Хранитель принца

      — Ваше высочество, позвольте представить вам мою дочь — Алайну.       Дэйвэн отрешённо кивнул, глядя на старательный реверанс девушки и не видя его. Воспитание, впитанное в кровь с детства, позволяло особо не задумываясь проговаривать положенные любезности, пока голова была занята мыслями совсем о другом.       — Разрешите пригласить вашу прелестную дочь на танец, граф? — машинально выдал принц ожидаемое от него.       Теперь ответить на лесть графа, улыбнуться в ответ на щебет миленькой Алайны, предложить руку и отвести в центр залы — всё это его тело проделывает на автомате, пока сам он пытается понять, когда всё пошло не так?       Может, сегодня утром? Когда Таоли проснулся от ленивых поглаживаний попы и обнаружил, что лежит на плече Фредерика, грея сломанную руку на горячем животе и закинув ногу на здоровенный возбуждённый член. Он встретился взглядом с ошеломлённой Лайлой, которая лежала на Фолге с другой стороны. Наёмник, сонно зевая, сообщил любовнице, что «мальчик мёрзнет под утро и тянется к теплу», и принцу не оставалось ничего другого, кроме позорного бегства. Но даже этого ему не позволили: в последний момент кигги поймал его за ногу, кинул обратно на кровать и безжалостно завалил одеялами и подушками. Готронская принцесса наблюдала за их вознёй с холодным интересом. Стальной не заставил девушку долго томиться ожиданием: взял её в свете утреннего солнца прямо на глазах у долинца. Алый от стыда Дэйвэн нырнул обратно под одеяла, из-под которых только что усердно выбирался, сунул голову под подушки, но так и не смог отгородиться от ненасытного взрыкивания, тонких стонов и ритмичных сотрясений. Кровать словно стала ещё теснее, Дэйвэн то и дело чувствовал касания Фолга — его рук или ног, горячих и потных. Через некоторое время всё стихло. Таоли так захотелось подышать, что он рискнул высунуть нос из-под одеяла. Фредерик встретил его довольной ухмылкой, приказал не покидать кровати и ушёл за завтраком, но нарвался в прихожей на Альберта, который уже успел узнать свежие новости и устроил ему профилактический разнос из-за скрытых от врача следов вчерашней схватки с Ветром.       Танец подходит к концу. Теперь отвести раскрасневшуюся девочку к отцу, произнести положенные похвалы её красоте и грации и повернуться лицом к следующим. Слова немолодой женщины приторно-сладки, улыбка демонстративно материнская, взгляд оценивающий и холодный. Удивительно, но её племянница — обладательница классической красоты: невысокая, хрупкая, с точёными чертами лица, с блестящими чёрными волосами, уложенными в сложную причёску. Фарфоровая кукла — прекрасная и бесстрастная. Держится с достоинством, ведёт вежливую беседу по всем правилам, строго следует дворцовому этикету… и до боли напоминает Лайлу — прежнюю. Та Лайла никак не могла сказать то, что Дэйвэн услышал утром.       «Как спалось, ваше высочество? У вас красные глаза».       Слова застыли на губах, когда она с улыбкой превосходства скинула с себя одеяло.       «Почему вы отводите глаза, я вас смущаю? Виновата моя нагота или ваши воспоминания об этой ночи?»       Принцесса грациозно потянулась, совершенно не стесняясь, а наоборот, казалось, наслаждаясь реакцией долинца.       «Не думала, что когда-либо окажусь с вами в одной постели. Признаться, я сначала не поверила, что Фредди не спит с вами… Вы — и упустить такую возможность? После того, как, пользуясь помутнением рассудка деда, вы тешились с ним за самые невероятные подарки? О, вы покраснели как настоящий девственник!»       Девушка, которая была младше на несколько лет, смотрела на него как на глупого, неопытного мальчишку.       «Такой милый румянец… Фредди вас таким видел и всё равно не захотел? — зазвенел тихий смех. — Действительно, стальной… характер».       Уши горели, дыхание прерывалось от тупой боли в груди, и он не мог найти ей объяснения.       «Фредди такой ответственный, так заботится о своём нанимателе… Как у тебя получилось? — Взгляд тёмно-серых глаз прожигал насквозь. — Как пленник смог нанять этих дикарей?! Что ты им пообещал, что остался цел? Почему тебе всё так легко даётся?!»       Дэйвэн поднял голову и наконец понял. В глубине её зрачков — застарелая ненависть. То, что всегда было в глазах похожих друг на друга девочек: дочерей и внучек Энрико. Он отвернулся, прижимая руки к груди и больно прикусив губу: нельзя оскорблять её своей жалостью. Такая красивая, гордая… надломленная, опозоренная, пережившая насилие и лишения. Она видела перед собой человека, который, как она была уверена, отнял любовь её деда у неё и её семьи, да ещё и присвоил себе единственного кигги, отнёсшегося к ней по-человечески. Она не знала того, что знал Таоли: Фредерик не взял её силой по праву победителя и предоставил ей иллюзию выбора лишь из-за своей моральной травмы, а не потому, что считал особенной. После ложного обвинения в изнасиловании и последовавшего наказания на Волчьем острове Стальной общался с женщинами так, чтобы его больше никто не мог обвинить в насилии. Ему это не сложно: его отточенное обаяние разило жертву без промаха и женщины сами бросались в его объятья. Но только ли женщины?       Дэйвэн встряхнул головой, пытаясь избавиться от лишних мыслей. Порадовавшись, что музыка стихла, он повёл партнёршу к её тёте, дабы отмерить положенную порцию любезностей. Его уже ждала целая толпа напыщенных стариков, вручивших ему поблёкшую, потерявшую юную свежесть деву. Таоли был с ней так же вежлив, как и со всеми остальными, и это придало ей уверенности: оставшись с принцем вдвоём среди танцующих пар, без присмотра родственников, она перестала зажиматься и оказалась на удивление приятной партнёршей. Дэйвэн тоже расслабился и доверился музыке.       Точно так же сегодня он доверился заботливым рукам Варга, который, видимо, решил убаюкать его, как ребёнка. К этому времени Лайла уже убыла готовиться к грядущему балу, и после завтрака у Таоли появилась прекрасная возможность отоспаться на опустевшей кровати. Когда знакомые сильные руки завернули его в одеяло и, мягко укачивая, понесли куда-то, он и не заподозрил ничего дурного. Но Варг нёс его как-то уж очень долго для прогулки по покоям Фолгов. Заслышав громкие разговоры на киггском, долинец окончательно проснулся.       «О, ребят, смотрите — несут его сокровище! Это из-за него Стальные Яйца сходку потребовал. Говорят, он в бешенстве из-за вчерашнего».       «Ещё бы! Парнишка сказочно богат, а Фолги за деньги любого порвут. Герб из «быков» свалил не мешкая, как только узнал о плате за поход. Представляешь, сколько ему пообещали? И это простому бойцу!»       «Охрана у мальчишки знатная. Но троим с десятком не справиться, это да…»       «А я слышал, девять их было!»       «И не дураки: дождались, когда Стальной с бабой вернётся и отпустит часть охраны погулять на тоэрлиге. Как только Фолг девкой занялся, так они мальчишку и стащили. Только их этот здоровяк задержал — вон, башка замотана. Его по кумполу двинули, но успели нашуметь…»       «И тут вылетает Стальной с хуем наперевес, выгрызает кадык у Свура, а хуем раскидывает остальных!»       Громкий хохот немного стих после стука закрывшейся двери, и Дэйвэн рискнул выглянуть из-под одеяла. Чтобы оказаться под пронзительными взорами двух десятков островитян.       «Мы взяли двоих «лосей» и двоих «касаток», — раздался свирепый рык Фредерика. — Мне нужны остальные пятеро».       «Ты предлагаешь им или стать твоим имуществом, или выйти против тебя на корде, — крепкий седой кигги пристально смотрел на Фолга. — Я видел, как вчера ты разделался с Ветром. В схватке с тобой на ножах никто не выживет».       «Не слишком ли сурово? — поддержал его Лис, который тоже был здесь. — Из-за чужака ты уже убил собрата-кигги, тебе мало?»       «Мои правила никогда не менялись, — оскалил зубы Стальной. — Кто беззаконно тронет моих людей, поплатится за это. Кто тронет моего нанимателя, умрёт сразу».       «Они пытались повторить ваш с Безухим подвиг, — ухмыльнулся ещё один из островитян. — Украсть имущество, когда хозяин дома».       «Дом — это родной остров, — возразил ему Пухнявый. — Стыд и позор — позволить украсть имущество из своего дома, охрана которого — священный долг каждого кигги. Но тогда «поморники» даже разорвали мирный договор с нашим кланом, а сейчас перемирие у всех и Готр — нейтральная территория».       «Ещё мы не пытались испортить имущество или убить бойцов, — холодно добавил Эрик. — А они не только хотели проломить череп бойцу «тюленей», но и напали на Альберта — несомненное имущество Фреда».       «Не судят — победителей. А эти потерпели неудачу, — весомо упали тяжёлые слова Морока из «медведей», — и должны заплатить за это сполна».       «Пострадал мой наниматель, — вновь раздался низкий рык Фолга. — Когда Ликкор был и моим, и вашим нанимателем, вы помните, что мы сделали при покушении на него?»       «Твой долинец не выглядит пострадавшим, — недоверчиво прищурился Лис. — На вид он вполне здоров».       «Дядя, ты ничего не путаешь? Эти здоровые ребятки — мои «тюлени», а мой наниматель — это тот, кого принесли на руках».       Фредерик кивнул Варгу, и тот демонстративно аккуратно поставил Таоли на пол. В самый последний миг принц потерял равновесие и слегка пошатнулся — кигги с готовностью поддержал его за плечи.       «Его били — по голове. Когда я вырвал его из лап Свура, его высочество был почти без сознания, его долго рвало, — мрачно перечислял Стальной. — Он не спал всю ночь, посмотрите на его глаза».       «Что?» — возмущённо сипнул Дэйвэн, изумлённый столь наглой подтасовкой фактов. Да ещё если вспомнить, что ночью он не спал совсем не из-за удара затылком о стену… Поймав взгляд Фредерика, Таоли замер — вот так же интенсивно ласково наёмник смотрел перед тем, как придушить Фэали.       «Вот, — печально подытожил Фолг, — и слышит плохо».       «А готронка говорила, что принца от грязных прикосновений тошнило», — невнятно пробулькал кто-то сбоку. Долинец повернулся и едва смог узнать Ветра: лицо его всё распухло, а правая сторона была в страшных кровоподтёках.       «А она заодно не сказала, что тебя вчера ночью тошнило от общения с Лисом, а не от того, что я тебе по башке настучал? — злобно прорычал Стальной. — Посмотрите на затылок его высочества».       Варг продемонстрировал всем желающим буреющую отёкшую ссадину на затылке, позволяя смотреть, но не касаться. И уж ни для кого не составило труда разглядеть красные глаза с опухшими веками.       «Достаточно доказательств?» — Фолг оглядел всех кигги, а затем кивнул Варгу. Суровый «тюлень» накинул на Таоли одеяло, подхватил его на руки и унёс со сходки. Почётный эскорт из Холта, Шишиги и Большого Тюленя безмолвно последовал за ними.       Очередной танец закончился. Дэйвэн с искренним сожалением сдал на руки родственникам свою молчаливую и отзывчивую партнёршу.       — Благодарю, что доверили мне это сокровище.       Толпа стариков оживилась, но их торжествующий гомон несколько увял, когда к принцу подвели очередную претендентку и он послушно пригласил её на следующий танец.       — Наша Зенья понравилась ему больше всех, — оскорблённо процедила одна из напыщенных маразматичных старушек, — а наша семья здесь — самая старая и знатная. Зачем его высочеству эта низкородная девка, если наша Зенья лучше?       Дэйвэн сделал вид, что её не услышал, а память услужливо подкинула ему более ранние воспоминания сегодняшнего дня.       «Нахрена тебе ветрова девка, если у тебя куколка не хуже? — Фредерика, только что покинувшего сходку кланов, окружила толпа знакомых. — Или ты упрямо по бабам?»       Стальной только грозно хмурился или многозначительно улыбался, пробираясь к «тюленям», охранявшим долинского принца. Таоли, уже крепко стоявший на ногах, окинул его презрительным взглядом: он понял, по чьему указанию Варг незаметно толкнул его, когда опустил на пол перед членами сходки. Тевяк необъятной колонной втиснулся между племянником и самыми любопытными островитянами. Фолг довольно скалил зубы, поддерживая общее веселье, а Дэйвэн надменно задрал подбородок, глядя сквозь окружающих.       «А для Фреда там и места нет, — заметил крепко сложенный кигги с покатыми плечами и длинными мускулистыми руками. — Мальчонка-то, смотри, какой бледный — видать, лом проглотил. Видишь, как выпрямился? Бедняжка даже нагнуться не сможет».       «Не завидуй его выправке, Хрум, — угрожающе проронил Стальной, — а не то получишь прозвище «Горбатый», а я тебя захочу исправить.       «Да я даже смотреть на него боюсь после того, что ты устроил, — примирительно улыбнулся тот. — От сходки ты добился своего?»       «Остальные пятеро будут моими, когда выясним, кто это был», — хищно усмехнулся Фолг.       «Главному сплетнику Островов не составит труда выяснить это для тебя, — захмыкали вокруг. — Пухнявый к тебе неровно дышит».       Таоли не выдержал и кинул осторожный короткий взгляд на командира «тюленей», но тот, к сожалению, успел это заметить. Долинец резко отвернулся, пытаясь сдержать предательский румянец и успокоить внезапно запрыгавшее сердце, стук которого отозвался гулким шумом в ушах. Фредерик навис сверху, пальцами приподнимая подбородок и заставляя посмотреть в глаза, а потом вдруг подхватил на руки. Сопротивляться было бесполезно и глупо, и Дэйвэн лишь скорчил скорбную мину.       «Пух — мой любимый зять», — отрешённо отозвался Стальной, пресекая дальнейшие замечания.       Когда они отошли от толпы островитян на достаточное расстояние, мимо них прошмыгнул стройный паренёк, окинувший их компанию любопытным взглядом. В глазах Тевяка загорелся похотливый интерес, он даже замедлил шаг…       «Ты уже отымел каждого симпатичного мальчишку во дворце. И этого, наверняка, тоже», — заржал Шишига.       «Не помню, — задумался Большой Тюлень. — Надо бы перетрахать по новой».       «Угу, контрольный трах в голову», — хмыкнул Фредерик, и Таоли в очередной раз задумался об особо жестоком способе убийства с предварительной кастрацией.       Музыка стихла. Во время очередной смены партнёрши, Дэйвэн почувствовал обжигающий холодом взгляд. Долинец оглянулся. У соседней колонны стояла Лайла, а за руку её держал не кто иной, как Джеральд — племянник Ликкора. Выглядели они почти одинаково: в небесно-голубых струящихся одеяниях, которые великолепно сочетались с чёрным шёлком распущенных волос. На фоне хрупкой невысокой девушки даже худощавый итиланец выглядел статным мужчиной. Дэйвэн на мгновение залюбовался необычайной красотой пары. Впечатления не портила даже проглядывающая в глубине их глаз ненависть. Но если об отношении Лайлы Таоли уже догадывался, то мотивов Джерри он себе даже представить не мог. Долинец отвлёкся на настойчивые расспросы своей нынешней партнёрши и не заметил, как итиланский принц и готронская принцесса встали рядом, замерев в ожидании музыки. Когда во время танца он с Джерри на мгновение поменялся партнёршами, Лайла успела тихо шепнуть:       — Старая знать тебе не поможет. А Фреду ты уже надоел?       Дэйвэн мягко улыбнулся в ответ, убеждая себя, что она ошибается.       Ведь Фолг смотрел на него с таким плотоядным интересом, когда, оказавшись в спальне, долинец тихо шипел:       «Ты меня использовал! Это ты приказал Варгу толкнуть меня, когда я на ноги встал… Вяк!» — только и выдавил принц, когда наёмник сгрёб его в объятья.       «О, да! Когда ты встал… В общем, встал не только ты. И не только у меня».       Таоли вспыхнул и попытался отвернуться. Фредерика это только раззадорило: после плодотворного общения с главами и вождями кланов он был весьма доволен жизнью и игрив.       «Произвёл же ты впечатление на сходке, — продолжил он увлечённо тискать долинца, — такой мелкий в длиннющем халате, только из постели, удивлённый, сонный, беззащитный…»       «Стальной, завтрак выдавишь», — спокойно предупредил Варг, внимательно за ними наблюдавший.       «Ах да, — Фолг ослабил хватку. — Ведь его высочество такой нежный и трогательный — прям трогал бы и трогал…»       «У тебя есть любимый зять — вот его и трогай», — презрительно проронил Дэйвэн, отворачиваясь.       «Пух — кладезь важной информации. Зачем его трогать?»       «Затем, что он только «за», — не удержался Таоли — и тут же понял, что прокололся.       «Не знаю, что ты себе придумал, но у меня с Пухом ничего не было».       И тут до Фредерика тоже дошло: он поймал мятущийся серый взгляд и удивлённо ухмыльнулся: «Или это только пока — не было? Будет позже? У тебя было видение с нами? И сейчас ты… ревнуешь?»       Ярость помогла Дэйвэну мгновенно взять себя в руки. Он прямо посмотрел в искрящиеся смехом карие глаза и процедил ледяным тоном: «Ревновать дикаря, который до смерти загрыз человека? Фреда — Стальные яйца, который насилует пленных и сношается со шлюхами у всех на глазах? Ревновать продажного наёмника, который умеет лишь использовать окружающих и готов на всё ради денег и информации? Ты много о себе мнишь».       Взгляд Фолга потух.       «Я и забыл, что хорошего обращения ты не понимаешь, — отрешённо протянул он. Разжал руки, выпуская Таоли, и повернулся к Варгу: — Мы приглашены на приём — проследи, чтобы его высочество был готов. Холт с ребятами проводят вас. Я буду у Эрика».       С тех пор Фредерик не сказал ему ни слова. Нет, формально всё было идеально: они с Эриком встретили Таоли с его почётным эскортом и препроводили на приём. Стальной молча стоял рядом во время краткого обмена любезностями с королём, а затем оставил его на танцевальное растерзание цвету готронской аристократии. Эрик только пожал плечами, пояснив, что местные танцы не самое подходящее занятие для кигги, и ушёл вместе с побратимом.       Дэйвэн прекрасно понимал, что ситуация повторяется: он оскорбил Фолга, а тот ограничил своё с ним общение до определённых рамок. Устраивавших островитянина, но весьма напрягавших долинца. Таоли знал, что должен будет первым пойти на мировую, когда ему понадобится помощь Фредерика, а она понадобится… И если такая ситуация не возникнет сама — её обеспечит Стальной. В прошлый раз Дэйвэн был вынужден добровольно раздвинуть ноги перед Фолгом… страшно было представить, что может выдумать наёмник в этот раз.       На принца навалилось чувство усталости и одиночества. Почему? Таоли внезапно понял, что перестал ощущать затылком привычную тяжесть знакомого взгляда. Он незаметно скосил глаза в сторону накрытых столов: Фредерика с Эриком там уже не было, он успел заметить только, как чья-то высокая фигура скрылась в тёмной арке. Буквально недавно он видел похожую, но… с другой стороны, что ли? Осознание происходящего накрыло его неожиданной волной паники. Сон! Дэйвэн знал, что сейчас произойдёт! Потратив на размышление лишь пару мгновений, Таоли принял решение. Несмотря на то, что танец ещё не закончился, он извинился перед партнёршей и поспешил в сторону арок, уворачиваясь по пути от танцующих пар. Конечно, в этот миг он ужасно оскорбил одно из знатных семейств Готрона, но это его уже не волновало. Важнее было не допустить…       — Малыш? Танец ещё не закончился, ты что здесь делаешь?       — Эрик, ты мне расскажешь об Орэни?       — Откуда ты?..       — Извини, — долинец осторожно обошёл удивлённо замершего «поморника» и ринулся в арку.       — Утром мои мышки поведали девчонке, во что сегодня на балу будет одет Джерри. Ты мне должен.       — Думаю, слуги…       — Конечно, они сами желали помочь своей принцессе! — торопливо выпалил Дэйвэн, влетев в тень портика. Взгляд, которым наградил его вождь «котов», был, мягко говоря, недружелюбным. Фолг же смотрел с едва заметным интересом.       — Добрый день, Пухнявый, — вежливо кивнул принц. — Рад, что ты здесь. Ты уже сообщил Фрею имена тех пятерых: «лося», двоих «волков» и двоих «быков»?       Стальной вопросительно приподнял бровь, посмотрев на «любимого зятя».       — Конечно, я смогу узнать их, если пройдусь по этим кланам, но… вновь их видеть мне бы не хотелось. Тем более, если такой профессионал, как ты, уже всё разведал — быстрее и подробнее, — Таоли кинул взгляд на «кота», оценивая результат. — Извини, Пухнявый, ты, наверное, хотел без свидетелей рассказать о них Фрею? И про то, по чьей указке действовали «быки»?       — Какая поразительная осведомлённость, — мурлыкнул островитянин, щуря желтые глаза.       — Ну что ты, — долинец улыбнулся, скромно опустив взор, — с твоей агентурной сетью мне не сравниться.       — Тао, ты именно это спешил сообщить? — Фолг смотрел так, словно видел обоих насквозь.       — Что? А, нет, ты мне нужен. Пойдёмте, — Дэйвэн доброжелательно кивнул вождю «котов», старательно не замечая неприязни в его взгляде. — Пухнявый, повезло, что я тебя здесь встретил. Ты лучше кого бы то ни было сможешь оценить содержимое тайного кабинета императора Энрико.       Настроение «кота» резко изменилось, его желтые глаза сверкнули:       — Да, в этот раз тебе повезло.