Хранитель принца

      — Так нормально?       — Угу, — Таоли с мучительной гримасой поёрзал на руках Фредерика, устраиваясь удобнее. — Только иди медленно. И плавно.       — Я тебе танцовщица, что ли? — вяло огрызнулся Стальной, но это и близко не было похоже на его обычный раздражённый рык.       — Мы сильно его обидели, да? — Дэйвэн прекрасно понимал причину подавленности Фолга. — Прости. Это из-за меня ваши отношения так испортились. Я хотел бы помочь…       — Не заморачивайся, — дёрнул щекой наёмник. — Он остынет. Надо только дать ему время. И отвлечь его какой-нибудь интересной хернёй.       — Чем, прости? — смущённо перешёл на долинский принц. — Это слово…       — Это… — Фредерик задумался, подбирая слова неродного языка. — Хернёй можно назвать всё, что угодно. Что-то не сильно важное. Или наоборот, очень важное — но не для тебя. Или важное и для тебя, но не сильно желанное. Как бы такое — разное. Ну ты понял.       — Нет, — честно признался Таоли. — А что значит «ебёт»? И чем это отличатся от «трахает»?       — Опять ты… — с досадой вздохнул кигги, объяснения на долинском давались ему труднее, чем простые разговоры. — Ебут собственность. Добычу, подарки…       — Ебут… подарки?       Поймав откровенно недоумевающий взгляд Дэйвэна, Фолг начал звереть:       — Ну собственность! Живое имущество: рабов, пленных, данников!       — Значит, ты всё-таки не считаешь меня своей собственностью, — хоть и слабо, но удовлетворённо улыбнулся принц. — Ты ни разу не применял это слово ко мне.       — Теперь буду, — мрачно буркнул Фредерик. — Если правда хочешь помочь, лучше не о глупостях думай, а о том, что подарить Алю. Чтобы он порадовался, поразмышлял немного и решил, что я искренне раскаиваюсь и что он слишком грубо меня отшил.       — Как ты можешь? Так… расчётливо, — растерялся Таоли. — Он же твой брат.       — И что? Поучи меня, как с братьями обращаться.       — Ты прав. У меня действительно нет на это никакого права, да и опыта тоже, — печально отозвался принц. — Извини.       — Чёрт, Тао! Прекращай корчить из себя мученика, — раздражённо проворчал Стальной, пытаясь поддеть ручку двери, особо не тревожа при этом многострадальную тушку долинца, — и придумай, чем можно порадовать Аля. У меня и так забот хватает.       Кигги со своей притихшей ношей миновали пустую приёмную и благополучно добрались до личных покоев. Около кровати Фолг осторожно поставил Дэйвэна на ноги. Тот, пошатнувшись, скривился от боли, но, стиснув зубы, выпрямился и стоически терпел, пока кигги извлекал его из шикарной шёлковой обёртки. Раздев долинца, Фредерик аккуратно подхватил его и, предусмотрительно перевернув на живот, опустил на постель. Таоли молча выдержал поглаживания по бедру и насторожился только тогда, когда наёмник потянулся к прикроватному столику.       — Вот зараза… Аль со своими нотациями забыл ещё мази дать, — буркнул Стальной.       — Зачем? — испуганно насторожился принц.       — Лежи, набегался уже! — раздражённо рыкнул островитянин, его ладонь вдавила долинца в перину.       — З-зачем тебе мазь? — нервно задёргался под тяжёлой рукой Дэйвэн.       — Всё затем же, — размеренным тоном отозвался наёмник, неумолимо раздвигая ему ноги и устраиваясь между ними. — И не мне, а тебе.       — Но я не могу! Я не буду заниматься с тобой… — принц подавился воплем, почувствовав чужие пальцы меж ягодиц. — У меня там всё болит!       — Это твои проблемы, — холодно произнёс Стальной. — Ты сам решил забрать себе боль этого мужика, даже зная, чем мы с тобой обычно развлекаемся.       — Но Аль же сказал…       — А я не сказал, — резко ответил Фолг и потянул наружу пропитанный мазью тканевый свёрток — Дэйвэн возмущённо взвыл!       — Сейчас мы ещё смажем, — тихо бормотал кигги, удерживая извивающегося долинца, — и тогда уж пошалим…       — Не надо, — захныкал Таоли. — Больно…       — Больно, говоришь? А вот нефиг у всех подряд боль забирать.       Дэйвэн завозился, пытаясь вывернуться, уползти подальше от жестких и безжалостных пальцев или хотя бы сдвинуть ноги, но его тут же дёрнули назад.       — Отпусти, — жалобно всхлипнул Таоли.       Почувствовав, что сзади подозрительно завозились, он приподнялся и попытался оглянуться, выворачивая шею.       — Уймись! — предупреждающе цыкнул Фолг и легонько шлёпнул по заднице. Ну это он думал, что легонько, а вот Дэйвэн сдавленно взвыл и вцепился зубами в подушку.       — Не дрыгайся, — вздохнул Стальной, проникая внутрь с новой порцией мази.       Таоли тихо всхлипнул, происходящее начинало пугать. Внутри него деловито возились чужие пальцы: размазывали, мяли, поглаживали. И самое страшное, несмотря на боль прикосновения явно возбуждали. Тело, приученное к частым плотским утехам, сейчас однозначно реагировало на унизительные действия Фолга и упрямо хотело большего.       — Не надо, пожалуйста, — отчаянно прошептал принц, уже ни на что не надеясь.       Но Фредерик, продолжая аккуратно вмазывать в вожделенную задницу содержимое пустеющей банки, внезапно заинтересовался:       — Почему?       — Мне будет больно, как бы ты не старался, — чуть громче прошептал принц. — Не надо… так.       — Ну попробуй не так, — задумчиво протянул Фредерик в ответ.       — Руками, как тогда? — с пониманием отозвался Таоли, старательно скрывая облегчение в голосе, но вдруг спохватился и смущённо уточнил: — Рукой…       Фредерик собрал со стенок остатки мази, старательно втёр внутрь и отбросил банку в сторону. Оперативно стянул с себя штаны и опустился на постель — на колени прямо перед Дэйвэном.       — Приступай.       — Нет! — испуганно отшатнулся Таоли. — Убери его!       — Не понял.       — Я имел в виду, — Дэйвэн судорожно сглотнул, — не суй мне в лицо.       — Я тебе его сейчас… в другое место суну, — сквозь зубы процедил Фолг.       — Нет, Фрей, я не отказываюсь, — торопливо пояснил Таоли. — Просто я не могу так — неудобно же. Я на животе лежу, мне опираться не на что, если рукой я буду…       — Не зря говорят: пожалей хитреца — он и на шею сядет, — с недовольством подытожил Фредерик. — Ладно, давай по-другому.       Кигги перевернул долинца на бок и вытянулся рядом. Принц, несмотря на все старания, всё-таки загорелся румянцем, когда почувствовал, как прижимается член Фолга к его собственному. Наёмник, заметив это, польщённо улыбнулся и, обняв одной рукой, притянул ещё ближе к себе. Другую руку он просунул между телами, поймал ладонь Дэйвэна и положил на их соприкасающиеся члены.       Принц послушно напряг пальцы — обхватить полностью оба одной ладонью он всё равно не мог — и вздохнул, невольно сравнивая размеры. Стальной, по-своему расценив его скорбь, решительно накрыл бледные пальцы своими и двинул рукой, принуждая действовать энергичнее. Таоли закрыл глаза, чувствуя на лице горячее дыхание с отчётливыми алкогольными парами. Фредерик прижался ещё теснее, тёрся всем телом, почти наваливаясь сверху.       — Теперь я, конечно, понимаю твоё нетерпение, — сдавленно прошептал долинец, — но прошу… полегче.       — М-м? — островитянин поднял потемневшие, пьяные от вожделения — ну и пива немного — глаза, пытаясь осознать его слова.       — Прости, я и подумать не мог, что тебе так тяжело, — тихо и смущённо продолжил Дэйвэн. — Я потерплю, только будь немного аккуратней.       Фолг несколько раз моргнул, с трудом возвращаясь к реальности.       — Не понял. Кому тяжело?       — Тебе, — покаянно вздохнул принц. — Я не подозревал, что у кигги такое патологическое и неодолимое желание заниматься… этим.       — Неодолимое? — недоуменно повторил наёмник. — Патологическое? О чём ты?       — О том, что сейчас я понимаю, почему ты постоянно меня хочешь, — скорбно отозвался долинец. — Природная похоть кигги, да ещё привязка к Дэйвэну…       — Привязка? Меня? Ты сейчас издеваешься? — Стальной чуть отстранился и приподнялся на локте, внимательно глядя сверху. — Мстишь за то, что я отдал на растерзание людей, чуть не забивших меня камнями?       — Не издеваюсь и не мщу. Но насчёт моих подданных — ты мог бы всё отменить и простить их… если бы захотел.       — Если бы захотел?! Таоли, ты серьёзно? — Фолг неверяще вглядывался в серые глаза. Похоже, растущее раздражение и навалившиеся проблемы его окончательно допекли, а выпивка ещё и развязала язык. — Если бы я делал, что хотел, на гамаках загорали бы настоящие зачинщики — Шакал с дружками! Но тогда бы «тюленям» объявили войну «быки», а из их клана у меня с полсотни бойцов — начиная с Тевяка. Я хотел бы послать к чертям и никогда не нанимать большую часть тех, кого не взял в Долину, но тогда клан «тюленей» лишится половины лучших бойцов на Островах, а новые ко мне не пойдут — потому что вождь «делает что хочет». Я хотел бы пояснить, куда ты втоптал моё слово, когда решил забрать всех с гамаков, но плевать ты хотел на варварские традиции — и я это понимаю и принимаю. Но они нарушили заранее обговорённые правила — и ты серьёзно думаешь, что я мог поставить твоих мятежников выше себя и своих бойцов?       — Нет, — хмуро прошептал Таоли, — я уже понял, что кигги ставят себя выше всех.       — Да, Тао, в реальной жизни каждого заботят только свои, чужаки побоку. Твои долинцы тоже считают себя выше кигги.       — Но ведь… — Дэйвэн резко умолк и, сделав усилие над собой, сменил тему на менее спорную. — Я хотел сказать… я правда жалею, что тогда тебя провоцировал — вольно или невольно, — хотя тебе и без того было тяжело. Я же не знал, что ты чувствуешь… такое.       — И что «такое» я чувствую? — помрачневший Фредерик откатился в сторону и откинулся на подушки, скрестив руки на груди. — С чего ты взял, что знаешь, что я чувствую?       — Я же с тобой соприкоснулся, — удивлённо воззрился на него Таоли.       Какое-то время они молча смотрели друг на друга, ничего не понимая, пока кигги не уточнил:       — Ты каждый день меня касаешься. И не по разу.       — Но ничего же не забираю, — возразил Дэйвэн, затем посмотрел на начинающего звереть Фолга и торопливо пояснил: — Я забирал у господина Сойно боль. Когда ты меня коснулся, я ещё… не закрылся и случайно набрал твоей боли. Душевной.       — Хлебнул моей душевной боли, — с непередаваемой издёвкой повторил наёмник. — И чего же ты там набрался?       — Ты очень злился, — тихо начал Таоли, но его прервало фырканье:       — О, да! Догадаться об этом было невозможно — только узнать чтением мыслей!       — И ты был очень обижен, что я обращал своё внимание на других.       — Об этом я сам говорил Алю. При тебе.       — А ещё ты дико ревновал меня к господину Сойно и очень хотел увести в спальню, но стеснялся… не хотел, чтоб твои громилы знали, как сильно ты меня хочешь.       Фредерик подавился натянутым смешком.       — По-твоему, я ни о чём другом думать не могу?       — Но это действительно так — я прочувствовал! Хотя тебя не виню, — смиренно вздохнул Дэйвэн, — даже если ты способен преодолеть волю богов, привязавших тебя ко мне на всю жизнь, ты не можешь побороть свою природу.       — Совёнок, я не знаю, что ты там себе навоображал… — лицо Фолга окаменело. — Но трахать я тебя буду, пока не надоест. А надоест — пойду трахать других. Если думаешь, что я всю жизнь буду с тобой возиться, то сильно ошибаешься. Уж сколько раз я повторял это всяким наивным дурочкам, но никак не думал, что придётся объяснять это тебе!       Фредерик говорил отрывисто, почти выплёвывал злые слова, глядя на притихшего Таоли. Карие глаза стали совершенно непроницаемыми и кололи холодным стальным блеском.       — Я рад, — кротко отозвался Дэйвэн, опуская взгляд. — Ты осознаёшь, что у нас обоих впереди женитьба на любимых девушках, создание семьи, дети…       Стальной скатился с кровати и начал молча натягивать штаны.       — Фрей?       — Не знаю, этого ли ты добивался… — злобно буркнул островитянин.       — Мне не стоило говорить про женитьбу? — виновато посмотрел на него Таоли. — Прости. У тебя с этим что-то?..       — У меня с этим всё отлично! — процедил Фредерик, свирепо пихая ногу в ботинок. — Я женюсь на мудрой и верной женщине, вот с ней я и буду связан на всю жизнь — не с тобой! Буду исправно строгать наследников и прозорливо править кланом, как мой папаша.       — Извини, пожалуйста. Не думал, что эта тема для тебя окажется такой болезненной.       — Тао, — наёмник посмотрел на него очень внимательно, — ты намеренно косишь под наивного дурачка?       — Нет, — растерялся долинец.       — Похоже, ты отлично научился врать.       — Я не вру!       — Тогда какого чёрта несёшь чушь про «мы навеки связаны богами»?!       — Но это же… так было всегда. И со всеми. Я думал, и с тобой…       — Ты ошибся, — неожиданно спокойным тоном сказал Фолг, надев второй ботинок. Он подхватил рубаху и, натягивая её на ходу, направился к двери.       — Прости, я не хотел тебя обидеть, — хоть и с явной неохотой, но с искренним раскаянием повинился Дэйвэн. — Ты… надолго?       — Ложись спать и не переживай, твоё присутствие не является для меня жизненно необходимым, — холодно отозвался Фредерик. — Я сообщу, когда буду вновь нуждаться в твоей божественной заднице. А сейчас я найду, чем заняться. И чем, и кем.       Дверь за наёмником закрылась почти беззвучно. Таоли тихо выдохнул.