Хранитель принца

      — Фрей, спроси, как он сюда попал?! — голос Дэйвэна звенел от возмущения. — Потайная дверь была заперта!       Стальной грубо встряхнул незнакомого красноносого кигги:       — «Морж», эй?! Ты как сюда попал?       — А-ва-ва… Буэ-э… — отозвалось упитое тело, и Фолг едва успел увернуться от блевотного фонтана.       — Пьян в дрова, — выплюнул командир «тюленей», роняя вялую тушу в вонючую лужу на полу. — Тоэрлиг кончился на рассвете, а он всё ещё… Гнать таких из клана взашей.       — Фред, не у всех военных вождей такой выбор, как у тебя, — задумчиво промурлыкал Пухнявый, едва не с головой зарывшись в бумаги на огромном столе. — Я сам для проформы вынужден держать в боевом клане подобных бугаёв. Хорошие бойцы хотят хорошей оплаты… и достойного вождя. Не все кланы богаты деньгами или такими лидерами, как ты.       — Теперь понимаешь, почему он мой любимый зять? — подмигнул Дэйвэну Фолг.       Вождь «тюленей» уселся на край стола и, приняв протянутые Пухом избранные документы, деловито просматривал их, перебирая листы с заинтересованным хмыканьем. Таоли пытался сохранять внешнюю безмятежность и сдерживать раздражение, косясь на каких-то уж слишком предприимчивых островитян — те обыскали кабинет как давно сработавшаяся команда и явно понимали друг друга с полувзгляда.       Конечно, кигги по достоинству оценили предоставленную долинцем возможность первыми добраться до секретных бумаг Энрико. Дэйвэн уже заметил, что островитяне странновато, но признавали оказанные им услуги, хоть и не говорили об этом вслух. Вспомнить хотя бы отношение к нему «тюленей», ставшее гораздо более деликатным после того, как он отказался в пользу клана от ценностей, собранных с убитых мародёров-итиланцев ныне тоже мертвыми каторжниками.       Вот и сейчас Фредерик вернулся к прежнему добродушию в общении с Таоли, хотя если бы «тюлень» захотел, он мог бы выказать ранее продемонстрированную наедине холодность — и хитрый «кот» мгновенно бы всё сообразил. Если он вообще был ещё не в курсе. Хотя после попадания в тайный кабинет Пухнявый выражал уже гораздо меньше откровенной неприязни. Но и сейчас отношения «кота» и долинца с трудом дотягивали даже до умеренно мирных, не то что до благожелательных.       Хотя если Фредерик считал «любимого зятя» настолько своим, значит при этом Пухе Таоли мог себе позволить гораздо больше, чем при тех кигги, перед которыми Стальной держал лицо и блюл островные «приличия». А «коту» будет полезно посмотреть, что не к нему одному вождь «тюленей» проявляет столь ласковую снисходительность.       — Потому что каким ужасным человеком ты бы ни был, тебе везёт по жизни на хороших людей, — с невинным видом кивнул долинец. — Альберт — твой любимый брат, и он просто замечательный. Не имею чести быть представленным твоей любимой сестре и матушке, но уверен, что они тоже чудесные люди… Возможно, как и твой любимый зять.       — И почему он твой любимый наниматель? — фыркнул Пухнявый, продолжая бегло изучать бумаги и раскладывать их по стопкам, протягивая особо интересные Стальному.       Дэйвэн, игнорируя недобрый взгляд промолчавшего Фолга, осторожно оттолкнул ногой бочонок, по всей видимости побеждённый красноносым «моржом» в одиночку, и обнаружил под ним примятый свёрток.       Фредерик сначала даже не понял, с чего вдруг принц, только что отгибавший край измятого холста носком сапога, упал на колени, схватил задубевшую старую ткань и принялся стирать грязь, позабыв о чистоте белоснежной перчатки. Стальной, шагнув ближе, взглянул на развёрнутый холст и замер.       Это был кусок картины с неровно откромсанными краями, старая краска чуть потрескалась, но не потускнела. На Фолга смотрела прекрасная женщина, вызывающая необъяснимое благоговение. Дивное лицо с фарфоровой кожей и очень знакомыми чертами, ясные серые глаза, заглядывающие прямо в душу, белоснежные волосы волнами ниспадали с высокой причёски, исчезая в бахроме изрезанных краёв холста. Фредерик, конечно, был знатоком женской красоты, но такую встречал впервые. Естественно, он сразу понял, кто запечатлён на картине. С трудом оторвав от неё взгляд, он криво улыбнулся Дэйвэну:       — Жаль, что я не встретил твою мамочку раньше. Ох, я бы…       — Ты бы упал на колени и не смел даже головы поднять, пока она не прикажет! — ярость и страсть в голосе Таоли изумили не только островитян, но и его самого. — Ты не представляешь, что она могла! — Принц поник — эта эмоциональная вспышка, казалось, выжала его досуха и лишила всех сил. — Не то, что…       Стальной, как всегда вовремя, прижал его к себе и обхватил пальцами подбородок, приподнимая и заставляя посмотреть в глаза:       — Тао, ты для меня самый лучший. Я и сейчас не представляю, что ты можешь отмочить — внезапно и без причин.       Слова Фолга и неприязненное хмыканье Пуха возымели воистину волшебное действие: подавленный принц весьма бодро взвился, взор засверкал гневом, губы презрительно изогнулись, готовые мстительно выдать очередную колкость…       — Так-то лучше, — обезоруживающе улыбнулся Фредерик, выпуская Таоли из объятий. — Где была эта картина?       — Не знаю, — хмуро буркнул Дэйвэн. — Восемь лет назад все портреты Айялы Снежной вывезли из Долины, после — их никто не видел. Считалось, что их уничтожили.       — Слева от вас, за гобеленом должна быть дверь, — негромко произнёс Пухнявый. Взгляд Фолга метнулся в ту сторону:       — Угол гобелена засален, ворс ковра примят… Молодец, Пух!       — Не просто молодец, а умница, — мстительно поправил Таоли, который смотрел на лист бумаги в руках «кота». — Умные люди, Фрей, пользуются планом помещения.       Стальной, отводя край гобелена от стены, только пожал плечами:       — Умные люди не держат план помещения на столе тайного кабинета.       — Энрико был Безумный, а не «сильно умный», — не удержался Дэйвэн, когда Фолг, переглянувшись с зятем, приказал ему что-то парой жестов и бесшумно скользнул под гобелен.       — Вот язва, — фыркнул Пухнявый, взглянув на Таоли, и направился вслед за Фредериком.       Принц быстро потянул плотную ткань в сторону и, не желая пропускать «кота» вперёд, бесстрашно нырнул в тайную дверь. И уткнулся носом в спину Фолга. Тот шагнул в сторону, обнимая Дэйвэна за плечи, и задумчиво протянул:       — Ты на неё похож.       Стены небольшой комнаты были полностью завешаны портретами Айялы Снежной. Она читала у камина, подписывала бумаги, ужинала, проводила приёмы, сидя на троне, стояла у завитой плющом стены, сияла белизной кожи на фоне высоких серебряных дверей, смотрела в окно на закат, бродила босиком по берегу ручья, качалась на простеньких деревянных качелях с развеваемыми ветерком волосами. И даже улыбалась — это было чудесное зрелище. С тихой, светлой улыбкой, излучающей счастье, она смотрела на свёрток в своих руках, из которого виднелось личико спящего младенца. Фредерик задумчиво подошёл к этой картине.       — Ты говорил, твой отец был художником.       — Да, это его картины.       — Энрико было из-за кого свихнуться, — тихо заметил Пухнявый, с невольным благоговением оглядывая эту портретную галерею.       Дэйвэна явно задело замечание, и он, невольно защищаясь, напомнил:       — Безумие перешло к нему от отца — Аугусто Жестокого.       — А тот случайно не был знаком ещё с кем-нибудь из твоих родственников? — лениво полюбопытствовал «кот», чем окончательно уязвил Таоли.       — У меня возникла такая же мысль, когда я читал про встречу Аугусто с Раонэ Отважным, — посмотрел Фолг на Пуха, а тот с преувеличенной серьёзностью кивнул:       — Ты следующий.       Переглянувшись, островитяне расхохотались. Таоли, стараясь не смотреть в сторону веселящихся кигги, пошёл дальше вдоль галереи портретов, пока за углом не нашёл пустую раму, из которой картина была вырезана с варварской грубостью. Рядом с этой же рамой нашлась и приоткрытая потайная дверь, замаскированная под резную панель. Не успел долинец и носа сунуть в неширокую щель, как на его плечо легла тяжёлая ладонь.       — Не лезь, — предостерёг Фолг и, прежде чем скользнуть в проём двери, строго приказал: — Стой здесь.       — Твой отец был отличным художником, — Пухнявый встал рядом и, стараясь отвлечь от дальнейших попыток продолжить приключения, даже попытался завести светский разговор.       — Одним из лучших в Долине, — вежливо отозвался Дэйвэн, напряжённо прислушиваясь к шорохам в потайном проходе.       — Мать твою он любил, это видно. Даже на мой грубый вкус это шедевры. Знаешь, сколько за них можно выручить?       — Они не продаются, — неприязненно покосился принц.       — Ты спрашивал об этом их нынешнего владельца? — неприятно ухмыльнулся в ответ Пухнявый.       — Что? Но это же… — Таоли опешил. — А кто владелец?       — Интересный вопрос, да?       Из потайной двери показался Стальной, стряхивавший с волос пыльную паутину.       — Там заваленная кладовка. Тот «морж» наверняка пытался спрятаться с выпивкой от своих.       Дэйвэн, не теряя времени, схватил Фолга за руку и взволнованно выпалил:       — Фрей, ты же поможешь доставить портреты моей матери в Долину? Я оплачу уникальным шёлком, который носили только Дэйвэны! В Лунном дворце осталось несколько…       — А предоплата?! — совсем по-кошачьи прошипел Пухнявый, возмущённо и даже зло глядя на обоих собеседников.       — Прошу тебя, — Таоли, не обращая внимания на «кота», с мольбой всмотрелся в карие глаза Стального, несколько озадаченного таким напором. — Фрей, пожалуйста.       Фолг наконец оценивающе смерил принца взглядом и ухмыльнулся:       — Ты знаешь, чего я хочу.       Принц сник. Обвёл картины тоскливым взором и потерянно опустил глаза.       — Я… я не могу. Всё, что угодно, Фрей, но не так… Прости, не могу.       — Мы что-нибудь придумаем, — хищно улыбнулся Стальной, почувствовав всё же проявившуюся слабину долинца. — Пух, найди надёжных людей, чтобы доставить имущество его высочества в крепость над Ёрузом. Оплата — по цене особых поручений, завтра я пришлю к тебе Алча.       — Только их надо беречь от грязи и влаги, и хранить не на улице, а в тёплом помещении, — торопливо добавил Дэйвэн, — без резких перепадов температуры и влажности.       Кигги переглянулись, Фредерик кивнул Пухнявому и повернулся к Таоли:       — Это увеличивает цену. Действуй, Пух, а мы пойдём — у нас с его высочеством появилось одно общее дельце.