Хранитель принца

      Таоли с сочувствием смотрел на Альберта и Герба, которых Шишига загнал в круг, образованный Фредериком с четырьмя зятьями, и пытал расспросами о том, что же такое они наговорили Лису. Холт, присев на корточки, изображал письменный стол для Алча, который спешно корябал на его спине послание некоему капитану Синеногу. Принц, оставшийся на попечении Большого Тюленя, тихо у него поинтересовался:       — А что было, когда Ирию отдали за двоюродного брата? Разве она не жена Эрика?       — Ой, малыш,— вздохнул Тевяк, глядя на дно опустевшей кружки, — долгая это история.       Дэйвэн властным взглядом подозвал слугу-готронца с кувшином, заставив исправить эту досадную неприятность, а на кигги посмотрел уже самым просящим и невинным взором. Расчет оправдался: захмелевший повар растаял и, склонившись над полной кружкой, начал тихо рассказывать:       — Ирия — любимая сестра Фреда, и он был только рад, когда у неё с его другом закрутилась любовь. Но с младенчества она была помолвлена с сыном главы «котов», хотя их отцы — родные братья. Папаша Фолг упёрся и помолвку с племянником разрывать отказался. Фред с ним дико поцапался из-за её свадьбы и ушёл на год вождём к «поморникам». Когда Ирия родила… — Тевяк наклонился ещё ниже и прошептал долинцу на ухо: — мёртвого уродца, она… в общем, плохо ей было. Фред с Эриком собрали отряд сорвиголов и выкрали её с Кошачьего острова. Из-за них тогда все Острова на уши подняли и сходку кланов срочно созвали. Но по закону к ним было не придраться: никто их особо не разглядел… они ж напали ночью, не оставили никаких следов и даже умудрились никого не убить. Да ещё и выкуп издевательски подвесили над домом — так, чтобы золото, замотанное в паюс, разглядели все, а вот достать свёрток смогли не сразу. На сходке Эрик вообще орал на весь Совет, что тот, кто не уберёг свою женщину в своём доме, недостоин зваться мужчиной. Совет определил им разрешить дело боем, тогда-то Эрик и сделал Ирию вдовой. Ненадолго. На их свадьбе была вся семья Фолгов, кроме Папаши. Но и тот вроде простил их, когда Безухий показал себя не только отличным бойцом, но и успешным военным вождём.       Тевяк отвлёкся от рассказа, когда к ним подошёл Герб — попрощаться. В паре шагов от них Шишига прижал Альберта к столу и под добродушный смех островитян выпрашивал поцелуй. Даже озабоченно-настороженный Фредерик отрешённо улыбался, глядя на это.       — Малыш, ты чего напрягся? — Тевяк заметил перемену в настроении долинца. — Ничего плохого он Алю не сделает. Не волнуйся, Шишига — отличный мужик. Я его уважаю.       — За то, что он унижает твоего племянника на глазах у пьяных гогочущих громил? — Таоли с растущей неприязнью наблюдал, как одноглазый кигги со смехом уворачивался от ударов младшего Фолга, привлекая всё больше любопытствующих зрителей.       — Унижает? Да если б Аля кто унижал, я бы его уже на клочки порвал! Или Фред, — обиделся Большой Тюлень из-за низкой оценки его опекунских качеств. — Аля тут почти все знают и задевать не посмеют. А Шишига его пальцем не тронул, слова грубого не сказал. Это, вон, Аль ему уже два раза по морде заехал.       — Аль — врач, — похолодевшим тоном напомнил Дэйвэн. — Думаешь, ему приятны подобные… развлечения? Причём так, что он даже кулаками махать начал?       Тевяк глубоко задумался. Но даже направив все умственные усилия на интенсивные размышления, он успел заметить наметившуюся попытку вмешаться и удержал Таоли за руку.       — Куда? Не суйся в толпу один! — строго напомнил ему кигги. — И успокойся: вон, уже Фред с Холтом Шишигу утихомирили. Наверное, ты всё-таки был прав… — вздохнул Большой Тюлень и обескураженно пожаловался: — С Алем иногда так тяжело, он такой впечатлительный мальчик… Даже его младшие сёстры не такие ранимые. В кого ж он у нас такой уродился?       — Такой нормальный? — невинно уточнил принц, наблюдая как Шишига, уговорив соклановцев его отпустить, напоследок дружески обнял Альберта, который стоически вытерпел сей добросердечный порыв.       Большой Тюлень удивлённо смотрел на Дэйвэна, осознавая его последнюю фразу почти с ощутимым скрипом. Придя к каким-то выводам, он тихо произнёс:       — Ты не подумай, Шишига точно не хотел ничего плохого. Он нормальный… не такой паршивый, как Слизень. Просто жизнь у него была… такая. Парень в один момент потерял глаз и близкого друга, потом отца и клан, но не потерял себя. Видел, как он ножи метает? Я лет пять был в этом лучшим на Островах, а он мне не уступает. Тренируется каждый день, — вздохнул Тевяк и, взглянув долинцу за спину, с преувеличенным энтузиазмом заметил: — О, Ветер из «волков»! Сейчас они с Фредом подерутся! Вон, он нас зовёт — показать хочет, наверное. Идём.       Таоли великодушно поддался настойчивым уговорам и подталкиваниям. Когда они подошли к общей компании, которая успела стать раза в три больше, в воздухе уже чувствовалось заметное напряжение. Островитянин лет тридцати, заросший светлыми волосами, был явным лидером большой группы наёмников — столь же бородато-косматых и составлявших разительный контраст бритым и коротко стриженным «тюленям» со товарищи.       — Кстати, Стальной, хочу показать тебе свою новую игрушку, — заросший коротко махнул рукой и к нему послушно подбежала девушка-готронка, — Лайла, внучка Энрико. Последняя, в ком течёт его кровь.       Дэйвэн замер, разглядывая знакомое лицо и стройную фигуру с длинными иссиня-чёрными волосами. На фоне здоровенных кигги она выглядела особенно маленькой и хрупкой. Девушка стояла, не смея и взгляда поднять, на лице с тонкими и нежными чертами застыло выражение испуганной покорности. Таоли перевёл взор на вождя «тюленей» — тот расматривал готронку прямо-таки с плотоядным интересом. Почувствовав взгляд Дэйвэна, Фолг решил хоть как-то последовать приличиям:       — Таоли, позволь представить тебе Ветра, военного вождя клана «волков», — он небрежно кивнул в сторону заросшего островитянина. — Ветер, ты удостоился чести лицезреть господина Дэйвэна — моего нового нанимателя.       Услышав слова Фолга, девушка осторожно подняла взгляд.       — Красивое имя, — тем временем вежливо отозвался принц, формально улыбнувшись.       — А то! — Ветер самодовольно усмехнулся. — Я и сам очень даже хорош.       — Имя красивое, — согласно кивнул Фредерик и с ленцой добавил: — Хоть с чем-то в жизни повезло…       — Фрей, это невежливо, — тихо заметил принц, коснувшись руки наёмника, а «волк» ожёг «тюленя» ненавидящим взглядом:       — Да, повезло мне только с именем — всего остального я добился сам!       В растущую толпу вокруг двоих мужчин — подобравшихся и напряжённых — со всей поляны стягивались островитяне, привлечённые назревающей стычкой. Фредерик, наблюдая за Ветром краем глаза, деликатно приобнял Таоли за плечи и промурлыкал на ухо, негромко, но так, чтобы противник обязательно услышал:       — Я знаю, что невежливо.       Девушка, неотрывно наблюдавшая за ними с того момента, как услышала имя Дэйвэна, порывисто вздохнула, но сжала губы и промолчала. «Волк», заинтересованный поведением своей спутницы, спросил на итиланском:       — Детка, ты чего разволновалась? — Едва заслышав его голос, готронка устремила взгляд в землю, а кигги посетила неожиданная догадка: — Ты его знаешь?       Лайла покорно кивнула.       — И? — нетерпеливо и слегка раздражённо поинтересовался Ветер. — Что за мальчишка?       — Таоли Дэйвэн, вассал императора Готрона, поверенный правитель Долины богов, — послушно, как примерная ученица на экзамене, перечислила девушка, — наречённый жених принцессы Фионы… бывший.       — У Стального игрушка поинтереснее будет! — весело заметил молодой кигги из толпы, вызвав вокруг оживление, но под тяжёлым взглядом Фолга резко стушевался и быстро затерялся в толпе. Его действия вызвали ненормально громкий смех окружающих и спровоцировали подзадоривающие возгласы:       — А дальше чем мериться будете? Количеством — или сразу письки достанете?       — Да если б я захотел, у меня был бы уже десяток танцовщиц императорского рода, — с демонстративной небрежностью отозвался Ветер, повысив голос, чтобы перекрыть поднявшийся шум.       Фолга его слова ничуть не впечатлили, со спокойным сочувствием он произнёс — негромко, так что окружающим пришлось невольно примолкнуть, чтобы расслышать:       — Я тут узнал, что Ликкор отдал строгий приказ: убить всех дочерей и внучек Энрико вместе с мужьями и детьми. — Фредерик презрительно улыбнулся, уже намеренно провоцируя противника, и с откровенной издёвкой поинтересовался: — Ты даже с этим справиться не смог?       — А ты обиделся, что родовитых целок не досталось? — огрызнулся «волк» и, спохватившись, снисходительно махнул рукой: — Не переживай: я, в отличие от тебя, всегда чётко исполняю приказы короля. Сам Ликкор сказал, что я гораздо надёжнее.       — Вижу. Ты у нас герой, — с сарказмом согласился Фредерик. — Я-то сражаюсь всего лишь с вояками, а тебе — такому надёжному — поручили самое сложное: резать женщин и детей.       — Ну да, насчёт женщин — это теперь ко мне. На тебя, смотрю, ни одна не позарилась. Бабы так шарахаются, что пошёл по мальчишкам?       Дэйвэн удерживал на лице маску невозмутимости, с удивлением понимая, что этот здоровенный патлатый варвар — первый из встреченных кигги, кто, распаляя себя язвительной перепалкой, не собирался позже извиняться, а реально хотел бросить вызов Стальному. А тот в охотку поддерживал градус беседы:       — Переживаешь, что тебе моих объедков больше не перепадёт? Так привык подбирать моих бывших любовниц? А ведь я и сейчас поманю — и жену ты не удержишь.       — Какое громкое заявление… для того, кто даже должность главнокомандующего не смог удержать, — в голосе «волка» звучало показное презрение.       — Что ж тебе покоя не дают мои должности да бабы? — вроде даже искренне рассмеялся Фолг. — До сих пор простить не можешь, что совет боевых кланов на сходке выбрал меня? Или что в твоей жене я побывал раньше тебя? И я, и половина моего клана. На кого хоть сын похож?       Взгляд Ветра сверкнул такой ненавистью, что Дэйвэну едва не физически поплохело. Принц глубоко вдохнул, возвращая на лицо выражение бесстрастной уверенности, и вдруг встретился глазами с пристальным взглядом готронки. Внучка Энрико, не удерживая более на лице маску робкой покорности, смотрела с острой неприязнью не только на Фредерика, который намеренно выбешивал её хозяина, что могло принести неприятности и ей, но и на Таоли, вроде не сделавшего ей ничего плохого. На всякий случай долинец попытался вспомнить, чем он мог обидеть именно эту из сонма дочерей и внучек готронского императора, но так и не смог. Да и не успел он особо пообщаться с кем-то из семьи Готрони — кроме, конечно самого Энрико.       Император — старый, но ещё достаточно крепкий мужчина — часто призывал Дэйвэна ко двору. Когда разум его был ясен, Энрико сулил Таоли самые щедрые и затейливые награды — лишь бы тот добровольно согласился разделить с ним постель. Но чаще принц видел старика уже в кровати — в дни самого глубокого погружения в безумие. Тогда было даже проще: Энрико принимал его за покойную Айялу и нёс болезненный бред об их счастливой семейной жизни. Дэйвэну достаточно было лишь тихо поддакивать, не давая до себя дотрагиваться, и через несколько часов старик, выговорившись, наконец засыпал. В последний раз Энрико, пронзая его таким же пристальным взглядом тёмно-серых глаз, но предусмотрительно не касаясь и пальцем, выпрашивал одну ночь в подарок на семидесятилетний юбилей… до которого так и не дожил.       Таоли, пряча недоумение и некоторую растерянность, отвёл взор. Он мог представить, что испытывала и чувствовала Лайла, оказавшись в плену у кигги, но неприязнь к себе он понять не мог. Дэйвэн поднял руку и коснулся плеча Фолга кончиками пальцев, чувствуя жар его тела даже сквозь ткань перчатки.       — Фрей, ты забыл, что твой наниматель — принц Долины? — тихо и бесстрастно проронил он. — Веди себя достойно. Не скатывайся до уровня собачьей грызни.       — Ваше высочество, мы же по-дружески! — кинув на Таоли предупреждающий взгляд, Стальной внезапно шагнул к Ветру, широко раскинув руки, и, ко всеобщему изумлению, его обнял.       — Малютка Тао! — раздался возглас за спиной долинца. — Это ты?! Глазам не верю!       Рядом мелькнуло что-то мощное и невероятно быстрое, грудь Таоли сдавило стальным обручем, прижимая к горячему телу, а пытавшийся коснуться его мужчина уже валялся на земле, отлетев назад от беспощадного удара и сбив с ног нескольких ротозеев. Рядом материализовались Шишига и Холт, страхуя своего вождя с флангов и тыла. Такого выражения на лицах «тюленей» принц ещё не видел — сосредоточенного, холодного, хищного. Эрик, Пухнявый и Морок оттесняли толпу в стороны. Большой Тюлень и Алч прикрывали Альберта, настороженно осматриваясь.       — «Рыжие тюлени» в деле, — раздались в толпе тихие комментарии.       Тевяк, внимательно оглядев валявшегося на земле островитянина, протянул ему руку, помог подняться и недружелюбно спросил:       — Кто такой?       — Он знает, — кивнул тот на Дэйвэна, вытирая кровь с разбитой губы.       — Это Свур — из старых «лосей», — с некоторым недоумением сообщил Лютик. — Был в боевом клане, пока в плен не попал.       — Свур? — удивлённо повторил Таоли, пристально разглядывая мужчину. — Фрей, я его знаю.       — Отойдём, — Фолг растянул губы в улыбке, но взгляд его оставался холодным и настороженным.       — Куда собрался, Стальной? — зло спросил позабытый всеми Ветер. — Я с тобой ещё не закончил.       Фредерик не глядя отмахнулся:       — У меня дела поважнее. Потом поболтаем. — Внезапно он обернулся, словно вспомнив нечто важное, и вежливо произнёс по-готронски: — Был рад познакомиться, ваше высочество. Надеюсь, мы ещё увидимся.       Таоли даже не сразу понял, что последние слова Фредерика относятся к внучке последнего императора Готрона, хотя Ветер однозначно определил её статус. Получается, его «игрушке» оказали больше внимания, чем самому «волку»?       — Стальной, — медленно повторил Свур и оглянулся на Лютика: — Тот, который вождь «тюленей»? Стальные Яйца?       В толпе сдавленно заржали. Фолг бросил недобрый взгляд на Лютика, шагнул вперёд и тихо прорычал в лицо Свуру:       — Рискни это повторить — и я проверю крепость твоих.