Хранитель принца

      — Не-е, Фред, разве я что-то сделал неправильно? Нет, ты мне скажи, — тихо бубнил Шишига, обняв своего командира за шею. — Так и скажи: Памми, серьёзно, ты облажался. Пусть этот недоносок бродил бы тут с ножом, пусть его грёбаный папаша распускал хвост — Памми должен молчать в тряпочку, так? Скажи, Фред! Если этот пиздюк скрыл всё от отца, то я, наоборот, сделал доброе дело…       — Угу, сделал, — кивнул Стальной. Одним взглядом остановил пробегавшего мимо слугу и через миг сунул Шишиге половинку индейки, истекающую жиром. Тот послушно отвлёкся на еду, обжигаясь, раздражённо шипя и торопливо дуя на пальцы. Сидящий за соседним столом Шакал попытался в очередной раз встать, но Холт и Алч вновь дружески обняли его за плечи, демонстративно ласково уговаривая не уходить и посидеть с ними ещё немного. Тевяк рассказывал долинскому принцу и вождю «поморников» уже седьмой способ «правильного» приготовления рябчиков, чьи тушки местные повара, по словам кигги, умудрились безнадёжно испортить. Атмосфера показного умиротворения и всеобщей любви царила в компании «тюленей», вгоняя в тоску и разгоняя прочь зрителей, охочих до чужих драк и жаждавших зрелищ.       — Я вот не могу понять, — вклинился заскучавший Эрик в кулинарный монолог Большого Тюленя, — с чего Лис так осмелел, что к Памми сунулся?       Тевяк со вздохом взглянул на смурного Шишигу и пояснил так тихо, что услышать его могли только Таоли и Эрик:       — Лисёныш всегда думал, что его главный недоброжелатель — Слизень, — заметив недоумение во взгляде вождя «поморников», он пожал плечами, — ну, Лось. Спасибо юэнаи за новое прозвище. Хотя Слизень в последние годы и вправду… запаршивел. Но он всегда поддерживал Шишигу, грызся из-за него с Лисёнышем. Памми просто молча ненавидел, а сегодня вот…       — А Лис думал, что Памми его простил? — удивился Эрик.       — Они не разговаривали с того случая. Памми драться не лез, оскорблениями не сыпал…       — Лис думал, что такое можно забыть? Я из-за своего уха Храпа заставил кровью умыться! — Рыжий «поморник» наконец заметил вопросительный взгляд Дэйвэна и пояснил: — Глаз. Лис Шишиге глаз выкорябал.       — Там мутная история, — нехотя отозвался Большой Тюлень.       — Так расскажи. Я её до сих пор не знаю. А ты уже дошёл до кондиции, — рассмеялся Эрик.       Тевяк покосился на полупустую кружку в своей руке — далеко не первую за этот вечер — и вздохнул:       — Ладно. Только ради любви к истине…       — И любви поточить лясы по-пьяни, — шепнул Эрик, кивая в знак согласия и скрывая улыбку. Таоли едва не улыбнулся в ответ — настолько заразительным было веселье нового знакомого — и тут же себя одёрнул. Всё-таки он был на сходке кигги: наёмников, грабителей и убийц. И шанс встретить здесь хорошего человека был смехотворно мал. От размышлений принца отвлек голос Большого Тюленя.       — Лисёныш и Шишига с детства дружили: они ж одногодки да ещё и кровные кузены.       Дэйвэн нахмурился: он окончательно запутался в хитросплетениях родственных связей островитян. Это не прошло незамеченным: Эрик улыбнулся уже открыто, а Тевяк задумчиво уточнил:       — Малыш, ты же знаешь, что у меня, Эли и Лиса — общий отец?       — Эли?       — Элеоноры.       Таоли с детства учили крепко запоминать полученную информацию: она может пригодиться в самый неожиданный момент. Сейчас он торопливо вспоминал разговоры с Гауэром и Варгом — всё, что слышал об этом имени.       — Мать Альберта? — уточнил он и не смог сдержать удивления: — Она твоя сестра? Так ты Фрею действительно дядя?       — Я дядя Альберту и девочкам, но только по крови. Гласно отец меня не признал. Так же, как наш дед не признал Большого Памми, хотя тот был отличным бойцом, — кигги задумчиво сделал глоток. — Меня как раз в тот год глава к «быкам» военным вождём позвал — тогда я был ещё молод, строен и полон сил. А случилось всё в день посвящения в мужи. Испытания-то Лисёныш едва осилил, к его волку у опытных бойцов большие вопросы были… и это в отличие от старшего из мальчишек Памми. Сын дружинника стал лучшим из новых бойцов и гордостью семьи Памми, а сын главы оказался худшим из молодых — сам понимаешь, тень на весь клан. Главу это весьма… угнетало. И спасти репутацию сына он решил за счет Памми: стравить парней в ритуальном корде. Глава поговорил со своим старшим дружинником, Большой поговорил со своим сыном, и тот согласился ради друга. А Лисёнышу не сказали, чтоб не расслаблялся. Кто ж знал, что Лисёныш отнесётся к бою так ответственно, что протащит с собой железяку — реально оценивая свои силы… И раскроит другу морду, когда тот по договорённости подставится под удар кулака.       Лицо Эрика потемнело, Таоли и сам едва сдерживал возмущение, а Тевяк тихо продолжал:       — Такой был скандал… «Быки» его еле замяли. Отец Шишиги погиб спустя где-то месяц. О его смерти разное говорили, но меня там не было, врать не буду. Вскоре вышел мой срок у «быков», я вернулся к «тюленям» вместе со всей семьёй Памми. Шишигу в боевой клан взяли сразу, их среднего через год, Рэма — младшего — лет через десять.       — Рэм и Шишига — братья? — в очередной раз удивился Дэйвэн, безуспешно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь общее у медведеподобного друга Аля и грубого циника-душителя.       — Ага, — раздался над ухом принца голос, заставивший его вздрогнуть от неожиданности, — братья. Гласные и родные. А что, милый юэнаи, разве мы с Рэмом не похожи?       Таоли обернулся, всмотрелся в лицо, обезображенное шрамом, и закрыл глаза, вспоминая улыбчивое лицо альбертова поклонника.       — Рот и подбородок похожи, — задумчиво признал он. — А нос, глаза и брови разные.       — Угу, глаза разные, — скривился Шишига. — У него два, у меня один.       — Давно ты здесь? — Тевяк, скрывая неловкость, потянулся к кувшину с пивом.       — Да не, — одноглазый с досадой кивнул в сторону Фредерика, который заканчивал обниматься с двумя островитянами. — Решил не мешать встрече родственников.       «Значит, Шишига и вправду не так много успел услышать», — переглянулись принц и повар.       — Пухнявый из «котов» и Лютик из «лосей», — щербато ухмыльнулся одноглазый, — и это ещё не все фредовы зятья.       К Стальному и новоприбывшим поспешил присоединиться улыбающийся Эрик, которому тоже достались две порции крепких объятий и энергичных похлопываний по спине. Незнакомцы были полными противоположностями, и Таоли с первого взгляда решил, кто из них кто. У старшего были широкие плечи и пухлое бочкообразное тело — этакая версия Большого Тюленя, но более молодая и подтянутая. Когда он обнял Эрика, у того аж кости захрустели. Второй, невысокий относительно остальных, костистый и жилистый парень наверняка получил прозвище из-за желтоватых глаз под кудрявой лютиково-жёлтой чёлкой. Незнакомцы бросали любопытные взгляды на долинца, старший что-то коротко сказал Фредерику, и компания кигги взорвалась хохотом. Дэйвэн с безразличным видом повернулся к Тевяку, продолжая следить за ними краем глаза. Отсмеявшись, Стальной привёл их знакомиться и представил им принца.       — Пухнявый, — в ответ бархатно промурлыкал более молодой островитянин, грациозным движением скользнув к Таоли, текуче обходя вокруг и разглядывая с немалым интересом. За ним громыхнул бас толстяка: — Лютик.       — Очень приятно, — сумел вежливо выдавить из себя опешивший Дэйвэн. — А почему Лютик?       — А он до свадьбы Булочку цветами задаривал, лютиками. Хотя она предпочла бы петрушку и укроп, — с улыбкой пояснил Фолг, перевёл взгляд на зятя и покачал головой. — Знатно тебя Шайя раскормила за пять-то лет.       Тот даже немного смутился:       — Ты ж сам знаешь, как готовит твоя сестра. Там и сытый не удержится, чтобы не попробовать. Это по вам, «тюленям», видно, что всё съедает Тевяк.       Кигги вполне предсказуемо заржали, а Лютик, чтобы смягчить слова, дружески обнял Большого Тюленя, пытаясь преодолеть сопротивление мешающих обоим животов. Дэйвэн вежливо улыбнулся, в очередной раз удивляясь про себя странному чувству юмора островитян, и поймал пристальный взгляд худощавого «кота», стоявшего рядом.       — А почему Пухнявый? — вежливо спросил принц и у него, рассудив, что интерес к своей персоне будет приятен любому кигги.       Тот быстро наклонился и мурлыкнул почти на ухо:       — А почему Бешеный Песец?       Внезапное движение для окружающих выглядело почти поцелуем в щёчку — Таоли едва не отшатнулся от неожиданности, но успел собраться, и шаг в сторону Фредерика получился лёгким и изящным. По крайней мере, принц очень на это очень надеялся. И абсолютно правильным — и выглядело это правильным, и сам долинец осознавал это правильным — был шаг Фолга ему навстречу, и лёгкое прикосновение к руке, дарующее спокойную уверенность, и широкая, излучающая жар грудь, которую он чувствовал затылком и плечами. Пухнявый бросил взгляд выше головы Дэйвэна и мягко кивнул:       — Юэнаи трогать нельзя. — Он изогнул тонкие губы в улыбке, показывая острые клыки. — Я знаю, Фред.       — Очевидно, ты знаешь, почему «рюй энали», — холодно констатировал принц. — Так почему Пухнявый?       — У его высочества императорские замашки, — с улыбкой прошипел «кот», подойдя ближе. Таоли оказался словно в узком ущелье между двумя островитянами и задрал подбородок ещё выше, чтобы удержать чужой взгляд. Он уже предельно плотно вжался затылком в грудь Фолга, но Пухнявый всё надвигался на него, нависал сверху, остановившись только тогда, когда между их лицами оставалось минимальное расстояние. — Я отвечу тебе — просто так. В день моего посвящения в мужи я оказался самым худым — кожа да кости — и военный вождь решил вот так вот проявить своё чувство юмора. — Парень фыркнул чуть насмешливо, поправляясь: — Бывший военный вождь.       — А про волосы ты забыл? — тихо спросил Фредерик, и по голосу долинец понял, что тот улыбается. — Я предлагал назвать Одуванчиком. У тебя на голове такое было…       Пухнявый сморщил нос в забавной гримасе:       — Фред, не пытайся меня задобрить. Тот день остаётся для меня самым ужасным в жизни: ты тогда отказался взять меня и в бойцы своего клана, и в любовники. Получается, ты соврал, что интересуешься только женщинами?       — Получается, так, — без малейшего раскаяния подтвердил Стальной.       Хорошо, что Дэйвэн морально был готов к любым выходкам кигги и сумел сдержать изумление даже от столь неожиданных откровений.       — Кошечка — лучше тебя, — раздражённо прошипел Пухнявый, — такая же психованная и упёртая, но предпочитает меня.       Командир «тюленей» рассмеялся, обнимая одной рукой «кота», другой крепко прижимая к себе долинца.       — Ты мой самый любимый зять, Пух, — Фредерик, чуть наклонившись, чмокнул родственника в кудрявую макушку.       — Надеюсь им и остаться, — буркнул тот, оттаивая, а затем после недолгой паузы едва слышно мурлыкнул: — Мне тут мышки нашептали об одном возможном зяте Фолгов…       — О ком? — Стальной замаскировал тихий вопрос под очередной поцелуй в район уха, а «кот», прищурившись, с видимым блаженством потёрся о его плечо:       — Говорят, Лис ищет умную жену для своего любимого сыночка. Завтра утром сваты отправятся на Тюлений.       Лицо Фредерика потемнело. Он задумчиво взлохматил пальцами короткие желтые вихры.       — Спасибо, Пух.       В это время Эрик и Лютик с оглушительным воплем: «Морок!» — нырнули в толпу и вытянули из неё широченного кряжистого мужика с густой тёмной шевелюрой и не менее тёмной бородой. Начались традиционные обнимания, к которым присоединились Стальной и Пухнявый, оставив принца на Тевяка с Шишигой. Морок этот телосложением не уступал «тюленям», хоть ростом и не дотягивал, зато цветом волос он заметно выделялся из толпы светловолосых кигги. Лютик беспардонно дёрнул новоприбывшего за бороду:       — На свадьбе Алеяна грозилась обкорнать тебя — как же удалось её отговорить?       — У «медведей» мужик в доме хозяин, — буркнул тот. — «Медведи» всегда были с бородами. Это Фолги завели моду голомордыми ходить.       — Папаша стал бриться, когда его на корде за бороду оттаскали, — хмыкнул Фредерик. — Учусь на его ошибках. И Алю бритую морду зашивать проще.       — Да, шрамы у тебя на морде знатные, — кивнул Морок, — но красивой бороды не стоят.       — А я слышал о подарке, который кое-кто обещал жене за наследника, — вкрадчиво мурлыкнул Пухнявый.       — Всё-то ты знаешь, — хмуро покосился на него Морок и, помедлив, тяжело вздохнул: — Если первым родит сына — сбрею насовсем.       — У её матери и сестёр все первенцы — мальчишки, — Стальной сочувственно похлопал зятя по плечу. — Точи бритву.       Эрик улыбнулся:       — Свадьба больше полугода назад была — недолго осталось. Так выпьем за бороду Морока, которую видим в последний раз!       — Возвращаются, — прошипел над ухом принца Шишига. — И рожа у Лиса такая же наглая. Длинный ему сказки, что ли, рассказывал?!       Таоли оглянулся: через толпу веселящихся островитян пробирался Герб, тащивший за собой Альберта, с другой стороны за «быка» цеплялся Лис, раздражённо ему выговаривая:       — Ты должен был за ним следить! Ты именно для того приставлен: парень должен был видеть на твоём примере, как нужно себя вести. Ты же его помощник — так помоги ему стать хорошим военным вождём!       Фолг со товарищи притихли, забыв о выпивке. Герб, не поднимая взгляда, подтолкнул Альберта, выглядевшего раздосадованным и растерянным, к брату. Лис последовал за ним, всё никак не успокаиваясь:       — А ты, Фред? Как тебе в голову взбрело — детям такие деньжищи давать?! Я, конечно, понимаю, что ты просто подарок племяннику сделал, но все же примут это за выкуп глаза тупого молокососа! Это ж позор для «быков» на все Острова: такие бешеные деньги за неудачника, который потом ещё и самоубился, перевесив неприятности на Вальда! Фред, эти сто тысяч — твои, мы всё вернём, только давай без лишних разговоров…       Лис оценил каменное лицо Стального, покосился на растерянного Альберта, на фолговых зятьёв, стоявших поблизости. Он подошёл к Фредерику вплотную и проникновенно заглянул в глаза:       — Мы ж родичи, к чему нам эти слухи и сплетни? Давай решим всё в узком семейном кругу, ладно? А сохранить репутацию Вальду — это и в твоих интересах, Фред, скоро ты об этом узнаешь.       Не дождавшись какой-либо реакции от застывшего Стального, Лис вновь напустился на Герба:       — А ты должен был научить его правильно оценивать ситуацию — это твоя работа! Что молчишь? Нечего сказать?       Шишига, злобно прошипев ругательство, сунул хмурому Гербу кружку с выпивкой. Тевяк недовольно проронил:       — Твоему засранцу, Лис, ремень и подзатыльник — лучшие учителя.       — Ты сначала своих сыновей заделай, а потом меня учить будешь! — осадил его глава «быков».       — Отец, они меня не отпускают, — Шакал, выбрав подходящий момент, вырвался из-за стола, но Холт и Алч подошли вслед за ним. — Конвой ко мне приставили!       — Хреновый из меня учитель, — Герб скрипнул зубами. — Тевяк прав: Вальда только лупить.       — Моего сына никто пальцем не коснётся! — угрожающе повысил голос Лис. — Если оскорбите его, считайте, оскорбите меня.       — Тогда, чтобы никого не оскорблять, я умываю руки, — горькая усмешка «быка» вызвала у главы его клана только недоуменное раздражение:       — И куда ты собрался?       — Герб, пойдёшь в «тюлени»? — тихие слова Фредерика прозвучали для его дяди как гром среди ясного неба. — Простым бойцом в сотню Шишиги, а? Арчи, расскажешь насчёт платы за будущий поход?       Казначей скользнул к хмурому и озадаченному «быку» и шепнул ему на ухо пару фраз. Брови Герба поползли вверх, он выпалил:       — Я весь твой, Фред!       — Тогда собирайся: поедешь гонцом до Болотной гавани. Синеног отправит тебя на Тюлений, чтобы передать посылку Папаше, потом на остров Быков. Соберёшь семью и перетащишь их на Тюлений.       — Ты… — гневный взгляд Лиса метался от Герба к Стальному и обратно. — «Тюленям» мало перебежчиков?       — Люди стремятся туда, где лучше, — Фредерик пожал плечами. — У нас всегда рады свежей крови. А вот чему не рады, так это кровосмешению. Помнишь, дядя, что было, когда Ирию отдали за двоюродного брата? И что сделал я?       Лис посмотрел на Стального долгим внимательным взглядом:       — Вот, значит, как? Как бы тебе не пожалеть о своих словах. Пойдём, Вальд.