Хранитель принца

      — Ты ужасен, — буркнул Таоли, глядя в сторону.       Впрочем, ужасен был весь вечер. Закатное видение будущего вызвало у принца приступ неконтролируемой паники и ужаса. Девушка, за честь которой он так рьяно заступался, в благодарность оскорбила его самого. А после ужина Фолг, не обращая внимания на протесты, просто схватил Дэйвэна в охапку и потащил из столовой, вызвав ленивое оживление среди насытившихся островитян.       — Ты так за неё переживаешь? — покосился на него наёмник, неторопливо шагая в своё крыло дома. — Зря. Она знала, на что шла. Как говорит мой Папаша: если не хочешь неприятностей — не дёргай волка за хвост.       — Волк, как же, — хмуро пробормотал долинец, — тюлень ты бесхвостый. Нет, ты чурбан. Неотёсанный.       — Нравится дёргать, да? — ухмыльнулся Фредерик. — Уже и рука сломана, и задница порвана — а ты всё приключений ищешь.       — Не ищу, — буркнул Таоли. — Просто мне твоё поведение неприятно. Ты мог бы… ну, вежливее себя вести. Быть любезнее — разве это так сложно?       Островитянин фыркнул:       — Вежливость могут принять за слабость, а это приводит к неприятностям. По-твоему, я должен был любезно пойти навстречу её желаниям? Может, ещё и трахнуть её у всех на глазах? Если я кигги, это ещё не значит, что я кидаюсь на всё, что шевелится.       — Да ладно?       — Сейчас подзатыльник словишь, — беззлобно отозвался островитянин.       — Куда ты идёшь? — демонстративно удивился Дэйвэн, когда Фолг стал подниматься по лестнице, — возможность сменить тему пришлась как нельзя кстати. — Мы же к Альберту собирались?       — К нам иду. Мыться. Если мы такие грязные покажемся Алю на глаза, он точно не обрадуется.       — Как мы приехали, ты сразу в столовую помчался, сейчас — мыться решил. По-моему, ты просто боишься и оттягиваешь момент встречи всеми способами       — Много ты понимаешь, — хмыкнул наёмник. — И прекращай меня на слабо брать.       Когда они оказались в родном уже кабинете и Фредерик опустил его на пол, первым же делом Таоли, превозмогая боль, бросился к длинному кожаному свёртку, который лежал на ближайшем стуле.       — Ты как фокусник… — Кигги заворожённо наблюдал, как под пальцами принца легко распадается сложная паутина завязок, оплетавших загадочный предмет. — Хоть и однорукий. Помочь?       — Да, надо развернуть, — сосредоточенно выдохнул Дэйвэн.       Фолг приподнял и начал высвобождать содержимое из кусков пыльной кожи. На пол посыпалась мелкая каменная крошка, набившаяся в складки. Наконец показался плотный чехол, из которого островитянин и вытащил лук.       — Ух ты! — Стальной медленно поворачивал оружие в руках, разглядывая изукрашенную искусным узором рукоять, особое его внимание привлекли плечи: — Сколько тут слоёв? Тут и тут — разные сорта дерева, но что такое вот это? И это?       Долинец, судорожно рывшийся в кусках кожи, наконец выхватил оттуда мягкий свёрток из чёрного шёлка — длиной в руку, но не особо толстый — и вздрогнул, заслышав голос кигги:       — Что ещё нашёл? Покажи.       — Нет! Это… ритуальное, — Таоли отчаянно прижимал свёрток к груди. — Не надо, прошу. Остальным они приносят только вред. Не касайся их, даже не пытайся увидеть. Это наше — долинское, они не стоят и медной монеты…       — Да не волнуйся ты, — хмыкнул Фредерик, любовно оглядывая лук в своих руках. — Не надо так не надо. Просто скажи, что это?       — Это… — Принц сглотнул. — Пообещай: если я скажу, ты забудешь о них, хорошо?       — Интригуешь, — с проснувшимся интересом покосился на него Стальной, отрывая наконец взгляд от лука. — Я и сам могу посмотреть, так что лучше скажи.       — Нет, не смей! — Дэйвэн с отчаянием и страхом смотрел на наёмника и, спустя несколько минут напряженного молчания и борьбы взглядов, тихо признался: — Это волосы.       Принц застыл, когда Фредерик искренне рассмеялся:       — Вот молодец, такую интригу закрутил! Ты хранишь скальпы врагов? Или это женские? У подружек в порыве страсти выдёргивал?       — Дурак, — буркнул долинец. — Не скальпы и не женские. И вообще: ты обещал забыть, если я скажу.       — Ничего я не обещал. Но если хорошо попросишь — я забуду, — Фолг отложил лук и подхватил Дэйвэна на руки. — И всё-таки, чьи они?       — Фрей, — принц обнял наёмника за шею и потянулся с поцелуем, шепнув: — Забудь о них.       — Угу… — Через несколько долгих мгновений Фредерик оторвался от настойчивых губ, опустил Таоли на постель и хрипло пробормотал: — А ты всё более убедителен. Спрячь свои волосы куда-нибудь, чтоб глаза не мозолили.       Дэйвэн живо прополз по кровати к дальней тумбочке и торопливо запихал шёлковый свёрток в ящик. И дёрнулся от неожиданности, когда сильные руки начали стаскивать с него одежду.       — Фрей, ты что делаешь?! Когда ты успел раздеться? Ай! У меня всё болит — я не буду!..       — Будешь, — Стальной деловито стягивал с долинца штаны. — Мыться.       Следующий час был полон разнообразнейших деяний: постыдных для Дэйвэна, но приносящих Фолгу явное удовольствие. Омовение императорского тела ещё никогда не происходило так торжественно. Сначала, стоя под душем, Фредерик усердно мял в ладонях белые ягодицы, для приличия делая вид, что он вроде как их моет. Позже вождю «тюленей» захотелось неторопливо и обстоятельно поплескаться в горячей ванне со своим нанимателем, принимая из-за тесноты ёмкости разные чудные позы. Затем, церемонно возложив на кровать вымытого принца, Фолг обстоятельно проверил состояние сломанных костей. Отёк уже слегка спал, потому наёмник заново перевязал руку, затейливо оплетая ремешками деревянные планки и тщательно проверяя каждую на изгиб. Ныне, вооружившись свежей мазью, Фредерик уже вовсю колдовал над многострадальной императорской попкой.       — Я тебя ненавижу, — после окончания экзекуции зло прошипел Дэйвэн, пряча в подушку горящее от стыда лицо.       — Может, что новое скажешь? — хмыкнул Фолг, отставив в сторону уже родную банку.       — Ты делаешь со мной… разные непристойности с таким видом, словно ничего такого не происходит…       — А что? — островитянин плюхнулся на кровать и удивлённо спросил — в то время как руки его абсолютно самостоятельно легли на белые ягодицы: — Что-то происходит?       — Ты с самого начала так, — с пронзительной обидой зашептал Таоли. — Даже после душевой ты явился как ни в чём не бывало… словно ничего не случилось… словно ты не…       — В душевой случилось то, к чему всё шло с самого начала, — спокойно и размеренно произнёс Стальной, собственнически его обнимая. — Ты знал, чего я от тебя хочу, я говорил об этом. Конечно, мне надо было понимать, какой ты хрупкий, и не терять контроль. А тебе надо было помнить, что ты меня лапал в первый же день и уже навлёк проклятье — по вашим же верованиям. Зачем лезть в драку с тем, кого боги лишили разума и кто явно намного сильнее тебя? Это сейчас я понимаю, что тебе не дают хорошенько подумать гордость, честь и прочие заскоки, но тогда я не знал — да и не волновало меня. Я тебя хотел, мои намерения изменить ты не мог, значит только от тебя зависело, как всё пройдёт. Потому что с самого первого дня, когда увидел тебя, я знал, что сделаю тебя своим.       — Фрей, я не могу быть твоим. По нашим верованиям Дэйвэны не могут быть чьими-то. Дэйвэну можно только принадлежать.       — Тао, ты уже мой, — уверенность в голосе Фредерика и его безумная улыбка заставили принца отшатнуться, но наёмник притянул его обратно. — Ты мой наниматель…       Дэйвэн замер — и напряжённо ждал дальнейших слов.       — С этим-то ты не поспоришь, — удовлетворённо кивнул Фолг, улыбка его стала ядовитой. — Ты мой пленитель, а чуть позже и мой спаситель. Ты моя головная боль, моя заноза в заднице. Ты моё желание в постели…       — Бездушная мстительная сволочь! — яростно дёрнулся в его хватке долинец.       — Зато честная.       Наёмник жадно вглядывался в серые глаза, мечущие молнии гнева. Такой Дэйвэн — леденяще высокомерный, разгорячённый борьбой, учащённо дышащий, дрожащий от напряжения и негодования — был в глазах Фолга самым чудесным зрелищем. Он до боли стиснул в объятиях вожделенное тело и прошептал на ухо:       — Ты мой. Мой император.