Хранитель принца

      Когда Таоли говорил, что море — это «много воды», он и не представлял себе этого бесконечного бездонного пространства. Полупрозрачная серая поверхность и мерно колыхалась, и хаотично волновалась, и была совершенно не похожа ни на светлые потоки стремительного Ахерона, ни на вальяжную полноводную Великану.       Жутчайшее впечатление на долинца произвёл первый выход в открытое море, когда корабли, вспарывая последний клочок зелёного полотна плавучих растений, прошли меж двух скалистых холмов, и на них накинулись пронизывающий ледяной ветер и высокие волны, бьющие о борта и нередко окатывающие палубу.       Вечернее небо закрыли серые тучи, гонимые ветром с пугающей скоростью. Дэйвэн оглянулся: позади виднелась уменьшающаяся светлая полоса над горизонтом, устье реки между двух холмов быстро отдалялось от них. Вереницу из четырёх корабликов уносило словно деревянные щепки течением горной реки. Людей стремительно окутывала беспроглядная тьма, не смущавшая островитян, но заметно напрягавшая Таоли. Как вообще можно ориентироваться тёмной ночью на тёмной воде под тёмными тучами, когда не видно ни единой звёздочки? Заметив, что принца начинает укачивать, Фолг отвёл Дэйвэна в каюту «просто полежать и отдохнуть», где тот и сам не заметил, как уснул под мерную качку и завывание ветра.       Следующее утро от вечера не особо отличалось: тот же холодный ветер, те же стремительные сивые тучи, та же серая вода, только светлее и волны выше. Фредерик и вновь замотанный в кучу одежды Таоли развлекали Синенога на мостике. Впереди чётко поднимались и опускались длинные вёсла, ветер подхватывал брызги, орошая гребцов, усилия которых казались ничтожными и бессмысленными по сравнению с мощью стихий. Дэйвэн внимательно вгляделся в волны, в тучи, гонимые ветром, и озадаченно поинтересовался у Фолга:       — А почему они гребут прямо, а корабль плывёт вбок?       — Течение, — коротко пояснил тот в ответ.       Пытаясь спрятаться от сбивавших с ног порывов ветра, принц теснее прижался к вождю кигги, укрывая лицо от насыщавшей воздух холодной водяной пыли. С мостика Таоли попытался разглядеть Варга, Холта или Алча, но облачённые в серую кожу, непромокаемую и непродуваемую, с капюшонами на головах, двигающиеся размеренно и синхронно гребцы казались пугающе одинаковыми близнецами. Рядом со Стальным стоял Синеног, отдававший команды размашистыми жестами, изредка подкрепляя их громовым рыком, перекрывавшим вой ветра. Дэйвэну показалось, что он заметил где-то далеко впереди тонкую голубую полоску чистого неба, между линией горизонта и буйными серыми облаками, но в этот момент корабль качнуло особенно сильно, и он зажмурился, пытаясь не думать о том, что лишь просмоленные доски отделяют его от бездонных холодных глубин. Фолг, словно читая мысли, ободряюще сжал его плечи.       Внезапно ветер резко поменял направление — жесты и вопли Синенога, задающие ритм гребцам, начали ускорять темп. Отвернув лицо, принц невольно посмотрел в ту сторону, куда уносило их морское течение. Там высилась сплошная стена громадных чёрных скал, выступавших из воды словно гребень огромного неведомого чудовища, — и они быстро приближались.       — Сейчас посадка ниже. Груз, — напомнил Синеног Стальному и добавил уже более загадочное: — Пройдём от Палача на длину весла.       В воздухе накапливалось напряжение. Таоли, отгоняя страх, скручивавший внутренности в узел, разглядывал переднюю скалу — действительно напоминавшую высокого узкоплечего человека, опиравшегося руками на древко, а одной ногой — на обух гигантского топора. Острое лезвие которого было направлено в сторону киггских кораблей. Море перед топором вспухло огромной волной, которая захлестнула его едва не на треть и, разрезанная лезвием надвое, обогнула Палача с обеих сторон. Дэйвэн посмотрел на обнажившуюся чёрную скалу и попросил прощения у богов за все свои прошлые грехи. Поднял глаза на Фредерика: тот был спокоен и невозмутим, а заметив взгляд Таоли, даже ободряюще улыбнулся. Перед топором вспухла очередная гигантская волна. Дэйвэн на всякий случай попросил у богов прощения и за многочисленные грехи Фолга — лишь бы уверенность наёмника оказалась обоснованной.       Палач стремительно приближался. Синеног заревел:       — В воду! Табань!       Взмахи его рук выглядели уже несколько по-иному, да и ритм заметно изменился. Островитяне, слаженно качнув вёслами, гребли уже в обратную сторону. Это не особо замедлило скорость корабля. Грохот волн, разбивавшихся о скалы, уже заглушал истеричный вой ветра. Принц отрешённо разглядывал полированное, заточенное сильным течением каменное лезвие топора — чёрное, острое, твёрдое…       Синеног энергично жестикулировал и непрерывно орал. Результатом воплей стало то, что гребцы правого и левого борта действовали совсем уж вразнобой. Им хорошо, они сидят спиной вперёд и не видят всей этой жути. Фолг стоял мрачный и глубоко погружённый в свои мысли, не обращая внимания на окончательно сошедшего с ума Синенога, который, видимо, из мести вёл их к неминуемой гибели. Кигги безусловно доверяли капитану, и было уже поздно пытаться что-либо менять.       Таоли прижался к Фредерику, вытащил руку из меховой полости кармана и мягко погладил пальцы островитянина, прощаясь. Белая перчатка мгновенно промокла. Принц лишь по вибрации тела, к которому прижимался, почувствовал неодобрительное ворчание наёмника, когда тот стянул мокрую перчатку и насильно засунул его руку обратно в тепло кармана. Дэйвэн лишь печально улыбнулся бессмысленности его стараний перед лицом приближающейся смерти.       Палуба качнулась под ногами — это вспухала под кораблём очередная волна, которая понесёт их прямо на острое лезвие… Синеног резко махнул рукой и что-то проорал, но его рёв был заглушён грохотом волн и воем ветра. Хотя жест гребцы прекрасно разглядели. Таоли вгляделся в лицо ближайшего гребца: спокойное, сосредоточенное, серьёзное…       Корабль вознёсся вверх на вершине волны, слаженно ударили по воде вёсла… Умирать так бессмысленно очень не хотелось. Принц ткнулся лицом в плечо Фолга, но тут же устыдившись собственного малодушия, упрямо повернулся к Палачу, успев заметить внимательный взгляд Синенога.       «Что он на меня-то смотрит, когда привёл всех нас к гибели?» — осуждающе подумал Дэйвэн, пытаясь осознать тот факт, что только что, едва не коснувшись кончиками вёсел страшной чёрной скалы, корабль скользнул в сторону на одной из половинок волны, разрезанной каменным топором.       — По борту! Береги вёсла! — рявкнул Синеног в момент, когда неожиданно утих вой ветра.       Словно птица, сложившая крылья, корабль нырнул в невидимый ранее узкий пролив между Палачом и скрывавшейся за ним скалой, и его увлекло заметно замедлившимся, пульсирующим потоком. Изредка отталкиваясь вёслами от чёрных стен, они миновали выглаженный течением извилистый проход меж каменных утёсов, и перед ними открылся простор мягко колышущейся воды. Голубая полоска над горизонтом, замеченная долинцем ранее, стала гораздо шире. Ветер и гигантские волны остались бесноваться где-то позади, корабль плавно дрейфовал по течению, сворачивая в сторону. Некоторые из островитян возились с вёслами, остальные просто отдыхали. Оглушающую после произошедшего тишину разбавлял лишь плеск воды и тихие голоса.       — Я думал, твой юэнаи будет визжать: «А-а! Мы все умрём!» — как остальные, — пробурчал рядом Синеног, — а он… не совсем безнадёжен.       Таоли поднял взгляд вверх, чтобы увидеть, как Фредерик сдерживает улыбку.       — Чеснок! — непонятно обрадовался Синеног, посмотрев назад. Принц тоже оглянулся: маневрируя между скал, на морской простор вырвался ещё один корабль.       — Фрей, а другой дороги на Острова нет? — содрогнувшись от воспоминаний, спросил Дэйвэн.       — Быстро — только через Гребень. — Заметив непонимание в глазах долинца, Фолг пояснил: — Ты же видел чёрные скалы? Холодное течение напарывается прямо на Гребень, который делит его на части. Правая — самая опасная — идёт вдоль гряды утёсов, которая поворачивает на юго-запад и закручивает этот поток в кольцо. Итиланцы зовут его Адским котлом, после того как туда затянуло весь их карательный флот, посланный на Острова. Левый поток — самый большой, сильный и быстрый — несётся между вторым крылом Гребня и берегом Итилана, разливаясь только за Островами. Оттуда тоже можно к нам попасть, но придётся или грести против течения, или делать здоровенный крюк. А мы сейчас прошли сквозь Гребень вместе с третьим потоком — самым маленьким. Кроме кигги этим путём никто не пользуется.       — Даже знаю почему, — Таоли невольно передёрнуло.       Стальной ухмыльнулся. Он решил спуститься с мостика и потянул принца за собой. Внизу их ждали покрытые моросью Холт, Алч, Варг и десяток «тюленей», приехавших с ними из Готра.       — Я в первый раз был так близко от Палача, — восторженно размахивал руками самый молодой из островитян. — Я его едва веслом не коснулся!       — Да, перегруз у «Ноги» сегодня знатный, — протянул кигги постарше. — Каждая пара рук на счету. Даже стукнутый по башке Варг пригодился.       Островитяне предсказуемо заржали, пользуясь возможностью сбросить накопившееся напряжение. Даже обычно суровый и необщительный Варг растянул губы в скупой улыбке.       — Мне кажется, или «Альбатросу» крылья пообщипали? — один из «тюленей» пристально рассматривал очередной корабль, показавшийся меж скал.       — Угу, — огорчённо протянул кто-то, — по правому борту вёсла обломаны.       Слегка покалеченный «Альбатрос» в отличие от других кораблей не стал сразу сворачивать в сторону, а прямо с потоком домчался до «Ноги». Синеног рявкнул, и с кораблей навстречу друг другу полетели верёвки. Приблизившись, «Нога» успела поделиться с «общипанным» собратом веслами и десятком гребцов, когда между скал показался последний корабль — невредимый и потому встреченный общим вздохом облегчения.       Один за другим корабли поднимали паруса, покидали спокойный затон, образованный невысокой цепочкой утёсов, и возвращались в объятия холодного течения, несущего их к безоблачному небу.       Цвет воды вокруг постепенно светлел, из свинцово-серого превращаясь в зеленовато-голубой. Отдохнувшие, пусть и недолго, гребцы неутомимо работали длинными вёслами, корабли птицами летели на крыльях морского течения. Когда тучи остались за спиной, а в небе ярко засияло солнце, островитяне начали скидывать свои длиннополые куртки, подставляя обнажённые руки не по-осеннему горячим лучам. Долинец следовать их примеру не спешил: ветер, дувший в спину, оставался таким же холодным, как и около Палача. Но капюшон с себя стянул.       Над головой Таоли мерно рокотал голос Фредерика, которому вторил резкий, отрывистый голос Алча — они вели нескончаемый разговор о том, что из добычи отойдёт клану «тюленей» на оплату услуг боевого клана и на дары, что пойдёт на плату бойцам и семьям погибших, сколько потратить на традиционный тоэрлиг, сколько стоили купленные продукты, оружие, ткани и так далее. Холт и остальные уже давно отошли от них подальше, наконец, не выдержал и принц. Стараясь не показывать невольной робости, Дэйвэн, высматривая Варга, подошёл к группе «тюленей». Один из них, оглядев закутанного долинца сзади, добродушно заметил:       — Теперь я понимаю, почему Варг к юэнаи так прикипел — по волосам и худобе он вылитый Пат… пару лет назад.       Для кигги быть таким худым как не самый крупный долинец, да ещё если вспомнить, что Варг говорил о плохом аппетите сына в детстве — Таоли быстро пришёл к выводу.       — Твой сын много болел? — тихо спросил он.       Варг посмотрел с удивлением, затем, прежде чем отойти в сторону кормы, со вздохом кивнул. Таоли последовал за ним.       — Из-за этого холодного течения?       Во взгляде сурового кигги промелькнуло недоумение:       — Нет, Тюлений лежит в стороне, — он помедлил, явно раздумывая, стоит ли говорить дальше, но, заметив искренний интерес и участие принца, решился. — Это из-за меня. У моей жены слабое здоровье… Бывшие хозяева Везы решили выжать её по полной до того, как я её выкупил. Я сразу не сообразил, что нужно дать ей время набраться сил, и… родился Пат. Тогда я чуть не потерял обоих. Младших дочерей мы родили уже после большого перерыва.       — Не вини себя, — серьёзно произнёс Дэйвэн. — Все живы, значит ты не совершил непоправимой ошибки. Уверен, у тебя чудесная семья, достойная счастья. — Его захватила какая-то мысль, заставив смущённо умолкнуть, но он всё же спросил: — У тебя ещё осталось желание увезти их, чтобы где-нибудь осесть? Присмотрись к Долине, когда будешь у нас… Лекари Долины считаются одними из лучших.       — Желание-то осталось. Но я многим обязан братьям Фолгам. Веза и Пат обязаны здоровьем Альберту и, соответственно, Фреду.       — А Фрею-то почему?       — Потому что всё, что касается Аля, касается и меня, — тихо пророкотал сзади знакомый голос, заставив Таоли вздрогнуть.       — Я же просил не подкрадываться! — нервно огрызнулся принц, гадая, не подставил ли он вновь Варга этим разговором.       — Пойдём что покажу, — словно и не расслышав, позвал Фолг.       Через некоторое время, стоя на носу корабля и забыв обо всём на свете, Дэйвэн заворожённо наблюдал за потрясающими воображение огромными пятнами на поверхности моря. Цвета поражали яркостью в центре, смешивались по краям пятен, переливались, переходили из одного в другой — молочно-белый, бирюзовый, ярко-зелёный, голубой, сочно-синий, фиолетовый, бордовый — создавая фантастические узоры.       — Жаль, я не художник, — едва не простонал Таоли, захваченный эмоциями. — Это невероятно! Что это?       — Водоросли вокруг подводных гейзеров. — В ответ на недоуменный взгляд долинца вождь кигги пожал плечами: — Будем проплывать — сам увидишь.       Один за другим корабли островитян покидали прозрачные воды холодного течения и направлялись в сторону живописного буйства красок. Над головой захлопала ткань: кигги возились со снастями, вновь меняя форму парусов по указанию Синенога. В очередной раз сменилось направление ветра, и странный запах заставил принца поморщиться.       — Вулканы, — пояснил Фредерик.       — Где?       — Перед тобой. Под водой.       Действительно, впереди, в центре большого молочно-белого пятна виднелся чёрный пунктир выступающих из воды густо парящих утёсов. Корабли неторопливо огибали их по широкой дуге. Удушающая вонь становилась всё более невыносимой.       — Может, спустишься в каюту? — предложил Стальной. — Там не так пахнет.       — Нет, я хочу посмотреть, — мужественно замотал головой Таоли и уткнулся носом в бок Фредерику, дыша через рот.       И убедился в правильности своего решения, заметив искры улыбки в глазах вождя «тюленей». Хотя по каменно-невозмутимому выражению лица догадаться об этом было бы сложно, не сведи он с Фолгом столь тесное знакомство.       Вообще, близость Островов странно сказывалась на кигги: Стальной становился всё холоднее и напряжённее, Варг, наоборот, на глазах терял свою суровость, то и дело задумчиво улыбаясь. Алч всё больше суетился и нервничал, Холт почти постоянно ухмылялся: голодно и предвкушающе. Трое молодых бойцов взахлёб обсуждали свои подвиги, о которых собирались рассказать домочадцам, их старшие товарищи с нетерпением ждали встречи с жёнами и детьми. Все они возвращались домой, и Дэйвэн, чувствуя сосущую тоску под ложечкой, ощущал себя здесь совершенно чужим.       Словно в ответ на его печали сильные руки обняли принца за плечи, мягко разворачивая:       — Тао, смотри, сейчас будет красиво. Тебе по-настоящему станет жаль, что ты не художник.       И он смотрел. И по-настоящему жалел.       — У тебя ж был такой папаня — почему он тебя рисовать не научил?       — Технически научил, — вздохнул долинец, наслаждаясь густо-бирюзовым цветом воды, — но таланта художника у меня нет. На моих полотнах нет жизни.       — Бред какой, — фыркнул Фолг ему на ухо. — Главное: похоже или не похоже.       — Ты же видел портреты Айялы Снежной, — снисходительно улыбнулся принц. — Ты не был с ней знаком, но смог увидеть её живой. Это талант. Искра божественного пламени в душе.       Фредерик надолго замолчал. Таоли же совершенно потерялся во времени: корабль бесшумно скользил по поверхности моря, вёсла почти беззвучно погружались в воду, цвета — один чуднее другого — сменяли друг друга, подчёркнутые тенью корабля и отблесками солнца. Волшебство момента нарушил тихий плеск. Долинец оглянулся: Варг с довольной улыбкой поставил к его ногам ведро с водой — на удивление прозрачной, но с бордовым оттенком. Дэйвэн с любопытством зачерпнул её ладонью и разглядел на фоне кожи мельчайшие тёмно-багровые и алые пятнышки.       — Это водоросли? Это они дают цвет?       — Угу, — Стальной Фолг наклонился к нему и прошептал на ухо: — Смотри на Холта.       Тот стоял у правого борта, сжимая в руках длинную иззубренную острогу, и напряжённо вглядывался в мутно-бордовую воду. Но вот среди лёгких волн мелькнула неясная тень — Холт дёрнулся сорванной пружиной… Один за другим, почти одновременно прозвучали «хлюп» остроги, вошедшей в воду, плеск взорвавшейся фонтаном воды и утробный, низкий — на грани слышимости — рёв. С десяток островитян во главе с Холтом вцепились в канат, тянувшийся за острогой в бордовые глубины, отчаянными усилиями пытаясь если не затащить его обратно, то хотя бы удержать. Эхо рёва носилось над водой, претерпевая странные изменения, пока его не заглушили радостные вопли кигги. Таоли прислушался и понял, что это было не эхо, это вторили соклановцам островитяне с других кораблей. Значит, и рёв издавало несколько существ.       Корабль содрогнулся: что-то мощное ударило о борт. Пошатнувшись, Дэйвэн вцепился в куртку Фолга. Крепче обняв его за плечи и глядя в округлившиеся глаза, Стальной спокойно сказал:       — Морской бык. Большой. У «Чеснока» и «Ласточки» поменьше будут. Нам повезло найти их утром.       — Вы сейчас охотились?       Невозмутимая маска командира наёмников треснула, открывая невольную улыбку. Фредерик, пряча её, уткнулся лицом в белые, взлохмаченные ветром пряди волос, и тихо, умиротворённо промурлыкал:       — Тао, ты у меня такой умный.       — Не вижу ничего смешного, — возмущённо замотал головой принц. — Заниматься охотой с перегруженного корабля — это странно.       — Кигги охотятся на морских быков, — пояснил Варг, с неодобрением глядя на них обоих, — которые охотятся на рыбу, которая охотится на криль, который ест водоросли, сквозь которые мы сейчас проходим.       — Криль?       Варг только вздохнул и, запустив руку в ведро, выловил и продемонстрировал Таоли полупрозрачную пакость с усиками, размером примерно с ноготь.       — А-а, криль… — кивнул долинец, смущённо отводя глаза.       Хоть он и не был обязан знать подробности жизни кигги, невежество в столь явных для островитян вопросах угнетало. Фредерик беззвучно ржал, уткнувшись ему в макушку. Варг выплеснул воду из ведра и направился к суетящейся группе кигги у правого борта.       С полчаса ушло на то, чтобы добить несчастных животных и притянуть их туши канатами к корме. Воодушевлённые удачной охотой гребцы навалились на вёсла. Вереница кораблей, вновь набирая скорость, торопилась домой, оставляя разноцветные воды позади.       — Смотри, — кивнув, проронил Стальной Фолг — вновь непрошибаемо-невозмутимый.       — Скалы, да? — внимательно вгляделся Дэйвэн. — Отсюда видно Тюлений?       — Тюлений видно уже давно, — мягкость голоса выдавала невольную улыбку наёмника, но, подняв глаза, принц ничего подобного не заметил.       — Фрей, что с тобой? Ты такой напряжённый, — только искренняя тревога во взгляде принца заставила вождя «тюленей» нехотя отозваться:       — Всё хорошо. Не волнуйся.       Стальной повернулся к Синеногу, быстрым жестом прижимая кулак к глазу. Рыжий кигги швырнул продолговатый предмет, который несколько бойцов цепочкой докидали до Фолга.       — Вы пользуетесь подзорными трубами? — узнав прибор, обрадовался долинец, предвкушая возможность разглядеть то, что уже увидели глазастые островитяне, но у Фредерика замечание почему-то вызвало раздражение:       — Тао, мне иногда прибить тебя хочется, — процедил он. — Да, пользуемся. Мы же не совсем дикари. — Фредерик сунул ему трубу. — Смотри чуть левее той острой скалы.       — Эти круглые буйки? Они ныряют… или плывут? Это люди?!       На нос постепенно стягивались свободные кигги со всего корабля, они с волнением вглядывались вперёд. Синеног рявкнул, уставшие гребцы ускорили движения. Принц уже мог разглядеть пловцов и без помощи подзорной трубы.       — Ха! — радостно воскликнул рядом рослый боец.       — Ага, поздравляю, Хряк, — хлопнул его по спине Холт, — твой первый. Пока первый.       Радостный боец помчался к мостику, нырнул в дверь на нижнюю палубу и вернулся с несколькими бухтами веревки. Варгу досталась одна из них, и кигги направились на корму. Заметив, что Дэйвэна мучает любопытство, Фолг коротко проронил:       — Идём на мостик.       На возвышении капитанского мостика сытым крокодилом улыбался Синеног, но видно отсюда действительно было лучше. Пловцы тем временем стали забирать в сторону, намереваясь обойти первый корабль сбоку. Гребцы с того борта подняли вёсла над водой, чтобы ненароком не задеть гостей, внезапно резко свернувших навстречу. Корабль по инерции промчался мимо, в воду полетели канаты. На глазах долинца пловцы цеплялись за качавшиеся на волнах верёвки и, быстро перебирая руками, подтягивались к борту. Хряк мощным рывком выудил мокрого гостя на палубу и стиснул в объятьях.       — Это дети? — изумился Таоли, вглядываясь в их счастливые лица.       — Это будущие бойцы, — ровно сказал Фолг.       Варг тоже вытянул свой улов из воды и крепко обнял несоразмерно широкие костлявые плечи худого паренька. Ещё двое бойцов скинули с кормы целую верёвочную лестницу, в которую сразу же вцепилось с дюжину мальчишек. Вокруг раздавались приветственные крики, звенели возбуждённые, почти детские голоса. Правда, один из парнишек, только взобравшийся на палубу, побледнел, дрогнув лицом, когда его осторожно и мягко обнял рослый боец.       — Его отец погиб, — бесстрастно проронил Стальной в ответ на вопросительный взгляд Дэйвэна. — Его дядя взял на себя заботу о семье брата.       Холт выудил из воды и подбросил в воздух крепкого рыжего мальчишку, приплывшего одним из последних и на вид самого младшего из них. Натискавшись, Холт накинул на сына свою куртку и поволок на мостик, где тот попал в объятия любящего деда. Последними на палубу выбрались трое взрослых мужчин, и, пока один из них пересчитывал подростков по головам и распределял среди них полученные куртки, двое других кинулись обниматься с бойцами клана.       — Эй, Пат, — один из молодых «тюленей», видимо, не имевший сыновей подходящего возраста, решил присоединиться к общему веселью, — Варг так скучал по тебе, что нашёл себе внебрачного дитёнка. Вон он, со Стальным!       Таоли обернулся, чтобы встретиться взглядом с серьёзными светло-карими глазами Пата. Принц так и не смог найти что-либо общее между собой и этим голенастым жилистым подростком, который был выше почти на голову. Выгоревшие белые волосы, о которых он так много слышал, мягко золотились на солнце, сияя здоровьем, перед которым меркла болезненная седина Дэйвэна. Долинец вздохнул. Пат, подражая родителю суровым выражением лица, хмуро буркнул в ответ молодому «тюленю» пару слов, заработав одобрительный хохот бойцов и крепкий отцовский подзатыльник.       — Идём знакомиться, — Фредерик повёл Таоли вниз, где Варг уже что-то выговаривал сыну.       — Прошу прощения, юэ… наи, — сбивчиво пробормотал мальчишка, опустив глаза. — Я не хотел оскорбить…       — Ты очень похож на отца, а от него я видел только хорошее, — ласково улыбнулся принц, заставив Пата вспыхнуть румянцем. — Надеюсь, мы подружимся.       — Не очень близко, — бесстрастно уточнил Стальной, но Дэйвэну в его голосе почудилась угроза.       К ним подошли двое парнишек-погодок, при виде которых Таоли застыл. Это были копии Фредерика, высокие, широкоплечие, только ещё по-мальчишески худощавые, юные и свежие, с более изящными лицами без каких-либо шрамов.       — Какие? — глянул на них Фолг.       — Четвёртый, — хоть старший пытался говорить так же бесстрастно, в голосе его звучал вызов.       — Двенадцатый, — тихо ответил младший.       — Молодец, — Стальной одобрительно потрепал первого по светлому ежику, второму положил руку на плечо: — В следующем году ты войдёшь в первую десятку.       Младший торопливо закивал:       — Обязательно войду!       — Дом в порядке?       Мальчишки воззрились на Фолга с лёгкой растерянностью, смущённо покосились на Пата и Варга, затем на Таоли, наконец младший ровно произнёс:       — Дом в порядке. Молодая хозяйка найдёт его идеальным.       — А ну, языки прикусили! Господин Дэйвэн — мой гость, — сурово посмотрел на парнишек Фредерик, но в глазах его сверкнули насмешливые искры. — Самый дорогой из всех, кто у нас был.       Парочка совсем растерялась и, послушно кивнув, предпочла смыться. Они устроились вместе на лавке, где клещами вцепились в одно на двоих весло и очень быстро смогли попасть в такт с гребцами. Фредерика обступили бойцы с сыновьями, и для каждого он нашёл слова одобрения или совет. Вскоре остальные мальчишки уже растаскивали сложенные вдоль лавок вёсла и рассаживались попарно.       Таоли зашёл Варгу за спину и тихо прошипел:       — У Фрея есть сыновья?       Задержавшийся Пат посмотрел на него с нескрываемым удивлением, а Варг терпеливо пояснил:       — Хони с Гибом — его имущество, живая собственность. Не сыновья, не наследники. Фред ещё не женат.       Долинец припомнил разговор с Большим Тюленем, Эриком и Шишигой и поправился:       — То есть они сыновья по крови?       — Их так назовут, когда они станут мужчинами, — согласился Варг, и ласково потрепал сына по выгоревшим белым вихрам. — А пока все эти мелкие засранцы — чьё-то имущество.       — Но они ещё не мужчины, а Синеног говорил, что по палубе его кораблей могут ходить только настоящие мужчины, — продолжал шипеть Дэйвэн. Варг с Патом задумались.       — Ну, это давняя традиция. Синеног, вон, сам с радостью внука тискает, — почесал затылок старший кигги. — В любом случае, если они в таком возрасте смогли доплыть до корабля, то испытания уж точно пройдут и их посвятят в мужи.       — Двойные стандарты, — презрительно процедил принц, — как это мило.