Хранитель принца

      О боги, как же прекрасна жизнь! Еда не пытается выбраться наружу, а тихо-мирно покоится в желудке, поддерживая приятное чувство насыщения. Сломанная рука ведёт себя образцово: Фолг при очередной перевязке с удовлетворением отметил, что отёк окончательно спал, и можно менять временную шину на постоянную. Холодный ночной ветер был не в силах пробраться к телу сквозь новые кожаные штаны, куртку и сапоги, утеплённые изнутри мехом. Тем более, рядом ещё и горячий, как печка, Фредерик, к которому так приятно привалиться боком, чтобы он машинально обнял, согревая шею и плечи тёплой рукой. Тело под одеждой не зудит от дорожной грязи, потому что Фолг при первой возможности вернулся к традиции закатных омовений и при этом даже особо не приставал: под дверью скучали пять портних, только наметавших швы на будущие предметы гардероба Дэйвэна и жаждавших поскорее примерить их на подопытного. Фредерик все заботы с примеркой взял на себя, оберегая принца от взглядов домочадцев и домочадцев от проклятия принца.       После лёгкого обеда Стальной не отпускал от себя Таоли ни на шаг, несмотря на вовсю идущую в его доме подготовку традиционного тоэрлига в честь завершения очередного похода. Дэйвэн с интересом изучал коллекцию холодного оружия, развешанную по стенам хозяйской комнаты, пока Фолг раздавал приказы Моэми и слугам. Разглядывал во дворе кадки с землёй, в которых зеленели огородные растения, пока Фредерик рассылал с поручениями дворовых мальчишек, напутствуя каждого лёгким отеческим шлепком для ускорения. С любопытством спускался по рукотворному тоннелю в сплошной скале, нырявшему со двора под дом, вслед за хозяином, который возжаждал пообщаться со стряпухами. Исследовал обстановку закопчённой кухни, занимавшей обжитую природную пещеру в недрах утёса, пока Стальной обсуждал с бойкой смешливой поварихой меню пиршества. Здесь долинца весьма заинтересовал широкий естественный балкон с шикарным видом на море, но при первой же попытке выглянуть наружу Фолг вежливо, но непреклонно уволок его наверх под хихиканье поварих.       Во дворе суетилась стайка подростков, притащивших откуда-то уйму брёвен и досок. Когда Фредерик вместе с Ричем и тремя его ровесниками, а также с пришедшими на помощь дюжими наёмниками, среди которых были Алч и Варг, начали собирать столы и длинные скамьи, Дик с покровительственностью, скопированной, несомненно, с любимого дяди, взял шефство над Таоли и со своей обычной бесцеремонностью привлёк его к общественным работам. Принц с непривычным удовольствием принял участие во всеобщей суете: подавал гвозди и верёвки, расстилал по столам скатерти, а по скамейкам старые шкуры, расставлял миски с ложками, пытался даже помочь таскать дрова и кадки с растениями, но тут Стальной рявкнул, что новые белые перчатки и остальной наряд из шкуры морского быка-альбиноса не предназначены для ковыряния в грязи, — и Дэйвэн успокоился. Почти. Нельзя же считать грязной работой участие — только в качестве загонщика — в охоте на петуха, неизвестно откуда взявшегося во дворе.       За развёрнутыми боевыми действиями троих охотников — копий Фредерика, различавшихся лишь по росту — вполглаза следил весь двор. Дик, Хони и Гиб избрали каждый свою тактику — первый, самый младший из мальчишек, пёр на несчастное пернатое без раздумий, второй пытался загнать его в угол, третий внимательно следил за соперниками и дичью, подгадывая момент. Удача улыбнулась последнему — и Гиб, принимая одобрительную улыбку Стального и поздравления окружающих, торжественно поволок полуобморочного петуха обратно в птичник.       Дик, злобно шмыгая носом, за утешением пошёл не к матери, которая занималась расстановкой посуды и закусок на столах, не к братьям, которые поблизости носились с дровами, а почему-то к стоявшему в сторонке Таоли. Долинец, несмотря на первоначальную неприязнь к кровожадному дитёнку, решил всё-таки его поддержать. Конечно, будь здесь Альберт, он успокоил бы сына гораздо лучше и быстрее, но здесь был только Таоли. Дик молча стоял рядом и мрачно пялился на носки светлых сапог принца. Его жёлтые глаза казались уже не такими пугающими, как у деда. Дэйвэн, хорошенько поразмыслив над тягой островитян к физическим прикосновениям, притянул мальчика к себе — тот со вздохом ткнулся носом ему в плечо — и аккуратно пригладил светлый ёжик на макушке. Два раза.       Вообще, долинец достаточно странно себя чувствовал, утешая десятилетнего ребёнка, который ростом уже догнал его самого. Но по всей видимости, эти простые действия были как раз тем, что требовалось дитяте: Дик прекратил хмуро сопеть и сдержанно поинтересовался впечатлениями об охоте. Таоли, пытаясь доходчиво и как можно менее травмирующе для юной психики объяснить допущенные тем ошибки, рассказал весьма кстати вспомнившуюся долинскую сказку про булыжник и ручеёк и сам не заметил, как оказался в кругу заинтересованных мальчишек, увлечённо обсуждая на примере огрызка верёвки, прогнившего ящика и дырявого ботинка оптимальную тактику охоты на цыплят.       Мимо прошла, насмешливо ухмыляясь, группа незнакомых кигги. Один из бойцов, мазнув по принцу скользким оценивающим взглядом, кинул приятелям короткую фразу — те обидно заржали. Дэйвэн высокомерно задрал подбородок и собрался уже срезать наглецов презрительным взором, но на плечо ему успокаивающе легла широкая ладонь неизвестно откуда взявшегося Варга. Наёмник, не обращая внимания на хохочущих одноклановцев, попросил повторить рекомендуемые принцем действия для быстрой и правильной оценки ситуации — специально для Пата, нетерпеливо переминавшегося рядом с ноги на ногу. Таоли с удовольствием в очередной раз процитировал выдержки из трудов Раонэ Отважного. Варг, обратившись в слух, впитывал каждое слово, лёгкими подзатыльниками обращая особое внимание сына на самые важные моменты.       Принц запнулся на мгновенье, когда увидел, что к ржущим кигги подошёл Холт и по обыкновению ненавязчиво шепнул им пару слов. Бойцы мгновенно замолчали, а Холт, подхватив на руки двоих вертевшихся рядом карапузов, совершенно одинаковых с виду, вернулся к своей спутнице — статной женщине с огненно-рыжими волосами, сиявшими факелом в свете костров.       Вообще, народа во дворе заметно прибавилось. Как оказалось, на голых утёсах Тюленьего острова ютилось на удивление много жителей. Висячий мост, ведущий к дому Фредерика раскачивался почти непрерывно под шагами самых нетерпеливых гостей. Целые семьи чинно расхаживали по двору, общаясь между собой или помогая суетившимся домочадцам Стального, как бы невзначай поглядывая на жаровни с мясом и не до конца накрытые столы, вдыхая аппетитные запахи и сглатывая слюну. Каждому гостю нашлось своё занятие: мужчины, побродив у вертелов и набравшись жара от огня, обнажались по пояс, скидывая с себя традиционные безрукавки, демонстрируя развитые тела и живописные шрамы. Тепло одетые женщины, наоборот, хвалились нарядами и украшениями, подаренными их мужчинами. Мальчишки же хвастались друг перед другом всем подряд: результатами недавнего заплыва, личным оружием, высоким ростом, цветом волос, привозными игрушками, отцами и матерями. Удивительно, но Дэйвэн не заметил среди прибывших ни одной девочки возраста Ниры и младше — надо будет при случае поинтересоваться…       Обнажение мужчин, как выяснилось, имело и практическую сторону: кинутыми на лавки безрукавками кигги забивали себе места за столами в соответствии с какими-то местными правилами. Причем правила некоторыми членами клана трактовались по-разному, и у столов случилось уже несколько стычек по этому поводу. Как ни странно, непререкаемым авторитетом в этом вопросе оказался Алч: его слово было решающим во всех спорах за место, хотя в остальных случаях мужчины общались с белоголовым соклановцем с некоторым пренебрежением.       Совершенно незаметно и естественно кигги разделились на несколько групп. Самыми многочисленными и шумными оказались женщины, собравшиеся возле десятка длинных столов между домом и спуском на кухню. Ещё ближе к кухне и, насколько понимал Таоли, менее почетными оказались несколько столов, рядом с которыми он с удивлением разглядел Луизу, Моэми и Алча. Калеки и старики почти без споров делили небогато накрытые столы по периметру двора. Взрослых мужчин в расцвете сил, обладавших полным набором конечностей, набралось поразительно немного — всего на один небольшой стол, ломившийся под тяжестью лучшей еды. Чуть более бедно был накрыт соседний стол, места за которым забили себе бойцы из дома Стального, ещё занятые нескончаемыми делами во дворе. Дэйвэн, наблюдавший за происходящим с интересом юного этнографа, назвал бы это распределением пищи соответственно социальной иерархии… если бы не отсутствие столов для мальчиков и юношей — будущих бойцов клана, а ведь бойцы вроде как стояли на вершине местного подобия пищевой пирамиды.       Тем временем ночь окончательно вступила в свои права. Половинка луны скромно пряталась от гостей тоэрлига за высоким домом и частыми тучами. Дрова в жаровнях прогорели до углей, на которых короткими язычками пламени вспыхивали капли жира, капавшего с ароматного мяса. Для Дэйвэна все островитяне превратились в тёмные тени на фоне изредка проглядывавших сквозь тучи звёзд. У кигги, прекрасно видевших в темноте, таких проблем не было — долинцу же приходилось полагаться больше на слух, различая знакомых по голосам.       Жалобно заскрипели просмоленные доски веревочного моста под тяжёлыми шагами очередных гостей, широкоплечие силуэты заслонили собой искры звёзд. Новоприбывшие свернули в сторону и остановились рядом с толпой мальчишек. Таоли высокомерно вздёрнул подбородок, бросив пренебрежительный взгляд в сторону молчаливых гостей и стараясь не подавать вида, что никого из них разглядеть в темноте так и не смог.       — Малыш нашёл себе достойных друзей? — разбил тишину глумливый голос Папаши Фолга.       — Деда Рад, это Тао Дэйвэн! — восторженно сообщил Дик главе клана, отлипая от долинца. — Он такой интересный и очень красивый! А ещё он знает чудесные сказки — я таких никогда не слышал!       — Тот ещё сказочник, — с издёвкой протянул Папаша.       Дэйвэн презрительно глянул на говорившего, и тут одна из теней, направлявшихся в их сторону, раздражённо буркнула:       — Как здорово, что для тебя важнее приветствовать моего нанимателя, чем начать тоэрлиг, — Фредерик подошёл и обнял принца за плечи, продолжая тихо рычать на отца: — Все ждут только главу клана.       — Меня задержали дела, — судя по голосу, никакой вины Папаша за собой не чувствовал.       — Идём за стол, Тао, — с досадой фыркнул Стальной, увлекая его за собой к главному столу. — Мы наконец начинаем.       Быстрое движение — и массивная тень едва не врезалась во мгновенно развернувшегося Фредерика, остановившись в последний миг. Дэйвэн, про себя радуясь, что благодаря крепкой хватке не шарахнулся назад с перепугу, вынужден был задрать нос совсем уж надменно и высоко — вверх, туда, где мерились шириной два подбородка.       — Соплякам не место за мужским столом, — прорычал сыну свою претензию Папаша.       — А стол для стариков и калек — ближе к забору, — не раздумывая огрызнулся принц снизу.       Повисла гробовая тишина. Таоли прикинул: если бы глава клана говорил немногим тише, сам он, может быть, ещё подумал бы над словами, но, оскорблённый столь беспардонным наездом, он бесстрашно ляпнул, что само просилось на язык. А Папаша в это время прикидывал, очевидно, каким костылём проломить голову наглому недомерку — левым или правым…       — Как же повезло вам обоим, — прошипел Стальной едва слышно, — что я не заморачиваюсь соблюдением традиций.       И грянул киггский тоэрлиг — бессмысленный и беспощадный. От празднеств, виденных Дэйвэном ранее, он отличался очень уж быстрым выходом из строя большинства участников. Гости, с таким трудом дождавшиеся предельно краткой совместной речи главы клана и хозяина тоэрлига, быстро смели со столов угощение и серьёзно занялись пузатыми бочонками и бутылками, пока челядь носилась со сменой блюд. Старикам и женщинам потребовалось совсем немного времени, чтобы захмелеть и направить праздник в русло залихватских боевых песен и странных танцев под них. А вот за мужским столом гулянка только начиналась. Дэйвэн, на правах почётного гостя восседавший по правую руку от хозяина, опасливо косился на пьющего как бык, но не пьянеющего Конрада, который сидел по левую руку от Фредерика. Папаша, в свою очередь, изредка посматривал на принца, пряча коварную ухмылку от сына.       — Тао, ты чего? — прошептал ему на ухо Фредерик, заметив эту перестрелку взглядами. — Не бойся, при мне он ничего не сделает.       — Я не боюсь! — Дэйвэн возмутился, но из предусмотрительности — очень тихо. — Я просто не знаю, как вообще с твоим отцом… общаться.       — У тебя прекрасно получается.       Принц удивился, услышав в голосе Стального Фолга непоколебимую уверенность, а ободряющий поцелуй в макушку вообще стал неожиданностью. Получается, Фредерика устраивал нынешний неприязненный стиль общения отца и нанимателя?       — Только не поддавайся на провокации, — мягко добавил наёмник.       Таоли с лёгким недоумением посмотрел вверх, разглядывая в сумраке лицо Стального — какое-то непривычно умиротворённое. Спиртное на него так действовало, что ли? Фредерик ласково улыбнулся и повторно чмокнул его в темечко. Но Папашу Фолга эта умилительная сцена ничуть не тронула. Проводив взглядом Холта, уже принявшего свою дозу и потому смело отправившегося танцевать с супругой, Конрад завёл с сыном светскую беседу.       — Фредди, в постель к тебе я не лезу, а вот нанимателя ты должен согласовывать со мной. Я советую тебе вернуться к Ликкору и…       — Нет, — безапелляционно отрезал Стальной.       — Да почему?!       — Нанимателя и новый поход я согласовал напрямую с сотниками, даже твой братец Лось не рискнул пойти против решения большинства бойцов. А Ликкор — отработанный материал, — снизошёл Фредерик до объяснения, — с ним у клана будущего нет.       Эти слова вызвали у Папаши живейшую реакцию:       — С Ликкором-то?! Да за ним ещё какое будущее! Ты просто не представляешь, через что мы с ним вместе прошли! Я знаю его всю жизнь — потенциал у него ого-го какой! Он людей насквозь видит — в любом состоянии отличит правду от лжи! Ты бы видел, как он допросы ведёт — предателей как орехи щёлкает! Он из бастардов в короли выбился! Он пошёл войной на Готрон и победил…       — Войну выиграли кигги, — весомо обрубил Стальной, — ради добычи. А самого Ликкора ты давно видел?       — Мы часто общаемся, пусть не вживую, — резко возразил Конрад. — Он мне писал, что ты… Не мог же ты на него так обидеться из-за этой бледной мелочи?       — А о том, что пьёт, как сивый мерин, он писал? — раздражённо прошипел Фредерик.       — Мужчина может позволить себе расслабиться…       — Но не до скотского же состояния! Ещё и закусывая наркотой…       Конрад, сипло вздохнув, замолчал. Таоли тоже затаил дыхание: вот она, разгадка странных перепадов королевского настроения. И скорее всего, по этой же причине Стальной Фолг решил поменять нанимателя, позволив всем считать, что всего лишь поддался на посулы долинского принца и уговоры своих бойцов.       — Чем докажешь? — после паузы глухо поинтересовался глава клана.       — Пухнявый — лучший информатор на островах.       — Этот кот облезлый давно лижет тебе задницу и согласится со всем, что ты скажешь!       — Его слова подтвердил твой сын, давно работающий на Ликкора.       — Ты уже спелся с Робом? — удивился Папаша. — Они ж с Тео тебя терпеть не могли.       — Без Тео он меня прекрасно терпит.       — Заменил его тобой, хм? Этот слабак всегда нуждался в твёрдой руке.       — Зато не в твоей и не в королевской, — досадливо поморщился Фредерик. — С таким отношением не удивляйся, если Роб не остановится в отчем доме при визитах на Тюлений.       — Он собрался нас навестить? — Таоли показалось, что в голосе Конрада прозвучала едва ли не радость, успешно, впрочем, скрываемая напускным пренебрежением. — Интересно, что из него выросло на королевских-то харчах?       — Я просто сказал, что рад буду принять его в своём доме, когда Ликкор скопытится. Нынешними темпами королю недолго осталось. Роб обещал подумать.       — Какими темпами? С чего ему вдруг наркотой ужираться?!       — Он понемногу баловался, уже когда гостил у нас, — напомнил Фредерик.       — Но меру-то знал!       — Ага, и сейчас, когда прекрасно изучивший его Джерри умоляет его не упарываться этой дрянью, Ликкор, пытаясь доказать свою неубиваемость, жрёт её всё большими дозами.       — Его подталкивает этот мелкий сучонок?       — Если ты намерен открыть Ликкору глаза на Джерри, то ничего не выйдет. Под кайфом его посещали дичайшие идеи, и он укладывал пацана уже почти под каждого королевского гвардейца, половину королевской псарни и даже под нескольких жеребцов из конюшен. Ликкор знает, что Джерри ненавидит его загулы, и никогда не поверит, что употребление им наркоты — в интересах пацана.       — Я всегда говорил, что от смазливых блядёнышей только неприятности, — сплюнул Папаша. — Тебя, Фредди, это тоже касается. Нахрена ты вырядил своего как бабу — в белое?       Дэйвэн вскинул подбородок и надменно прошипел:       — Тысячу лет назад мои предки в белых одеяниях уже правили Долиной, а ваши — ещё замотанные в шкуры бегали!       Он хотел, чтобы звучало это резко и презрительно, но сытость и общая расслабленность несколько смазали эффект. Конрад, однако, тон держал отлично:       — Опять сказки! Фредди, твой бесполезный наниматель уже доказал за этот вечер, что умеет лишь небылицы сочинять.       — Во-первых, отец, руководствуясь своими сказками, он умудрился угробить опытных бойцов-кигги, — наёмник пожал плечами. — Во-вторых, Тао, кигги до сих пор носят шкуры, как и ты сейчас.       — Йи-их! Наш бравый вождь! — раздался за их спинами нетрезвый визг, и Стальной резко пригнулся вправо, придавливая принца. На лавку между Фредериком и Конрадом едва не грохнулась здоровенная пьяная бабища, в последний момент спасённая от удара зубами о дерево сильной рукой Папаши. — О-о, глава клана у нас тож мужчина хоть куда, но танцевать я хочу с вождём!       — Сейчас я подберу тебе танцоров, — выпрямился Стальной, хмуро поглядывая на женщину и крепче прижимая к себе Дэйвэна. Из-за соседнего стола, повинуясь лёгкому кивку, поднялось четыре тёмных силуэта.       — А ты мною брезгуешь, что ли? — обиделась несостоявшаяся танцовщица. — Что, и вправду на мальчиков перешёл? Э-эх, пожалеешь ведь…       — Где Сходня? — не обращая внимания на её пьяное бормотание, спросил Фредерик у подошедших мужчин, двое из которых уже подхватили женщину под руки.       — Сходня уже сошёл, — отозвался один из тёмных силуэтов — по всей видимости, парень тоже был навеселе. Второй осуждающе хмыкнул и чётко доложил голосом Рича:       — Сходня под столом. Два раза пытался подняться, но не смог.       — Проводите его с супругой до дома, — приказал Стальной, затем свистнул в темноту: — Гиб! Позови матушку Элеонору.       Рядом мелькнуло быстрое гибкое тело и стремительно умчалось во тьму.       — Опять порядки наводить будешь? — помрачнел Папаша. — Без всякого уважения к заслугам?       — Клан кормят не заслуги и не память о них, — раздражённо огрызнулся Фредерик. — Впереди зима. На что двор Сходни жил прошлую зиму? В долг — как и позапрошлую? И какой уже у них долг перед кланом, глава?       — А то ты не знаешь, — с досадой отозвался тот. — С тех пор как ты, вождь, отказался брать его сыновей в боевой клан, у их двора нет доходов.       — Если они такие хорошие бойцы, как сами о себе мнят, то с лёгкостью наймутся в богатый клан и будут диктовать условия там. А на деньги, которые эти двое требовали за найм, я четверых молодых «лосей» взял — перспективных и верных лично мне.       — А эти двое, если ты не знал, легко нанялись к «горностаям».       — Знал, — фыркнул Фредерик. — А ещё я знаю, сколько им там платят. И что за всё это время они ни гроша не послали Сходне на содержание своих жён и детей. Я прав, матушка?       — Прав, — грустно отозвалась Элеонора, появления которой Таоли и не заметил, захваченный чужим разговором — подслушанным, между прочим, на совершенно законных основаниях. Пусть непристойное долинскому принцу любопытство одержало верх над приличиями и воспитанием, оно же всё шире открывало окошко в мир Фрея — странный, жестокий, жуткий, яркий… очень притягательный такой мир. Дэйвэн постарался отогнать чувство неловкости подальше и не шевелясь ждал продолжения.       — Матушка, присаживайся, — Фредерик потянул к себе мачеху. — Здесь я решаю, кому сидеть рядом, хоть и за мужским столом.       Элеонора примостилась между пасынком и мужем, осторожно оглядываясь вокруг, но все здоровые мужчины уже давно танцевали у вновь разгоревшихся костров — и у каждого отбоя от партнёрш не было. А над столом боевого клана сгущалась не менее боевая семейная атмосфера.       — Гадский кот, всё-то он знает, — после недолгих раздумий Папаша нашёл крайнего. — Что ж он к тебе так прилип? Сходня отличный боец же был, он не виноват, что сыновья денег не шлют.       Стальной дёрнулся, словно ему кипятка за шиворот плеснули:       — Не виноват, что не воспитал в них ответственности?! В том, что сам пьёт вместо того, чтобы работать на клан? Тому же Синеногу не помешали бы помощники, но нет — Сходня к нему не пойдёт! А жена его только брать у клана и умеет, а от самой пользы никакой. Это вон дочь да невестки её и с детьми чужими посидеть готовы были, и общие сети чинить приходили, и в клановых засолках быков и рыбы до ночи помогали — пока хозяйка-дура им не запретила! Матушка, ты намекни ей так, по-женски, что если Сходня за ум не возьмётся, всё его имущество, включая дочь, отойдёт клану в счёт долгов. А его самого с женой я лично продам «медведям» — Морок на него с детства зуб точит.       — Бедная баба лишь потанцевать хотела, а ты тут очередную чистку надумал, — невесело хмыкнул Конрад. — Старики опять хай подымут…       — А я и за них возьмусь, — злобно пообещал наёмник. — Тем, кто пашет как Синеног, опасаться нечего, а вот остальным… Я этих старых эгоистов зимой Сходне буду выдавать — вместо бочек с мясом. Пусть кормят друг друга байками о старых добрых временах.       — Фредди, милый, все знают, как ты радеешь о клане, — успокаивающе проворковала Элеонора, — но с такими решениями спешить не стоит.       — А я и не спешу. Всему своё время, — Стальной Фолг решительно поднялся с лавки. — Матушка, посиди тут с Таоли, чтобы он не заскучал.       — Мальчик, наверное, уже девятый сон видит, — вздохнула островитянка, Папаша ехидно фыркнул, собираясь выдать очередной нелестный комментарий, но Дэйвэн уже согнал с себя дрёму и вполне бодрым голосом заявил:       — Я не сплю! Фрей, хочешь, я с тобой схожу?       — Сиди уж, ходок, — Фредерик снисходительно потрепал его по волосам. — С матушкой тебе будет спокойнее.       — Так вот зачем ты Эли позвал! — не выдержав, фыркнул Папаша. — Боишься, что наедине твой шлюшонок перевозбудится и не устоит передо мной?       — Не оскорбляй моего нанимателя, — ровный голос наёмника прозвучал так, что принц невольно вздрогнул, с изумлением ощутив за бесцветным спокойствием жутковатую угрозу. Конрад знал сына ещё лучше, поэтому примирительно произнёс:       — За шлюшонка я прошу прощения у господина Дэйвэна. Но, Фредди, сам подумай, ему потребуется невероятная выдержка, чтобы не запасть на меня. Я ведь красивей — у меня шрамов меньше.       — И ног, — хмуро добавил любящий сын.       Пока Таоли с тоской провожал взглядом широкоплечий силуэт, уверенно лавирующий между тенями столов и лавок, а Конрад досадливо вздыхал, Элеонора сдавленно фыркнула:       — Ну что, словил?       — Жена, на чьей ты стороне?       — Уж точно не на стороне двух бодающихся упрямцев. И что вам так нравится друг друга доводить?       — Но я и вправду красивей, — Папаша в темноте неожиданно подвинулся ближе, обнимая супругу. — Мелкий, подтверди.       Таоли, рефлекторно дёрнувшийся от его движения в сторону, с удивлением осознал, что Конрад обращался именно к нему и назвал просто «мелким» — не «шлюшонком» и даже не «паразитом». Конечно, до «господина Дэйвэна» всё же далеко, но уже прогресс. Или с уходом Фредерика отпала необходимость в оскорблениях?       — Да не шарахайся ты, — всё так же беззлобно сказал Папаша, — не заставляй своих нянек нервничать. Вон, Варг сейчас чуть наймитский стол не свернул — хотел бежать тебя спасать.       Долинец даже оглядываться не стал — ну кого он разглядит в темноте?       — Рад, мы мальчику не няньки, — нежно проворковала Элеонора. — Это лишь для спокойствия Фреда. К сожалению, ты сделал всё, чтобы сын перестал тебе доверять.       — Милая, я мальчишку и пальцем не тронул! — в голосе Конрада звучало праведное негодование. — И не трону — ты же меня знаешь. Но гарантировать, что он не падёт перед моей неотразимостью, не могу.       — В том-то и дело, что я тебя знаю, — вздохнула женщина.       Таоли, уже уставший от того, что окружающие говорят о нём в третьем лице, от презрительных и самодовольных нападок главы клана, от напряжённого вглядывания и вслушивания в темноту, проронил со всей возможной небрежностью:       — Разве кигги не считают, что шрамы украшают мужчин? Фрея должны считать здесь главным красавцем.       — Нормальные девки так и считают, но ты же не… — сделанная Папашей пауза — а тот ещё и выделил голосом слово «нормальные» — оказалась унизительней пощёчины. Но, пока Элеонора возмущённо набирала воздуха в грудь, Конрад успел добавить, понижая градус оскорбления почти до нейтрального: — Ты же не с Островов, а из провинции Готрона, где считают уродством шрамы и прочие подобные «украшения» — тем более на лице.       Дэйвэн глубоко вдохнул и со всем возможным спокойствием произнёс:       — В моей стране кигги тоже не считались бы нормальными — и меня уж точно признали бы более красивым мужчиной, чем любого из вас. Но здравомыслящий человек, не ограничивая себя привитыми с детства убеждениями как единственно верными, способен понять и принять стандарты красоты других народов. Нормы, которых придерживаюсь я, — это только мой выбор, и не стоит судить о них, основываясь лишь на готронских традициях.       — Уел! — преувеличенно восхищенно воскликнула Элеонора — явно в пику мужу.       — И чем же? — не замедлил разобидеться тот. — В Готроне есть много мудрых традиций, которых столь юному мальчику не помешало бы придерживаться. Традиции, связанные, например, с уважительным отношением к старшим или с неприятием физических отношений между мужчинами. Хотя вряд ли из-за этого ты отцепился бы от Фреда. Так ловко захомутать столь выгодного и легковерного красавца…       Таоли уже начал мысленно прикидывать маршрут, по которому он собирался послать в далёкое чувственное путешествие себялюбивого отца и понятно в кого такого наглого сына… но голос долинца оставался столь же ровным и вежливым:       — На моей родине, традиции которой для меня гораздо ближе готронских, ценность моих отношений с Фреем, а также ваша с сыном красота считались бы весьма сомнительными, а его поведение — вообще недопустимым!       — Вот только не строй из себя жертву и не вали всё на Фреда! Чтоб ты знал: он до сих пор смотрел только на баб, а к насилию у него однозначное отношение — он предпочитает взаимность, — очень уж энергично вступился за сына Конрад, оскорбившись столь пренебрежительным замечанием. — Смотри-ка, вождь «тюленей» для него не ценность! Поведение его не нравится! Я что, не видел, как ты крутишь задницей и цепляешься за него?       Дэйвэн едва не сорвался: после всего, что творил с ним похотливый сынок, его папаша ещё и смеет обвинять в соблазнении этого озабоченного жеребца?!       — Рад, — едва слышно, но весьма осуждающе молвила Элеонора — и это остудило голову не только Конраду, но и Таоли.       — Стальной Фолг, как это очевидно для всех кигги, — выдающийся мужчина, — с ледяным спокойствием произнёс Дэйвэн. — Неужели вы думаете, что его мнение менее важно, чем моё, в вопросе наших отношений? Вам всё же стоит обсудить это с сыном… — и после многозначительной паузы долинец продолжил, выпуская скопившийся яд: — Ах, я и забыл: вы с Фреем это уже обсуждали. «Не лезь в мою жизнь» — он так ответил, да?       — Таоли, — так же тихо вздохнула Элеонора, протянув руку и мягко погладив долинца по голове.       — Язык что жало, — на удивление равнодушно констатировал Папаша Фолг. — Была бы хоть какая польза Фреду от его болтовни…       — Фрей считает, что польза есть, — вежливо произнёс Дэйвэн, благосклонно приняв перевод беседы в более мирное русло.       — Не знаю насчёт пользы, но если б Фреду от тебя не было вреда, с вами был бы Аль, — Конрад повернул разговор в ещё более неожиданном направлении. — Он же не отлипает от Фреда и поддерживает во всём — когда считает, что тот прав. Если Аль не вернулся с вами домой, значит он против ваших… отношений.       — Вот как раз с Альбертом у меня гораздо лучше отношения, — Дэйвэн по примеру Папаши Фолга выделил интонацией последнее слово, — чем с Фреем. У Аля дела в Готре.       Повисшее в воздухе молчание слегка разбавили восторженные крики со стороны ближайшего костра: громко и чувственно признавшись во взаимоуважении, целовались взасос Холт и Синеног, выглядевшие весьма романтично на фоне огня, и при этом не выпускали из объятий своих жён, насмешливо взиравших на это безобразие.       — Какие дела?       Если бы вопрос задал Конрад, Таоли точно не стал бы отвечать так вежливо и подробно, как его жене, а ей он рассказал всё, что смог вспомнить: о визите Альберта в первую столичную больницу имени императора Аугусто, о профессорах и врачах, знакомых ещё со времени стажировки, и о проблемах «первой имперки» с итиланскими военными, которые Альберт помог решить.       — Это так похоже на Аля, — тихо и немного грустно вздохнула Элеонора, слушая рассказ долинца.       — И кто помогал ему вершить справедливость, пользуясь именем Фреда? — Папаша решил внести немного реализма в столь чудную повесть.       — Фрей оставил с ним Шишигу с бойцами, — чуть смущённо признал Дэйвэн, наконец подобрав формулировку, соответствующую правде и наименее умаляющую самостоятельность Альберта.       — Старшего Памми? Аль же его терпеть не может, — фыркнул Конрад. Затем, взглянув на жену, ехидно добавил: — Это так похоже на Фреда.       — А ещё Альберта к себе пригласил Эрик из «поморников», — с невольным вызовом в голосе добавил Таоли, — повидаться с сёстрами и племянниками. Так что у Аля своих дел хватает.       — Безухий, — с неприязнью выдохнул Папаша. — Ну, он-то приглашал прежде всего Фреда. Конечно же, он попытается опять затащить к себе в клан такого вождя — год с Фредом был для «поморников» золотым.       — Рад, милый, хватит. Эрик — прекрасный муж и зять.       — Из-за него у меня две дочери зазря вышли замуж!       От такого заявления Таоли в очередной раз недоуменно замолк. От размышлений его оторвал нетрезвый, но всё же легко узнаваемый голос Синенога:       — Эх, юэнаи, в Долине все такие мелкие и синюшные? — Оказывается, к столу незаметно подошли две семейные пары, только что демонстрировавшие у костров силу родственной любви. Синеног, неслабо качаясь сам, умудрился ещё и головой покачать с раздражением: — Как же вы над шёлком своим не дохнете от напряга? Этот грёбаный шёлк мне до конца жизни сниться будет — в кошмарах! И Холту тоже.       Этот крик души вызвал довольные смешки у жён обоих островитян — матери и дочери. Старшая из женщин погладила мужа по плечу:       — Солнце моё, ведь всё сложилось как нельзя лучше. Героям не отказывают.       Синеног буркнул в ответ что-то невнятное и злобно покосился на долинца. Таоли поёрзал на скамейке, предусмотрительно прикидывая, куда в случае чего удирать от пьяного кигги, и, когда на его плечо легла чья-то рука, невольно вздрогнул.       — Варг, всё в порядке, — успокаивающе произнёс Холт, на миг отрываясь от милования с женой.       — Ага, змеёныш, мог бы и не бежать так, — презрительно хмыкнул Синеног. — Разве я похож на того, кто собирается обидеть этого заморыша?       — На того, кто уже пытался, — похож, — тихо прорычал рядом Варг.       — Ах, ты ж! Да если бы…       — Развлекаетесь? — бесстрастный голос мгновенно охладил накалившуюся атмосферу.       — Фред, ты тоже прибежал защищать его от меня? Да нахрена он мне нужен! — обиделся Синеног, а хмель подтолкнул его добавить: — Я мальчишек не ебу, у меня жена есть.       — Синеног, — с усталой угрозой протянул Стальной, а Холт намекающе ткнул локтем любимого тестя.       Нетрезвый рыжий кигги упрямо набычился. Повисло неловкое молчание.       — А что, он не прав? — усмехнувшись, поддержал боевого товарища Конрад Фолг.       — А почему вы уверены, что прав? — не смог смолчать Дэйвэн. — Вы это видели? С чего вы взяли, что он меня… — Принц всё-таки запнулся: хоть кигги и употребляли сей глагол в каждом втором предложении — чаще абсолютно бессмысленном, — ему самому было неловко употреблять столь физиологические выражения, да ещё и в присутствии дам.       — Ну не ты ж его, — пожал плечами Синеног. — Думаешь, не видно, как ты на него смотришь? Я же не слепой.       — Я тоже не слепой и видел, кто сейчас в губы при всех целовался, — мстительно процедил Таоли, — но не обсуждаю вслух, кто из вас кого ебёт. Хотя очевидно, что Холт сильнее.       Синеног застыл в возмущении, яростно хватая ртом воздух, но его пыхтение заглушил звонкий женский хохот: жёны оскорблённых кигги смеялись даже громче Элеоноры. На Фредерика и Холта одновременно напал приступ кашля, они дружески обхватили Синенога за плечи, успокаивающе похлопывая по спине. Варг сдержал сдавленный хрюк, задумчиво хмыкнул даже Конрад. Рыжий капитан презрительно мотнул головой:       — Вот же язык без костей…       — А у вас с костями? — высокомерно скривился Дэйвэн. — Это феномен. Покажитесь врачу.       Тут заржали даже Варг и Фредерик с Холтом, удерживающие пыхтящего Синенога.       — Сам костлявый, да ещё на язык острый, — фыркнул тот наконец. — Ебсти такое — как на морском еже сидеть: и его раздавишь, и сам исколешься.       И подхватив хихикающую жену под руку, гордо удалился в темноту. Фредерик и Холт с женой исчезли вслед за ним. А Таоли застыл в испуге, когда рядом с его ногой, приподняв край скатерти, показалась чья-то рука. Принц торопливо скользнул по лавке в сторону Элеоноры, занятой воркованием с мужем и ничего вокруг не замечавшей, а вот Варг мгновенно почуял неладное: шагнул ближе к долинцу, глянул внимательно вниз и… спокойно отправился к своему месту за наймитским столом. Коварный покуситель тем временем высунул коротко стриженную голову из-под скатерти и строго прошептал:       — Тихо! Не пали.       Осмотрев по большей части овощной ужин Дэйвэна, злоумышленник пренебрежительно фыркнул и осторожно потянулся через него к тарелке военного вождя со здоровенным куском жареного мяса.       — Дик? — с удивлением прошептал Таоли, опознав покушенца. — Ты что делаешь? Ты голодный?       А юный посягатель уже открыл небольшой кожаный мешок, висевший на плече, и быстро скидывал в него содержимое дядиной тарелки. Когда он схватил здоровенный кусок хлеба, на другом конце стола что-то зазвенело, и Дик мгновенно нырнул под скатерть. Один из бойцов, подкреплявший силы после танцев, метнулся в сторону и со смехом потащил из-под стола за ухо мальчишку чуть старше Дика.       — О, копчиков сынок попался. Миску со стола уронил, растяпа, — прокомментировал происшествие Конрад, обнимая Элеонору, та только покачала головой.       Из-под скатерти осторожно высунулся кожаный мешок с просительно открытой горловиной и требовательно ткнулся Таоли в коленку. Чувствуя себя злостным правонарушителем, принц потянулся к блюду с мясом, чем заработал одобрительный взгляд Элеоноры:       — Кушай, милый, а то бледный, будто неделю есть не давали. Если б сегодня сама тебя не кормила — не поверила бы.       — Не в коня корм, — мрачно буркнул Конрад и потянул жену к себе: — Эли, у меня протез соскальзывает — похоже, опять всё стёр, посмотри, а? И затяни посильнее, что ли. Эх, хотел же старый надеть, но тот совсем развалился…       — Может, пока отстегнуть? — предложила Элеонора задумчиво. — Посидишь пока так, а перед уходом — наденем.       Дэйвэн поспешно отвернулся, когда Элеонора привычно и сноровисто задрала мужу штанину, обнажая полированную деревяшку, отразившую блики костров, и расстегнула ремешки под коленом. Подстольный мешок опять с намёком поскрёбся в ногу, и Таоли, настороженно оглядываясь, принялся сгружать в него добытое мясо. Дик высунул голову из-под скатерти и, взвесив мешок в руке, взыскательно прошептал:       — Яйца есть?       Таоли замер, но затем, обругав в душе и себя, и Фредерика за свою испорченность, перерыл блюда в пределах досягаемости и таки нашёл чудом уцелевшую половинку варёного куриного яйца. Дик с почётом, словно золотой слиток, загрузил приобретение в мешок, решительно затянул горловину и сделал наследнику престола Долины потрясающее своей неожиданностью и новизной предложение:       — Погнали со мной?       Дэйвэн сначала даже опешил, но затем, опасливо оглянувшись, убедился, что никому особо не нужен: Элеонора, отставив к костылям протез, заменявший Папаше Фолгу ногу ниже колена, возилась с его культёй, тот морщился и вздыхал, а Фредерика вообще носило неизвестно где.       — Погнали! — попробовал на вкус новое слово принц и смело полез под стол.       Там оказалось весьма многолюдно к его удивлению: под защитой скатерти в дрожащем от бликов костров сумраке скрывалось около десятка мальчишек. Они даже скрючившись, на согнутых ногах, почти на четвереньках умудрялись двигаться абсолютно бесшумно, стараясь держаться подальше от мужских ног и изредка совершая тактические вылазки наружу. Дик указал Таоли цель — ближний к дому торец стола, и тот стартанул за юрким мальчишкой торопливой походкой вылупившегося цыплёнка, периодически снисходя до образа бодрой трёхногой собачки. Добравшись до цели, Дик выглянул из-под скатерти, внимательно осмотрелся и поманил долинца за собой:       — Давай быстрее, пока никого.       Дэйвэн тихо охнул, неудачно ударившись спиной о столешницу, и рванул за ним.       — Куда собрались? — раздался над их головами скучающий голос Варга, заставив обоих прохиндеев подпрыгнуть от неожиданности.       Но деловитый Дик практически сразу сориентировался и решительно заявил наёмнику:       — Я присмотрю за Тао, не волнуйся.       Кигги сурово посмотрел на десятилетнего мальчишку, на вдвое старшего его подопечного и наконец кивнул, осуждающе проворчав напоследок:       — Вы бы хоть помахали Элеоноре. Вон она оглядывается.       Смутившись, Дэйвэн поднял руку и развернулся к столу, вглядываясь в мелькающие в сумраке тени и прикидывая, где же середина стола с почётным местом хозяина и его родителей.       — Маши туда, — снисходительно указал Дик, вставая рядом. — О, она нас увидела. Ну всё, погнали.       — Погнали, — заворожённо повторил долинец.       На цыпочках они прокрались вдоль стены дома, прячась в тенях, и добрались до крыльца. Таоли оценил, как ловко Дик перемахнул через перила, но, помня о сломанной руке, повторить трюк сам не рискнул и тривиально воспользовался ступеньками. Скользнув в приоткрытую дверь, мальчишка направился к лестнице на второй этаж. Таоли догнал Дика и решил всё-таки поинтересоваться:       — А куда мы погнали?       — К Везе с девчонками, — шёпотом поведал их предводитель и, подойдя к одной из дверей на втором этаже, выбил тихую, замысловатую дробь.       Ожидая реакции на стук, Дэйвэн наконец оценил происходящее с точки зрения разумного человека: он, взрослый самостоятельный мужчина, поддался эмоциям и присоединился к играм десятилетнего ребёнка. Таоли представил кукольное чаепитие с маленькими подружками Дика и нервно хихикнул, подумывая о том, чтобы вернуться к Элеоноре. Но тут дверь открылась и за ней оказалась вовсе не девчонка, а худой белобрысый мальчишка постарше.       — Пат? — удивился долинец.       — Держи, — протянул мешок Дик.       Пат окинул их парочку внимательным взглядом, но подношения не принял:       — А твоим?       — Уже, — отмахнулся Дик. — Это второй рейд.       Старший мальчик пожал плечами и отступил назад, поманив за собой:       — Заходите.       Гости оказались в длинной узкой комнате, разгороженной поперечными кожаными ширмами на тонких деревянных рамах. Они миновали ряд высоких, под потолок шкафов у входа и направились вглубь комнаты, к большому столу с парой длинных лавок. Темноту в комнате рассеивало лишь несколько свечей на столе. Из-за ближайшей ширмы выбежали две девочки — лет четырёх и семи — такие же белобрысые, как брат.       — Дик пришёл! — обрадовалась старшая, а младшая уже деловито потянула на себя торжественно вручаемый мешок, чуть не упав под его тяжестью, и начала возиться с завязками.       Пат приглашающим жестом указал гостям на лавки и со вздохом помог мелкой развязать узел и растянуть горловину мешка.       — Там сверху для Везы, — сообщил Дик, с довольной улыбкой глядя на белобрысое семейство, — половинка яйца. Ниже — удачливый кусок с тарелки дядь Фреда.       Пат достал с полки блюдце и водрузил на него самые ценные продукты, а его сестрёнки тем временем достали по куску мяса и уже вовсю чавкали с довольным видом.       — Невоспитанные девчонки, вы хоть бы за стол сели, как Дик и юэнаи, — смущённо буркнул Пат, а потом посмотрел на гостей: — А вы есть будете?       — Мы сыты, — мгновенно отозвался мелкий Фолг.       Пат неловко кивнул, выложил оставшееся мясо из мешка на широкое блюдо, споро обернув половину широкими листьями какого-то растения. Взял «удачливый» кусок и начал нарезать его тонкими, практически кружевными пластинками. Старшая девочка с благопристойным видом вытерла испачканную руку о холщовый передник и подёргала гостя за рукав, привлекая внимание:       — Дик, а ты видел, что нам папа привёз? Пат, покажи, ну пожалуйста!       Пат сложил нарезанное мясо на тарелку к половинке яйца, вытер руки и поднял плошку с сальной свечой выше, освещая стену над столом. Там висела уже знакомая Дэйвэну картина — мальчишка-кигги с острогой подстерегал рыбу в синем море, освещённом яркими лучами солнца. Дик восторженно уставился на чудесное произведение живописи, созданное неизвестным долинцем. Принц с печалью думал о судьбе её автора.       — Днём она красивей, — заметил Пат. — Хочешь, можешь посмотреть завтра — я её на улицу вынесу.       — Малец на тебя похож, — заметил Дик. — Скажи же, Тао?       — Похож, — согласно кивнул принц. — Но картина минимум в два раза старше Пата.       — Значит, это Варг нарисован, — безапелляционно заявил Дик.       Пат только плечами пожал, а старшая девочка с заговорщицким видом поведала:       — Мама, когда её увидела, плакала и называла папу балбесом, что он картинки домой тащит, когда остальные — украшения и угощения.       — Мама всегда плачет, — отмахнулась младшая девочка, а старшая закивала:       — Ага, плачет — каждый раз, как папа возвращается.       — Но угощения он привёз — только я всё скушала, — вступилась за любимого отца младшая дочь и запихала в рот обгрызенный остаток своего мяса целиком .       — И колец у неё в шкатулке прибавилось, я сама виде… Ай! Пат, ты чего?! — возмутилась старшая сестра, словив предупреждающий шлепок по мягкому месту от любящего брата.       Но все мгновенно умолкли, когда из-за ширмы раздался слабый голос:       — Девочки, Пат вернулся?       Белобрысый рванул в ту сторону, но не успел: сонная худая женщина с тонкой белой косой и заметным животиком под длинной шерстяной кофтой вышла из-за ширмы и удивлённо вздохнула:       — Что же не сказали, что у нас гости?       Пат подхватил её под руку и осторожно потянул обратно:       — Мам, ложись. Не волнуйся, мы тут сами.       — Но это невежливо… — начала было женщина, но Дик бесцеремонно её прервал:       — Веза, ты на тоэрлиг не пошла, потому что опять заболела?       — Да что-то устала за день, — смутилась она. — Пока морских быков разделывали, пока к тоэрлигу готовились…       — Ложись тогда, мы с тобой посидим, — Дик решительно подхватил её с другой стороны и вместе с Патом повёл за ширму, приказав принцу: — Тао, за мной.       Дэйвэн нахмурился: чем больше он общался с мальчишкой, тем больше тот напоминал одного наглого, бесцеремонного киггского дядю. Да уж, повезло Альберту с наследственностью среднего сына: глаза Конрада, внешность Фредерика, характер — обоих. Мимо пробежала старшая сестра с тарелкой в одной руке и недоеденным куском мяса в другой. Усердно жующая младшая остановилась рядом с принцем и великодушно указала направление дальнейшего движения неожиданной в её руке вилкой. Против такой настойчивости принц устоять не смог: миновал вслед за ней пару ширм, добравшись до крохотной, но уютной спаленки. Пока Пат укладывал и укрывал мать, Дик уже раздул угли в жаровне и лучиной зажёг свечу на маленькой прикроватной тумбе.       — Ешь, мам, — сын сунул матери тарелку с вилкой. — Хотя бы яйцо съешь.       — Пат, а девочкам?       — Они-то своего не упустят, — буркнул любящий брат.       Старшая дочь торопливо протянула свой обгрызеный кусок матери, а у младшей, у которой был забит мясом весь рот, виновато округлились глаза.       — Да шучу я, ешьте, — хмыкнул Пат. — Мам, всем хватит. Дик с Тао тоже принесли.       — Спасибо, мои хорошие, — благодарно посмотрела на гостей Веза. — Фредик, милый, уж скольким мы обязаны Алю и Фреду, а теперь и тебе — за всю жизнь не сможем отблагодарить.       — Сможем, — твёрдо пообещал Пат. — Я стану бойцом, мы с отцом вернём долг Фолгам и отвезём тебя с девочками и мелким в ту Долину, о которой отец говорил. Это не сказки, вот — Тао подтвердит. Тао там принц, но не сказочный, а юэнаи — вроде главы клана — он врать не будет.       Дэйвэн, ещё пребывавший в некотором недоумении из-за «Фредика», сосредоточился и убедительно кивнул:       — Да, я уже предлагал Варгу перевезти семью в Долину. Пока он будет у нас, как раз осмотрится и всё оценит. У нас мягкий тёплый климат, думаю, он будет полезен вашему здоровью. Долина окружена кольцом высоких гор, таких ветров, как у вас, не бывает. В горах живут козы с тончайшей тёплой шерстью, ткани из неё известны далеко за пределами нашей страны. Но не так известны, конечно, как долинский шёлк… — Таоли улыбнулся, вспомнив рассказ Холта. — В Долине не нужны кадки для растений, как на Тюленьем острове. На наших плодородных почвах обширные поля и императорские сады тянутся на сотни тысяч шагов и чего в них только не растёт: яблоки, груши персики… А какие у нас ягодники!       — Ох, увидеть бы эти чудеса… — тихо выдохнула Веза.       Дэйвэн даже смутился, оглянувшись: дети заворожённо слушали его слова словно сказку, а в глазах женщины плескалась задумчивая тоска. Принц с неловкостью улыбнулся и подытожил:       — Моя страна будет рада всем законопослушным людям: и хорошим воинам, и трудолюбивым фермерам.       — Законопослушным? — заинтересовался Дик. — Это как? Я тоже хочу в Долину. Я законопослушный?       — В Долине нельзя убивать людей, грабить, красть…       — Нельзя убивать? А с врагами как?       — Врагов убивать можно, — признал Дэйвэн, — в соответствии с законами. В Долине много законов, Дик. Есть даже специальные люди на императорской службе, которые знают все законы и рассказывают тем, у кого возникают такие вопросы.       — Мам, ешь, — спохватился Пат, обратив внимание на нетронутое мясо.       — Не хочу я сейчас…       — Опять тошнит? — нахмурился Пат. — Я поищу какого-нибудь мяса с материка.       — Мы сейчас тоже принесём, — засобирался Дик, — вкусное что-нибудь. И это, Веза, ты не рожай пока, дождись папы — он тебя вылечит.       — Я постараюсь, Фредик, — тихо рассмеялась женщина.       — Фредик? — не выдержал Таоли. — Почему Фредик?       — Потому что меня так зовут — Фредерик, — с удивлением посмотрел на него Дик. — В честь дяди Фреда. Я и похож на него.       — А Дик — потому что маленький Фре-Дик, — захихикали девочки. — Чтобы не путать!       — Я думал, что Дик — это Ричард, — смущённо признался Дэйвэн.       — Не-а, Ричард — это Рич, — покровительственно объяснил Дик. — В честь его отца Рика, нашего дяди. Только он умер давно.       — Его другой твой дядя убил — Тео, да? — простодушно уточнила старшая девочка, тут же заработав очередной шлепок от брата и осуждающее одёргивание матери:       — Сола, не говори так.       — Но все так говорили! — предусмотрительно юркнув за спину Дэйвэна, возмутилась Сола. — Ещё с весны! Что его зло ему и вернулось! Я сама слышала!       — А ты не говори, — флегматично повторил Пат, пытаясь достать её из-за спины принца, но хитрая девчонка выбрала стратегически верное и надёжное укрытие.       — Ладно, пойдём мы, — Дик решительно направился к выходу. — Тао, за мной.       Это малолетнее подобие Стального Фолга начинало основательно подбешивать долинца. Хотя он не мог не признать, что общее мнение о мальчике — по сравнению с первой встречей — несомненно улучшилось в течение дня. Дик был… неоднозначным и непредсказуемым, с его помощью Дэйвэн смог узнать о жизни островитян многое из того, что Стальной Фолг и остальные кигги никогда бы не рассказали.       Когда добытчики покинули гостеприимное жилище варговской семьи, Дик с задумчивой улыбкой ткнул Пата в плечо:       — Клёвые у тебя сестрёнки. Так забавно заботятся и всегда тобой восхищаются.       — Братья лучше, — пожал плечами Пат, сворачивая на лестницу. — Мне тут на днях влетело за то, что учил Солу рыбачить с острогой, а она чуть ногу себе не проткнула. А уж когда у неё рогатку нашли…       — Моим неинтересны ни остроги, ни рогатки, ты ж знаешь, — с досадой отмахнулся Дик, — только ябедничать могут. С ними и не подерёшься нормально — сразу к мамуле бегут жаловаться. И мамуля опять, говорят, по всем признакам парня носит — четвёртого. А ты, Тао, как считаешь, кто лучше? У тебя есть сестры?       — У меня? — растерялся Дэйвэн. — Нет. Я у родителей один. Есть сестра двоюродная и троюродные братья.       — Двоюродная? — поморщился Дик и с надежной посмотрел на долинца: — Ну, может, твои родители ещё родят? Желательно, сестру…       — Мои родители умерли. Давно.       Троица застыла у выхода на крыльцо. Пат отвёл глаза и с неловкостью пожал плечами:       — Зато ты рос не в общинном доме, как мои родители. Когда есть родственники — это хорошо.       — А кто взял заботу о тебе? — любопытство в Дике всё же перебороло проявившееся на миг смущение. — Дед или дяди?       — Дядя двоюродный, — спокойно сказал Дэйвэн и аккуратно перевёл тему: — Веза росла в общинном доме? Варг говорил, что выкупил её у хозяев.       — Маме не повезло, — Пат пожал плечами в очередной раз, но в ответ на вопросительный взгляд Таоли всё же расщедрился на более подробный рассказ. — После нападения на «змей», она осталась сиротой и попала в здешний общинный дом вместе с папой. Только у «быков» нашлась какая-то родственница её матери, у которой своих детей не было. Они с мужем сюда приехали и выпросили её у Папаши, обещали воспитывать как родную… Так-то «тюлени» своих общников на другие острова не отдавали, но тут Папаша исключение сделал. Кто ж знал, что родственница эта вскоре помрёт, а тот «бык» возьмёт другую жену и настрогает кучу детей, а мама станет как прислуга…       — Дед забрал бы её обратно на Тюлений, но тогда начались землетрясения и всё остальное, — будто оправдываясь, пояснил Дик.       Пат вновь пожал плечами — этот жест у него, по-видимому, был универсальным:       — Это было давно. Ладно, пойду я, попробую на кухне что-нибудь материковое добыть.       — Под столом уже не помещаешься? — с сочувствием покивал головой Дик.       — Да не, я как взрослый. Хочу уже на следующие испытания пойти, только отца уговорю…       — На два года раньше возраста? Опасно. Думаешь, Варг согласится? Я вот точно пойду на год раньше срока — как дядя Фред. Удачной добычи!       — Удачной добычи! — с некоторым смущением повторил, очевидно, ритуальное пожелание Дэйвэн, ясно понимая, что этим фактически благословляет малолетнего преступника на кражу. Как к этому относиться, долинец всё ещё не решил: с одной стороны — на его глазах десятилетний мальчик занимался самым настоящим воровством, а сам он добровольно стал сообщником, с другой — Дик не съел ни кусочка, отдал всё семье друга. Хотя Дик говорил, что это был второй его рейд, может, он наелся во время первого?       — Тао, а твоей двоюродной сестре сколько лет? — вновь умудрился удивить Дик. — У неё жених есть?       Принц с некоторой растерянностью поймал внимательный взгляд жёлтых глаз, невольно задумываясь о том, почему все Фредерики Фолги с завидной периодичностью умудрялись выводить его из душевного равновесия…       — Ей сейчас двадцать пять, после смерти мужа она вышла замуж во второй раз — за моего друга.       — Старая, — с досадой цыкнул Дик. — Ладно, придётся подождать… Ты отдашь за меня старшую дочь? Я когда пройду испытания, посватаюсь сам — гласно и официально.       — Что?!       Просто возмутительно! Уже второй Фредерик Фолг покушался на его дочь! Ещё даже нерождённую! На дочь Дэйвэнов — будущую императрицу Долины Богов!       Дик мрачнел на глазах, насуплено смотрел из-под бровей и лицо его приобретало очень знакомое выражение… Принц, зажмурившись, сделал глубокий вдох и выдохнул:       — Дик, ты ещё маленький. Ты не понимаешь, о чём говоришь…       — Понимаю! — отрезал мальчишка. — Чем я тебя не устраиваю?       — Дело не в тебе — у нас разные народы, традиции, культура…       — Я учусь в столичной военной академии, — без малейшего напряжения мальчишка перешёл на итиланский — с прекрасным выговором и даже с неким великосветским произношением. — В той же академии учился дядя Фред и король Итилана. Скоро я уеду учиться — через пару дней, когда Синеног отправится в Болотную гавань. Я подтяну готронский, я буду хорошо заниматься на уроках этикета, танцев и…       — Дик, тихо, погоди. У меня нет дочери. А может, и не будет. Может, когда ты подрастёшь, ты влюбишься в другую…       — Влюбишься? — злобно фыркнул мальчишка. — Я не дурак, чтобы влюбляться. Я хочу, чтобы моя жена была похожа на тебя — добрая и красивая. Я буду лучшим мужем для твоей дочери — ты не пожалеешь! Буду как дядя Фред: в походы ходить, подвиги совершать, добычу привозить, а она будет мною восхищаться! Ну и сыновей мне рожать.       Таоли схватился за голову, чувствуя бессилие при лобовом столкновении с упрямой тупой упёртостью, с недавних пор очень хорошо ему знакомой.       — Дик, послушай, вокруг много хороших девочек твоего возраста — почему именно моя дочь? Например, у Пата прекрасные сёстры — они же тебе нравятся?       — Они клёвые, но я не могу на них жениться, — взгляд исподлобья оставался таким же суровым и непреклонным.       — Почему?       — Секрет.       — А мне расскажешь? Я никому не скажу! — Почувствовав дрожащую близость важного откровения, Дэйвэн решил, что пришло время вспомнить о дипломатических навыках, и произнёс вкрадчиво: — Я бы так хотел быть твоим другом, а друзья делятся секретами. Хочешь, я первым расскажу тебе какой-нибудь секрет, а ты мне — свой.       — Я тебе — секрет, а ты мне — руку дочери, — в ответ не менее вкрадчиво предложил Дик. — И мы друзья навек.       Таоли озадаченно замолчал, осознавая, что сейчас он не сможет побороть идею фикс упрямого малолетнего манипулятора. Он вздохнул и пошёл на компромисс :       — Дик, давай обсудим это, когда моя дочь появится на свет — если ты ещё будешь этого хотеть. А сейчас пойдем искать что-нибудь вкусное для Везы с девочками, ладно?       — Буду хотеть, — упёрто буркнул внезапный зять. — Пойдём.       Выйдя из слабо, но освещённого дома во двор, где уже погасли костры, лишь тускло вспыхивали багровые угли и в абсолютной тьме не светили даже звёзды, Таоли нервно схватил Дика за плечо.       — А-а… у вас фрукты подают?       — Там вроде яблоки лежали, — хмуро отозвался тот.       — Дик, ты мне поможешь? — Видимо, для нормального общения с Диком придётся действовать так же, как и с Фредериком. — Ты видишь в темноте гораздо лучше. Отведёшь меня к яблокам?       — Пойдём, — чуть оттаяв, согласился мальчик и обхватил долинца за плечи — покровительственным и знакомым до нервной трясучки жестом.       Хотя вскоре пришлось признать, что проводником он был идеальным: неторопливо вёл в темноте по извилистому лабиринту уставленного столами двора, с запасом обходя вяло шевелившиеся тени перепивших гостей, не давал споткнуться, предупреждая о неровностях, безошибочно идентифицировал встречных и подсказывал Дэйвэну, с кем здороваться, а от кого отходить подальше.       В поисках фруктов они медленно, иногда с вынужденными тактическими отступлениями обходили столы. Именно Дик смог углядеть молодого бойца, который лениво подбрасывал на ладони мелкое яблочко, и, задобрив его поздравлениями с грядущей свадьбой и похвалами красавицы-невесты, намекнул на любовь заморского гостя к фруктам. Будущий жених впечатлился, с почтением вручил уважаемому юэнаи своё яблоко и даже пригласил на свадьбу. Дик обшарил стол вокруг бойца и обнаружил ещё три таких же плода — они не отличались особыми размерами и, закатившись под бортик блюда, смогли уцелеть.       Торжествующие добытчики уже собрались в обратный поход, чтобы вручить трофеи прекрасным дамам, но Дик, оглянувшись туда, где раздался пьяный гогот лужёных глоток, с досадой прошипел что-то невнятное и потащил принца в узкий проход между наймитским и одним из женских столов. Не дойдя до конца, мальчишка резко затормозил, видимо, углядев опасность и впереди.       — Кто там? — взволновался Таоли, безрезультатно вглядываясь в тёмные тени: он совсем не хотел приносить очередные неприятности Стальному Фолгу, и так в последнее время странному.       — Да тут не так страшно, — напряжённо думая, отозвался Дик и с опаской оглянулся, — как там…       Дэйвэну уже представился Синеног с группой убийц-наёмников, обступающие их со всех сторон, но Дик таки соизволил шёпотом пояснить:       — Ласса же начнёт со мной сюсюкать — и сразу привлечёт их внимание…       — Сюсюкать?       — Угу. Мамуля говорит, у Лекса с Лассой снулый период: свои дети выросли, а внуков ещё не родили.       — Ласса — жена Лекса?! — шёпотом уточнил Таоли и выдохнул с облегчением при ответе Дика:       — Угу. Ты его знаешь?       — Знаю, он заботился обо мне. Лекс — хороший человек. И Тевяк хороший, который Большой Тюлень. А его жена здесь?       — У деды Кро нет жены, он болел в детстве зубёшкой.       Видимо, разглядев недоумение на лице долинца, мальчик пояснил подробнее:       — Это такая болезнь, папа говорил правильное название, но я забыл. Дядя Обик ей тоже болел, и у них с тех пор… — Дик, явно гордясь своими познаниями, старательно выговорил: — бес-пло-ди-е. Но деда Кро говорит, что ему баб’Элиных детей и внуков с головой хватает.       «Многие знания — многие печали», — вспомнились Таоли слова, неоднократно слышанные им с самого детства и сейчас как нельзя более подходящие. Он тихо шепнул Дику:       — Я отвлеку Лассу, а ты отнеси три яблока Везе с девочками.       — Ты попроси её проводить тебя к баб’Эли, — предложил тот. — Если не получится, беги за мной. А-а, ты ж не видишь ничего… я тогда вернусь и за руку тебя возьму, ага?       — Ага, — решительно ответствовал принц и, заботливо направляемый проводником, торопливо подошёл к относительно невысокой круглолицей женщине. — Ты Ласса — жена Лекса? Лекс очень скучает по вам с сыновьями.       — Ой, да ты же гость Стального! — умилилась женщина. — Такой миленький юэнаи… А мой Лекси и с тобой успел подружиться?       — Да, он заботился и помогал мне. Это тебе, — быстренько сунул ей яблоко Дэйвэн, проводив взглядом Дика, исчезнувшего в темноте. — Не откажи, прими угощение.       Ласса с явным удовольствием откусила немного и насмешливо поинтересовалась:       — Уже с этим шебутным связался? И чего ж вы удумали?       — Ничего! Я просто хотел попросить, чтобы ты проводила меня к Элеоноре. Я плохо вижу в темноте.       Если Ласса и не поверила его невинному виду, то ничем этого не показала. Проводила к главному столу спотыкающегося Дэйвэна, обмениваясь со встречными весёлыми шутками или отбривая острым словом недоброжелателей, так и неузнанных долинцем. Таоли с облегчением плюхнулся на лавку рядом с мачехой Фредерика, полный впечатлений по самую маковку.       — Эх, ты, — пожурила его Элеонора, ласково прижимая к себе, — принц, а под столами лазишь. Больше не исчезай без предупреждения, ладно?       — Не буду, простите, — смутился Дэйвэн, послушно приваливаясь к тёплому женскому боку, и вновь залип взглядом на седой косе перед глазами. — А я с семьёй Варга познакомился…       Он прикрыл уставшие глаза — всё равно в темноте почти ничего не видно — только на секунду. И было ему хорошо, тепло, безопасно, и вокруг сидела стая императорских харгов, грея горячими телами и увлечённо воя на луну. Когда чья-то наглая лапа сжала ему зад, Дэйвэн медленно вынырнул из сна, осознавая, что лежит на коленях Стального Фолга. Вой тем не менее не прекратился, наоборот — протяжные звуки начали складываться в слова: что-то про чудесный третий день и рождение заново. Принц поднял голову и сонно огляделся: вокруг, за столом, вперемешку сидели оставшиеся в относительном сознании бойцы — нынешние и калечные прошлые, наймиты и гости — и самозабвенно драли глотки.       «Пускай себе воют», — смежил веки Таоли, вновь удобно устраиваясь на коленях Фредерика и удачно грея затылок о выпирающий стояк.