперёд руки, он несколько раз сжал и разжал кулаки и, глядя с некоторым даже удивлением на свои широкие ладони, тоскливо выдохнул: — Поздно.       — Что вообще… — начал было Фредерик, но Таоли сделал изящный быстрый жест, обрывая его. Наёмник замолчал скорее от неожиданности, но потом, вспомнив, что решил оставить всё на усмотрение долинца, скромно встал за его спиной. От движения мелькнувшей в складках широкого рукава бледной ладони Ликкор тихо застонал, словно от мучительной зубной боли.       — Следует предложить гостям присесть, — произнёс Дэйвэн, неотрывно глядя на короля — тот нервно вскочил и с долей поспешности, так не вяжущейся с его обычным поведением, развёл руками:       — Присаживайтесь, — он натянул на лицо напряжённую улыбку, по-прежнему избегая смотреть на принца, — где вам будет угодно.       — Благодарю, — отозвался Таоли и величественно поплыл к круглому чайному столику, стоявшему у окна.       У Ликкора даже веко задёргалось, пока он провожал взглядом стройный силуэт в алом переливающемся одеянии. Дэйвэн выбрал для себя место в самом углу и подождал, пока Фолг, не сразу сообразивший, что от него требуется, отодвинет стул. Белая ладонь на миг показалась из длинного рукава, и кигги, повинуясь безмолвному приказу, легко подвинул столик ближе, туда, где сидел сейчас долинец. Стул Таоли почти касался спинкой драпировок, и на фоне светло-синей ткани глаза принца казались совершенно голубыми. Стального посетило стойкое чувство дежавю.       Ликкор, пользуясь тем, что всё внимание принца принадлежит Фредерику, разглядывал его во все глаза, с болезненной жадностью впитывая каждое движение длинных ресниц, и высокомерно поджатых ярко-красных губ, и гордо приподнятой головы, и прячущейся в алом шёлке ладони. Дэйвэн сидел необыкновенно прямо, и эта поза казалась бы напряжённой, если бы не выглядела столь естественной и привычной. Он поднял глаза и встретился взглядом с королём, отчего тот невольно вздрогнул. Губы принца сложились в любезную улыбку:       — Отчего бы хозяину не присоединиться?.. — Таоли явно прервал фразу на середине, но Ликкор уже торопливо подошёл к столику и плюхнулся на стул напротив долинца. Под безмятежным взглядом Дэйвэна он неловко заёрзал, выпрямился, выправляя осанку, и убрал руки со стола.       — Я, право, не ожидал… — прокашлявшись, начал король дрогнувшим голосом, — простите мою…       Ликкор запнулся, увидев бледные пальцы, показавшиеся из-под яркой ткани. Фредерик, повинуясь величавому жесту, начал расставлять на столике чайные приборы, всё же скорчив недовольную свирепую гримасу, но так, чтобы видел только Таоли.       — Вы нас пригласили, — под мягким бархатом слов явно прозвенел металл, и словно для контраста Дэйвэн кротко опустил голову, — мы пришли.       — Поверьте, я никого не хотел оскорбить, — торопливо пояснил Ликкор и прерывисто вздохнул, его пальцы, нервно вцепившиеся в край стола, побледнели от напряжения.       — Это хорошая идея, — принц чуть склонил голову набок и с одобрением улыбнулся, — обсудить за чашечкой чая сложившееся щекотливое положение.       — Этого не может быть… — дрожащими губами прошептал король.       Белая ладонь полностью выскользнула из-под алой ткани и потянулась к золотым приборам. Остекленевшими глазами Ликкор наблюдал, как Дэйвэн беззвучно размешивал чай в чашке. В комнате царила абсолютная тишина — её нарушило лишь тихое звяканье золота о фарфор, когда Таоли положил ложечку на блюдце. Не двигаясь, словно под гипнозом король смотрел, как матово-белый край чашки касается ярко-красных губ… и через несколько секунд застывшую тишину разбил звонкий и безжалостный голос принца:       — И только от вас зависит, чем закончится это чаепитие.       Ликкор закрыл лицо руками и бессильно откинулся на спинку стула. Дэйвэн ждал. Даже Фредерик, заворожённый загадочностью происходящего, не двигался, застыв в складках драпировок. Через несколько мгновений, неимоверным усилием воли взяв себя в руки, король отнял ладони от лица, положил на колени и хрипло выдавил:       — Ваше высочество, я вполне отдаю себе отчёт, что передо мной не королева, а вы. Но откуда… — он сглотнул, — откуда вы знаете, какой она была и что говорила? Она вела дневник? Или вы нашли её письма? Или…       — Я никогда не видел ни дневника, ни писем, ни портретов вашей матери, — бесстрастно покачал головой Таоли. — Я никогда не встречался с ней, потому что, как вы знаете, родился после её смерти.       — Тогда… — Ликкор вперился взглядом в безмятежные голубые глаза, — кто вам рассказал?       — Никто не рассказывал мне о ней, — Таоли спокойно выдержал пристальный взгляд короля. — Вы единственный свидетель того, что тогда произошло.       — Но, значит… вы её… — Ликкор смущённо запнулся, но потом всё-таки выдавил, — реинкарнация?       Дэйвэн вежливо улыбнулся одними губами:       — Ох, это пагубное влияние Островов. Вы верите в переселение душ?       От первой фразы Ликкора откровенно передёрнуло. Он зажмурился и помотал головой. Окинул комнату затравленным взглядом, наткнулся на Фредерика и при виде невозмутимости наёмника слегка пришёл в себя. Король откинулся на спинку стула и заметно расслабился, напряжение постепенно покидало его тело. Со вздохом облегчения он развалился на стуле и даже смог слабо усмехнуться:       — А что ещё я мог подумать? Но всё-таки… — Ликкор подался вперёд, пытаясь разглядеть ответ в спокойных глазах принца, — как?       — Я юэнаи Долины богов, — серьёзно ответил Таоли, глядя на немолодого монарха глубоким и немного печальным взглядом.       «Сейчас бы ему глаза засветить, как ночью, — усмехнулся про себя Фредерик, — и можно будет сдавать его величество в приют для умалишённых».       Но Дэйвэн уже опустил взгляд, и король смог взять себя в руки, поэтому его улыбка получилась хоть и бледноватой, но весьма саркастичной:       — О да, конечно, это всё объясняет! — насмешливо протянул он. — Насколько я знаю, ваши подданные так вообще приписывают вам божественные способности.       Таоли вновь вскинул на него глаза и, склонив голову чуть набок, принялся разглядывать его с доброжелательным, но каким-то отстранённым интересом. Эти движение и взгляд мгновенно стёрли улыбку с лица монарха, он отвёл взор и с досадой добавил:       — И я их понимаю. Да что тут говорить, вы смогли произвести впечатление даже на кигги.       Дэйвэн слегка приподнял бровь, выказывая удивление.       — Знаете, юэнаи, как они вас называют? — Ликкор, глядя в сторону, тихо усмехнулся. — Рюй Энали — Бешеный Песец. Вчера все обсуждали не мой приезд, а то, как Бешеный Песец отбил своего брата у пятерых наглых «бычков». А сегодня утром рассказывают, как Рюй Энали отнял приз корда у боевого клана «тюленей».       — В этом нет моей заслуги, — мягко произнёс Таоли и поманил к себе Фредерика.       Фолг шагнул к нему, теряясь в догадках: что же на сей раз могло понадобиться его высочеству? Наёмника уже определённо раздражало поведение Дэйвэна, но сохраняя бесстрастное выражение лица, он наклонился, ожидая очередной выходки.       — От юношей из клана «морских быков» нас с братом спас Фрей, — прохладная ладонь легла на лоб Фолга, тонкие сильные пальцы скользнули по светлому ёжику волос и нежно почесали затылок.       «Он меня погладил?!» — островитянин от изумления чуть не осел на пол, но умудрился вовремя спохватиться и представить всё так, будто он с самого начала хотел опуститься рядом с долинцем на колено и прислониться боком к его стулу. Таоли вновь провёл ладонью по его голове, и Стальной почувствовал, как тело охватывает блаженная истома, а по лицу расплывается неудержимая улыбка. Настроение ему теперь не мог испортить даже Ликкор, смотревший на них совершенно больным взглядом: жадным, муторным и безнадёжным.       — Я очень благодарен Фрею, — тихо сказал Дэйвэн, продолжая поглаживать Фолга по голове — тот даже глаза прикрыл от удовольствия. — Ещё он познакомил меня с Варгом, который и спас Фэали на вчерашнем корде.       — Значит, я тоже мог? — король смотрел на принца с тоской и отчаянием, которые уже и не пытался скрыть. — Я мог заслужить её благодарность?       — Нет ничего невозможного, — мягко произнёс Таоли, — если поставить себе цель и идти правильным путём.       — Я поставил, — с трудом выдавил Ликкор. — Сказал, что у неё нет выхода, кроме как стать моей…       Бледная ладонь скользнула по лицу Фредерика, смазывая изменившееся выражение и прикрывая удивлённо расширившиеся глаза.       — Выбор есть всегда, — голос принца был тих и безмятежен, и Фолг припомнил те же самые слова, произнесённые с точно такой же интонацией среди скал Чёрного ущелья. Он потёрся щекой о руку Дэйвэна, уже зная, какой выбор сделала королева.       — Она пришла сама — в любимом платье из долинского шёлка. Когда я уже почти решился отдать приказ привести её силой, — закрыв глаза, едва слышно признался Ликкор. — Она так и сказала: обсудить сложившееся щекотливое положение за чашкой чая. Упомянула пагубное влияние Островов на меня. А когда поняла, что я… не отступлюсь, она… — король опустил голову и с силой потёр виски, — она положила в свою чашку сахар, размешала… ложечкой, не касаясь стенок… Я так никогда не мог. Поэтому я никогда не пил чай с сахаром. А она пила — горький от яда чай и спокойно разговаривала со мной. Зная, что когда мне всё надоест и я наконец обниму её и поцелую так, как хотел с пятнадцати лет, она начнёт умирать… Её агония… — Ликкор дрожащими пальцами потёр верхнюю губу, вскинул глаза и вновь нервно отвёл взгляд от лица Фредерика.       — Она была королевой, — в голосе Дэйвэна тихо звенела светлая печаль. — Она дала своей стране наследников, и у неё остался последний монарший долг — уйти достойно.       Принц смог остаться невозмутимым — не вскрикнуть, не дернуться и даже не измениться в лице, когда наёмник, раздражённый последними словами, цапнул его зубами за палец. По счастью, король был так глубоко погружён в свои мысли, что даже не заметил этой выходки. Таоли спрятал пострадавшую руку в складках широкого рукава, а Фредерик поднялся, подтащил к столику третий стул, уселся и нагло поинтересовался:       — Ваше величество, зачем вы нас пригласили?       — Я хочу, чтобы его высочество поехал со мной — сначала в Готр, потом к нам, в столицу, — вяло отозвался Ликкор, отрешённо глядя на Фолга. — У меня для него предложение, от которого он не сможет отказаться.       — Смогу, — тихо, но твёрдо ответил Дэйвэн, — если это не связано с моим возвращением в Долину. Я должен как можно скорее вернуться на родину.       — Что? Какая Долина? — удивление было настолько сильным, что вывело короля из состояния задумчивости. — Я уже понял, что вчера обращался с вами… не так, как вы заслуживаете. Поверьте, у вас будет очень высокое положение, перед вами откроются такие возможности…       — Есть очень важные причины для моего возвращения, — спокойно и уверенно прервал его принц.       — Какие? — Ликкор раздражённо стукнул кулаком по столу: — Я могу решить все ваши проблемы, только скажите.       — Это не мои, а ваши проблемы, — Таоли внимательно смотрел на короля. — Это вопрос жизни и смерти для бывшей империи Готрон, а потом и для вашего королевства. И решить эти проблемы могу только я.       И Ликкор, и Фредерик воззрились на долинца с явным удивлением.       — И какие же мои проблемы может решить ваше возвращение в легендарную затерянную страну? — Ликкор не смог скрыть едкого сарказма в голосе.       — От моих подданных вчера я узнал, что на родине считаюсь без вести пропавшим. Когда с момента моей предполагаемой смерти пройдёт месяц, на вашу страну обрушится то же самое проклятье, которое ослабило когда-то могучую империю Готрон. Оно будет убивать без разбора: мужчин, женщин, детей. Будут гибнуть животные и растения. Страна станет пустыней вновь, как и полвека назад. Хотите подробностей — загляните в исторические хроники.       Король задумчиво барабанил пальцами по столу.       — А если вы вернётесь, то проклятье… — Ликкор усмехнулся, — не обрушится?       Дэйвэн кивнул:       — И это только первая проблема. Но даже почувствовать её вы не успеете, если дело дойдёт до второй, — принц прикрыл глаза, явно собираясь сказать нечто очень важное. — Вам известно что-нибудь об истинном проклятии Долины?       — Ещё одно проклятье? — Ликкор зло посмотрел на Таоли. — Повторяетесь, ваше высочество.       — Нет, — покачал головой Дэйвэн. — Это не ваше, а наше проклятье. Долина сдерживает это зло уже больше пятисот лет, не давая ему вырваться на просторы равнин Готрона и Итилана. Даже Аугусто Жестокий был не настолько безумен, чтобы не считаться с этой угрозой.       — Тот враг, которого долинцы посчитали более опасной угрозой, чем многотысячное войско Аугусто? — тихо спросил Фредерик, припомнив те любопытные нестыковки, которые зацепили его при изучении истории Дэйвэнов и их страны.       Ликкор покосился на него с удивлением, а Таоли просто кивнул.       — Мы называем их архинами. Они живут на нескольких плато, окружённых горами. Единственный выход оттуда, о котором мы знаем, ведёт в Долину и дальше, по Ахеронскому ущелью. Каждую осень они пытаются прорваться… Аугусто как раз в такой момент попал на стены Западной крепости и только тогда понял, какую ошибку совершил, подрывая силы Долины бесконечной и бессмысленной войной.       — Что за архины? — Стальной даже подался вперёд, глаза его горели.       — Это огромные сильные существа, внешне подобные человеку. Разумом они, к сожалению, а может, и к счастью, весьма ограничены. Мы изучали, пытались понять их, пробовали вести переговоры, но безуспешно. Мы пытались приручать их, растить… — Дэйвэн замялся, подбирая слово, — их детёнышей в Долине. Некоторые даже способны были понимать простые команды, но конец был всегда один: однажды осенью, будь архину хоть пять, хоть двадцать пять лет, на него накатывало безумие. Архин начинал прорываться на восток, убивая всех на своём пути, не узнавая ни воспитателей, ни собственных детей, ни своих родичей. А если сумасшествие находило одновременно на нескольких — то они становились в разы опаснее, действуя как единое целое со своими безумными собратьями.       — Как они выглядят? — неизвестный враг вызывал у Фолга жгучий интерес.       — Это невероятно могучие существа и очень живучие. Они в два раза выше любого долинца, коротконогие, длиннорукие, покрытые жидкой бурой шерстью по всему телу. Огромные выступающие челюсти, низкие лбы, маленькие глазки, сплющенные носы…       Король невнятно хмыкнул, поднялся и ушёл в спальню. Дэйвэн проводил его разочарованным взглядом, но посмотрев на наёмника, про себя улыбнулся: новый враг был вызовом и необоримым искушением для кигги.       В меняющемся мире, где прогресс работал против жизненных ценностей наёмников-островитян, где природную выносливость, скорость и живучесть кигги можно было компенсировать использованием новоявленных автомобилей и самолётов, где точность удара и физическая сила когда-нибудь станут не так важны по сравнению с убойной силой огнестрельного оружия в руках, враг, с которым можно помериться силой в рукопашной схватке, становился идеальным для островитян. Конечно, до сих пор главы кланов искусно маневрировали в бурных потоках жизни, перенимая по возможности полезные навыки и предметы быта соседей, предлагая услуги своих бойцов для чужих военных операций, стараясь быстрее остальных овладеть новыми видами оружия и не гнушаясь отдавать своих детей в учебные заведения более развитых стран. Но они не могли не понимать, что скоро могут прийти к тому, например, что, меткость какого-нибудь заморыша окажется важнее, чем сила и ловкость настоящего кигги, а это противоречит всему жизненному укладу их народа. Старейшины не могли запретить переменам вторгаться в жизнь островитян, но знали: если они слишком легко поддадутся, то резкие изменения могут привести к тому, что их внуки будут уже не кигги.       Нагляднее всего был пример братьев Фолгов, находившийся у Дэйвэна прямо перед глазами. Всех троих братьев посылали на учёбу в королевство Итилан — и как же по-разному относились к ним остальные кигги. Фредериком восхищались и считали отличным вождём боевого клана: он был невероятно быстр и силён и едва не каждый день доказывал, что в честных схватках ему нет равных. Если бы не эти физические качества, он так и не смог бы проявить себя в полную силу среди островитян, несмотря на недюжинный ум, природную сообразительность и военные таланты. Альберт — гениальный хирург, да и в остальных областях медицины далеко не последний человек — был весьма полезен, и за это «доходяжку» готовы были терпеть, закрывая глаза на всю выказываемую им нелюбовь к кордам и прочим «дикарским сумасбродствам». Роберт же откровенно презирал традиционную жизнь кигги, полностью переняв ценности итиланского общества, и большинство островитян отвечало ему неприязнью, предпочитая демонстративно игнорировать.       Дэйвэн отрешённо раздумывал об этом, отвечая на жадные расспросы Фолга, когда из спальни появился Ликкор с листом бумаги в руках. Принц обратился к нему — вежливо, но непреклонно продолжая настаивать на своём:       — Вы можете не верить моим словам, но меньше, чем через месяц, начнётся сезон безумия и сотни архинов пойдут на приступ Западной крепости. Если я не вернусь к тому времени, у моих подданных возникнет закономерный вопрос: почему они должны защищать людей, сгубивших весь род их императоров? Они покинут обе защитных крепости и уйдут в укреплённую столицу, открывая архинам свободный проход на восток, в ваши земли. При хорошем питании эти существа размножаются очень быстро, а здесь им точно будет чем поживиться.       — Если они могут жрать друг друга, — задумался Фредерик, — то людей…       — С ещё большим удовольствием, — кивнул ему Таоли. — Они не брезгуют никакой органикой. Даже на скудной пище родных плато они умудряются удивительно быстро размножаться и набираться сил. Что же будет, когда они доберутся до столь богатых и плодородных земель, мне страшно даже представить, — вздохнул принц и печально посмотрел на короля: — Ваше неверие может привести к страшным последствиям.       — Но я вам верю, — Ликкор сел на свой стул и протянул Дэйвэну листок бумаги. — Это архин?       Таоли застыл. Он оторвал взгляд от грубого рисунка и расширенными от волнения глазами посмотрел на итиланского монарха:       — Где вы это взяли?! Это рисовал не долинец, бумага итиланская, но чужаков на стенах Западной крепости не было уже лет пятьдесят… Кто и где сделал этот рисунок?!       — Это мой рисунок, — тихо произнёс король. — Я видел это существо собственными глазами на Пустом берегу.       Лицо принца посерело. Уж сколько оттенков бледности ни наблюдал Фредерик на лице его высочества, но такого ещё не видел. Дэйвэн помертвелыми губами прошептал:       — Они нашли другой путь…       — Тринадцать лет назад, — спустя некоторое время соизволил добавить король — и жизнь вернулась на лицо долинца.       — Если за это время они не наводнили собой новые земли, — с облегчением пояснил Таоли, — значит, этот путь для них неодолим. Расскажите мне всё.       Ликкор задумчиво хмыкнул, но всё же решил исполнить просьбу принца.       — Тринадцать лет назад, — повторил он, — мы с моим зятем отправились в плавание на юго-запад. Попали в шторм и нас выбросило на Пустом берегу…       — Тринадцать?.. Пустой берег? — ошеломлённо повторил Фредерик. — Это что же: моего отца искалечили архины?       — Архин, — мрачно поправил его король. — Он там один был. Изломанный, истощённый… Если бы он не начал сразу жрать тех из нас, кого убил, крышка была бы всем. Но он и так умудрился грохнуть двоих кигги и пятерых покалечить. Мне сломал обе руки, а твоему отцу — ноги и… остальное.       — Один? — недоверчиво переспросил Стальной. — И вы только всемером его?..       — Он таких, как ты, пятерых на шнурки порвёт, — угрюмо огрызнулся Ликкор. — Потому по возвращении мы особо и не распространялись, что нас так разделала всего одна тварь.       — А ваш зять, — осторожно уточнил Дэйвэн, — это…       — Конрад Фолг, — кивнул король. — Папаша этого упрямца и муж моей сестры Ивонны.       — Но мать Фредерика, — вопросительно приподнял брови принц, — она ведь была из клана «синей змеи»?       — Какая осведомлённость! — переглянулись мужчины, и Ликкор кивнул: — Нашим с ней отцом был Мер — Мёртвый Змей, — глядя на лицо долинца, король усмехнулся: — И так его звали ещё при жизни. Он был военным вождём, а позже — главой клана «синих змей».       — Но ваша мать?.. Как один из предводителей кигги мог быть связан с королевой Итилана? — продолжал недоумевать Таоли.       — Изнасилованием, — криво улыбнулся Ликкор.       — Изнасиловать королеву?! — изумлённо воззрился на него принц. — Но как?..       — Как обычно, — пожал плечами король. — Этот процесс никогда не отличался особыми изысками, уж вы-то должны знать.       Лицо Дэйвэна окаменело. Фредерик молчал, поглядывая на долинца.       — Она попала в плен? — наконец выдохнул Таоли.       — Как вы догадались? — губы Ликкора кривились в какой-то болезненной улыбке. — Пока король, её заботливый муж, со своей армией гонялся за кигги по ближайшим деревням, отряд Мёртвого Змея проник в замок через тайный ход, обнаруженный случайно или с помощью предателей. Думаю, не нужно рассказывать, какой тёплый приём ждал короля, когда он решил вернуться в свой лагерь после неудачной охоты… В конце концов, он свободно пропустил «змеев» к морю и дал за жену богатый выкуп, но неделю, проведённую в постели Мёртвого Змея, она запомнила на всю жизнь.       — И после этого она выносила и оставила ребёнка? — Принц явно не мог поверить в услышанное. — И общалась? И пила чай? С ребёнком от насильника?       — Это вас так удивляет? — покосился на него Ликкор. — Ах, ну да, голубая кровь, попранная честь… Но вот представьте себе: и выносила, и оставила, и сама подобрала кормилиц и воспитателей, и отдала в лучшую военную академию.       Дэйвэн молчал, глядя на короля застывшим взглядом.       — Она приложила столько усилий и заплела сложнейшие клубки интриг, чтобы я мог жить, — мягко улыбнулся Ликкор. — А я её отблагодарил: захотел сделать с ней то же самое, что и мой кровный отец.       Принц продолжал молчать, и король посмотрел на него с благодарностью:       — Ваше высочество, вы чудесный собеседник. Ещё ни с кем я не мог говорить так откровенно…       Фредерик резко вскочил со стула, молниеносным движением выдернув Таоли из-за стола и толкнув его в угол, за свою спину.       — Ваше величество, — угрожающе прорычал наёмник, — положите руки на стол, чтобы я их видел.       — Фред, я, конечно, понимаю, как он тебе дорог после успешного приручения, — досадливо процедил Ликкор, — но ты перегибаешь палку.       — Руки, — напомнил Фолг. — И бросьте всё, что вам мешает. Я очень надеюсь, что вы не причините вреда ни его высочеству, ни мне, памятуя о том, где находитесь.       Долинец, притиснутый к стене спиной островитянина, услышал лишь глухой стук, словно нечто небольшое, но увесистое упало на покрытый ковром пол.       — Подтолкните ногой, — вежливо попросил кигги, — желательно, под диван.       После очередного тихого стука Фредерик немного расслабился и, обхватив Таоли за плечи, повел его к ближайшему дивану, усадил и устроился рядом, почти полностью закрывая собой от пронзительного взгляда Ликкора.       — Ваше величество, — веско произнёс кигги, — напоминаю, что вчера юэнаи нанял меня и боевой клан «тюленей» на службу Долине богов.       — Какого чёрта?! — вскочил король. — У нас договор…       — Который вы вчера разорвали, — вежливо напомнил Фолг, — и лишили платы и меня, и клан.       — Фред, ты же понимал, что я несерьёзно, — итиланский монарх явно растерялся. — Ну, погорячился я. Что ты как в первый раз? Знаешь же, поору-поору — а наутро успокоюсь, зачем клан-то сюда приплетать?       — Вчера вы были слишком убедительны, — хмуро проворчал Фолг. — А юэнаи предложил очень выгодные условия.       — Фред, не упрямься, — взволновался Ликкор. — Ты не можешь сейчас вот так взять и отправиться в Долину! Хочешь, я выпишу тебе награду, например, за верность моему величеству? А ещё, помнишь, ты так хотел тот клинок из сокровищницы, с радужным лезвием, он станет твоим, если ты забудешь мои вчерашние слова!       — Но я их не забуду, — тихо произнёс Дэйвэн. — И бойцы клана «рыжих тюленей» вряд ли простят такое отношение…       — Ах, вот кому я обязан этой суматохой, — король неторопливо поставил свой стул спинкой к собеседникам и оседлал, опираясь руками на спинку. — Я-то думаю, с чего это у всех истерика? Мои паникуют, что кигги готовят мятеж, фредовы молодцы демонстративно нарываются, хотя после первого дня тоэрлига должны быть ленивыми и мирными… а это, оказывается, принц Таоли поделился с друзьями-кигги своими впечатлениями о нашей с Фредом дружеской перепалке, — он разочарованно хмыкнул. — Фред в таких ситуациях нем как могила: он знает, что я вспыльчив, но отходчив. Джерри не в том положении, чтобы распускать язык, я точно никому ничего не говорил, а вот вы, ваше высочество…       — А я, — холодно продолжил принц, — нанял на службу Долине лучших бойцов, с которыми вы так неосмотрительно разорвали договор.       — Вы же прекрасно понимаете, что я не собирался этого делать! — с заметным раздражением отозвался Ликкор.       — Может, Фрей и знал, что для вашего величества разбрасываться такими угрозами — обычное дело, — Таоли пронзительно посмотрел на Фредерика, — но я и предположить не мог. Такое поведение недостойно правителя…       — Серьёзно? — насмешливо фыркнув, прервал его Ликкор. — Король здесь я. И мне решать, что достойно, а что — нет. На черта тогда корона? Власть нужна именно для того, чтобы делать всё, что захочется.       — Так может думать лишь неотёсанная чернь, понятия не имеющая об ответственности, чести и благородстве, — надменно поднял подбородок принц и кинул острый взгляд на короля, — к которой вы, надеюсь, не относитесь.       — Конечно, по сравнению с вашей тысячелетней историей все мы — чернь, — процедил явно задетый за живое Ликкор. — Меня удивляет лишь одно: как же при всей вашей утончённости вы общаетесь с Фредом — гораздо менее отёсанным и родовитым, чем я? Куда деваются ваша честь и гордость, когда вы подставляете ему задницу?       Дэйвэн люто сверкнул глазами, но не успел и рта открыть, как Фолг предупреждающе сжал его плечо, едва слышно шепнув на долинском:       — Утихни.       Таоли опустил глаза, но затем, чуть склонив голову набок, поднял печальный, с поволокой взгляд и осуждающе произнёс бархатным, чуть хрипловатым голосом:       — Глупый, непослушный мальчишка.       Ликкор с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы, лицо его окаменело. Казалось, всё его тело охватило оцепенение — кроме ладоней, которые судорожно разжимались и вновь сжимались в кулаки.       — Буйный и грубый, несмотря на воспитание, — оценив реакцию итиланского монарха, Дэйвэн мстительно улыбнулся. — Какое разочарование. Никогда тебе не стать достойным членом королевской семьи.       — Фред, — с трудом выдавил Ликкор, отводя взгляд. — Я его убью.       Предвосхищая действия наёмника, принц быстро прижался щекой к его обнажённой груди и скользнул ладонью по напряжённому прессу, обнимая за талию. Фолг ошеломлённо замер, опустив глаза вниз, на прильнувшего к нему долинца. Таоли, не отрывая пристального взгляда от короля, улыбнулся вежливо, но с оттенком превосходства и вкрадчиво произнёс:       — Хотите разнообразить свои кошмары? Чтобы снилась не только мёртвая королева, но и я? Сегодня ночью вы как раз вспомните, каково это — просыпаться в холодном поту…       Стальной мягко обхватил ладонью шею долинца — не сжимая, но напоминая.       — Хватит! — хрипло крикнул Ликкор.       Он с болезненной горечью посмотрел на Фредерика с Таоли, нервно дрожащими руками достал из кармана плоскую коробочку и вытряхнул в рот её содержимое. Торопливо потянулся к графину с водой, стоявшему на столике, в несколько глотков осушил его наполовину и буквально рухнул на ближайший диван.       — Воспитанные люди знают о стаканах… — ядовито начал принц, но тут пальцы кигги скользнули по губам, мешая говорить.       — Зараза мелкая, — наклонившись, прошептал Фолг в беловолосую макушку, — прикуси язык.       Дэйвэн возмущённо отдёрнул голову, чтобы пальцы наёмника не касались его лица.       — Фред, ты действительно Стальной, — мрачно смотрел на них король. — Я бы его уже придушил.       — Ваше величество, — кротко склонил голову Фредерик, — неотёсанному наёмнику не понять ваших высокородных причуд. Мне вот что интересно: собираетесь ли вы, несмотря на разорванный договор, всё же заплатить «тюленям» за службу?       — Вот ведь меркантильная сволочь! Тебя кроме денег что-нибудь интересует? — возмутился Ликкор, но наткнувшись на внимательный взгляд военного вождя кигги, хмуро пробормотал: — Попробуй вам не заплати. За вчерашний вечер твои молодцы перепугали всех моих штабистов только из-за слухов… — Король натянуто улыбнулся: — Значит, всё остаётся по-прежнему: договор я не разрывал, ты едешь со мной в Готр и получаешь оплату за услуги боевого клана вместе со своими наградами, а потом…       — Не совсем так, — спокойно прервал его Фолг, удержав протестующе дёрнувшегося принца. — Наш с вами договор расторгнут вчера, мой новый наниматель — принц Долины богов. Я с Таоли еду в Готр и получаю все свои награды. А вы отправляете на Острова подарок клану «тюленей», по странной случайности совпадающий или, желательно, даже больше оплаты по договору. Я прослежу за тем, чтобы подарки в целости добрались до Папаши, а затем отправлюсь выполнять поручение моего нового нанимателя.       — Ты всё-таки собираешься в Долину? — с досадой посмотрел на него Ликкор. — Чем он тебя зацепил? Так хорош в постели?       — Ваше величество, вы забыли, что кигги берут плату более материальными вещами? — ровным тоном отозвался Фредерик.       Король окинул Дэйвэна внимательным взглядом и понимающе хмыкнул:       — Кажется, догадываюсь, — итиланский монарх задумался и заметно посерьёзнел. — Ну, ещё бы, ведь одно одеяние его высочества стоит как это поместье…       У Таоли дёрнулись брови, невольно взлетая вверх. Он покосился на командира наёмников, но тот никак не отреагировал, продолжая прожигать взглядом Ликкора.       — Ты не мог пройти мимо такой наживы, да? Экспорт долинского шёлка был самой доходной статьёй Готрона и проходил под личным контролем императора. Ваше высочество, — с интересом обратился король к принцу, — в Долине осталось так много шёлка? Неужели готронские сборщики налогов были к вам милосердны?       — Сколько есть, — холодно отрезал Дэйвэн. — И лучше этим шёлком заплатить «тюленям» за защиту Долины, чем сжигать склады и уничтожать остальные ценности, чтобы они не достались возможным захватчикам.       — Возможным захватчикам? — прищурившись, переспросил Ликкор. — Вы на что-то намекаете?       — Я не намекаю, я предупреждаю. Если кто-то решит напасть на Долину богов, — пронзительный взгляд серо-голубых глаз на итиланского монарха, — то в этот раз мы сдаваться не намерены. Слишком долго мы жертвовали собой ради тех, кто этого не ценит. Полсотни лет мира и готронского гнёта истощили мою родину сильнее, чем предыдущие десять лет войны.       — Но ведь это было решением вашего деда. Считаете, он был неправ? — лениво хмыкнул Ликкор.       — Мой дед был благороднейшим человеком — считал шантаж недостойным занятием. У Раонэ была чистейшая душа, чуждая подобной низости. Но я не он, — черты лица принца застыли, в голосе прорезалась горечь, — я могу опуститься до шантажа. Если он воевал во имя жизни всех людей, то я не погнушаюсь пропустить в низины десяток-другой архинов. И когда вы ужаснётесь своим потерям, мои новые условия будут гораздо жёстче.       — Вы правы, — кивнул король, — это шантаж. И это ужасно. Вас вообще учили вести переговоры?       Таоли вопросительно приподнял бровь.       — Вы мне напоминаете одного упрямого мальчишку, который грызётся со мной уже больше двадцати лет, — со скукой в голосе пояснил монарх. — Теперь я понимаю, почему вы с Фредом так спелись.       Дэйвэн и Фолг, переглянувшись, настороженно покосились на короля.       — Вы оба меня бесите. Переговоры так не ведутся, — Ликкор отвернулся и расслабленно растёкся по дивану, закрыв глаза и явно потеряв к разговору всякий интерес. — Я буду ждать полноценную делегацию из Долины. Вы свободны, ваше высочество, взрослые дяди сами разберутся.       — Вы… — голос Дэйвэна упал до холодного шипения, а глаза метали молнии, — вы наихудший король, какой только мог быть… ай!.. умг!..       Продолжая крепко зажимать рот Таоли ладонью, Фредерик наклонился к его уху и многообещающим тоном прошептал по-долински:       — Вот я на тебе оторвусь-то…