Хранитель принца

      В этот раз на нижних этажах было гораздо многолюднее, чем ожидал Дэйвэн: хлопали двери, носились туда-сюда дети, с деловым видом ходили взрослые. Во дворе царила суета: женщины несли к спуску на кухню корзины с рыбой, лоханки с какими-то водорослями, разнообразные кадушки. Хони, Гиб и их ровесники перетаскивали из тени на солнце большие горшки с растениями. Прямо на крыльце Рич, досадливо бурча, подбивал слетевший с деревянной бочки обруч. В одном углу двора стайка мелких детишек возилась со старой сетью под надзором старших девочек — принц вроде заметил среди них беловолосые головки дочерей Варга. В другом углу несколько мальчишек под присмотром одного из фолговских наймитов мастерили остроги. Мимо, коротко поздоровавшись, прошли Пат с товарищем, которые несли куда-то связки крупных, вываренных добела костей. Заметив, что Таоли проводил их взглядом, Дик пояснил:       — Будут подновлять пролёт у Вонялки. Вчера Упырь чуть не сверзился вместе с бочкой, кости треснули одновременно по всему пролёту. Наверно, в прошлый раз их плохо подготовили.       — Мост из костей? — удивился долинец. — А из досок не удобнее?       — Да где ж их столько взять? Всё, что можно было, выловили, а остальное слишком глубоко. Погнали!       Дик потащил недоумевавшего Таоли за собой к воротам. Хони с Гибом, переглянувшись, перехватили их на полпути:       — Мелочь, ты чего уважаемого юэнаи трогаешь?       — Тао в перчатке! — огрызнулся мальчишка, который подобрался и сразу стал выглядеть как-то взрослее и опаснее. — Отвалите, у нас дела!       — Хозяин поручил нам приглядывать за ним, — угрожающе протянул старший Хони.       — Мне тоже, — очень знакомо оскалился Дик.       Дэйвэн поспешил вмешаться, обрубая на корню назревающий конфликт:       — Я сам попросил Дика помочь мне.       Державшийся позади Гиб окинул принца внимательным острым взглядом и молча коснулся плеча Хони. Тот сразу как-то подостыл, угроза исчезла из вальяжной позы. Дик победно ухмыльнулся, и его жёлтые глаза стали не такими пугающими, как мгновение назад.       — А что это за паруса? — поспешил отвлечь боевого мальчишку долинец. Он ещё вчера заметил огромные выгнутые сооружения из полотнищ чёрной кожи, гигантскими чашами накрывавшие вершины утёсов и небольших отдельных скал, торчавших из воды.       — Выпариватели, — коротко ответил Дик, упорным буксиром потащив Таоли за ворота, и в ответ на вопросительный взгляд пояснил подробнее: — Для питьевой воды.       Долинец, вцепившись рукой в канат, с некоторой опаской ступил на досочки верёвочного моста — те податливо качнулись, но отпрыгнуть назад ненавязчиво помешал Дик, крепко ухвативший за левое плечо. Мальчишка уверенно балансировал на пляшущем под ногами мостике и оказался на удивление надёжной опорой. Словно и не заметив заминки Таоли, Дик потянул его вперёд, спокойно продолжая рассказ:       — В последнее время сильно трясёт и ломает кладку, трубу над источником постоянно скидывает в разные стороны. Дядь Фред вчера сам нырял и смотрел, что можно сделать. Море неспокойное, да ещё скоро начнутся осенние шторма. — Голос его наполнился серьёзной, практически взрослой озабоченностью: — Если за неделю не смогут закрепить трубу, запасы кончатся и начнутся проблемы с водой.       Дэйвэн с чужой помощью вполне бодро дошёл до другого края моста, под конец уже приноровившись к его дрожащему качанию. Хони с Гибом настойчиво следовали за ними — но в некотором отдалении. Оказавшись на твёрдой скале, долинец с облегчением опёрся на широкий столбик, за который крепились канаты моста. На верхушке столбика нагло восседал здоровенный рыжий кот, грея на солнце бока и с пренебрежением глядя на неуклюжих людей зелёным глазом.       — Я правильно понял: у вас пресный источник под поверхностью моря? — уточнил Таоли, задумчиво глядя на одноглазого кота — тот выгнулся, лениво потянулся и принялся демонстративно точить острейшие кинжалы когтей о верёвочные узлы. — И затонувшие дома у Старой гавани… Раньше Тюлений остров был выше, а после нескольких потопов ушёл под воду?       — Об этом ни с кем не говори, кроме меня. И только на вашем языке. Говорят, примета плохая, — быстро и тихо произнёс Дик, отворачиваясь к коту. — Глазик, хватит!       Мальчик аккуратно подхватил кота на руки, тот посмотрел скептически, но когти втянул. Они прошли немного вдоль частокола, огораживавшего чей-то двор, дошли до открытых ворот, и Дик пересадил Глазика на горизонтальную балку, погладив в виде компенсации. Впереди их ждала целая вереница мостов.       — Я думал, ты котов не любишь, — не удержался Таоли, припомнив первую встречу и разговор Дика с Нирой.       — Почему? — удивился тот. — Они умные, о штормах и землетрясениях предупреждают… И вообще красивые и милые, и мне очень нравятся.       — А зачем ты котёнка Ниры убил?       — Не котёнка — кошечку. Потому и убил.       Таоли понял, что потерял мысль. Он притормозил в тени выпаривателя на очередном скальном пятачке между мостами и повернулся к Дику:       — Почему?       Тот подтолкнул его, побуждая идти дальше, и неохотно ответил:       — Дедова кошка котят принесла, и всех кошечек сразу утопили. Глупая Бабочка спасла одну и кормила своей порцией. Её бы опять утопили. Дед ещё и Бабочку заставил бы смотреть. Если кошке всё равно умирать, то лучше мгновенно. А тонуть — плохо… и страшно.       — Ты тонул? — поражённо выдохнул Таоли, заметив глубокую серьёзность последних слов, но Дик только глянул сурово и отрезал:       — Секрет.       — А почему утопили только кошек? Тоже секрет?       — Нет. Их должно быть только две на весь Тюлений. А котов оставляют всех, чтобы выживали самые лучшие, сильные и умные. Это кошек подкармливают, а коты должны сами еду добывать, когда крысы с кораблей переплывают. Глазик, вон, домашним Ная рыбу таскал, когда крысы кончились. А если не топить и вдруг голод случится — эта прорва озвереет… А сами они невкусные, только с голодухи нормально.       — У вас был голод? — тихо спросил долинец.       — Угу. Когда я маленький был, — оглянувшись и на всякий случай по-долински, ответил Дик, — и четыре года назад сильно трясло зимой — и вся рыба ушла. Синеног лишь с пятой попытки корабль к нам провёл, только ещё один разрубило на Палаче, а ещё два льдинами разбило в шторм. Старики уходили в море на поиски груза с разбитых кораблей… Мы голодали два месяца, пока дядя Фред еды от «поморников» не прислал. — Он пожал плечами: — А старики наверняка погибли. В их возрасте голова совсем не работает: они ж в одну древнюю лодку вдесятером набивались — я сам видел. Когда отплывали, едва воду бортами не черпали… Тогда ещё и трясло очень сильно — море волновалось… Ну, хотя бы не так сильно, чтобы Тюлений совсем утоп, — бодро закончил Дик.       — А сколько потопов было?       — Пока два, — оптимистично отозвался Дик. — В первый потоп Тюлений располовинило: одна часть совсем утонула, а на другой только нижние этажи были под водой. Дядьфредов дом в холмах стоял, к нам тогда почти весь клан переехал. А после второго потопа — вот, — мальчишка широко повёл руками, — только скалы с северного конца над водой остались.       За разговорами они дошли до дома Конрада Фолга, и Дик, заметив во дворе любимую бабушку, снимавшую высохшее бельё, восторженно заорал:       — Баб’Эли! Мы к тебе!       — Какие гости! С какой охраной! — обрадовалась хозяйка и вручила Дику здоровенную охапку одежды. Охапка поменьше досталась Таоли.       Элеонора задумчиво посмотрела и на Хони с Гибом, остановившихся неподалёку, но те вдруг срочно решили помочь безногому кигги, корпевшему над старой сетью, латать в ней дыры.       — Голодные? Обедать будете? — начала с главного заботливая бабушка, провожая в дом своих верных носильщиков.       Дик отрицательно помотал головой, Таоли, не евший со вчерашнего тоэрлига, скромно промолчал, но оба не забывали по-шпионски оглядываться в поисках Папаши Фолга.       — Несите наверх.       Заведя помощников в небольшую комнатушку, заставленную ящиками и шкафами, Элеонора начала раскладывать вещи по полкам, уточнив:       — С чем пожаловали-то?       — У нас к тебе дело, — таинственно сообщил Дик, помогая ей быстрее разобрать одежду. — Секретное!       — Секретное от деда Рада? — уточнила Элеонора, принимаясь за дэйвэновскую охапку.       Дик ответить не успел, потому что дверь открылась и в комнатушку вошла женщина с очередным ворохом высохшего белья. Элеонора вещи забрала и попросила:       — Мира, принеси в мою комнату пару мисок ухи, мясной пирог и кувшин морса.       — Баб’Эли, давай без ухи, я дома уже ел, — заныл Дик, Таоли же предвкушающе продолжал молчать.       — Все секреты — только после ухи, — строго сказала любящая бабушка, продолжая разбирать вещи.       Таоли принялся помогать ей по мере сил и возможностей, а вот энтузиазм Дика угас, притушенный ухою, поэтому, когда в пять рук они со всем разобрались и дошли до комнаты Элеоноры, там уже была Мира с целым подносом провизии. Наскоро накрыв маленький столик, хозяйка выпроводила помощницу и плотно прикрыла дверь. Дэйвэн вытащил из-за пазухи свёрток и начал его разворачивать, на строгий взгляд Элеоноры пояснив:       — Это ещё не секрет.       Под восхищёнными взглядами он расправил шёлковое одеяние, переливающееся всеми оттенками красного, и протянул Элеоноре:       — Я хотел попросить вас о помощи. Это особенный долинский шёлк. Из него можно сделать платье. Если оно вам понравится... и если я правильно понимаю вашего мужа, он непременно захочет оставить это платье вам и взамен отдаст мне…       — Ойло? — мгновенно догадалась Элеонора. — Фред опять?.. В который уже раз! — Она всплеснула руками: — Вот же упрямец, весь в отца! Теперь и тебя в это втянул…       — Фрей не знает, — осторожно отозвался Дэйвэн: вот только конфликта интересов со Стальным ему сейчас не хватало. — Это моё решение. Ойэло мой подданный, я за него в ответе и не могу оставить его здесь.       Элеонора, строго указав на миски с ухой, наконец забрала алое одеяние и, внимательно разглядывая, принялась крутить его в руках. Таоли, уже взявшись за ложку, всё же спросил:       — Чем Ойэло так важен для вашего мужа? Почему он даже сыну отказывается его… продавать?       — Да из вредности, — отмахнулась Элеонора, увлечённо разглядывая потайные застёжки высокой и жёсткой стойки воротника, расшитой серебром. — Потому что с Фредом охота пободаться и верх одержать. Чего только Фредди ему не предлагал… И ведь Рад знает, что это Аль попросил забрать Ойло к ним, но всё вредничает, старый упрямец. Говорит: так хоть внуки забегают в дедов дом — языки учить да сказки слушать.       Дэйвэн задумчиво переглянулся над мисками со своим сообщником.       — Дик, Оффи и Кони очень вас любят, а без занятий, я думаю, забегать к вам станут ещё чаще, — попробовал подольститься долинец, но не смог сдержать улыбки в ответ на скептический взгляд Элеоноры:       — Ах ты, хитрый лис!       — Да-да, Баб’Эли, — торопливо закивал Дик, — обещаю: каждый день по три раза забегать буду!       — Лисята хитрющие, — рассмеялась Элеонора. — Ну, Дик-то меньше всех эти уроки любил. Но если ты заберёшь Ойло с Тюленьего, Аль, Оффи и Кони расстроятся: с кем им ваш язык-то практиковать? Хотя Ойло и так старый уже, слепой почти…       — Пусть приезжают в Долину, — улыбнулся Дэйвэн. — Я им обеспечу десяток учителей, молодых и здоровых.       — А не жалко такую красоту отдавать? — продолжала любоваться одеянием Элеонора.       — Оно для меня слишком длинное, дома у меня свои остались, — пожал плечами принц и сожалением констатировал: — Я за годы учёбы в Готре не особо вырос.       — А эту прелесть придётся убрать, — с огорчением погладила искусную вышивку островитянка, — шейка у меня не цыплячья.       — Воротник можно отпороть, главное, не зацепить обработку краёв. Вырез можно глубже сделать, ну, чтобы мужчинам нравилось… — Таоли даже смутился, сообразив, что и кому он предложил, но под одобрительным взглядом Элеоноры вновь приободрился: — Только главное — не отрезать, а как-то обыграть: подогнуть там или присборить. Или вот так закрутить спиралью и закрепить парой стежков — получится словно цветок белокрыльника…       — Ты ж моя хозяюшка, — захихикала Элеонора, а за ней и Дик, но заметив, как надулся Таоли, она примирительно протянула: — Ладно, не обижайся. Уговорил, помогу вам. Только надо примерить… Кстати, ты при Раде упомяни ненароком, что Ойло Фреду не отдашь. Может, его легче уломать будет.       — Да здесь трое хитрющих лисят! — рассмеялся Таоли.       Элеонора улыбнулась в ответ, отложила платье и задумалась:       — Под эту красоту ещё не всё подойдёт. Хотя где-то было у меня…       После непродолжительных поисков она добыла из глубинных недр одного из сундуков некий загадочный свёрток в яркой бумаге. Пока Дик с Таоли неторопливо насыщались, Элеонора отлучилась ненадолго и вернулась с парой островитянок и целым портновским набором. Женщины ушли ближе к окошку и занялись чем-то загадочным и, судя по звукам, удивительным.       Когда обожравшиеся гости уже лениво распивали на двоих остатки морса, Элеонора вышла из-за ширмы и наградой ей были ошеломлённые лица зрителей. За столь короткое время мастерицы с помощью продуманных складок и швов умудрились превратить просторную мантию в подогнанное по фигуре, но не особо облегающее платье, ненавязчиво очерчивающее все изгибы женских форм. Красный цвет оказался Элеоноре чрезвычайно к лицу. Переливающийся алый шёлк ниспадал с волнующих выпуклостей, лёгкой рябью намекая на кружевные узоры под сияющей тканью. Серебристая жёсткая стойка исчезла, вырез на аккуратно подогнутом вороте стал изящно присборенным и низким, но скромным. Длина, которая для Таоли была настоящим мучением, для Элеоноры оказалась идеальной. Для привычных островитянам разрезов на подоле портнихи аккуратно распороли швы снизу. Поймав себя на слишком пристальном внимании к некоторым особенностям женской фигуры, Тао даже смущённо залился румянцем — к явному удовольствию Элеоноры.       — Баб’Эли? Ты такая молодая, — восторженно высказался Дик, но тут же спохватился: — Ой, красивая! Я хотел сказать — ещё более красивая! Потому что ты и так не старая! И красивая! Красная, как солнце!       — Как тут красной не быть… Не думала, что когда-нибудь надену столичную срамоту, что мне Рад как-то привёз, — с показной застенчивостью опустила глаза Элеонора, действительно внешне даже помолодевшая и откровенно довольная произведённым на мальчиков эффектом.       — Очень красивая, — тихо подтвердил Дэйвэн. — Вам нравится?       — Дик, зови деда! — вместо ответа провозгласила Элеонора.       Послушный внук помчался на поиски. Довольные и гордые собой портнихи резко поскучнели и, задобрив хозяйку искренними комплиментами, как-то очень быстро исчезли из комнаты, явно не горя желанием общаться с хозяином.       А Конрад, видимо, находился где-то поблизости, потому что очень скоро послышался звук специфических шагов по лестнице и в комнату вломился Дик, придерживая дверь открытой.       — Ну и что за секреты у вас тут? — с профилактическим ворчанием вошёл грозный Папаша Фолг, опираясь на костыли, и застыл, залипнув глазами на фигуре в алом. Под его пристальным взглядом Элеонора танцующе повернулась, красуясь:       — Рад, смотри, какая прелесть оказалась среди вещей Тао! Я попросила примерить, а оно мне ка-ак подошло! Буквально пары стежков хватило, чтобы идеально подогнать. Только Тао его продавать не хочет…       — Деда Рад, садись, — предусмотрительно подсуетился Дик, подтащив кресло деду под бок.       Конрад подвинулся и тяжело опустился на мягкое сидение. С трудом оторвал взор от жены, посмотрел на Таоли, скромно притулившегося в уголке у стола, взглянул на Дика, подсовывающего ему под спину подушечку и угрюмо процедил:       — Да тут продуманная операция по всем правилам войны.       Элеонора и Дик в замешательстве переглянулись.       — Вот и прекрасно, — Таоли решительно встал, неожиданно поддержав Конрада. — А то мне было бы неловко повторять, что это не продаётся. Это сакральная ткань — только для членов императорской семьи и высшей знати. Уж вы-то в курсе, что такой шёлк редко попадал за пределы Долины и уж точно никогда не продавался.       — Что ж ты его Эли подсунул? — усмехнулся Папаша.       — А это не он, — вступил в игру Дик, с великолепным актёрским мастерством изображая смущение. — Я случайно увидел в комнате дяди Фреда и подумал, что это его подарок для баб’Эли. Я ж не знал, что в Долине платья носят мужчины! Что плохого, что баб’Эли его померила? Я ж её порадовать хотел…       — Значит, вещи нашего гостя уже в спальне Фреда? — язвительно поинтересовался Конрад, вычленив интересный факт из торопливого объяснения внука, и с насмешливым презрением посмотрел на принца: — Влез в его постель, выгнав всех наложниц?       Вот тут Дик смутился уже по-настоящему, Элеонора прикрыла рот ладошкой, а Таоли, заалев пятнами на скулах, вскочил на ноги:       — А вот это не ваше…       — Молчать! — рявкнул Папаша, и от его зычного рыка, казалось, умолк и замер весь дом, а не только перепуганный долинец.       Конрад пронзительно оглядел своих уже явно более искренних собеседников.       — Платье из похожей ткани я видел у королевы Итилана, — наконец задумчиво поведал он, внимательно наблюдая за реакцией долинца, но тот тихо и зло огрызнулся:       — Она его точно не купила!       — Значит, его можно получить в дар? Подари это платье Эли.       — У меня есть ещё и мундир из долинской шерсти, — отчаянно блефуя, вызверился Дэйвэн, — может, его тоже вам подарить? А ещё что?!       Папаша Фолг угрожающе усмехнулся:       — Ты не понял: я не выпрашиваю. От меня будет ответный дар. Равноценный.       — Не существует ничего равноценного вне Долины, — поднял взгляд Таоли, встречаясь с пронизывающим взором жутких жёлтых глаз. — Только в Долине…       Голос принца от волнения сорвался, сердце забилось как сумасшедшее, и он отвернулся, понимая, что не выдержал, позорно проиграл поединок взглядов — и жизнь своего подданного.       — Ойло? — удивился Конрад — вроде даже искренне. — Всё ради него? Фред опять?..       — Фрей тут ни при чём! — взъярился Дэйвэн, даже шагнув к кигги. — Ойэло долинец! Мой подданный! Он должен жить в Долине, а не здесь!       — И правда, — хмыкнул Папаша, — тебя волнует лишь твоя Долина. Только вот не верю я, что ты не знал, что Фред хочет купить Ойло.       — Не верьте, — высокомерно вскинул подбородок принц. — Я узнал только сегодня — в этой комнате.       Конрад задумчиво усмехнулся, продолжая препарировать собеседника острым взглядом.       — Ты заберёшь старика в Долину? А если Фред захочет оставить его себе?       — Не захочет, — холодно процедил Таоли.       — А если Ойло дороги не перенесёт?       — Значит, умрёт свободным человеком, а не рабом.       — Договорились. Я дарю тебе свою собственность — твоего подданного, — ухмыльнулся Папаша, скаля не по-стариковски крепкие зубы.       — Мой ответный дар, — Таоли повернулся к радостно улыбающейся Элеоноре и чуть склонил голову, чувствуя, как его затапливает невероятное облегчение.       — Мальчики, порадуйте Ойло и забирайте его, — лениво отослал их Конрад, переключая всё внимание на жену: — Эли, иди ко мне.       И звучала в его собственническом тоне такая знакомая, брутальная и грубая похоть, что Дэйвэн практически вылетел из комнаты и стремительно скатился по лестнице вслед за взбудораженным сообщником. Дик быстро затащил его в крохотную тёмную комнатушку и от избытка чувств даже запрыгал вокруг, восторженно вопя по-долински:       — Тао, у нас получилось! Но деда Рад как, а?! Ты ему прям реально не нравишься!       — Светлейший юэнаи? Дик? — незамеченный ранее Ойэло торопливо поднялся с кровати в тёмном углу комнатки.       — Ойло! — мальчишка кинулся к нему и крепко обнял старика: — Я так буду по тебе скучать!       — Дик, вы отплываете только послезавтра, — Ойло мягко улыбнулся и погладил мальчика по голове. — А я здесь буду ждать твоих каникул.       — Нет, Ойэло, — подошёл к ним принц, — вы вместе со мной вернётесь домой, в Долину.       Лицо старика дрогнуло, губы затряслись, прежде чем он отвернулся и глухо произнёс:       — Господин Конрад никогда меня не отпустит.       — Ойло, деда Рад подарил тебя Тао!       — Это правда, Ойэло. Вы больше не собственность кигги.       — Ну, это ты загнул, Тао, — покосился на него мальчик. — Ты сам — собственность дяди Фреда, значит, и Ойло теперь тоже.       — Дик, я не собственность, — холодно посмотрел Дэйвэн. — Я юэнаи Долины Богов. И наниматель Стального Фолга.       — Ты сейчас сможешь убить водяного волка и стать бойцом клана? — скептически покосился на него Дик. — Сможешь отстоять себя на корде? Тао, ты чего? Я вот тоже собственность дяди Фреда, и мой отец, и мать с братьями. Мы живём в его доме — его недвижимой собственности. Что такого? Дядя Фред самый сильный боец на Островах, он сможет защитить нас от кого угодно. А когда я вырасту, их буду защищать я. И дядю Фреда, когда он постареет.       — Я не буду это обсуждать, — отрезал принц, сдерживая раздражение. — Ойло, собирайтесь. До отъезда поживёте со мной, — он запнулся и нехотя выдавил: — В доме у Фрея.       — Конечно, сейчас… Но как вам удалось?! — всё никак не мог поверить в своё счастье старый долинец.       — Конрад согласился принять в дар церемониальную мантию императорского казначея, — тихо усмехнулся Дэйвэн, его потихоньку отпускало нервное напряжение.       — Но она же уникальна, — растерялся Ойэло. — Ткань, созданная руками Дэйвэна…       — Не дороже жизни моего родственника, — мягко успокоил Таоли и в ответ на удивление старика уточнил: — Ойэло, вы же из рода Жийвэн? Ваш брат был придворным живописцем Раонэ Отважного, правильно? Моя мать, Айяла Снежная, вышла замуж за Отани Жийвэна — вашего племянника. Отец как-то рассказывал про своего дядю, который ещё до его рождения спустился в поисках вдохновения в низины и пропал вместе с торговым караваном. А ещё я видел в имении неподалёку от Толоса вашу картину, на которой был мальчик-кигги с Островов, явно писанную с натуры. Варг привёз эту картину сюда.       — Варг? — старый долинец задумчиво улыбнулся. — Какая ирония судьбы…       — Я же говорил, что это Варг нарисован! — восторженно запрыгал вокруг них Дик. — Ойло, это же Варг на картинке, правда?       — В основном, да. Я её писал ещё на Змеином. Конечно, кигги сложно завлечь в натурщики, но можно подстеречь момент, когда они неподвижно высматривают добычу. А маленький Варг очень любил рыбачить.       — Пат тоже любит, как и Сола, — понизил голос Дик. — Пат учит её бить рыбу острогой.       Ойэло задумчиво взвесил в руке небольшую котомку и погладил ладонью стопку из полудюжины книг, которые сложил на кровати:       — Дик, отнесёшь их Оффи? Они проделали со мной далёкий путь из Долины, но теперь им лучше остаться здесь. И ещё, постарайся чаще практиковать долинский язык с Гибом и Хони, ладно? Знаю, ты их недолюбливаешь, но может, долинский поможет вам найти общий язык?       Мальчишка, буркнув нечто, отдалённо похожее на согласие, оперативно добыл где-то бечёвку и споро перевязал книги для удобства переноски, пока старый долинец медленно ходил по комнате, касаясь кончиками пальцев всех поверхностей: то ли в поисках забытых вещей, то ли прощаясь. Безмолвно они покинули комнатушку, очевидно, долго служившую Ойэло жилищем, так же молча вышли на широкий двор, но тут Дик, внезапно взъярившись, злобно зашипел:       — Какого чёрта?!       Дэйвэн быстро огляделся в поисках опасности и увидел Папашу Фолга, который стоял у ворот в обнимку с Хони и Гибом и что-то им неторопливо рассказывал: старший мальчик восторженно смотрел на деда, раздуваясь от гордости, младший внимательно слушал, понимающе кивал и даже иногда вставлял слово-другое под одобрительным взглядом Конрада.       — Дик, не выражайся! Что случилось? — Ойэло подслеповато щурился, пытаясь разглядеть происходящее.       — Деда Рад так подобрел после разговора с Тао, что сподобился поговорить с Хони и Гибом, хотя раньше внимания на них не обращал, — жёлтые глаза мальчишки горели злым огнём.       — Ну, рано или поздно это всё равно произошло бы, — рассудительно утешил старик. — В них кровь Фреда и самого Конрада. В следующем году Хони вполне может пройти испытания и стать…       — Нет, — резко оборвал Дик. — Хони сделает так, как скажет Гиб, а Гиб опять заведёт: «Мы братья, мы должны всё делать вместе», — и Хони всё отложит ещё на год, чтобы пройти испытания одновременно с Гибом. Чтобы Хони не был лучше Гиба.       — Ты предвзято к ним относишься, — покачал головой старый долинец. — Нет ничего плохого в братских отношениях.       Папаша Фолг тем временем закончил разговор, взял услужливо поданные Гибом костыли и проковылял мимо, в упор не замечая не только долинцев, но и принявшего их сторону некогда любимого внука. Взгляд Дика запылал возмущением, но он сдержался, зло сузив глаза и покосившись на двоюродных братьев, которые пристально за ним наблюдали — с изрядной долей насмешки и превосходства. Упрямо выпятив подбородок, мальчишка с вызовом попёр прямо на кузенов, увлекая за собой долинцев. Но когда они едва не столкнулись, Гиб мягко скользнул в сторону и вполне миролюбиво обратился к оппоненту:       — Дик, тут мусора набралось, дед просил нас отнести. Чтобы мы не теряли юэнаи из вида, сделаете с нами крюк до Вонялки, ладно? Потом я оставлю с вами Хони, а сам сбегаю отнесу пустые мешки обратно.       Дик настороженно огляделся в поисках подвоха, но всё вроде выглядело правдоподобно: братья закидывали на плечи здоровенные мешки, Гиб смотрел просительно, вот только подозрительно ехидно скалился Хони, но причина стала понятна, когда он таки не удержался:       — Дед нам сказал теперь называть его дедом, представляешь?       — Представляю, — окрысился Дик. — Я всю жизнь его так называю!       Гиб толкнул Хони локтем в бок, тот смущённо и с демонстративным дружелюбием развёл руками:       — А теперь и мы.       Несмотря на то, что старшие братья закинули на плечи по два мешка, у ворот остался стоять ещё один — небольшой, но пузатый, воняющий рыбой и сочащийся сквозь грубые швы чем-то непонятным. Дик скривился, и Таоли поспешил забрать у него книги:       — Давай, я понесу, чтоб они тебе не мешали и не запачкались. Ойэло, держите меня за рукав.       Дик благодарно кивнул: избавившись от книг, он мог нести вонючий мешок на вытянутых руках, держа от себя как можно дальше, а не закидывать за плечо.       — Спасибо, Дик, что решил помочь, — продолжил демонстрировать чудеса доброжелательности Гиб и, повернувшись к Таоли, добавил: — Юэнаи, вам лучше держаться рукой за перила, чтобы где-нибудь с моста не свалиться. Отдайте книги Ойло.       — Гиб прав, — закивал старик, радуясь возможности быть полезным своему повелителю.       — Отдам перед мостом, — вынужден был согласиться Дэйвэн.       Когда их общественно полезная пятёрка двинулась в путь, Гиб, указав кивком на хмурого Дика, заставил Хони притормозить, и их закадычная парочка вновь отстала, держась на прежнем отдалении и стараясь как можно меньше нервировать младшего кузена.       — Всё равно дед любит меня больше остальных, потому что у меня его глаза, — тихо, чтобы братья не слышали, пробурчал Дик. — Я на него больше всех похож.       — Ты сейчас больше похож на Теодора, — неодобрительно заметил Ойэло, — Тот тоже никого, кроме себя не видел, чужих достоинств не замечал и мнил себя самым лучшим…       — Не сравнивай меня с ним! — взвился мальчишка. — Тео был моральный урод! Так говорят и отец, и дядь Фред.       — Вот и подумай, стоит ли себя вести, как он?       — Думаешь, поэтому дед вдруг полюбил Гиба и Хони? — задумался тот.       — Тут бы тебе и радоваться, — вздохнул Ойэло, — если судить по результатам его воспитания…       Таоли с Диком недоуменно переглянулись, и мальчик поинтересовался:       — И чему тут радоваться?       — У Конрада было пятеро гласных сыновей, — спокойно напомнил старик, — но больше всего внимания он уделял Тео и Рику. Оцени результат.       — Дед не любил дядю Фреда? — не поверил мальчик.       — Он любил всех сыновей. По-своему. Но чем меньше сыну доставалось его надзора, нравоучений и похвал, тем больше времени тот проводил с Элеонорой и тем нормальнее вырос. У твоего деда много талантов, — Ойэло с сожалением покачал головой, — но не воспитательских. По-моему, сейчас самый талантливый и счастливый из братьев — твой отец. Или ты не согласен?       Дик хмуро задумался, а Таоли согласился:       — Альберт — самый замечательный из сыновей Конрада. Ещё я виделся с Робертом: он служит Ликкору, королю Итилана. Он не столь прекрасный человек, как Аль, но мне показался спокойным и доброжелательным. И с Фреем они общались вполне дружески.       — Роберт с детства прекрасно умел приспосабливаться. Чего им сейчас ссориться? Ведь нет ни Тео, ни его ненависти к Фреду.       — Я слышал, Тео так относился не только к Фрею, но и к Рику. Рик с Фреем были похожи?       Ойэло покачал головой:       — Если только внешне. Рик был таким же физически развитым и очень сильным, но в отличие в Фреда — недалёким и грубым. Отчасти это его и сгубило.       — Ойло, — встрял продумавшийся наконец Дик, — а почему ты раньше этого не рассказывал?       Старик лукаво улыбнулся:       — Этого не одобрил бы мой хозяин. А сейчас моему повелителю это интересно.       Дик вновь задумался над словами старика, но шум впереди заставил его отвлечься:       — В общинном доме девичник, — досадливо произнёс он, сворачивая в сторону. — Лучше обойдём низом, мимо причалов. Чтобы нас на девичник не затащили.       — А почему? — поинтересовался Таоли, вспомнив ещё и предупреждение Стального. — Там же только девушки — опасности никакой. Или у вас есть какие-то жестокие обряды?       — Жестокий обряд тебе устроит дядя Фред, — строго отозвался Дик, — если девки тебя заловят и сделают то, о чём в Долине говорить не принято. Дядя Фред не любит, когда трогают его собственность.       Дэйвэн бросил похолодевший взгляд на мальчишку, но старый долинец задумчиво добавил:       — Ни я, ни Дик их не заинтересуем, а светлейший юэнаи сам представляет опасность для глупых девочек.       — О, смотрите, «Чеснок» вернулся, — поспешил отвлечь всех Дик. — Быстро же он у «быков» и «волков» отторговался.       — А где ещё два корабля? Мы приплыли, их было четыре. Они тоже отправились торговать?       — Угу, «Альбатрос» — к «поморникам», «котам» и «медведям», «Ласточка» — к «лосям», «касаткам» и «горностаям». — Дик даже остановился, внимательно вглядываясь в суету на причале: — Там какой-то боец с целой семьёй и скарбом. Наверное, дядя Фред нанял в боевой клан ещё кого-то.       — Это может быть Герб, — сообразил Дэйвэн. — Фрей переманил его у «быков» на тоэрлиге в Готре. Может, пойдём поздороваемся?       — Встретим гостей с мусорными мешками наперевес? Хороши хозяева, — рассмеялся Дик, да так заразительно, что заулыбались и долинцы. — После Вонялки домой пойдём, тогда и встретим.       — А долго ещё до Вонялки?       — Полдороги уже прошли.       — Тогда, Ойэло, если вы не против, расскажите мне, — повернулся к старому долинцу Дэйвэн. — Я давно хотел узнать, как вы вообще здесь оказались? Как из Готрона попали на Острова?       — Это история дольше пути к Вонялке, — вздохнул тот. — Но если не вдаваться в подробности… Когда наш торговый караван прибыл в Готр и удачно отторговался, глава каравана — господин Готрэн — встретил знакомого купца, который собирался отправиться с товарами на южное побережье, в Итилан. Он рассказал, что итиланский король заключил с кигги соглашение, по которому прекращались набеги на всё побережье, и гарантировал, что теперь торговать там безопасно. Я решил отправиться с ними. Но мы даже не добрались до побережья, как нас — в самом сердце Итилана, близ столицы — захватил отряд кигги. Нам жутко не повезло — это был первый поход Мёртвого Змея, ныне знаменитый на все Острова. «Синие змеи» тогда гребнем прошлись по южным окрестностям столицы, ограбили все крупные поместья и с небывало богатой добычей вернулись на Острова. Среди добычи был и я. Мер какое-то время держал меня в любовниках, потом отдал своим малолетним сыновьям для удовлетворения похоти…       — Тао сказал, что долинцам о таком говорить не принято! — возмутился Дик.       — Простите, больше не буду, — даже усмехнулся печально Ойэло. — Я больше шестидесяти лет прожил на Островах, отвык.       — Сколько вам было, когда вы покинули Долину? — с сочувствием смотрел на него Дэйвэн. — Это же было ещё до войны с Готроном?       — Да, я уехал сразу после похорон вашего прадеда Ойэло Счастливого и восхождения на трон вашего деда Раонэ. Семнадцать лет — время юношеского бунта, спонтанных решений, надежд и мечтаний… Реальность оказалась жестокой.       — Мёртвый Змей был жесток с вами?       — Мер не был жестоким или злым… — задумался старый долинец. — Он мыслил как-то по-другому: не как кигги, не как итиланцы или готронцы. Его даже назвали в честь знаменитой змеи, которая охотилась, притворяясь мёртвой. О его хитроумии и коварстве на Островах до сих пор ходят легенды. А что до меня — он не был жесток. Я прожил в клане «синих змей» больше тридцати лет — не самых плохих в моей жизни. Когда старшие сыновья Мера подросли, я стал кем-то вроде гувернёра при младших детях, у меня появилось больше свободного времени и я вновь захотел писать. Сам Мер даже покупал мне кисти и краски, правда, и картины продавал с большой выгодой для себя. Он назначил мне сумму выкупа, процент с продажи каждой картины и честно придерживался обещанных условий. Я уже почти выкупил себя, когда на Змеиный напали. Не скажу, что Мер был прекрасным человеком, но вождём он был отличным: умел вдохновлять людей на служение себе. Конечно, Мёртвый Змей не был столь физически развит, как сейчас Фред или Конрад в лучшие годы, но самым страшным его оружием был ум.       — Дух Мёртвого Змея перешёл в дядю Фреда! — гордо сообщил Дик.       — Это местные верования, — пояснил Ойэло в ответ на изумлённый взгляд Таоли. — Здесь считается, что дух сильного воина на третий день после смерти может войти в тело кровного потомка, находящегося в материнской утробе, и вновь родиться в наш мир.       — Я это слышал, — удивлённо произнёс Дэйвэн, припоминая. — Песня, которую кигги завыв… пели ночью — там было что-то про чудесный третий день и рождение заново. Думаете, это может быть?..       Таоли осёкся, покосившись на Дика. Ойэло пожал плечами и осторожно сказал:       — Фредерик действительно родился раньше срока, точно на третий день после смерти Мера и захвата Змеиного острова. И говорят, роды были очень… бурными. Ивонна тогда узнала, что её муж убил её отца и братьев. Я слышал это от очевидцев, сам я в это время был на Волчьем острове, где меня позже купил Конрад. И вот я уже больше двадцати лет живу с «тюленями».       — А почему вообще «рыжие тюлени» напали на Змеиный? Там же был такой легендарный Мёртвый Змей, а Конрад был женат на его дочери.       — Змеиный тоже тонул, и Мёртвый Змей хотел захватить другой остров! — радостно поведал Дик.       Ойэло кивнул, подтверждая, и продолжил:       — Чтобы помешать этим планам, «тюлени» объединились с «быками» и «волками»: их острова были самыми предпочтительными для Мера — ближе и удобнее всего для захвата. К тому же Змеиный слыл очень богатым — к союзникам Конрада присоединились боевые кланы других островов, которые жаждали быстрого обогащения и которым уже надоела исключительность «змей». Конрад договорился и с итиланцами: они ненавидели Мера, «синие змеи» были единственным кланом, который постоянно грабил центральную часть королевства и был против мира с Итиланом.       — А где было легендарное хитроумие Мёртвого змея? — удивился Дэйвэн.       — Меру тогда было уже за пятьдесят, его уникальный ум затупился от возраста и ранений, на его глазах Змеиный раскалывался на части и забот ему хватало. — В голосе Ойэло слышались горечь и сожаление. — На его сыновьях природа отдохнула — ни один не унаследовал его хитроумия. Скорее всего, Мер отдал дочь за Конрада в надежде, что тот поможет ему захватить чужой остров. Возможно, они даже о чём-то предварительно договорились, но Фолг переиграл его, провернув за спиной свой заговор.       — Деда Рад обманул Мёртвого Змея? — протянул Дик в замешательстве, не зная: ужасаться ему или гордиться.       — А теперь Тюлений остров в том же положении. Конраду не дадут захватить другой остров, кланы ждут малейшей слабины «тюленей». Спасает только то, что Фред сейчас в самом расцвете и под его началом самый сильный и опытный боевой клан.       За разговорами они дошли до совсем уж хаотичного нагромождения скал, а перед ними на следующем верёвочном мосту суетилось с полдюжины островитян, совершенно перекрыв проход.       — А, ну да, тут вчера Упырь своей бочкой мост проломил, — с досадой вспомнил Дик. — Придётся по ступенькам.       К затормозившей троице подошли Хони и Гиб, последний вслух разделял досаду Дика:       — Я думал, уже всё починили. Жалко, с Вонялки самый живописный вид на Тюлений и окрестности. Здесь самая высокая вершина острова, и солнце сейчас под шикарным углом, но не тащить же юэнаи по лестницам…       — Я прекрасно умею ходить сам, — осуждающе посмотрел на него Таоли, — даже по лестницам.       — Нет, я имел в виду: зачем вам самому лезть по ступенькам? Только ноги напрягать, — торопливо пояснил Гиб.       — Обходные лестницы тут длинные, сдуетесь уже на полпути, — с плохо скрытым пренебрежением поддержал Хони, но от братского тычка в бок внезапно ещё вспомнил: — да и воняет внизу — вам неприятно будет.       Взгляд Дэйвэна похолодел. Гиб, заметив это, примирительно попросил:       — Может, красивый вид завтра посмотрите? Как раз мост починят.       — Так завтра дождь будет, — кротко напомнил Хони. — Хозяин в дождь не разрешит сюда лезть.       — С чего это дождь? — возмутился Дик. — Завтра свадьба у Рода, и сегодня все радуются, что погода хорошая будет.       — Сегодня хорошая, а завтра дождь, — пожал широкими плечами Хони. — Дед сказал, у него культи ломит.       — Завтра — или когда погода хорошая будет — схо́дите и посмо́трите, — предложил Гиб.       Но Таоли уже твёрдо был намерен поставить возомнивших невесть что подростков на место: он не раз обламывал даже взрослых островитян, считавших его ни на что не способным слабаком, и доказывал, что может и отбить жертву у киггского корда, и нанять на службу боевой клан, и диктовать условия королю. Да и возможности увидеть что-то красивое на Тюленьем может больше не представиться — Фредерик собирался покинуть остров через несколько дней. А времени на прекрасное могло и не хватить, жизнь рядом с Фолгом и так была слишком уж насыщенной событиями: внезапные невесты, родственники, тоэрлиги, свадьбы…       — Не знаю, по чему вы судите о моих способностях, — холодно процедил Дэйвэн, — но здесь я решаю, куда мне идти.       — Лучше отведите Ойло в тень, да и сами отдохните, — продолжал настаивать Гиб. — Вам вредно на солнцепёке торчать.       — Я хорошо себя чувствую, — возразил Ойэло, но тут и Таоли заметил его вспотевший лоб и усталый вид.       — В восемьдесят лет прыгать по мостам и лестницам — не лучшая затея, — пренебрежительно отмёл возражения Гиб. — Дик, отдай мешок Хони, он дотащит как-нибудь, а сам проводи юэнаи и Ойло. Если что, ты хоть дотащить их… его сможешь?       — Да уж смогу, — хмуро буркнул Дик: ему явно не нравилось, как раскомандовался Гиб, но возразить по существу он ничего не мог.       Гиб улыбнулся — вроде вновь примирительно, но с проскальзывающей в тоне снисходительностью:       — Заодно Луизе и моей матери скажете о приезде нового бойца с семьёй, их же надо где-то размещать.       — Дик с Ойэло идут домой, — надменно повелел принц. — Вы провожаете меня на самую высокую вершину острова.       Хони с Гибом отвернулись, переглядываясь. Но Дэйвэн никак не мог допустить игнорирования своего приказа:       — Вам понятны мои слова? Или пояснить подробнее? — ледяным тоном процедил он, но Гиб уже повернулся к нему, опустив глаза:       — Простите, всё понятно. Дик, не напрягай Ойло, не торопи и смотри, чтобы он отдыхал, если устанет. Хони, спускайся первым, не хватало ещё, чтобы ты юэнаи испачкал. Постарайся не капать на ступеньки, чтобы никто не поскользнулся. Юэнаи, вы за ним — если что, падайте на Хони, он удержит. Я за вами, устанете или надо будет помочь — скажите мне.       — Посмотрим ещё, кто первым устанет, — холодно фыркнул Дэйвэн, посмотрев на здоровенные мешки за плечами подростков.       Путь вниз он проделал идеально: лёгкими шагами, лишь формально опираясь рукой на перила и сдерживая дыхание, чтобы не сопеть, как взопревшие уже братья. В самой нижней точке маршрута их ждала кривая тропка вдоль края скалы, море плескалось в десятке шагов внизу. С каждым шагом усиливался неприятный запах, при очередном повороте тропинка вывела их к источнику — обтёсанной трещине в скале — и к началу новой череды лестниц, ведущих уже наверх. Рядом со сквозной треугольной трещиной стояла плоская плита таких же размеров и формы — словно её аккуратно вырезали из каменной стены гигантским ножом. Дэйвэн осторожно заглянул в тёмный зловонный проём: под ногами оказался деревянный помост, перед ним — крепкие перила на уровне пояса. Маленький балкончик внутри странного природного колодца был покрыт слизким желтоватым налётом. Принц выглянул наверх из-под каменного козырька, накрывавшего балкончик, — через огромную кривую трубу с когда-то будто оплавленной, но сейчас потрескавшейся внутренней поверхностью был виден небольшой кусочек ослепительно синего неба. Внизу под перилами, изрыгая вонючие пузыри, как-то подозрительно бурно плескалась тёмная вода.       — Там живут свинозубы — такие рыбы, которые могут сожрать всё что угодно, — пояснил Гиб, тихо подошедший сзади. — Мы скидываем сюда всякие отходы, что не жрут даже свиньи. Отойди, пожалуйста, чтоб Хони ненароком не задел.       Неприятная дрожь плохого предчувствия продрала по позвоночнику, и долинец торопливо вышел из проёма. Гиб, вставший рядом, рассматривал что-то вверху. Таоли тоже поднял взгляд и заметил, что на них смотрят кигги, чинившие мост. Принц вспомнил, что сегодня видел Пата со связкой костей морских быков, предназначенных как раз для починки моста. Конечно, снизу было тяжело различить цвет волос тёмных на фоне неба силуэтов, но Дэйвэн на всякий случай помахал чинильщикам рукой. Те радостно отвлеклись от работы и замахали в ответ.       — А зачем этот камень? — спросил долинец, вновь посмотрев на плиту и проём — оба в форме треугольника вершиной вниз.       — Чтобы закрыть проход, если он под водой окажется, — пояснил Гиб. — Труба Вонялки изгибается и соединяется с открытым морем там, дальше и гораздо ниже. Нам совершенно не нужно, чтобы эти твари плавали здесь, рядом с Тюленьим.       Хони тем временем высыпал пару мешков фаянсовых и глиняных черепков в море под тропкой, целясь в огороженный поплавками участок, и перетаскал на балкончик и опустошил в воду Вонялки остальные мешки, повесил их на перила нижней лесенки и теперь педантично закидывал в воду вонючего колодца выпавший по дороге мусор: мелкие косточки и разные кожаные обрывки.       — Готовы идти наверх? — насмешливо поинтересовался принц, подойдя к лестнице.       Вспотевшие братья отвели глаза. Гиб первым ступил на стёртые каменные ступеньки, за ним легко зашагал Таоли, замыкал процессию тихо сопящий Хони. Путь наверх вполне ожидаемо оказался намного тяжелее, но принц не позволил себе этого показать ни дыханием, ни походкой. Чёрные каменные ступеньки, высеченные в скале, сменялись потемневшими и скользкими деревянными, но Дэйвэн без видимого напряжения преодолел их все.       Вид, открывшийся с неширокой площадки наверху, стоил и вдвое больших усилий. Перед ними, как на ладони, лежал Тюлений: в бескрайней сини открытого моря величаво возвышались тёмные скалы над чистой голубой водой, отбрасывая чёткие тени под яркими лучами солнца. В прозрачной синей глубине загадочно проглядывали контуры затонувших зданий, очерченные зелёным бархатом водорослей. На вершинах скал, связанных кружевной сетью верёвочных мостов, стояли аккуратные, словно игрушечные дома, огороженные от ветра ровными частоколами, щедрой россыпью чернели чаши выпаривателей. Пара маленьких отсюда корабликов хищными рыбками качалась у причалов, крохотные человечки суетливо, как муравьи, ползали по всем более-менее горизонтальным поверхностям.       От смотровой площадки кривая тропка сворачивала за край скалы и вела к верёвочному мосту — от кигги, занимавшихся починкой его полотна, их отделял лишь десяток шагов зияющей пустоты на месте прохожей части. Другой конец тропки вёл через каменную площадку к неровному краю глубокого колодца Вонялки. Резкий обрыв был огорожен перилами, сырыми и слизкими даже на вид. В одном месте среди балясин было большое круглое отверстие: то ли уступка для желающих нырнуть в зловонную трубу, то ли такой архитектурно-художественный изыск.       Удивительно… такой прекрасный вид — и над жутким, вызывающим холодную оторопь колодцем Вонялки. Всё-таки, как странно на Тюленьем острове — да и в самих «рыжих тюленях» — сочетались внешняя красота поверх иногда вызывающего ужас внутреннего содержимого…       Таоли неудержимо манило заглянуть в тёмное нутро Вонялки. Подойдя к перилам, но не дотрагиваясь до них из омерзения, он осторожно нагнулся, чуть вытянул шею… и почувствовал, как его легко и быстро поднимают за бёдра и швыряют вперёд и вниз!!!       Влепившись с размаху в стенку колодца, Дэйвэн, задыхаясь от боли и вони, вцепился рукой в какую-то трещину, а носками сапог упёрся в скользкие каменные наплывы и отчаянно дёрнул голову вверх, где раздался спокойный голос Гиба:       — А перила обломились. Хони!       Громкий треск — и мимо Таоли пролетели вниз деревянные балясины. На их месте показался Хони, который, увидев вцепившегося в стенку долинца, с сожалением констатировал:       — Перелёт. Слишком сильно бросил. Может, он и меня уже заколдовал?       — Хони, что ты?!. — крикнул Дэйвэн, но даже малейшего движения груди от вздоха хватило, чтобы потерять равновесие и соскользнуть ниже. — Помоги!!!       Рядом с братом встал такой же спокойный Гиб, он внимательно посмотрел вниз:       — Там скользко. Долго не продержится.       — Такой милый — и колдун, — с искренним огорчением вздохнул Хони. — Жалко… и хозяин расстроится.       — Это ради его блага, — печально повторил Хони уже знакомые Таоли слова. — Хозяин потом всё поймёт и будет нам благодарен.       Дэйвэн с ужасом понял, что перчатка сползает с покрытой мерзким налётом кромки трещины и он начинает скользить вниз по жуткой вонючей стене под громкие крики братьев: «Упал! Перила обломились, и он упал!!!».