Хранитель принца

      Таоли восседал на груде кожаных безрукавок высоко над живописной запрудой и задумчиво созерцал, как тёмная вода, переливаясь через естественную плотину, исчезает среди нагромождения булыжников. Он поднял взгляд: над головой синело вечернее небо, на вершинах скал полыхали отблески заката. А в маленьком ущелье, затерявшемся среди высоких гор, был уже поздний вечер. Но подступавшую темноту, казалось, разгоняли азартные возгласы островитян и звон металла о камень: уже несколько часов без отдыха «тюлени» пытались добраться до заваленной трещины в гранитном утёсе. Увлечённо раскалывая большие валуны на части и оттаскивая в стороны булыжники поменьше, они уже углубились вниз на дюжину шагов. Сейчас им оставалось лишь вытащить из этой самой трещины осколки скальной породы, словно клинья вбитые туда лавиной.       Долинец встал, стараясь двигаться изящно и непринуждённо, и попытался спуститься к воде.       — Не вздумай, — предупреждающе раздалось сзади. — Держи мою флягу.       — Благодарю, Варг, но я не хочу пить, — церемонно отозвался Дэйвэн. — И кстати, чем тебе не нравится горная вода?       — Горная — нравится, — бесстрастно отозвался кигги. — Только не там, где она течёт через сотни трупов месячной давности. Сейчас нам с ветром повезло, а тебе ещё — с плохим обонянием.       — Сотни? Вы их отсюда не?..       — Мы забрали только наших мёртвых. К чему нам чужие?       — Но вы же могли… хотя бы потому что… — долинец с растерянностью смотрел на спокойное лицо Варга, — вода… она же станет плохой.       — В Чёрной речке и без того горы трупов. Что ей этот отравленный ручеёк?       — Ты так со мной… — Таоли отвернулся и тихо продолжил: — У тебя тоже погибли здесь друзья?       — Друг, — ровно отозвался суровый островитянин. — Точнее, приятель. Бескорыстная дружба редко встречается среди кигги. Говорят, смерть — самый близкий друг для настоящего бойца.       — Редко встречается? — Долинец, закусив губу, внимательно посмотрел своего телохранителя. — А как же Холт и Алч? А Альберт и Рэм?       — Ну, Алч за деньги продаст любого, не задумываясь, — Варг пожал плечами. — А вот Рэм с Алем — этот тот самый редкий случай бескорыстной заботы.       — Почему — редкий? Ведь обо мне тоже заботились — ты, Тевяк и другие. Защищали на корде и от тех «бычков». Я же тебе рассказывал.       — Думаешь, Тевяк тогда защищал тебя? — хмыкнул кигги. — «Быки» — его родной клан, он прожил там восемнадцать лет. Элеонора — мать Альберта и сестра Тевяка и Лиса, нынешнего главы «быков». А сын Лиса — мелкий избалованный мерзавец, который выбесит любого. Тем более Фреда, который и так за тебя готов глотки грызть. Представь, каково будет Тевяку, если случится война между «быками» и «тюленями»? Тем более из-за малолетнего засранца, который того явно не сто́ит.       — А ты? Ты же с самого начала хорошо ко мне относился.       — В самом начале — может быть. Но после того, как Фред официально приставил меня к тебе и я понял, как тяжело уследить, чтоб ты не вляпался в очередную историю… Я до сих пор наймит Фреда, и не хочу его подводить, но с тобой ни в чём нельзя быть уверенным.       — Я не знал, прости, — лицо Дэйвэна застыло в бесстрастной маске.       — Не переживай. Просто не создавай проблем, — отмахнулся Варг, а затем невесело улыбнулся, переводя разговор на другую тему: — Кстати, Фред и ты — ещё один случай бескорыстной заботы. До оплаты аванса — очень бескорыстной.       — Заботы? — горькая улыбка искривила губы принца.       — Зря ты так. Он ещё ни для кого столько не делал — а ведь мог бы держать тебя на цепи и насиловать, когда вздумается.       Таоли нервно вздёрнул голову и впился взглядом в лицо Варга, гадая, не подразумевал ли тот нечто большее? Знал ли суровый кигги о том, что произошло с Фолгом лагере каторжников? Но прямой и честный взгляд дал понять, что кигги имел в виду только то, что сказал. Дэйвэн мягко и укоряюще произнёс:       — Извини, но мне кажется, что ты говоришь это не совсем по своей воле.       — Я говорю, как думаю, — пожал плечами тот. — Ты мог вести себя умнее, и от этого было бы лучше всем.       С места «раскопок» донеслись радостные вопли. Тут же раздался призывный крик Остряка:       — Нашли! Варг, тащи сюда юэнаи!       — Пойдём, что ли?       Принц кивнул островитянину и неторопливо направился к возбуждённо галдящей толпе.       — А вы, я так смотрю, и грабежами баловались? — ехидно заметил Остряк, роясь в пыльном кожаном мешке и доставая то серебряную вилку, то горсть монет, то золотые кольца. Рядом ещё несколько человек во главе с Алчем перебирали содержимое таких же мешков, похваляясь друг другу добычей.       — Тут ещё что-то, — раздалось снизу.       Таоли старательно всматривался, но не мог понять, что же происходит в сумраке на дне раскопанного «тюленями» полукруглого котлована. Хотя кигги, находившиеся внизу, весьма уверенно действовали в узкой трещине, где царила чернильная тьма.       — Стальной, тут симпатичная висюлька, — подал голос один из рывшихся в мешках. — Можно её забрать в счёт моей доли? Это добыча клана или имущество юэнаи?       — Владельцы этих вещей мертвы, — отозвался Дэйвэн. — Мои люди собирали их с трупов итиланцев. Мне нужны только мои вещи, остальное — добыча клана.       Со всех сторон донеслось одобрительное хмыканье, но долинец, не обращая на это внимания, напряжённо вглядывался в смутные силуэты внизу. Вот вроде из трещины извлекли длинный тёмный предмет и раздался озадаченный возглас:       — Это что за фигня?       — Не пытайтесь открыть! — взволнованный принц предпринял попытку спуститься вниз, но был мгновенно перехвачен Варгом.       — Не дёргайся, — лениво отозвался Фредерик, ловко забираясь по камням вверх. Он быстро добрался до Таоли и протянул ему длинный свёрток, завёрнутый в куски кожи и перетянутый множеством ремешков. Долинец прижал его к себе как величайшую в мире драгоценность, не обращая внимания на пыль и каменную крошку.       — Ты его ещё расцелуй, — насмешливо хмыкнул Фолг, устало плюхнувшись на валун у ног принца. Тот оторвался наконец от обжиманий с грязным свёртком, посмотрел вниз и сглотнул.       — Фрей, твоё плечо…       Неожиданно яростный взгляд, который бросил на него наёмник, заставил Дэйвэна поперхнуться словами.       — Моё плечо — что? — прошипел кигги. И принц наконец понял, чему была посвящена сцена, виденная им несколько часов назад, когда из котлована стремительно вылетел Холт, сопровождаемый свирепым рыком: «Само заживёт!»       Таоли вспомнил недавний разговор. Скрепя сердце, долинец протянул свою драгоценную добычу Варгу, а сам склонился к Фолгу, мягко погладив его по руке:       — Фрей, твоё плечо выглядит всё хуже. Позволь мне хотя бы грязь с него смыть. Пожалуйста.       Вокруг стало удивительно тихо. Дэйвэн смотрел в кипящие бешенством карие глаза и лихорадочно думал.       — Прошу, Фрей, — кротко, но настойчиво повторил он. — Ты же сам чувствуешь, что плечо болит всё сильнее. Пожалуйста, позволь мне.       Последние слова принц уже почти шептал, склонившись к лицу Фолга. Тот задумчиво хмыкнул, схватил Дэйвэна за подбородок и, грубо притянув, поцеловал в губы.       — Пойдём, — Таоли, сочтя этот поступок за согласие, решил не возмущаться откровенной наглости кигги, а вместо этого мягко потянул Фредерика за руку. — Там наверху есть родничок.       Стальной внимательно оглядел своих бойцов — откровенно ухмыляющихся, но никак не комментирующих происходящее.       — К машинам, — коротко приказал он. — Мы догоним.