Хранитель принца

      Дэйвэн был насторожен и собран как никогда в жизни. Конечно, Фредерик торопливо проинструктировал его на случай разных ситуаций, но такого варварского варианта он явно не предусмотрел. Хотя принцу прекрасно удавалось сохранять на лице холодно-невозмутимое выражение, он осознавал, что по-настоящему напуган. Да что там, напуган — Таоли чувствовал жуткий страх. Простое враждебное молчание давило сверху огромной каменной плитой, пытаясь заставить опустить взгляд — но он упорно не поддавался. Напряжение, застывшее в вечернем воздухе, скручивало внутренности в тугой узел. Долинцу казалось, что он идеально контролировал своё тело, но несмотря на это он чувствовал, как невольно дрожали коленки — или это дрожала земля под ногами?       Перед Дэйвэном находился, несомненно, самый опасный человек из всех, встреченных им за недолгую, но насыщенную знакомствами жизнь. Высокий грузноватый мужчина с безжалостным взглядом жёлтых глаз и гнетущей аурой силы, подавлявшей всё живое на расстоянии десятка шагов. Ну… не всё. Спиной и затылком принц касался единственного человека, который на равных противостоял этому колоссально жёсткому давлению. Таоли, про себя радуясь, что убийственный взгляд направлен уже не на него, поднял глаза на Фредерика — вот сейчас тот был идеально Стальным: бесстрастно-каменное лицо, непроницаемый взор и такая же гнетущая аура. Находясь между этими двумя островитянами, Таоли ощущал себя так, словно стоял мокрый в грозу на вершине горы.       Желтоглазый кигги наконец раздражённо прищурился, переведя досадливый взгляд на морально подавленную Иоланту, которую Стальной крепко держал за руку.       — Отец, — тут же ровно пророкотал Фредерик.       — Сын, — эхом прозвучал такой же глубокий и низкий голос Конрада Фолга.       Окружающие с облегчением выдохнули, и обитатели двора начали потихоньку выползать из укрытий. Простодушное киггское любопытство перевесило страх: интересно же посмотреть на сына хозяина, приведшего в дом отца вместе с девушкой, предназначенной ему в невесты, мелкое нечто кукольного вида.       — Дочь твоего гостя заблудилась и по ошибке зашла в мой дом, — бесстрастно произнёс Стальной, за руку выводя Иоланту вперёд. — Я, как примерный член клана, поторопился вернуть её родителю.       Взглядом Папаши Фолга, брошенным на сына, можно было в щебень дробить камни. У грузного мужчины за спиной главы клана перекосило лицо: слова военного вождя «тюленей» ознаменовали провал операции по женитьбе самого завидного холостяка Островов. Но толстяк поражения признавать не желал:       — Да ладно, сынок, если у тебя возникло недопонимание с твоей невестой…       Ответным взглядом Стального можно было заморозить Адский котёл:       — Битюг, единственная моя невеста умерла перед свадьбой. Больше у меня невест не было.       — Сын, — угрожающе протянул Папаша, — ты уверен?       — В том, что я не выбирал себе невесту? — Фредерик приподнял бровь, вызвав у отца лёгкое недоумение, а Таоли подумал, что этот недавно позаимствованный жест идёт наёмнику даже лучше, чем ему самому. Стальной, продолжая внимательно смотреть на отца, медленно растянул губы в широком оскале: — Уверен.       — Ясно, — сузив жёлтые глаза, ядовито улыбнулся тот в ответ.       Гнетущее напряжение в воздухе вновь начало зашкаливать. Когда тяжёлый, пронизывающий взгляд главы клана «тюленей» разогнавшейся каменной плитой упал на принца, у того едва хватило выдержки встретить его не дрогнув — хорошо хоть Фредерик в этот момент ободряюще приобнял за плечи, переводя фокус внимания на себя. Конрад Фолг, заметив контраст этого заботливого жеста и жёсткого обращения его сына с отвергнутой невестой, недобро прищурился. Он оглянулся и нашёл глазами Иоланту, припавшую к жилетке отца, демонстративно обвёл взором все соблазнительные выпуклости девушки, а затем перевёл взгляд на долинца:       — Что за бледную моль ты сюда приволок?       — Ты прекрасно знаешь, кто он, — ровным тоном ответил Стальной. — Не думаю, что ты хотел бы оскорбить его и меня. Пригласишь нас в дом? Или так и будем обсуждать дела на улице?       — Что ты в нём нашёл, Фредди? У него же ни кожи, ни… — Папаша, оценивающе посмотрев на надменное лицо принца, подзапнулся, но перевёл взгляд ниже и уверенно закончил: — ни сисек!       — А Ликкора ты тоже по сиськам выбирал? — оскалил зубы любящий сын. — Господин Дэйвэн — мой наниматель.       — Дэйвэн? — неожиданно раздался взволнованный голос совсем рядом. Из толпы слуг и домочадцев Папаши торопливым шагом вырвался невысокий худой старик. Он подошёл, ориентируясь лишь на голос Фредерика, и, щуря подслеповатые глаза, вгляделся в лицо Таоли. — Дэйвэн? Здесь?..       Принц не успел отреагировать на слова на родном языке, как старик внезапно упал на колени:       — О боги, я и подумать не мог, что когда-нибудь…       Таоли бросился к нему:       — Ойэло, встаньте.       — Светозарнейший знает моё имя? — с недоверчиво-счастливой улыбкой смотрел старый долинец, повинуясь движению ладони в белой перчатке, тянущей его вверх, и покорно поднимаясь на ноги.       — Светлейший, — мягко поправил принц. — Конечно, знаю. Фрей и Аль столько о вас рассказывали…       — Ойло! — раздавшийся возглас заставил старика вздрогнуть. — Что с тобой? Ты даже передо мной на колени не падал.       Старый долинец глубоко вздохнул и покорно склонил голову:       — Господин Конрад — хозяин лишь моего тела…       У главы клана «тюленей», не дождавшегося продолжения фразы, хватило ума додумать её самому. Папаша неприятно прищурился и кивнул Фредерику:       — Что ж, давай посмотрим на твоего нанимателя. Прошу в дом.       Чувство торжества от одержанной, пусть и маленькой победы как-то потускнело, когда Конрад Фолг, до того подпиравший спиной столб-опору на крыльце, повернулся и подхватил два костыля. Внезапно стало заметным отсутствие у него одной ноги от самого бедра. Расторопный мальчишка придержал перед хозяином дверь, и кигги весьма уверенно прокостылял в дом. Фредерик потянул Таоли за ним.       Внутри их встретила целая делегация, но в отличие от дома Стального Фолга здесь десяток немолодых женщин приходился на три дюжины мужчин, большинство из которых были калеками. Дэйвэн застывшим взглядом обвёл островитян, явно бывших бойцов клана, щеголявших кошмарными шрамами и лишенных конечностей — в самых разных вариациях.       — Фредди, милый, — с улыбкой шагнула им навстречу дородная, статная женщина.       — Матушка… — наёмник сжал её в объятьях.       — Я же просила поберечься… новые шрамы… Глаз-то цел? Как же ты так? Ох, как же я рада тебя видеть!.. Ай, дуболом, раздавишь!       Таоли с интересом разглядывал мачеху Фредерика. Осанистая и высокая, примерно на голову ниже Стального, с большой грудью, тонкой талией, широкими бёдрами — идеальная по меркам Островов фигура, чуть оплывшая с возрастом. В молодости она явно была редкой красавицей, но оставленные годами и невзгодами скорбные складки у рта и сеточка морщин делали её на вид даже старше Конрада… если бы не глаза — яркие и живые. Эти глаза, хорошо знакомого каре-зелёного цвета, смотрели на него с ласковым теплом Альберта и лукавым кокетством Бабочки.       — Ты похудела. Не болеешь? — Фредерик с оценивающимм видом приподнял её над полом, чуть подкинув в воздухе.       — Не пугай, негодник! — ойкнула женщина, предпринимая попытку вырваться из крепких объятий. Во время возни на грудь ей упала длинная коса: пронизанная нитями золотых волос, но уже почти полностью седая. Долинец завис.       — Фредди? — хозяйка дома кинула вопросительный взгляд на гостя.       — Матушка, это Таоли Дэйвэн, — Стальной, не выпуская из объятий мачеху, облапил рукой плечи принца, притягивая к себе. — Тао, это Элеонора Фолг, моя самая любимая женщина.       — С мальчиком всё в порядке? — озабоченно поинтересовалась островитянка, заметив прикипевший к её косе пламенный взор.       Стальной опустил глаза на застывшего Дэйвэна.       — У его матери была такая же светлая коса. Но Тао давно уже не видел таких красивых длинных волос. — Переведя взгляд на отца, который, мрачный, как грозовая туча, стоял на лестнице и уже практически метал молнии, Фредерик словно невзначай добавил: — С тех пор, как восемь лет назад умерли его родители.       Реакция последовала незамедлительно.       — Ох, ты же мой бедняжечка! — Элеонора Фолг с материнской щедростью прижала мелкого долинца к своей роскошной груди, впечатав носом в вожделенную косу. — Так рано остаться сиротой… Ты был совсем крохой…       — Но… — как бы Дэйвэн ни млел от столь искреннего участия, он не хотел вводить эту милую женщину в заблуждение насчёт своего возраста, несмотря на заблаговременные указания Стального, — мне было…       — Тао, — строго оборвал его Фредерик, — отец хотел поговорить. Нехорошо заставлять его ждать.       — Иди, милый, — ласково улыбнулась Элеонора. — Я к вам позже зайду. Фредди, постарайся не раздражать отца без причины.       — Без причины, — хищно оскалился Стальной, — не буду.       Конрад Фолг, оставив костыли у нижних ступенек, уцепился руками за кожаные петли, свисавшие над лестницей, и с удивительной скоростью и сноровкой поднялся на третий этаж. Комната, в которой им предстояло вести переговоры, в отличие от дома Фредерика оказалась обставлена вполне цивилизованно: нормальной высоты обеденный и письменный столы, стулья, добротные кресла и пара диванов. Ещё комната была увешана разной длины кожаными ремнями, петли которых мерно раскачивались высоко над головой принца. Цепляясь за них, Папаша уверенно добрался до большого стола, заваленного книгами и стопками бумаг, и криво опустился на стул. Дэйвэна посетило стойкое чувство дежавю, он даже огляделся, хотя точно знал, что костыли остались внизу.       — Меня в твоём рассказе это тоже насторожило, — словно в ответ на его мысли кивнул Фредерик. Он уже удобно устроился на одном из уютных диванов и потянул к себе замершего, удивлённого такой проницательностью принца. — Отец, когда ты писал то письмо Наю, здесь лежали костыли?       Конрад замер, а затем недобро прищурился.       — Что тебе сказал Най?       — Вот у него и спросишь, когда он вернётся, — отмахнулся Фредерик. — Он, бедняга, аж смотреть не мог, как неуважительно со мной обращается Таоли, — так теперь и не смотрит. То письмо у меня, я его читал. И по доброте душевной не буду его обсуждать, раз ты был так любезен и пригласил нас обоих в дом, защищая законами гостеприимства.       — В кого ж ты такой коварный змей? — задумчиво протянул Папаша. — Наверное, в деда.       — Ну не в папашу же, который считается самым хитроумным кигги на Островах, — пожал плечами Стальной. — Так были здесь костыли?       — Дай подумать… Это важно?       — Ты сам говорил: для правильной оценки важны даже мелочи.       — Вроде тогда готовили дом к приезду гостей, — медленно произнёс Конрад, прикрыв глаза, — как раз в тот день Эли приказала снять ремни и почистить. Но как ты узнал?       — Най расскажет, — довольно ухмыльнулся Стальной и ласково потрепал принца по макушке: — Тао, твоим снам можно доверять даже в мелочах.       У Дэйвэна лишь чуть порозовели щёки. Он вообще боялся пошевелиться, только бы не привлекать излишнего внимания Папаши Фолга, который относился к нему даже не с неприязнью, а так… словно долинец был бракованным щенком, которого нужно утопить, чтобы не портил породу и не оскорблял взор. Слова Фредерика про законы гостеприимства ненамного успокоили Таоли: Конрад с его холодным, безжалостным взором, широченными плечами и огромными руками создавал впечатление человека, способного свернуть шею особо не задумываясь, мимоходом, как цыплёнку, случайно забежавшему в дом, — просто для порядка.       — Фредди, всё равно не понимаю, — впился внимательным взглядом Папаша. — Как ты мог выбрать… это? Как тебе могла не понравиться Иоланта?       — Она-то понравилась, — флегматично отозвался Стальной, — но это был не мой выбор.       — Фред, ты сам отказывался ехать в гости к Битюгу, — раздражённо дёрнулся глава Тюленьего. — Ты десять лет отказываешься от всех невест. Тридцатник на носу, а ты в холостяках бегаешь! Позоришь семью и клан!       — Позорю? — мрачно прищурился наёмник. — Глава клана вправе в любой момент выгнать позорящего его военного вождя и нанять кого получше. А уж я найду, куда податься.       — Фредди, не горячись, — взял себя в руки Папаша. — Просто… давно уже пора.       — Это мне решать.       — Сынок, без жены ты не полноправный член общества. Сейчас ты не полноценный мужчина, понимаешь? Что сложного в том, чтобы найти на Островах здоровую, плодовитую девушку и жениться на ней?       — И сделать её такой же несчастной, как ты — мою мать? — бесстрастно проронил Стальной.       Конрад отвёл взгляд. Таоли забыл как и дышать. Этот разговор вызывал у него всё большее недоумение. Кигги, казалось, забили на присутствие постороннего и ковыряли друг другу застарелые болезненные раны.       — Моя неполноправность только в том, что я не могу стать главой клана, — добавил Фредерик. — Меня это более чем устраивает.       — И наследники. У тебя их нет.       — Если что, моё имущество отойдёт тебе — как отцу, — Стальной пожал плечами. — Альберт с семьёй тоже. У тебя-то будет право официально усыновить Оффера, Фредерика и Конрада. Или Хони с Гибом.       — Хони или Гиба? Сына итиланки в наследники? Никогда! Разве что Дика, — с горечью согласился Папаша. — Из сыновей законными внуками меня одарил лишь младший недоделок, и то они ещё неизвестно сколько будут обычным имуществом моего неполноценного сына, который не имеет права их усыновить.       — Этот недоделок — самый счастливый из твоих сыновей, — процедил Стальной, — потому что я не даю тебе лезть в его жизнь.       — Разве я много прошу?!       — Судя по тому, что Рик предпочёл погибнуть в неравной схватке, чем вернуться к тебе с неудачей… и по тому, как резво Тео с Робом сбежали с Тюленьего, когда подвернулась возможность…       — Я просто хочу, чтобы ты нашёл достойную женщину и был с ней счастлив, — вздохнул Конрад Фолг.       — Это решать мне, — бесстрастно повторил Фредерик. — Тем более единственная достойная женщина пока занята.       — Пока? — насторожился Папаша. — Кем?       — Тобой, — Стальной растянул губы в хищном оскале. — Матушка — единственная меня понимает. Она рассказывала, что я с пяти лет зову её замуж.       — Опять ты!.. — гневно рявкнул Конрад, но затем с усилием взял себя в руки. — Не зли меня. Разве нет достойных женщин кроме неё?       — Есть ещё одна, но… — странным голосом протянул Фредерик, — тут недостоин я. Она выбрала Аля. Сердце моё разбито и ещё не зажило.       — Лу? — напрягся Папаша. — Да брось. Она твоё имущество — ты мог бы с ней всё, что угодно… Кстати, у Старого Волка есть ещё дочери кроме Луизы.       — Ага, старшая была моей невестой и умерла от лихорадки, так и не став женой. Вторая обвинила меня в изнасиловании, младшая вышла за моего брата, общением с остальными я насладился, когда батрачил на Волчьем. Нет, отец, теперь я ценю верность и невинность.       — Фредди, за последние годы на Островах подросло множество невест, — зацепившись за его слова, многозначительно произнёс Конрад, — которые берегут невинность именно для тебя. Я сейчас же разошлю приглашения: их семьи с радостью прибудут на Тюлений, чтобы ты мог выбрать жену себе по душе.       — Не хочу, — с показной ленью отозвался Стальной. — На ближайшие три месяца у меня есть Таоли. Если жениться — то только на нём. Понимаешь теперь, как бы я огорчился, если бы Тао умер в Готре?       Взглядом Папаши можно было взрывать уже гранитные скалы, а от его гневного рыка задрожал весь дом:       — Ты меня намеренно выводишь?!       — Я серьёзно, — спокойно возразил Фредерик, не обращая внимания на полыхавшего яростью отца и застывшего принца. — Тао не женщина, он будет со мной в походе. Его не нужно оставлять дома, подвергая заботе моих родственников и их добрым советам…       — До сих пор мстишь мне за ту итиланскую шлюху?!       — Тао добрый, красивый, скромный, верный…       — И невинный?!       — Именно! — Стальной подловил отца в контратаке с хищным наслаждением. — Тао уважает и бережёт себя.       — Эта тупая кукла?! Да у него при ходьбе в жопе хлюпает!       — Хочешь оскорбить моего нанимателя? — подавшись навстречу Конраду, с показным предвкушением уточнил Фредерик.       — Нет! — зло прошипел старший кигги. — Забираю слова обратно.       Напряжённый Стальной крепко прижал к себе принца, пресекая возможные возражения, и продолжил ровным тоном, глядя на отца потяжелевшим, замораживающим возражения и оскорбления взглядом:       — Тао из знатной семьи, получил прекрасное воспитание и отличное образование, говорит на семи языках. А уж какое у него приданое…       Фредерик жестом фокусника выудил словно из воздуха сложенный вчетверо листок, расправил его одним выверенным движением и положил на стол перед отцом. Конрад хотел было гневно отшвырнуть листок, но его взгляд уцепился за ровные колонки цифр.       — Что это? — глава клана вгляделся внимательнее, расправляя недокомканный лист.       — Наши с Алчем примерные расчёты по будущему походу, — с ленцой пояснил Стальной.       Открылась дверь и в комнату торопливо вошла Элеонора Фолг, рассерженно выговаривая:       — Рад, я же просила не давить на Фреда!       — Эли, все хорошо, — отстранённо отозвался Конрад. — Погодь чуток.       Глядя на погружённого в размышления Папашу и его жену, предусмотрительно вставшую за его спиной, Таоли рискнул поднять взгляд на Фредерика и едва слышно прошептать:       — Что это было?! Насчёт женитьбы на мне?       — Разве ты не понял, что это шутка, когда я назвал тебя добрым и скромным? — удивился Стальной.       Такое объяснение, конечно, успокаивало, но… он что, считал, что Дэйвэн не обладает непременными достоинствами истинного императора Долины — добротой и скромностью?       — Фред, — уже другим тоном — деловым и спокойным — спросил Конрад, наконец оторвавшись от листочка, — это реальные цифры?       Стальной только довольно ухмыльнулся, обнимая принца за плечи.       — Милый, как давно я не видела такой улыбки! — обрадовалась Элеонора благополучному разрешению назревавшего скандала. — Она совершенно тебя меняет.       — О, да! Таоли вернул радость в мою жизнь, — с удовольствием заявил Фредерик, поглядывая на отца. Лицо его мачехи вытянулось в лёгком недоумении, она в замешательстве посмотрела на мужа — а тот спокойно вернул улыбку сыну:       — Теперь понимаю, почему тебе так дорог… наш очень ценный гость.       — Фредди, милый, — Элеонора с облегчением выдохнула и ласково им улыбнулась, — это, конечно, неожиданно, но главное, чтобы ты был счастлив.       — Это не то, что вы подумали! — торопливо вскочил Дэйвэн, сбросив с плеч тяжёлую руку Стального Фолга. Он взволнованно вгляделся в добрые глаза женщины и убеждающе зачастил: — Мы общаемся только на время договора…       — Тао, успокойся, — с усмешкой оборвал его Фредерик. — Уже все всё поняли. Сядь, счастье моё.       — Фредди, не запугивай мальчика, — вступилась за принца Элеонора. — Таоли, да? И правда, давай присядем. — Она потянула его к большому дивану, напротив того, где сидел её пасынок. — Фред, конечно, не подарок, да и пережитое не улучшило его характер. Приходится привыкать, что он командует по поводу и без…       — Матушка!       — Но он хороший мальчик, и на каждый поступок у него есть причина, — островитянка кинула многозначительный взгляд на мужа. Затем вновь обняла долинца: — Я рада, что ты делаешь нашего Фреда счастливым.       — Да у меня выбора-то не было, — смущённо отворачиваясь, буркнул Дэйвэн. Под защитой тёплых, ласковых объятий он даже набрался смелости тихо добавить: — А вот сотрясение мозга было.       — Это многое объясняет, — понимающе отозвалась Элеонора, ласково погладив его по голове. Таоли поднял взгляд и понял, что ему не почудилось: её каре-зелёные глаза откровенно смеялись.       — Не очень-то он тебя любит, — констатировал мрачный голос Конрада Фолга.       Таоли, вспомнив об остальных присутствующих, осторожно покосился на Стального: тот, как и его отец, не выглядел особо радостным.       — Но в основном я выбрал Фрея за то, что ему и его боевому клану нет равных, — быстро поправился Дэйвэн.       — Зато смышлёный, — задумчиво произнёс наёмник, переведя взгляд на отца, — и не предаст меня ради другого.       — Так тебе верен? — скептически спросил Папаша.       — Никакой мужчина не понравится ему больше, чем я, — всё тем же странным тоном протянул Стальной, взглянув на принца.       — Это правда, — тихо подтвердил Таоли, побуждаемый непонятным выражением глаз Фредерика, но, не удержавшись, добавил: — Потому что обычно я предпочитаю женщин.       Конрад посмотрел на Дэйвэна недоверчивым взглядом. Но Элеонора, продолжая прижимать мелкого долинца к своей роскошной груди, поддержала пасынка:       — Сразу видно: Таоли — мальчик хороший, правильный.       — Тогда почему сейчас он с мужчиной? И не пытайтесь пудрить мне мозги, Фред, я же вижу, как вы смотрите друг на друга.       Конрад, схватившись за висевшие рядом ремни, плавным движением метнулся на диван и обвил рукой талию супруги, по-хозяйски притягивая к себе.       — Потому что я предпочитаю его.       Внезапный рывок Фредерика был зеркальным отражением отцовского, только гораздо более стремительным. Дэйвэна резко подбросило вверх, под ним материализовался Стальной Фолг, сильные руки притиснули принца к широкой груди — тот лишь каким-то чудом умудрился не охнуть от испуга и удержать на лице спокойное выражение. Единственное, что Таоли себе позволил, это смиренный вздох.       Напряжение между двумя мужчинами на разных концах дивана вновь начало возрастать. Обстановку разрядила Элеонора, ловко извернувшись в руках мужа и бесцеремонно дёрнув его за ухо. У Папаши словно предохранительный клапан открыли: он заметно расслабился и, обнимая жену уже гораздо нежнее, удобно устроил её у себя на коленях.       — Фредди, я всё понимаю, — Конрад посмотрел на сына со снисходительной улыбкой, — у меня тоже были сладкие мальчики с узкой попкой, и не один десяток…       Элеонора с задумчивым видом потянулась к мужу, словно собираясь шепнуть что-то, и неожиданно укусила его за ухо. У Дэйвэна от удивления едва глаза на лоб не полезли, но усилием воли он всё же сохранил невозмутимое выражение лица. Папаша, метнув на долинца злобный взгляд, хмуро уточнил:       — В очень далёкой юности. Но опыта в этом деле у меня всё равно больше, уж поверь, Фред. Поначалу это ново и необычно, но очень быстро приедается. По-настоящему полная и интересная жизнь возможна только с женщиной.       — Отец, я рад, что тебя заботит полнота моей жизни. Но у меня уже были интересные женщины — и не один десяток, — голос Фредерика и так был похож на отцовский, но тут он умудрился и интонацию идеально повторить, — так что опыта в этом деле у меня всё равно больше, уж поверь…       — Больше?! — пренебрежительно хмыкнул Папаша, но резко закрыл рот, заметив, что жена вновь присматривается к уху.       — Рискнёшь возразить? — насмешливо поинтересовался Стальной.       — Не думаю, — ласково протянула Элеонора. — В день нашей свадьбы он давал клятву.       От тяжёлого выдоха главы клана дрогнул пол под ногами, скрип зубов можно было расслышать, особо не напрягая слух. Мачеха и пасынок ехидно переглянулись. Таоли, всё ещё удерживавшего глаза от уползания на лоб, сейчас заботило только одно — любой ценой сохранить невозмутимое выражение лица.       — Мои дорогие жёнушка и сынок, не против меня вам дружить надо, — в тягучем и сладком, как патока, голосе Конрада звучала нешуточная угроза, — не там вы врага видите. Опасен тот, кто, строя из себя скромность и невинность, втирается в доверие, чтобы вертеть, как ему вздумается.       Таоли похолодел: намёк был совершенно прозрачным. Выражение лица Фредерика стало очень серьёзным:       — Отец, ты всегда говорил, что самые опасные враги не внешние, а внутренние. Они втираются в доверие и проникают в твой дом, чтобы вызнать все слабости и секреты.       — Боюсь, — с энтузиазмом поддержал Папаша, скорбно покачав головой, — этот враг уже проник в твой дом.       — Ага, проник в мой дом, — тяжело вздохнул сын, — и приволок с собой нахальную девицу, чтобы женить на ней. — Глядя на окаменевшее лицо отца, на выступившие на его челюсти желваки, Стальной с фальшивым пафосом добавил: — Какая подлая попытка вертеть мной!       — Фредди, не сравнивай меня и эту… этого паразита!       — Рад, тише, — шепнула Элеонора, успокаивающе поглаживая мужа по руке.       — Не надо оскорблять гостя.       — Это не оскорбление, это факт, — отчеканил Конрад Фолг. — Ты слепой? Этот так называемый наниматель просто паразитирует на тебе. Ты обеспечиваешь ему защиту, пищу, кров, безопасное возвращение на родину — а взамен что? Новые шрамы, смерти твоих людей, немилость короля, осуждение всех Островов. Ах, ещё и разочарование отца.       — Ты не разглядел цифр? — Фредерик невозмутимо приподнял бровь. — Меня они не разочаровывают.       — Открой глаза, сынок. По факту у тебя нет ничего, даже предоплаты, — отрезал отец. — Никаких гарантий, только слова.       Стальной даже не удивился, когда принц, преодолев оцепенение кролика перед удавом, вскинул пылающий взор на Папашу Фолга и ледяным тоном процедил:       — Слово Дэйвэна славится в легендах. Императоры Долины всегда выполняют обещания.       — Всё когда-то происходит в первый раз, — совершенно не впечатлившись, отмахнулся Конрад. — Что мешает этому заморышу, вернувшись домой, приказать своим людям убить дорогих гостей? Подсыпать отравы в еду, к примеру. И всё — никаких лишних затрат. Никто и не узнает, что он нарушил слово.       — Не стоит судить других по себе, — прошипел Таоли, от возмущения совершенно позабыв о страхе. — Вы ничего не знаете о Долине и совершенно не разбираетесь в людях!       — Фредди, оно это мне заявило?       — Отец, ты пригласил господина Дэйвэна в дом. Он твой гость — будь любезен говорить с ним напрямую.       — Говорить о чём? — Конрад презрительно покосился на долинца. — Этот молокосос расскажет мне, как разбираться в людях?       — Главное, чтобы он не показал, как разбирать людей, — с непроницаемым лицом заявил Фредерик. — На тебе.       Дэйвэн, ожидая подвоха, оскорблённо посмотрел на Стального Фолга, скулы его порозовели. Оглядев очаровательный румянец, Папаша уточнил:       — Вот этот… задохлик?       — Най не доложил тебе о его бое с пятерыми «бычками»? — с ленцой осведомился Фредерик. — Одного Таоли уже начал разбирать на куски, но я успел вмешаться и спасти тех первопоходок. Недоразобранный «бычок» был так напуган его высочеством, что тем же вечером самоубился.       — Это когда ты просрал сто тысяч? — процедил Конрад.       — Император Долины стоит дорого, — хищно оскалился Стальной, и только Дэйвэн чувствовал, как напряглось тело наёмника. — Он продержался безоружным против пятерых вооружённых оболтусов, каждый из которых был в два раза больше него.       — Если он такой великий воин, — с сарказмом протянул Папаша, — зачем ему вздумалось нанимать столь презираемых им дикарей?       — Фрея я уважаю! — вскочил Таоли.       — Уважает он, — хмыкнул Конрад, глядя на сына. — А имя твоё запомнить поленился.       — Только боец уровня Фрея, — упрямо повторил Дэйвэн, надменно взирая сверху вниз на главу «тюленей», — сможет по достоинству оценить врагов Долины.       — Фредди, а враги у них такие же плюгавые, как он сам? — Папаша смерил Таоли насмешливым взглядом.       — Вы сполна насладились общением с одним из наших врагов, когда лишились ног!       — Закрой рот, — лицо Конрада потемнело. — Ты даже не представляешь, какая тварь покалечила меня. Даже Фред не продержался бы с нею один на один, а тебя бы она одним плевком расплющила.       — Мы называем этих тварей архинами, — ледяным тоном прошипел принц в лицо главе «тюленей». — Каждую осень сотни архинов идут на приступ Западной крепости. Гарнизон крепости состоит только из долинцев. Они не занимаются глупостями вроде боёв один на один — они уничтожают этих безумных убийц, защищая людей.       — Врёшь, — уверенно произнёс Папаша, пристально глядя на Таоли. — Сотню этих тварей не удержит никто, тем более недоноски вроде тебя.       — Что бы вы ни думали, Долина сдерживает их набеги сотни лет, — Дэйвэн бестрепетно смотрел в жестокие жёлтые глаза островитянина.       — Тао, не пугай папу, — Фредерик мягко потянул Таоли за руку и затащил к себе на колени.       — А такой великий воин, как ты, убил хоть одного этого… архина? — начав личное общение, Конрад не собирался так просто его заканчивать. — Или ты только чужими заслугами бахвалиться умеешь?       — Я лучник, — не отводя взгляда, ответил Дэйвэн, — и не самый лучший. На моём счету от силы пара дюжин архинов.       К чести Папаши Фолга, в этот момент он не дрогнул и не проиграл битвы взглядов, у него лишь нервно дёрнулось веко. Заметив это, принц торжествующе задрал подбородок.       — Пара дюжин?! Этого не может быть, — определился наконец Конрад. — Лучник, ха! Да ты просто не видел этих тварей. — Глава клана повернулся к сыну: — Фредди, он врёт. Вся эта затея с походом — полный бред, ловушка для дураков. Я — против. Я напишу Ликкору, он с удовольствием наймёт тебя вновь.       — Наймёт гонять готронских партизан из одной крысиной норы в другую? — бесцветным тоном уточнил Стальной.       — Это проще, чем переться не пойми куда непонятно за какую плату, — припечатал Папаша.       — Проще, — медленно кивнул Фредерик и ласково обратился к мачехе: — Матушка, с этими невестами мы даже перекусить с дороги не успели — может, ты нас покормишь? Тао, будь любезен, открой матушке дверь.       Взгляд Элеоноры наполнился тревогой:       — Конечно, милый, но…       — Иди, Эли, — подтвердил Конрад голосом, не допускающим возражений, — заодно принесёшь моего отвара.       Таоли, как положено воспитанному молодому человеку, предложил даме руку. Элеонору такое поведение изрядно повеселило, но в игру она включилась с удовольствием. Дэйвэн проводил её до лестницы, где островитянка отправила его назад:       — Милый, присмотри там за нашими мужчинами, а на кухне я и сама справлюсь.       Принц осторожно приоткрыл дверь в кабинет Папаши Фолга, успев как раз вовремя — Фредерик, приблизившись к отцу в упор, почти рычал:       — Решаешь, как мне будет проще? Вызов тебе, глава клана, никто не бросает, потому что за тебя встану я. А если я решу, что мне проще не защищать тебя? Или сам брошу тебе вызов?       — Ты не женат, — раздражённо и размеренно, как глупому ребёнку, пояснил Конрад. — Ты не можешь быть главой.       — А я вызову тебя на бой за Эли, — тихо процедил Стальной. — Ты станешь моим имуществом, матушка — моей женой, сам я — главой. Её я оставлю руководить кланом, отдав тебя в помощники, а сам поведу бойцов, куда захочу. Вот это будет для меня гораздо проще!       — Из-за какой-то бледножопой шлюхи ты пойдёшь против отца?!       — Из-за твоей привычки лезть в мою жизнь! Повторяю в сотый раз: не решай за меня. После твоей выходки с этой балованной дурой я вообще запретил пускать тебя в свой дом.       — Скажи ещё, что с Лисом и Волком ты тоже не из-за этого шлюшонка поцапался! Лис что, как и я, решал за тебя?       — А про Лиса отдельный разговор. Сын его — редкая дрянь, и я не позволю отдать за него свою сестру.       Конрад чуть растерялся, но потом сообразил:       — Про Бабочку тебе кот гулящий напел? Поздно, Фредди, сваты прибудут уже завтра.       — Как прибудут, так и убудут.       — Фред, не упрямься! Быки — самый большой клан кигги. С их поддержкой наше слово станет решающим на Островах!       — Нира — твоя дочь. Шакал — дитя кровной связи: про жену Лиса ты и сам прекрасно знаешь. Да и без этого Шакал с Нирой — двоюродные брат с сестрой. Нельзя смешивать родственную кровь.       — В этом ты прав, — Конрад с досадой двинул кулаком по подлокотнику, — но Быки сейчас самый богатый клан. Бабочка будет там как сыр в масле.       — Не будет. Я не допущу. Твои игры не стоят её счастья. Я не буду уходить из клана, как тогда с Ирией. В этот раз я, клянусь, вызову тебя на бой.       Папаша с откровенной досадой отвёл взгляд — и заметил замершего в дверях Дэйвэна.       — Ну что, паразит, доволен? Заставил Фреда переступить через родственные связи, да ещё и меня рассорил с братом моей жены…       — И это говорит тот, кто у первой жены убил отца и братьев, — Стальной поднялся с дивана, хмуро глядя на Конрада. — Не приписывай Таоли чужие грехи — ему и своих хватает.       Дэйвэн, при первых словах вскинувший надменно подбородок, последней фразой был совершенно обескуражен. Кто бы ещё говорил про грехи!       — Тао, иди сюда, — наёмник поманил его к себе, не отрывая взгляда от раздосадованного лица Папаши.       Принц высокомерно выпрямился: ещё не хватало после столь оскорбительных заявлений бежать к этому варвару по первой команде. Пусть лучше подумает, у кого из них грехов больше. Ещё и Конрад с прищуром косится — послушность оценивает.       — Благодарю за предложение, но мне и здесь…       — Таоли! — Стальной бросил на любимого нанимателя такой же взгляд, каким Папаша отослал жену на кухню — ослушаться было нереально. Дэйвэн насупился, но всё же вынужденно поплёлся к дивану.       — Хреновый из тебя воспитатель, Фредди, — процедил Папаша. — У меня бы он по первому щелчку штаны скидывал и раком вставал.       — Ну, если у тебя с нанимателями был такой стиль общения… — пожал плечами тот.       От ответа — весьма неприятного, судя по лицу Конрада, — их спасло появление в дверях Элеоноры с парой островитянок.       — Мальчики, проголодались? — прозвенел жизнерадостный голос хозяйки, демонстративно не обращавшей внимание на то, что её муж и пасынок уже готовы испепелить друг друга взглядами. Фредерик, как всегда неуловимо быстро, скользнул им навстречу и, отобрав у мачехи тяжёлый поднос, потащил его к столу. Элеонора поспешила ему помочь и принялась составлять миски на обеденный стол. Хихикающих женщин с пустыми подносами Стальной вежливо выпроводил за дверь.       — Настоящий боец у меня вырос, — заметил Папаша Фолг негромко — так, чтобы его услышал лишь Дэйвэн, сидевший на другом конце дивана. — Девки при одном взгляде на него течь начинают.       Таоли, искусно скрывая недоумение, покосился на главу «тюленей», внезапно решившего осчастливить его местным аналогом светской беседы.       — А ты на него смотришь — начинает в жопе свербеть? — столь же любезным тоном поинтересовался Конрад. — Или лежишь под Фредом с такой же постной рожей? Тебя, кроме твоей Долины, вообще что-нибудь колышет?       Дэйвэн, надменно задрав подбородок, окинул Папашу Фолга ледяным взглядом.       — Рад, твой отвар, — вовремя почуяв неладное, подошла к мужу Элеонора. — Таоли, милый, садись кушать.       — Благодарю, я не голоден, — вежливо ответствовал принц, вызывая у Конрада неприязненный вздох, у Фредерика — насмешливую ухмылку, а у Элеоноры умиление:       — Какой воспитанный мальчик. Вот такого я бы усыновила с удовольствием! Но я знаю, что вы с утра не ели, так что давай присаживайся, не стесняйся.       — Тао, — Стальной придвинул к себе ближе соседний стул, — ты же любишь рыбу?       Как бы ни хотелось повредничать, пришлось-таки послушно сесть за стол, потому что общество внушавшего страх пожилого кигги было всё же более неприятным, чем привычная близость ехидного наёмника, который уже начал угрожающе щуриться, зачуяв начало очередного приступа непослушания.       Основное меню островитян составляла разнообразная морская живность, о чём, в принципе, можно было догадаться. Принц косым взглядом проводил некую безголовую пакость, которую Фредерик, ловко пообрывав тонкие лапки, закинул в рот. Наёмник подтянул к себе целую миску этих загадочных существ и с воодушевлением принялся за их уничтожение. Заметив осуждающий взгляд мачехи, Стальной Фолг чинно облизал пальцы и со вздохом взялся за вилку.       — Я-то думаю, у кого Дик таких манер нахватался, что ведёт себя за столом как дикарь, — покачала головой Элеонора. — Фредди, милый, ты же в столице учился, на королевских приёмах бывал…       — Поэтому дома хочу от этого отдохнуть, — буркнул в ответ Стальной, перехватив злорадный взгляд долинца. — Матушка, а наш гость из-за своих хороших манер скоро помрёт с голоду.       — Таоли, милый, вся рыба слева от тебя, — настойчиво напомнила хозяйка. — Ты уже выбрал, что хочешь? Давай положу кусочек.       — Только нож ему не давай, а то он здесь целое представление устроит.       — Фредди, не разговаривай с набитым ртом. Лучше бы у Таоли манерам поучился. Смотри, как он ест: красиво, аккуратно и, главное, молча.       — Он принц — ему положено, — прочавкал наёмник, поглощая еду с таким жизнеутверждающим аппетитом, что долинец невольно залюбовался. — А с меня взятки гладки.       Элеонора от него досадливо отмахнулась и, с умилением наблюдая за Таоли, вздохнула:       — Вот бы внуков отдать тебе на воспитание…       — Чтобы они потом перед каждой селёдкой ножкой шаркали? — насмешливо посмотрел Фредерик.       — Лучше так, чем как буйные варвары. Как ты, — ехидно улыбнулась она.       — Что поделать? Папа — варвар, мама — варвар, что ж из меня принца не вышло?       — Милый, повтори, кем ты меня назвал?       Как Фредерик мог сказать, что не скучает по дому? Дэйвэн склонился над тарелкой — не хотел, чтобы кто-либо видел его глаза. Мачеха с пасынком продолжали беззлобно пикироваться, соревнуясь в остроумии и щедро закидывая друг друга колкостями. Отец семейства, удобно развалившись на диване, неторопливо пил отвар, травянисто пахший на всю комнату, скрывая за большой кружкой лёгкую улыбку. В его взгляде, устремлённом на сына, сияла старательно скрываемая гордость.       В этот момент Таоли невероятно завидовал тому, что Фредерик мог оказаться в этой уютной домашней атмосфере в любое время, когда захочет. Вроде и обстановка комнаты была совершенно непритязательной, и простые деревянные стулья не были очень уж комфортными, и пища не отличалась особыми изысками, и Элеонора не делала ничего особенного — просто с беспечной щедростью делилась с окружающими искренней заботой и воистину материнским теплом. И Таоли, сглатывая неожиданный комок в горле, грелся в отражённых лучах чужого семейного счастья, пока хозяева были не против. Пока это было возможно.