Хранитель принца

      — …бастард, ублюдок, недостойный трона! — холодная ярость звенела в голосе принца.       — Таоли, успокойся. Тебе не идёт, — Фолг мягко встряхнул разъярённого Дэйвэна, которого от самых покоев короля тащил на руках и периодически ловил при попытках бегства.       — Ваш король — больной на голову псих!       — Этот псих обещал оставить в покое твою Долину вместе с тобой, архинами и «тюленями». Чего тебе ещё нужно?       Наёмник опустил Таоли на пол и открыл дверь приёмной — непривычно пустой: Фэали был в лазарете, Корш — в карцере, а посетителей, к общей радости, не наблюдалось.       — Отвратительный, мерзкий, эгоистичный выродок!       — Эгоистичнее меня? — полюбопытствовал Фредерик, вновь подхватывая принца на руки.       — Да! — последовал незамедлительный ответ, но затем Дэйвэн задумался. — Нет! Ты ещё хуже: ты с самого начала знал, что вчерашние угрозы Ликкора были пустой болтовнёй, но представил всё так, словно… Ты обманул меня!       — Не обманывал, — спокойно возразил кигги, плечом открывая дверь в кабинет. — Я сам не был до конца уверен… и просто немного сгустил краски.       — Немного?! Ты сказал, что тебя могут казнить из-за меня!       — С его постоянными заскоками и переменами настроения — криво усмехнулся Стальной, — такое может случиться в любой момент.       — Но ты сказал, что пришёл жирный энали! Я уже не знал, что и думать, у кого спрашивать, что это такое…       — Погоди, ты что, не знал киггского выражения… — островитянин действительно был удивлён и даже запнулся, переходя на итиланский, — «полный песец»? И попёрся спрашивать у Холта с Алчем?       — Нет, конечно! — возмутился долинец. — Я их случайно встретил… ну и заодно решил узнать.       — Ой, идиоты, — вздохнул Фолг, опуская Дэйвэна на кровать, и сел рядом. — Но я тоже хорош. Зная тебя, надо было перед уходом объяснить тебе всё на пальцах, а не слушать про божественные глюки и ягоды.       — А почему не сразу после разговора с Ликкором? — с недоумением спросил принц. — Я же думал… я же так…       — Если бы ты не испугался, что потеряешь меня, — косо глянул на него Фредерик, — ты так бы и не решился на трах. Да ещё твой Фэали вовремя вмешался и даже удачно подыграл.       — Ты… ты хуже всех! — Таоли с растерянностью и болью посмотрел на наёмника. — Я ведь поверил тебе… хотел помочь…       — Да уж помог. Хотя, в конце концов, получилось вырулить даже лучше, чем я ожидал, — пожал плечами Фолг. — Конечно, я не думал, что ты разболтаешь про этот разговор всему боевому клану… Но зато сейчас нам гарантирована плата от Ликкора — да ещё и шёлк от тебя.       — Он был прав, — потерянно прошептал Дэйвэн, — тебя волнуют только деньги.       — Не только, — улыбнулся Стальной и провёл ладонью вверх по ноге Таоли, забираясь под шёлковый подол.       — Убери руки! — вспыхнул Дэйвэн, но кигги только сильнее сжал пальцы.       — А я не протестовал, — тихо напомнил он, — когда ты лапал меня перед Ликкором.       — Но ты и против не был, — холодно отрезал принц. — А я тебя видеть не желаю.       — Закрой глаза, — улыбнулся Фредерик, наваливаясь на него. — Ты так гладил — прям откровенно пользовался мною, чтобы как можно сильней поразить Ликкора…       — Не нравится, когда пользуются? — внимательно посмотрел Таоли. — А каково другим, попробуй представить…       Фолг помрачнел и угрожающе прищурился:       — Не играй со мной. Божественные откровения — это хорошо, но жизненный опыт важнее, а у тебя его явно недостаточно.       — Фрей, конечно, я осознаю, что у тебя больше практики в манипуляциях людьми…       — Подлостях и мерзостях, ага.       — То есть ты понимаешь, что это плохо и поступать так с людьми… не надо? — осторожно уточнил принц.       — Какая разница, что я понимаю? Тао, ты, и правда, как в сказке живёшь. Ты же императором хочешь стать — если доживёшь, — как ты собираешься править без манипуляций, интриг и прочих мерзостей? Твоим подданным хреново придётся, если ты не будешь подличать с тем же Ликкором — как сегодня.       Дэйвэн, глядя на наёмника расширенными глазами, поражённо покачал головой:       — Как ты не понимаешь того, что у нас и дети осознают? Даже говоря на одном языке, мы говорим на разных…       — Ну да, ты лапаешь чинно и благородно, а я — подло и мерзко, — фыркнул Фредерик.       Его ладони оглаживали ноги долинца под тканью всё более жадно.       — Тебе было приятно, я точно знаю! Отстань от меня! — оттолкнул его Дэйвэн. — Как можно быть таким бездушным, бессовестным…       — Эгоистом, угу, — довольно проурчал наёмник, задирая подол всё выше и уже вовсю тиская принца за задницу.       — Тебе вообще не стыдно?! — отбиваясь из последних сил, отчаянно возопил Таоли.       — С чего бы? — искренне удивился Фолг. — Это тебе должно быть стыдно: говорил, что сам всё сделаешь, а сейчас опять строишь из себя…       Дэйвэн с растущим отчаянием вгляделся в полные азарта и вожделения глаза Фредерика, который с довольной ухмылкой уже разводил ему ноги в стороны, и горестно вздохнул, прекращая всяческое сопротивление.       — Делай, что хочешь, — печально произнёс он, — только… могу я попросить?..       — Угу, — невнятно отозвался островитянин, задирая долинцу ноги ещё выше.       — Можно мне покушать? Хотя бы один?.. — Таоли кинул тоскливый взгляд на блюдо с остывшими оладьями, забытое на прикроватном столике. Заметив замешательство Фолга, принц сделал голос ещё жалобнее: — Они же пахнут…       По насмешливой ухмылке, расплывшейся по лицу наёмника, Дэйвэн понял, что переиграл, и с досадой закусил губу, опуская глаза. Самое обидное, что после своих слов он понял, что действительно хочет есть. Чувство голода было непривычно ярким и отчётливым… что пугало. Когда он прибыл в Готр, первые три дня в военном училище он вообще не мог ничего есть — и из-за самóй местной стряпни, и из-за морального опустошения после встречи с императором Энрико — но даже тогда голод не был таким сильным. Этот кигги явно оказывал на его тело какое-то странное влияние.       Словно в подтверждение его мыслей Фредерик подсунул под его ягодицы колено, по-хозяйски подтаскивая за бёдра ближе к себе:       — Давай, совёнок, подними попку, — довольно урчал он. — Дай мне полюбоваться…       Таоли, завёрнутый почти в клубок, замер, тяжело дыша, с прижатыми к плечам коленками. Наёмник, одной рукой удерживая его в таком положении, другой потянулся к тумбочке.       «За мазью, — понял принц. — Не получилось. Еда отменяется».       Когда влажные пальцы Фолга скользнули меж ягодиц, Дэйвэн обречённо обмяк и приготовился стоически терпеть предстоящее удовольствие.       Прохладная мазь приятно остужала воспалённую кожу, мягкие и ласкающие движения вызывали, если быть совсем уж честным, сладостные и будоражащие ощущения. Помимо воли на тело, за несколько дней уже приученное к такому обращению, постепенно накатывали волны возбуждения. Таоли отвернулся, досадуя на себя, на Фредерика, на весь мир…       Фолг вмазал в него уже почти треть банки — и Дэйвэн начал волноваться: к чему же такому экстремальному его готовят? Но тут Фредерик, подняв как куклу, перевернул его на живот и уложил на подушки.       «Ноги вместе, попа не торчит вверх? Такой позы ещё не было», — успел удивиться Таоли, с комфортом устраивая перевязанную руку, как вдруг наёмник поднялся с кровати:       — В следующий раз так просто ты не отделаешься, — буркнул он и поставил на край постели, прямо перед долинцем, поднос с завтраком.       — Фрей… — ошеломлённо прошептал Дэйвэн вслед Фолгу, который уже скрылся в ванной.       Долинец так и остался лежать с задранным до подмышек одеянием. Свежий ветерок из открытого окна овевал ноги, ягодицы и спину.Таоли почти почувствовал досаду, оттого что всё так внезапно и непонятно закончилось, но тут носа опять коснулись запахи еды, и голод набросился с новой силой. Возбуждение было забыто. От трапезы Дэйвэна отвлекло только появление кигги. Он поспешно дожевал оладью и выпалил:       — Спасибо! — Поймав хмурый, раздосадованный взгляд Фредерика, Таоли всё же продолжил: — А ты ушёл?..       — Руки помыть. — Наёмник покосился на чуть тронутые блюда. — Чего не ешь? Ведь сутки почти не жрамши.       Мрачный и нарочито грубый тон Фолга, казалось, добавил принцу смелости:       — Фрей, покушай со мной, — он посмотрел на наёмника умоляющим взглядом. — У меня аппетит просыпается, когда я вижу, как ты ешь. Пожалуйста.       Островитянин пожал плечами и молча сел на пол около кровати. После недолгих раздумий он зачерпнул пальцем мёд из вазочки и поднёс его к губам Дэйвэна — тот отдёрнул голову назад, яростно сверкнув глазами.       — Брезгуем, значит, — задумчиво пробормотал Фредерик и сунул палец с мёдом себе в рот.       — Я тебе не… — Таоли задохнулся от возмущения, — не продажная женщина!       — А причём здесь они? Думаешь, я их мёдом угощал?       — Нет, — даже смутился Дэйвэн от такой формулировки, — но лизать...       — Точно не пальцы, — покачал головой Фолг. — Я-то думал, что ты сейчас заорёшь, что не собираешься вручать свою душу грязному варвару…       — И это тоже, — обиженно буркнул Таоли, потом сообразил, что ляпнул, и покраснел. — Только не подумай, я не про грязного варвара! Просто ты так пренебрежительно относился к нашим традициям и не воспринимал их всерьёз… И со мной ты обращаешься, наверное, так, как привык с теми…       — Ну ещё бы, — с сарказмом протянул Стальной. — Ведь я общаюсь только с «теми»… и думать могу только о шлюхах, а ты просто решил снизойти до моего уровня.       — Фрей, не надо, — опустил взгляд принц. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.       — Знаю. Каждый миг — по-разному, — язвительно улыбнулся Фолг. — То «ты очень умный», то «тупой варвар», то «я хочу тебя», то «не смей меня трогать».       — Перестань, — с досадой поморщился Дэйвэн. — Как ты себя ведёшь, так я на тебя и реагирую. В моём положении остаётся только приспосабливаться, но… я рад, что имею дело именно с тобой.       — Твой братец хорошо на тебя влияет.       Таоли вспыхнул от ехидного замечания наёмника, поняв, что невольно повторил слова, сказанные его кузеном вчера за обедом. Тогда они вообще много чего наговорили, не подозревая, что рядом сидят аж два знатока долинского.       — Тебе так нравится Фэй?       — Мне нравится его лёгкое отношение к жизни. Твой брат точно знает, чего хочет, и умеет этого добиваться. Он, конечно, себе на уме, да и характер не сахар, но бывает хуже. — Фредерик бросил выразительный взгляд на долинца — даже не пришлось объяснять, кого он имел в виду. — А ещё господин Тайтэн не лицемер.       Дэйвэн насупился и оскорблённо отвернулся, а Фолг макнул в мёд очередную оладью. Молчание затягивалось. Наконец принц тихонько вздохнул и коснулся плеча кигги кончиками пальцев:       — Фрей, я правда хорошо к тебе отношусь, ты мне очень дорог. Я ценю всё, что ты для меня сделал. — После долгой паузы он смущённо признался: — Знаешь, в детстве я мечтал быть таким, как ты: высоким, сильным, никого не бояться, брать от жизни всё…       Наёмник молчал, не двигаясь. Таоли подполз поближе и ткнулся носом в жёсткий ёжик светлых волос.       — Ты похож на моего Фрея, рядом с тобой я чувствую себя в безопасности — от всех остальных.       — Одному страшнее, чем со мной, — понимающе шепнул Фолг.       — С тобой — как раньше с Фреем, пока ты не начинаешь… Я понимаю, у тебя есть полное право мстить за то, что произошло с тобой в плену… но мне не нравится то, что ты со мной делаешь. — Дэйвэн запнулся, ему явно было тяжело говорить об этом вслух. — Конечно, сейчас это физически приятно, но… неправильно! Мы оба мужчины. А для меня, как для наследника престола Долины богов, это особенно…       — Ты сам сказал, что хочешь меня, — бесстрастным тоном напомнил наёмник.       — Я не лгал, — прошептал Дэйвэн Фолгу в затылок, обжигая кожу горячим дыханием, — мне нравится трогать тебя…       — Так я единственный, кого ты можешь трогать.       — Не только поэтому. Ты горячий, большой, сильный… Ты говорил, что принадлежишь мне — и я хочу чувствовать эту силу своей, пусть хоть так. Но у меня есть обязанности правителя Долины, предстояли переговоры с Ликкором, а я был один, я должен был… Я решил, что лучше лягу под тебя, чем моя страна ляжет под Итилан, как полсотни лет назад — под империю Готрон. Я хотел лечь под тебя не по желанию, а по расчёту. Понимаю, это было нечестно по отношению к тебе… Для меня это было тяжёлым решением.       — А уж я-то как мучился, — неожиданно рассмеялся Фредерик, — насиловать тебя уже не хотелось, напоить до нужного состояния не получилось. Пришлось давить на чувство долга.       Почувствовав, что принц окаменел, кигги повернулся к нему:       — Мне повезло, что ты такой ответственный правитель.       Несколько секунд Таоли ошеломлённо смотрел в бесстыжие глаза Фолга, который выглядел абсолютно довольным собою. Затем молча отвернулся, не глядя вбухал несколько ложек мёда в мисочку с творогом и приступил к трапезе, так и не поднимая глаз. Наёмник, добив оладьи, поднялся с пола и пересел на кровать. Таоли вздрогнул и едва не подавился, когда сильная ладонь стиснула его ягодицы.       — У тебя обалденная задница, — хрипло проурчал Фредерик, подбираясь всё ближе к вожделенной попке. — От неё мне совершенно сносит крышу.       — Время на еду вышло, и я должен раздвинуть ноги? — холодно спросил принц, не оборачиваясь. — Или мне всё же будет позволено доесть?       — А что тебе мешает завтракать дальше? — удивился кигги, продолжая любовно оглаживать белые ягодицы.       — Мне мешаешь ты! — резко ответил Дэйвэн, отодвигая от себя тарелку и откладывая ложку в сторону. — Когда со мной обращаются как со шлюхой, у меня резко пропадает аппетит.       — Совёнок, что случилось? — Стальной мягко подцепил пальцами долинца за подбородок и повернул лицом к себе. — Ты так показываешь, что оскорблён и обижен?       — А ты так показываешь, что понятия стыд и совесть тебе неведомы? — Холодные серые глаза твёрдо встретили пристальный взгляд карих, и несколько секунд они прожигали друг друга взорами, пока Фолг неожиданно не улыбнулся:       — Уговорил. Ешь, я не буду к тебе лезть, — наёмник вернулся на своё место на полу и, заметив отблеск торжества от одержанной победы в глазах принца, добавил: — Ты мне нужен сытым и полным сил: измотать тебя я успею. Нам ещё столько предстоит…       — Ты можешь думать о чём-нибудь ещё, кроме, — Таоли высокомерно отвернулся и вновь взялся за ложку, — кроме этого?       — Попробуй отвлечь меня, — пожал плечами Фредерик.       — Как переводится слово «рюй» с киггского? — спешно спросил Дэйвэн. — Разве не «белый»?       — Белый, если разговор о цвете, — островитянин легко перешёл с родного языка на долинский, но в его речи всё же присутствовал едва заметный акцент, — а если о человеке, то гневный, бешеный. Вроде как «побелевший от ярости». В вашем случае — имелись в виду оба значения. Вы, светлейший юэнаи, произвели неизгладимое впечатление на моих бойцов своим поединком с пятью противниками. Да ещё чудесное созвучие вашего титула юэнаи с «рюй энали»…       Даже насмешка в голосе Фолга не смогла испортить впечатления: с Таоли наёмник всегда предпочитал общаться на киггском, и принц только сейчас обратил внимание, что долинским, как оказалось, наёмник владел очень даже неплохо.       — У тебя правильная и достаточно грамотная речь, — Дэйвэн был весьма заинтригован. — Где ты учил язык?       — О, это заслуга Альберта, — лениво пояснил Фредерик. — На своё шестилетие он вытребовал у Папаши живого долинца. И я с восьми лет по полгода — когда приезжал из академии на каникулы — практиковался в долинском с Алем и Ойло.       — Ойэло, — мягко протянул Таоли, поправляя.       — Ты его знаешь? — от удивления островитянин даже вернулся к киггскому, но затем насмешливо фыркнул и отмахнулся. — Ты тогда ещё не родился.       — Ойэло — долинское имя, — пояснил принц. — Так звали моего прадеда.       — Думаю, это не твой прадед, — рассмеялся Фолг. — Хотя Ойло за двадцать лет почти не изменился, вряд ли…       В приёмной послышались негромкие голоса и раздался осторожный стук. Наёмник быстро поправил подол одеяния долинца, укрывая задницу и ноги, и пошёл открывать дверь.       — Рэм? Ты что здесь?.. О, Аль, — Фредерик, заглянув в приёмную, заметил там и брата. — Заходите.       — Обедать пойдёте? — в лоб спросил Рэм, его любопытствующий взгляд пробежал по комнате и остановился на принце, возлежащем на постели. — Или мы не вовремя?       — Я бы не отказался от обеда, — Дэйвэн величаво — и тем не менее, очень осторожно сполз с кровати, затем кинул смущённый взгляд на Фолга и тихо попросил: — Пойдём, Фрей?       — Ха, действительно — платьице! — обрадовался Рэм, оглядывая долинца с головы до ног. — А я уж боялся не увидеть.