Хранитель принца

      Гостевая комната была обставлена в смешанном стиле цивилизованной функциональности и островного комфорта. Удобные коротконогие кресла так и манили в свои гостеприимные объятья, соблазняя тёплым карманом для ног и мягкими, заботливо поддерживающими руки подлокотниками; широченная низкая кровать предлагала расслабиться, развалившись морской звездой поперёк или завернувшись в уютные пушистые шкуры, ласкавшие кожу нежными прикосновениями. Пол скрывали шерстяные коврики грубой вязки, которые возбуждающе покусывали голую кожу ступней.       Время было уже далеко за полночь, но уснуть Таоли просто не мог. Не потому что не хотел. И не из-за того что успел выспаться в конце тоэрлига на лавке. А потому что из спальни за стеной по всему дому разносились страстные вскрики. Подобные, по мнению Дэйвэна, кошачьим воплям по весне, но его мнения никто не спрашивал.       Стоны становились всё более неистовыми. Выдержав целых пять минут этой акустической пытки, долинец сорвался к двери, притормозив только для того, чтобы натянуть тёплые сапожки и немного успокоиться. С обувью всё прошло отлично, а вот успокоиться не получилось. В голову лезли мысли о той ночи с Лайлой, которую Фредерик ему устроил после того, как Таоли отказал ему в минете. Сегодня же Стальной Фолг отправился в спальню со своими наложницами, даже предварительно не сделав Дэйвэну непристойного предложения. А ведь Фредерик вполне определённо заявил отцу, что на ближайшие три месяца у него есть Таоли и женщины ему не нужны. Конечно, речь шла о том, что не нужны в качестве жены, но всё равно: после таких разговоров достаточно странным поступком было оставить в одиночестве того, кого весь остров считал его любовником.       Коварный план Фредерика был очевиден: в очередной раз показать, что наёмник принцу жизненно необходим, а вот его, как самца, смогут удовлетворить и другие. Но как-то сложно раздумывать о мерах противодействия этому плану, возможной мести и последствиях вмешательства, когда за стеной развлекался его личный наёмник, эгоистично наплевавший на спокойный отдых нанимателя! О котором Фолг вообще-то должен был заботиться прежде всего!       Целый день публично рядом с Дэйвэном маячил внешне привлекательный, фонтанирующий жизненной энергией мужчина, уже не раз доказывавший своё умение доставить удовольствие, и при каждом удобном случае сжимал в объятиях — таких крепких, надёжных, горячих… А сейчас — наедине — он обнимал других! Не давая спать Таоли и нарочно возбуждая мыслями о происходящем за стеной. Бросив его одного на чужом варварском острове! Прекрасно понимая, что секса у принца не было уже четыре дня и что он не сможет получить разрядку ни с кем другим, не прокляв того! Значит так: Фолг виноват в том, что приучил тело Дэйвэна к плотским утехам, — Фолгу за это и отвечать!       Принц решительно вышел в коридор — и едва не врезался в высокого парня, стоявшего прямо за дверью. В полутьме коридора можно было разглядеть ещё одного кигги — рядом с лестницей, около двери спальни. Первый обозначил кивком подобие поклона и тихо пророкотал:       — Юэнаи, чего-то надо?       По голосу, так похожему на голос Фредерика, Таоли узнал парня:       — Рич, правильно? — дождавшись подтверждающего кивка, он уверенно продолжил: — Мне нужно видеть…       — О да, хозяин! — страстный вскрик из-за двери спальни оборвал Дэйвэна на полуслове, хотя у молодых кигги он вызвал лишь едва заметные ухмылки.       «А ведь действительно: он их хозяин, они его имущество, — промелькнула у Таоли внезапная мысль. — Наложницы у Фрея именно для этого…»       — Горшок под кроватью, — парень улыбнулся так, словно разговаривал с малым ребёнком, но, поймав мгновенно заледеневший взгляд принца, тут же поправился: — Уборная внизу.       — Мне нужно прогуляться, — решил Дэйвэн. Ситуацию всё же стоило обдумать на трезвую голову. — На свежем воздухе.       — Я провожу.       — Справлюсь сам, — высокомерно процедил долинец, но молодой островитянин даже не смутился:       — У меня приказ Стального.       — А-а-ах!!!       — Даже Фрей выполняет мои приказы! Я его наниматель!       — Но не мой.       Таоли хотел бы испепелить взглядом широкий подбородок, нависавший над ним в сумраке, но тот оставался каменно-невозмутимым и лишь вновь чуть шевельнулся, повторив:       — У меня приказ.       Не прокатило. Это был не лагерь наёмников, это был дом-крепость Стального Фолга, и Рич был непоколебимо уверен и в хозяине, и в себе. Если бы такую твердолобость проявил подданный принца, конечно, он заработал бы благодарность юэнаи — но этот же гад был верен Фолгу! Мерзкому, похотливому, трахающему кого-то Фолгу, который после первого прикосновения к Дэйвэну не должен был даже смотреть в сторону других!       — О-ох!!!       Из-за этого психованного параноика Таоли даже не знал, что в доме есть нормальная уборная, и был вынужден пользоваться позорным горшком в гостевой комнате — как ребёнок! Он глубоко вдохнул и тихо, медитативно выдохнул:       — Твоя твёрдость заслуживает уважения. В чужом доме дóлжно чтить правила хозяев.       Заглянув в гостевую комнату, Дэйвэн торопливо натянул куртку — всё же он слегка продрог во время разговора. Непонятно, как там не мёрзли оба охранника в своих безрукавках?       — Веди! — обратился Таоли к островитянину, но раздражение вновь прорвалось в его голос, когда он вспомнил и прошипел: — Только лампу захвати: я не кот, чтобы видеть в темноте. И не кигги.       Под едва слышный смешок второго охранника, Рич направился к лестнице и, прежде чем начать спускаться, поманил принца за собой, приложив палец к губам. Нижний этаж ночью оказался перегорожен ширмами и наполнен дыханием множества спящих на лавках людей. Около входной двери кигги раздобыл и зажёг лампу, защитив огонёк тусклым стеклом, невозмутимо отодвинул себе за спину сунувшегося было вперёд Дэйвэна и вышел во двор. Высоко подняв лампу, он направился к узкому проходу, ведущему в обход дома куда-то вверх. Таоли припомнил, что ещё днём мельком заметил там нечто вроде смотровой площадки. Отлично, значит по дороге появится ещё и возможность оценить вид сверху.       Под ноги им кинулась быстрая тень: принц с завидной скоростью скользнул за спину Рича, разумно решив пожертвовать того неведомой опасности. Но кигги, вроде и не заметив его эгоистичного маневра, наклонился и удивительно ласково пророкотал:       — Молодец, Лучик. Что, опять с кораблей понабежало, а тебе ловить, да?       Дэйвэн заглянул ему за плечо: парень нежно гладил чёрного кота откровенно бандитского вида — одноухого, шрамастого, с обгрызенным хвостом, со свежей царапиной и старыми проплешинами на голове. Кот с достоинством принимал ласку и с намёком поглядывал на здоровенного серого крысака у своих лап.       — Ладно, неси на кухню, — с усмешкой приказал коту островитянин.       Тот снисходительно боднул напоследок ладонь Рича и неторопливо поволок крысу в сторону спуска на кухню. Таоли поневоле уважительным взглядом проводил боевого кошака: сурового и молчаливого, так не похожего на нежно-пушистых дворцовых красавиц-мурлык.       — Умный.       — Тупые долго не живут, — пожал плечами Рич и, поднимаясь, хмыкнул: — Вот утром поварихи обрадуются…       Долинец пристально посмотрел на кигги и осторожно уточнил:       — Потому что испугаются, да? Они же не будут готовить… это?       — Мы пока не голодаем, — тихо рассмеялся Рич. — Если Лучик не сожрёт, после того как похвастает, то крысу скормят свиньям.       — О, у вас и свиньи есть?       — Ну да, Фред тебя только в свинарник не водил, — уже откровенно заржал парень. — А ты забавный, оказывается.       — А ты разговорчивый, оказывается, — не преминул куснуть в ответ принц. — Правда, больше с котом, чем со мной. А я думал, что кигги котов не любят.       — С чего бы это? — даже удивился Рич. — Коты приятные и полезные — заранее предупреждают о… всяком. У нас ещё две кошечки на острове — так девчонки их едва не на руках носят.       За разговором они неторопливо поднялись по узкой тропинке между домом и скальным обрывом, огороженным крепкими перилами, и подошли к длинному помосту, разделенному на несколько частей невысокими стенками. Таоли в поисках вида заглянул за перила. Действительно, ему не показалось: скала под ними заметно выдавалась в сторону, нависая над морем, которое тихо плескалось и искрилось редкими бликами глубоко внизу. Он торопливо отошёл назад: наверное, тут красиво, но очень уж жутко. А какой-то шутник ещё и повесил рукомойник между деревянным помостом, закреплённым на кромке скалы, и краем перил, как будто кому-то может понадобиться мыть руки над пропастью!       Островитянин повесил лампу на крюк, вбитый в толстые брёвна. Ещё на стене дома — напротив странного сооружения — висело в ряд несколько аккуратных мотков верёвки. Рич уже снял один и затянул на талии удивлённого долинца широкий кожаный ремень, прикреплённый к одному концу верёвки, второй конец был привязан к металлической петле, торчавшей из стены.       — Прошу, — Рич гостеприимно указал рукой в сторону помоста. — Фонарь не дам, там тебе не до него будет. Посвечу сам. Фред меня предупредил, так что не волнуйся — я отвернусь и ничего не увижу.       Таоли с опаской подошёл к странной смотровой площадке, мельком заметив темнеющее впереди отверстие в полу между перегородками, осторожно попробовал шагнуть с надёжного края скалы на деревянный навес — и мгновенно отпрыгнул назад, когда доска чуть прогнулась под его ногой:       — О боги, что это?!       — Уборная, как ты просил. Лучше нету красоты…       — Ты нормальный?!       — …с высоты! Да не бойся, если что — я тебя мигом подниму, ты вроде лёгкий. А вот когда здесь дядя Кро доски проломил, мы его вчетвером затаскивали.       — Издеваешься?!       — Я — нет. Это ты сюда ночью захотел.       — Вы, Фолги… — задохнулся Дэйвэн, держась ближе к стене дома и безуспешно пытаясь содрать туго затянутый ремень. — Вы все просто ужасные!       — Почему? — просто спросил Рич, в пару движений помогший освободиться от ремня.       — Почему?! А почему ты привёл меня сюда? Ты что, не понимаешь, что это не уборная — это пыточная!       — Зато с запорами проблем нет, — спокойно улыбнулся кигги. — Да и ночью удобно отлить и проветриться.       — Ты точно ненормальный… — Таоли прижался к стене, растерянно и зло рассматривая невозмутимого Рича. — Вы, Фолги, все ненормальные! Как с вами общаться? Как вы вообще друг с другом… Это правда, что твоего отца убил твой дядя?       О, да! Озвучив внезапно вспомнившиеся слова Солы, принц наконец обломал этого варвара — стёр насмешливую улыбку с его лица.       — Не совсем, — голос Рича оставался спокойным, но прежде снисходительный взгляд стал настороженным и острым.       — Как это? Не совсем убил? — Дэйвэна резануло воспоминание о своих родителях, он задумался и уже гораздо тише предположил: — Или вынудил на самоубийство?       — Можно и так сказать… — Парень задумчиво отошёл к перилам и начал неторопливо мыть руки.       Струйки воды звонко капали на край скалы и беззвучно исчезали в тёмной пропасти. Принца передёрнуло. Он медленно подошёл к кигги.       — Рич, я на тебя накричал… прошу прощения. Я испугался, что мог погибнуть вот так, после всего, что со мной…       — Забей. Бывает, — так же тихо отозвался парень.       Кигги шагнул в сторону и, опёршись животом на перила, навис над пропастью, поводя в воздухе растопыренными ладонями.       — Рич, и с твоим отцом…       — Да не парься, я его даже не помню — мелкий был… — Островитянин помолчал, а потом произнёс, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал бесстрастно: — Он погиб на испытаниях. Выследил своего водяного волка и почти убил, когда кто-то приманил и навёл на него ещё нескольких. Он сражался до конца. Его нашли мёртвым среди пяти убитых волков. Он был великим бойцом.       — А приманил… Теодор? — почему-то шёпотом спросил Таоли.       — Фред изучал следы того человека. Не он один, конечно. След был очень запутанный, проходивший по берегу и ручью, хитро закольцованный, никто не смог до конца разгадать… Но Фред узнал манеру. Это как почерк — у каждого свой. И Тео в то время исчез из дома, хотя в тот год участвовать в испытаниях не решился.       — И поэтому Фрей… — запнулся было Дэйвэн, но осторожно продолжил: — Я слышал от одного итиланца, что Фрей приложил руку к недавней смерти Теодора. Фрей мог?..       — А что сам не спросишь? — покосился на него Рич.       — Потому что он все нервы вытреплет, прежде чем скажет, — насупился Таоли. — А тебе он не мог не сказать — про убийцу твоего отца. Ты же наверняка думал о мести.       — Пойдём в дом, замёрзнешь, — попытался было сменить тему Рич, но под просительным взглядом принца сдался. — Я только этой весной прошёл испытания. Сразу хотел поехать в Итилан, чтобы найти его и вызвать по нашим обычаям на смертный корд… Но его убили.       — Кто?       — Хэдары. Стальной сказал, что они случайно оба в один момент оказались в лагере для пленных готронцев. Фред искал инженеров, механиков и водителей — он тогда прямо загорелся этими грузовыми автомобилями. Тео вроде заехал туда с инспекцией, но скорее всего, высматривал новеньких для их с Ликкором развлечений. Там случился бунт… Фред смог уйти, а Тео — нет. Потом Фред нашёл его тело и хотел отправить на Тюлений, но Ликкор распорядился похоронить Тео в Итилане на столичном кладбище для знати. Так что он точно мёртв. А я не отомстил за отца.       — Это не твоя вина, — авторитетно успокоил его принц.       Оба задумчиво помолчали, пока Таоли, обдумывая рассказ, не спохватился:       — Ты сказал, что прошёл испытания этой весной? Рич, тебе сколько лет?       — Скоро семнадцать, — покосился на него сверху малолетний амбал. — Я хотел пройти испытания в пятнадцать, как Фред, но он взял с меня слово, что я попытаюсь только при нём, а приехать прошлой весной не смог. Ну, он потом сказал, что это и к лучшему: я бы тогда помчался к Тео и не выжил. Фред говорит, что я, как и мой отец, слишком простой и честный для такой лживой и хитроумной твари, как Тео.       — А Фрей достаточно непростой и бесчестный, — злобно кивнул Дэйвэн, вновь вспоминая о мерзком Фолге, который наверняка с детства был такой же здоровенной дылдой, как этот… — Погоди, если тебе шестнадцать, то Рик стал отцом… в пятнадцать лет?       — Я случайно получился, — белозубо улыбнулся парень. — За пару лет до смерти Рик отличился на межклановой охоте, и впечатлённый глава «быков» подарил ему личную пóхотную девку. Когда она сразу понесла от отца, оказалось, бесплодной была не она, а её прежний хозяин.       — Оу, как у вас всё… продумано. И как вы жили? Ну, после…       — Да так же — как собственность Папаши. Но недолго: Фред выкупил меня с матерью сразу, как встал на ноги.       — Встал на ноги? — переспросил долинец, сообразив, что в который раз споткнулся об очередную киггскую идиому — с ногами у Стального проблем вроде не было.       — Одиннадцать лет назад — когда он уже отделился от Папаши, заработал имя как боец и охотник, начал добывать состояние и собственность, отстроился в дальнем конце Тюленьего, на холмах. Тогда как раз трясти начало: рыба ушла, неурожай — и по всем Островам волна изнасилований прокатилась. К Фреду тогда очередь заказчиков стояла: после первых громких Охот на сильных бойцов к такому молодому охотнику наконец начали относиться всерьёз, а учитывая ту историю с дочкой Старого Волка, доверие к нему было со всех сторон. Несколько раз он даже приводил добычу живьём к заказчику, устраивал очные ставки со свидетелями и самими девушками — и после пару бойцов даже отпустил, заявив об их невиновности. Его новый дом считался самым большим и красивым на Островах, там почти весь клан уместился после первого потопа…       Рич спохватился и осуждающе посмотрел на принца, который вдохновляющими взглядами и продуманными жестами таки развёл его на излишнюю болтовню.       — Пойдём в дом, — строго приказал он, обрубая на корню дальнейшие расспросы.       Таоли покорно пошёл к спуску на тропинку, раздосадованный охранник топал рядом, освещая им дорогу. Немного поразмыслив, неуёмный долинец решился на следующую попытку:       — Рич, возможно, я не до конца понял ваши обычаи… Фрей купил вас с матерью, а потом освободил тебя, когда ты прошёл испытания? В чём смысл? Какая ему выгода?       — Отрабатываю, — коротко ответил тот, небезосновательно подозревая Дэйвэна в очередном разводе.       — Тебе нужно отработать выкуп, который заплатил за тебя Фрей?       — Угу.       — И свою мать ты тоже сможешь так выкупить?       — Нет.       — Почему? Варг говорил, что он смог выкупить свою жену… Ох, прости, твоя мать умерла?       — Нет!       — А-а, этот психованный эгоист и собственник не хочет её отдавать? Он такой, я знаю. Холт рассказывал, что Фрей его однажды чуть не убил из-за своей рубашки, а на сходке в Готре все кигги говорили…       — Фред не эгоист! — раздражённо рявкнул Рич, доведённый болтовнёй долинца. — Замуж он её отдал! Приезжал к нему Безухий с бойцами, и мать закрутила с одним «поморником». А я захотел остаться с Фредом. Он спрашивал и её, и меня, а потом уже решал. Если б ты действительно знал, какой он…       — Рич, я не знаю. Расскажи, а? — Таоли смотрел как можно более виновато и просительно. — Я ведь по глупости могу что-нибудь ляпнуть на людях и навредить Фрею.       Парень явно колебался между желанием защитить любимого дядю и опасением вновь сболтнуть лишнее. Дэйвэн добавил печали во взгляд, а голос стал совсем жалобным:       — Просто объясни мне, Рич, чтобы я ненароком не расстроил Фрея. Почему он такой собственник? — Внезапно его осенило: — Думаешь, в этом тоже виноват Тео?       Задетый за живое кигги тянул время, задумчиво оглядываясь в тёмном пустом дворе, но, когда Таоли просто упёрто остановился, Рич сдался и тихо пробурчал:       — Мать говорила, что Тео отнимал или портил всё, что принадлежало отцу или Фреду. С самого детства. Поглядел бы я на тебя — каким бы ты был собственником. Хотя сам Тео от своего духовного отца получал всё, что пожелает. И Ликкор всегда защищал его, зная, что Папаша Фолг не будет разбираться, кто там виноват. Папаша считал, что сыновья должны разбираться сами.       — Получается, Тео враждовал со всеми братьями, кроме Роба? А Фрей и Рик дружили?       — Угу, против Тео и Роба. Фред и ко мне с матерью хорошо относился. А Тео… после смерти отца подкладывал мать под Ликкора… а однажды, когда они почти уморили её, пытался и меня…       — О боги, ты говорил: одиннадцать лет назад… — поражённо прошептал Дэйвэн. — Тебе было не больше пяти?       — Фред тогда такое устроил… и Папаша согласился нас продать. — На внушительной челюсти Рича в свете лампы играли тенями желваки. — Стальной, конечно, не сахар, но будешь хаять его прилюдно — я сам тебе башку откручу.       Таоли понятливо кивнул, говорить после услышанного он не мог. До него только сейчас в полной мере доходило, насколько разными были нормы общественной морали у долинцев и у кигги… Но как тогда в такой среде могла появиться Элеонора, полная нормальной человеческой заботы и искренней любви? Да, конечно, она женщина… Но был же ещё и Альберт — принципиально гуманный и по-настоящему добрый. Да, конечно, он не боец… Но был же ещё Варг, старавшийся спрятать всё хорошее в душе как можно глубже и всё равно надёжный и ненавязчиво оберегающий. Конечно, кигги считали его странным… А ещё был Фрей — непонятный и непредсказуемый, принёсший Дэйвэну много вреда и ещё больше пользы. И был он очень важен и нужен.       Молча они вошли в дом, где их тут же приветливо встретили страстные стоны с верхнего этажа. Целеустремлённо поднявшись наверх, мрачный Дэйвэн проигнорировал любезно открытую Ричем дверь гостевой комнаты и направился прямиком в хозяйскую опочивальню. Второй охранник хотел было остановить его, но, поймав хмурый предупреждающий взгляд принца, спрятал ухмылку и даже сам распахнул дверь, придержав, правда, гостя на пороге. Да Дэйвэн и сам бы остановился, узрев вальяжно возлежащего на здоровенном любовном ложе Стального Фолга и нескольких обнажённых прелестниц.       Фолг приветствовал своего любимого нанимателя широкой улыбкой и коротко кивнул охранителю дверей, разрешая пропустить гостя в логово разврата. В доме воцарилась долгожданная тишина. Таоли поймал выжидающий, заинтересованный взгляд Фредерика. Молча, гордо, чётко — практически чеканя шаг — принц подошёл к фолговскому траходрому, обвёл удивлённо хихикающих наложниц ледяным взором и резко указал на дверь. Прелестницы с любопытством покосились на Стального. Тот, довольно скалясь, снова кивнул, отпуская девушек, — остановил только одну, так же молча указав ей на член. Счастливица послушно обхватила губами жизнерадостный орган и начала умелый, прямо-таки показательный сеанс глубокого минета. Фредерик расслабленно откинулся на подушки и бросил вопросительный взгляд на застывшего гостя.       — Что за представление ты устроил? — наконец тихо прошипел принц по-долински, не желая, чтобы свидетели или слушатели поняли содержание их разговора.       — Праздник плотского наслаждения? Торжество разврата? Прощание с воздержанием? — предложил несколько вариантов Фолг, уже начиная слегка задыхаться от действий девушки — несмотря на ледяной взгляд свидетеля.       — Зачем так… напоказ?! — продолжал нервно шипеть долинец, с трудом сдерживая злость. — Здесь-то перед кем выделываться? Твои домочадцы и так прекрасно знают… — И тут он понял: — Ты это ради меня устроил?!       Блаженствующий Фредерик мягко ему улыбнулся и с придыханием протянул:       — Та-ао, не всё крутится вокруг тебя. Я воздерживался четыре дня, а ты вломился в мою спальню, пялишься на меня и возмущаешься тому, что видишь.       — Не только вижу, но и слышу! Вы стонали на весь дом!       — Завидуешь? — Ленивый смешок получился хриплым и протяжным. — Есть чему. Зора такое умеет! Прям позвоночник через член высасывает, посмотри!       Фолг вдруг приподнялся и схватил Таоли, не ожидавшего такой прыти, за руку, сдёрнул перчатку и потянул вниз. Прижал ладонь шокированного принца к своему подрагивающему животу, рядом с головой усердной девушки, и с исступлённым стоном выдохнул:       — Чувствуешь? Только тебе её не попробовать — не хочу потерять такую мастерицу…       Дэйвэн вырвал руку из захвата и отшатнулся, осознавая:       — Ты не можешь… Проклятие на тебя всё-таки действует?! Только рядом со мной ты достигаешь… пика! Ты поэтому затянул меня в постель с Лайлой?!       — Твоя самонадеянность восхищает, — досадливо выдохнул Фредерик, вновь откидываясь на подушки. — Не неси чушь, лучше смотри и учись.       Таоли шагнул к двери и серьёзно предупредил:       — Прекрати, или я сейчас уйду… — прямо взглянул в глаза напрягшемуся Фолгу и тихо добавил: — Хотя не хочу.       Фредерик устало рассмеялся, сдаваясь:       — Какой же ты… сказочный. Иди сюда.       — Убери её! — приказал принц, не сдвинувшись с места.       Стальной досадливо покачал головой, но всё же послушался и коснулся лба девушки, останавливая энергичные движения и отстраняя от члена. В ответ на её недоуменный взгляд он только вздохнул и, кивком указав на дверь, перешёл на киггский:       — Иди, Зора.       Девушка понятливо кивнула в ответ и, окинув Дэйвэна быстрым внимательным взглядом, лёгкой походкой упорхнула к выходу. Фредерик утомлённо потёр лицо ладонями:       — Ох, Тао, взялся же ты на мою голову…       — Мне уйти? — язвительно поинтересовался принц, с трудом скрывая торжество в голосе.       — Нет. Теперь тебе не уйти, — тихо рассмеялся наёмник и указал на свой вещмешок, валявшийся в углу, мгновенно напоминая, кто здесь кого имеет: — Неси смазку.       Дэйвэн послушно, но очень неторопливо прошёл вперёд и медленно наклонился, внимательно наблюдая за взглядом Фолга — насмешливым, всё понимающим и по-прежнему алчно жаждущим. Вручив Фредерику банку, Таоли высокомерно повелел:       — Раздень меня.       Кигги криво ухмыльнулся, признавая поражение, и начал с выдающей его торопливостью стягивать с долинца куртку, сапоги, штаны… Отшвырнув в сторону тёплую безрукавку, Фолг не выдержал и запустил руки под длинную рубаху, жадно оглаживая бока и живот, спускаясь ниже и тиская ягодицы, накрывая пах и надавливая пальцами между ног. Таоли задрожал и тихо застонал, торжествующая улыбка смазалась, ноги затряслись, и Фредерик с довольным смешком завалил его на постель, задирая подол рубахи. Принц нервно закусил губу и под самодовольным взором наёмника решительно раздвинул ноги, сгибая в коленках и аккуратно прижимая к бокам — по обе стороны от уже надоевшей своей неудобством, согнутой и зафиксированной шиной руки. Взгляд Фолга потемнел, затопленный голодным восторгом и откровенной похотью. С трудом себя сдерживая, он вдавил покрытые смазкой пальцы в тесную глубину. Дэйвэн, за несколько дней уже отвыкший от подобных развлечений, тихо заскулил, задрожав и напрягшись всем телом.       — Сучонок, — раздражённо рыкнул кигги, — опять начинаешь?       — Не-ет, — простонал Таоли и настойчиво подался на пальцы, нанизываясь глубже.       Размеренно и аккуратно, с неожиданным терпением, под аккомпанемент всё более возбуждающих стонов Фредерик долго растягивал и разминал своего проблемного любовника, болезненно прикусывая торчащие соски и нежную кожу на животе и бёдрах.       — Соскучился по моему члену? — злобно бурчал он, загоняя пальцы всё глубже. — Что, задница зажила, и опять не терпится прыгнуть на член?       Таоли приоткрыл помутневшие глаза и, ехидно улыбаясь и прекрасно осознавая опасность провокации, простонал с язвительной истомой:       — О да, хозяин…       Звереющий на глазах Фолг, сдерживаясь из последних сил, мазнул скользкой ладонью по члену и напряжённо-медленно вошёл в вожделенное тело под приглушённые стоны, в которых, впрочем, уже не чувствовалось боли — только долгожданное удовлетворение.       — Мелкая спесивая расчетливая зараза… — чеканил слова и мерно вдалбливался в добычу разгорячённый Фредерик. — Как я люблю натягивать твою вредную бледную тугую божественную попку на свой толстый длинный твёрдый член…       Отрывистые грубые слова жгли, невозможно распаляли и так сгорающего от удовольствия Дэйвэна. Фолг, впившись пальцами в бёдра, приподнял его ягодицы и нашёл совсем уж убойный угол проникновения. От последующих жёстких толчков Таоли сдавленно взвыл, напряжённо выгнувшись и задрожав, и сорвался в ярчайший оргазм, увлекая за собой любовника.