Хранитель принца

      — Эта вонь такая стойкая, что не выветрится, даже когда её до «быков» течением донесёт, — постепенно затихая, как уходящая гроза, ворчал Варг, едва ли не в сотый раз намыливая руки. — Ещё и скажут: вот настоящий «тюлений» дух… Позорище какое.       Их ароматная пятёрка сидела на юго-восточной оконечности острова — на удобно плоских утёсах, косо уходящих в воду. Варг, ранее помывший Дика полностью и Таоли частично, злился и безуспешно отмывал от них руки. Голые по пояс, покрытые пупырышками Гиб и Хони на дальнем краю утёса мрачно оттирали с мылом одежду троих посетителей Вонялки, периодически её прополаскивая, нюхая и вновь начиная тереть. Отмытый Дик, наплававшись для профилактики в море, с героическим видом восседал на камушке, одетый в свежие штаны и куртку, размахивал в воздухе изувеченными пальцами, подсушивая раны, и наслаждался самоуничижением противников.       Таоли потерянно бродил вокруг в уже не столь свежей одежде: купать императорское тело никто не рискнул, ему только дали помыть руки и переодеться за импровизированной ширмой в принесённую сменку, оттерев с мылом лицо и волосы, — и то лишь потому, что Варг не выдержал вони и, не сдержав слова вообще не трогать юэнаи, таки устроил ему отменную головомойку: и физическую, и заодно моральную. Дэйвэн аж зажмурился, вспомнив, как прошёлся суровый островитянин по императорским удаче и везению, какие он выискивал красочные эпитеты и неординарные выражения, обкладывая толстым слоем мат… материальных практически идиом.       Солнце клонилось закату, длинные тени пятерых людей ложились на камни под водой, словно тоже пытались отмыться от запаха хозяев…       — Интересно, а упырёвская бочка с говном до «быков» уже доплыла? — Дик на правах героя рискнул вклиниться в ворчливый варговский монолог.       — Ветер несильный, завтра доплывёт, — буркнул кигги. — Тот ещё будет подарочек. Мы теперь каждый день соседей радуем.       Заметив, что Варг выдохся и уже не поносил их на чём свет стоит за каждый неверный взгляд или несвоевременный вздох, решился подать голос и принц:       — Дик, а как ты так быстро Ойло проводил?       — А я не до конца проводил… — Самолюбивая геройская улыбка померкла. — До первого выпаривателя. Там он сел в тени и удивился, что завтра дождь будет, а его кости совсем не ломит, хотя он безошибочно предсказывал погоду последние лет десять… Тут до меня и допёрло.       Гиб сдавленно засопел, в глазах его пылала тёмная ненависть — но не к ним: Таоли больше не чувствовал от него угрозы ни для себя, ни для Дика.       Варг замер, прислушиваясь, и поднялся на ноги. Через некоторое время Таоли тоже расслышал шуршание гальки под чьими-то шагами. Из-за скалы показался Пат, ведущий под руку Луизу.       — Лу, солнышко, ну зачем ты сюда спустилась? — мягко укорил Варг, направляясь им навстречу. — В твоём положении не стоит по лестницам скакать…       — Варгик, я беременная, а не безногая, — ясно улыбнулась жена Альберта, но тут островитянин подошёл ближе… — Ох, фу-у! От тебя несёт, как будто ты в Вонялку упал!       Варг проникновенно посмотрел ей в глаза и положа руку на́ сердце с чувством произнёс:       — Лу, ты не поверишь…       Разглядев за его спиной остальных героев, а главное — унюхав, Луиза в испуге прикрыла рот рукой:       — Вы все, что ли?..       — Тут ты нас переоценила, — ворчливо отозвался Варг. — В Вонялку упал только многоуважаемый юэнаи, причём с самого верха. Дик и Гиб полезли туда уже по своей воле. А мы с Хони к ним снаружи примазались.       — Юэнаи, — заволновалась женщина и торопливо направилась к отводящему глаза долинцу, — как ты?..       — Да что ему сделается?! — вновь начал заводиться кигги. — Этот юэнаи… он в драке порвал пятерых «бычков», отбился от нашей стаи волкодавов, отобрал приз корда у боевого клана… что ему прыжок в какую-то Вонялку?! И я же его со всех сторон осмотрел и ощупал — ни шишки, ни вывиха, ни перелома нового — ничего, кроме царапин на морде! Лу, ты лучше Диком займись, — Варг кивнул на мальчишку, скромно прятавшего от матери руки за спиной, и обратился к сыну: — Ты Стального нашёл?       — Нашёл, у источника. Всё ему рассказал. И про то, что ты здесь и со всем разберёшься, тоже, — исполнительно доложил Пат и, не сдержавшись, расплылся в широкой улыбке: — Стальной при всех сказал, что если ты не откажешься присматривать за юэнаи до самой Долины, он повысит тебе плату вдвое!       Варг хмуро покосился на засопевшего оскорблённо принца и опять повернулся к сыну:       — А зачем ты Лу сюда притащил?       Луиза улыбнулась, забирая у Пата большую холщовую сумку:       — Ага, сначала Хони секретничал, собирал одежду охапками и мыло вёдрами, лекарства клянчил. Потом к нам зашёл Звоник, рассказывал какие-то ужасы и ржал как конь… Я решила сама всё узнать, а твой сын согласился меня проводить. Варгик, ты бы ворчал до самого отъезда, если бы я пришла одна.       — Пап, если вы тут разобрались, там ещё Ричу с починкой крыши помощь нужна, — добавил Пат, — и мама волнуется. А Моэми искала Гиба и Хони, зачем-то они ей срочно нужны были.       — Дик, ты что с руками сотворил?! — ужаснулась Луиза, разглядев наконец продемонстрированные ладони и пальцы сына.       — Он меня спасал, — торопливо заступился Дэйвэн. — Только благодаря ему у меня нет ранений.       Луиза косо взглянула на защитничка и повернулась к островитянам:       — Так! Варг и Пат идут сначала к Везе, потом помогать Ричу с ребятами в общинном доме. Хони и Гиб несут этот вонючий ужас в общинную прачечную, ссылаясь на моё личное указание, и идут к Моэми. Мы с юэнаи остаёмся здесь с Диком и вернёмся позже, когда обработаем это безобразие.       — Лу, я бы с радостью, — разулыбался Варг, — но оставить женщину в твоём положении с этим ходячим… юэнаи — это как кинуть котёнка в пасть водяному волку!       — Когда за Тао присматривал я, всё было хорошо, — великодушно успокоил Дик. — Не беспокойся, я за ним послежу.       — Руку сюда давай, слежун, — строго повелела сыну Луиза, открыла сумку и сунула её Дэйвэну: — Подержи, многоуважаемый юэнаи. Варгик, идите, мы справимся.       Тот покачал головой, но, проследив, чтобы подростки собрали всю мокрую и уже не такую вонючую одежду, направился с ними к лестницам.       — Мамуль, получается, Тао единственный, кто выжил, упав с самой верхушки Вонялки, — торжественно сообщил Дик, а Луиза, отвлёкшись на миг от обработки пальцев, вновь покосилась на Таоли:       — Ага, есть чем гордиться.       Дэйвэн краснел, отводил глаза и про себя молился, чтобы Дик быстрее перескочил на другую тему, но тщетно.       — В Вонялку уже падали «быки», один «волк» и даже какой-то итиланец, приехавший с Ликкором, — продолжал разглагольствовать мальчик.— Но все по пьяни и их сразу сожрали, а Тао даже не долетел до воды!       — Угу, просто молодец.       — Мамуль, это потому что я его держал! Я спас ему жизнь, а Тао отдаст мне в жёны свою дочь! — наконец провозгласил Дик то, к чему так ненавязчиво подводил.       — Дик, ты опять? Она ещё даже не родилась, — вскинул взгляд Дэйвэн и после недолгих раздумий хмуро добавил: — И не факт, что я до этого доживу после разговора с Фреем…       — Да ладно, не убьёт же он тебя. Вон, он даже Варгу увеличил плату вдвое за присмотр за тобой. Дядь Фред разве что… ну, об этом в Долине не говорят.       — Дик, это неприлично! — окоротила сына Луиза. — Светлейший юэнаи — будущий император, он выдаст дочь за какого-нибудь воспитанного принца или…       — Не выдаст! — отрезал помрачневший мальчишка. — Я тогда её украду и возьму в жёны, как дядя Эрик тётю Ирию.       — Дик, мы уже говорили об этом, — примирительно вздохнул Таоли. — Обсудим всё, когда она родится, ладно?       — Прости его, юэнаи, — тихо попросила Луиза. — Дик с рождения такой упёртый. Как втемяшит себе что-нибудь в голову, так ни словами, ни ремнём…       — Мамуль, ты чего? Ты тоже думаешь, что он колдун и может проклянуть? Нет, Тао хороший: он добрый и интересный. И красивый. Хочу жену, похожую на него. Не слушай деда Рада, Тао не обидит ни меня, ни дядю Фреда, ни ещё кого-то.       Дэйвэн вновь вздохнул, тронутый столь горячей защитной речью, и всё же был вынужден честно добавить:       — Специально я точно не хочу причинять вреда. Простите, что так получилось с Диком и Вонялкой.       — Ничего, Тао, ведь сейчас всё хорошо, — так и пёрло из мальца великодушие. — И будет хорошо: найдёшь себе третью невесту, женишься… когда дядя Фред разрешит. Мамуль, а почему он Орэни убил?       — Дик, следи за языком! — аж задохнулась Луиза. — Ты что несёшь?!       — Да ладно, я ему ещё в Вонялке рассказал.       — У вас там других тем не нашлось?!       — Мамуль, ты обещала рассказать, когда я подрасту, а я уже большой, — очень по-взрослому заныл Дик. — И Тао большой, хоть и маленького роста.       — Не дёргай руками! Юэнаи неинтересны местные сплетни…       — Ну почему же… — скромно протянул Дэйвэн, в душе костеря себя на все корки за несдержанное любопытство.       — А-а, тебе уже рассказали, что ты похож на Орэни? — Луиза явно думала, что проницательно догадалась о причине его интереса, но для Таоли этот факт оказался неприятным открытием.       — Я похож на мать — Айялу Снежную, — невольно похолодевшим тоном сообщил он, — а не на какую-то рабыню-итиланку.       Островитянка, взглянув на него, неожиданно хихикнула:       — Орэни тоже была, — во внезапно изменившемся голосе женщины вдруг прорезалось ледяное высокомерие, — дочерью дворянина королевских кровей, а не какой-то дикаркой-кигги.       — И Фрей её за это?..       Глядя на вытянувшееся лицо принца, Луиза досадливо цыкнула языком.       — Нет. Юэнаи, там банка в сумке, сможешь её открыть? А то у меня пальцы в мази…       Подозревая попытку перевести тему разговора во вроде бы обоснованной просьбе, Дэйвэн опустился на камни, зажимая найденную банку между колен, открыл и обнаружил под крышкой тонкие коричневые листья, замоченные в тёмной, резко пахнущей жидкости.       — Давай их по одному раскладывай на царапины, — строго велела женщина, — на помазанные ранки тоже, чтобы бинт не пристал. Дик, пальцы растопырь!       Облепляя ссадины листьями, Таоли продолжал посматривать на Луизу, но она была так занята заматыванием сыновних ладошек, что в упор не замечала его вопросительных взглядов — пока Дик не протянул вкрадчиво:       — Мамуль, ну расскажи, а? А я до отъезда не буду цеплять Оффи и Кони — и вообще не буду обращать внимания на их закидоны! Я буду вести себя хорошо-прехорошо! — Мальчишка покосился на подшефного долинца и весомо добавил: — Мы.       Луиза тоже посмотрела на Таоли, согласно закивавшего в ответ, и вздохнула, сдаваясь:       — Ну, если только хорошо-прехорошо. Больше никого не расспрашивайте об этом, и сами не болтайте! Лучше вам узнать правду от меня… Восемь лет назад Орэни пыталась задушить Хони.       — Своё дитя?! — не поверил Дэйвэн.       — Скорее — дитя Фреда, его первенца.       — А я слышал, что после первого потопа она говорила плохие вещи про дядю Фреда, — тоже был удивлён Дик, — но какие именно, никто не говорит.       — Ты и про потопы юэнаи рассказал? — Луиза осуждающе показала головой. — Ваши разговоры никто не слышал?       — Не, мы вдвоём были. И я Тао предупредил, чтобы при чужих об этом не болтал.       — Ни при ком! — строго поправила Луиза. — Конечно, гадости про Фреда Орэни тоже говорила, пусть лучше люди думают, что он её именно за это…       — Но своего ребёнка? Почему? Как она могла? — всё никак не мог осознать Дэйвэн.       — Не знаю, — вздохнула женщина, непроизвольно прижимая к груди буйную головушку сына. — Я и тогда не знала, что ответить Хони, когда он у нас отлёживался после… Ему шесть лет было, он уже всё понимал, но это…       — У нас? Его папа лечил?       — Да, папа тогда сутками не спал. От Хони ни на секунду отойти нельзя было: то судороги, то рвотой захлёбывался, то так плакал, что дышать не мог… А я и помочь особо не могла, у меня Кони только толкаться начал, Дику два года было, а Оффи — три. Хорошо, тогда Рэм ногу лечить остался, он и выручил — практически поселился в нашей комнате. — Луизу даже передёрнуло от воспоминаний. — Эти следы на шее мне до сих пор в кошмарах снятся. Зато, чтобы Хони проведывать, у нас чаще стал появляться Фред, хотя он уже год как разрывался между боевым кланом, Охотой за головами и разваливающимся Тюленьим.       Женщина, задумавшись, даже замолчала. Дик и Таоли, затаив дыхание, ждали продолжения.       — Фред прекрасно со всем справлялся, но вот с Орэни в чём-то ошибся. Нет, он, конечно, заметил её постоянные раздражительность и усталость и совсем запретил загружать её домашней работой. Но она и до того особо не утруждалась. Фред с неё пылинки сдувал с тех пор, как она чудом выжила после родов, и хотя он назначил её домоправительницей, она все обязанности скинула на меня и Моэми — с его молчаливого согласия.       — Но дядя Фред всегда говорил, что главная женщина в его доме — это ты, — заметил Дик.       — До его женитьбы, да, — всё так же задумчиво подтвердила Луиза. — Орэни всегда раздражало, что Фред считал жену брата главнее своей фаворитки: по её мнению я была этого недостойна. Да мы все были её недостойны… А тут вскоре после первого потопа на Тюлений явился Теодор — ухоженный, воспитанный, вальяжный… не то что Фред, который в мыле носился по всем Островам и половине Итилана.       «Опять Теодор. Какая выдающаяся личность, — подумалось Дэйвэну. — И только Ликкор с Гауэром отзывались о нём положительно, что характеризует его вполне определённым образом».       — После первого потопа вся семья Фолгов поселилась в доме Фреда, и нашей звезде небесной стало совсем тяжко. Конрада она давно раздражала, он бы никогда не допустил женитьбы сына на итиланке… Не знаю, что себе мнила Орэни, но тут вдруг и Теодор посвятил ей всё своё внимание, и Конрад сменил гнев на милость — ей бы пошевелить мозгами, но она великодушно простила и милостиво снизошла до одумавшихся варваров… Тем более, что один из них был духовным сыном Ликкора, а значит, не таким уж и диким. Уж не знаю, планировали они оба или это вышло из-под контроля Конрада, но тут Орэни начала прилюдно нести, что Фред помешанный маньяк, неполноценный, неудачливый, навлёкший беду на Тюлений своим непослушанием… — Луиза замялась и как-то несуразно быстро закруглилась: — И когда однажды Фред с Тео устроили драку при Орэни, она, чтобы Фреда разозлить, начала душить Хони. Тут Фред её и…       — Шею свернул! — со знанием дела закончил Дик, с довольным видом разглядывая забинтованные сардельки пальцев.       — Дик, всё! Больше мы об этом не говорим. Юэнаи, не трогай грязными руками, — широким жестом Луиза указала на стоявшую между колен Таоли открытую банку и вообще на всю сумку с медикаментами. — Погоди, я сейчас отмоюсь…       Она направилась к воде — к удобному спуску, рядом с которым ранее стирали одежду Гиб с Хони. Дэйвэн задумчиво нюхал свои пальцы и любовался её плавными выверенными движениями и тем, как ловко она ловила в ладони воду с верхушек маленьких волн. Жидкость из банки, конечно, пахла резковато и душно — перепревшей травой и водорослями, но явно предпочтительней миазмов Вонялки. Ну и тухлятиной тоже немного несло, но тут уже было непонятно, от листьев это или всё же пробивался эксклюзивный аромат жуткого колодца?       Луиза, отмыв руки, подошла к Таоли и начала аккуратно собирать сумку, кивнув ему в сторону воды. Дик, продолжавший любоваться своими героически забинтованными руками, вдруг вскочил и с воплем кинулся к долинцу — тот, едва коснувшись волны, закатил глаза и, мелко дрожа, начал заваливаться набок.       — Юэнаи! Да что ж такое?! — тяжко выдыхала Луиза, помогая оттаскивать Дэйвэна дальше от воды.       — Мам, отойди, я сам! — самоотверженно пыхтел Дик, волоча принца по камням.       И только Таоли молчал, трепетно подёргиваясь и глядя бессмысленным взглядом в неведомую даль. Луиза вновь нырнула в сумку, достала пучок сушёной травы и, торопливо плюнув на него, начала растирать резко запахшие волокна прямо перед носом долинца. Тот медленно заморгал, уставился на островитян уже более осмысленным взором и вдруг нервно дёрнулся:       — Там мальчика, похожего на Дика, насиловал другой! Тоже похожий, только постарше! Но тоже не Дик…       Под изумлёнными взглядами Дэйвэн наконец отдышался и, прерывая тягостное молчание, прошептал:       — Два юноши примерно возраста Хони, очень похожие на Фреда. Однажды весной с одним из них может случиться беда — на большой круглой поляне, около камня с высеченным косым чёрным крестом.       Мать с сыном тоскливо переглянулись. Дэйвэн обречённо закрыл глаза:       — Но Дика я тоже видел… на свадьбе моей прекрасной дочери… женихом.       — Я же говорил!!! — радостно заорал свежепросватанный мальчишка. — А как её зовут?.. Звали?.. Назовут?       — Айюна, — тихо выдохнул Таоли, вызвав новую порцию экзальтированных воплей.       Глядя на сына, восторженно прыгавшего по берегу, Луиза осторожно уточнила у принца:       — Но если ты не захочешь, ты же сможешь этого избежать?       — Зачем? Моя дочь будет с ним счастлива, — горько улыбнулся Дэйвэн. — И я не Фрей, чтобы спорить с судьбой, определённой богами.       — Угу, Фред редкостный упрямец.       — Не понимаю только, почему я видел кровь Фрея в нашем внуке, если Дик — сын Альберта, которого в том же видении называли иноземым хранителем лука Раонэ? — озадаченно пробормотал Таоли, но, подняв глаза на внезапно побледневшую, резко спавшую с лица Луизу, догадался.       — Он отец?!.. Он тебя изнасиловал?!       — Нет, он бы никогда!.. — вспыхнула Луиза, но подавилась продолжением от тихих радостных слов незаметно подобравшегося к ним Дика:       — А я знал, что дядя Фред — мой кровный отец!       — Что?! Откуда?!       — За столом бойцов всегда говорили, что только плохой хозяин не заделает принадлежащим ему женщинам хотя бы по одному ребёнку, — словно поясняя им очевидные вещи, пожал плечами Дик. — А дядя Фред — хороший. Поэтому я не могу жениться на дочках Варга: дядя Фред — внук Мёртвого Змея, а Варг — один из его кровных сыновей.       — Ох, — Луиза схватилась за выпирающий живот, — что-то мне плохо… Дик, срочно зови сюда Фреда.       — Сейчас, мамуль! — рванул Дик.       Дэйвэн проводил стремительного мальчишку мрачным взглядом и осуждающе посмотрел на коварную мать:       — Опять обман?       — Я не обманывала, — хмуро отозвалась Луиза, начиная разминать поясницу. — Если ты думаешь, что беременная женщина чувствует себя исключительно хорошо…       — Извини, может, тебе присесть? — виновато спохватился Таоли, внезапно сообразив, кто оттаскивал его от воды. — Но я про смерть Орэни. Душить сына, чтобы позлить Фреда во время драки? В это поверит только десятилетний ребёнок.       — А десятилетнему и не нужно знать больше. Но если хочешь знать ты… — Луиза смерила долинца сумрачным взглядом. — Орэни пыталась ещё рассказывать, что Фред невезучий и бесплодный и что она поэтому от него зачать не могла долгие годы, а не потому что Аль сказал, что следующая беременность её убьёт и поил их с Моэми отварами. Да кто ж ей поверит, если по всем Островам бегают десятки Фредовых кровинок разных возрастов? Но отвары пить она прекратила, и при очередном визите Фреда Тео глумливо поздравил его с беременностью Орэни. Только вот она не подпускала к себе Фреда ещё с самого потопа… Фред тогда просто озверел, орал на Тео, чтобы тот собственноручно её убил, пока это с мучениями не сделал его ребёнок. Тео в ответ и выдал… Хорошо, мои тогда ещё мелкими были, ничего не запомнили — это же всё за стеной творилось. А когда до Орэни дошло, что ни сама она, ни их ребёнок Теодору даром не нужны, она побежала душить Хони. В отличие от них, Хони был желанным сыном для его отца, любимым первенцем Фреда, а Фред для неё был виноват во всём… Хорошо ещё, он быстро вырубил Тео и за ней побежал. Тогда ей шею и свернул. Думаешь, Дику стоило об этом знать?       — А о том, что Фрей его отец, стоило? — тихо спросил Дэйвэн, глядя как женщина нервно, взбудораженно мерит ногами тёмную гальку.       — Он не знал! — резко остановилась Луиза, бросив на него мятущийся взгляд, и вновь отвела глаза. — Даже я не была уверена…       — Как это? Если он не насиловал тебя в бессознательном…       — Фред никогда бы так не поступил! — зажглись яростным гневом глаза островитянки.       — Ещё как поступил!       — Что бы ни болтали, он никогда никого не насиловал!       — Он насиловал меня! — шагнув ближе, прошипел Дэйвэн ей прямо в лицо. — Избил и изнасиловал!       — Просто увидел тебя, накинулся и изнасиловал? — Луиза неверяще покачала головой. — Он не мог… тебя…       — Он мог — меня! Больного, безоружного, со скованными руками…       — Не может быть… Просто так, без причины…       — А с причиной — не насилие?! — взвился долинец. — Или тоже обвинишь меня в том, что я сопротивлялся?!       — Нет! Фред никогда бы не причинил другому того, что… — Луиза запнулась, обрывая пылкую фразу, но Таоли по наитию её продолжил:       — Того, что испытал сам?! Как бы не так! Он, когда меня насиловал, даже не вспомнил, каково было ему!       — Ты лжёшь, — внезапно успокоившись, выдохнула островитянка. — Фред никогда бы не рассказал об этом.       — А зачем ему рассказывать, если я сам… — Тут язык прикусил уже Дэйвэн, вспомнив единственное, но очень запомнившееся предупреждение Стального Фолга об абсолютном молчании — после рассказа о смерти всех свидетелей фреевского «гамака» в лагере каторжников.       — Если ты сам… — зацепилась за его фразу Луиза и задумалась. — Ты сам видел? Эти твои откровения во время припадка, да? Эти двое парней на весенней поляне — это были Фред и Тео? Вот откуда ты знаешь…       Такого открытия Дэйвэн точно не ожидал. Странно, боги всегда показывали ему варианты будущего; почему же сегодня он, по словам Луизы, видел прошлое?       — Эта поляна с крестом сейчас уже глубоко под водой, — продолжала размышлять вслух взволнованная островитянка. — Ну да, примерно возраста Хони: Фреду было четырнадцать, а Тео — шестнадцать. Это было после смерти Рика: Фред заболел, когда полдня бродил по ручью в поисках следов…       — А откуда знаешь ты? — не выдержал Дэйвэн и уверенно произнёс: — Фрей не рассказал бы.       — Я и не знала, только предполагала, — косо посмотрела на него Луиза. — Аль однажды оговорился, а ещё он разговаривает во сне, когда сильно устаёт. Ну и ты сегодня подтвердил.       — Аль так сильно устаёт, что ночами ему надо помогать? — не сдержавшись, прошипел Дэйвэн: его почти физически жгла внутри обида за Альберта — такого доброго, чуткого, заботливого, трогательно искреннего, безобидного и несмотря ни на что любившего своего старшего брата. Подлого брата, которого так пылко защищала его изменница-жена и который с ней…       Луиза, сжав кулаки и воинственно выставив вперёд небольшой подбородок, смотрела на Таоли отчаянным взглядом:       — Это моя ошибка, моя вина и мой груз до конца жизни!       — Аль знает?       — Перевесить этот груз на него?! — Оказывается, Луиза могла шипеть более ядовито, чем сам принц Долины. — И что Аль, по-твоему, должен сделать: пойти убивать водяного волка? Вызвать Фреда на поединок? Выгнать меня? Или Дика? Или из-за моей глупости уйти из безопасного дома, где он творит такие чудеса, какие раньше никому и не снились, — и куда? Что ты предлагаешь?!       Дэйвэн даже растерялся: и от такого пламенного напора, и от болезненного отчаяния в её голосе, и от вопросов, на которые у него не было ответов. Луиза горько повторила:       — Это моя ошибка, и за неё должна расплачиваться только я. Алю и так нелегко: он единственный сын главы клана, который не пытался пройти испытания, ему это не интересно и не нужно — но каждому дуболому не объяснишь… Я знаю его: Аль первым делом попытается понять меня и простить, а с Фредом ему что делать? Рвать отношения? С братом — единственным, кто понимает его? Только Фред осознаёт, насколько Аль талантливый и уникальный, чуждый всем этим дракам и жестокостям. Это Фред с самого детства защищал Аля от всех, он уберёг его от Тео, он оплатил Алю учёбу в Итилане и практику в Готроне. Фред сделал всё, чтобы Аль занимался тем, чем хочет и что делает лучше всех остальных, вместе взятых!       — Почему тогда Фрей не устроил Аля в какую-нибудь итиланскую больницу или госпиталь? Фрей таскает Аля по всему фронту и просто пользуется его талантами в своих интересах!       — Потому что Аль сам не захотел: в итиланских больницах лишь кумовство и взятки! И потому что на фронте жизни раненых кигги никого, кроме Аля, не волнуют!       — Мамуль? — раздался растерянный голос.       Спорщики, только что грозно, как мартовские коты, шипевшие друг на друга, нервно обернулись: в дюжине шагов от них замер удивлённый Дик, а над ним возвышался невозмутимый Фредерик.       — Вы ещё подеритесь, — спокойно предложил Стальной. — Даже не знаю, на кого ставить: на беременную женщину или на однорукого летуна по Вонялке.       Пока Дэйвэн наливался холодной яростью, Фолг аккуратно поднял невестку на руки:       — Пойдём, Лу, присядешь. И больше не носись по лестницам без крайней необходимости. Дика забинтовать ты и дома могла.       — Тао, ты чего? — тихо спросил Дик, подойдя к долинцу ближе. — Вы о чём говорили? Кто-то папу обидел? Надо сказать дяде Фреду…       — Скажу обязательно, — прошипел принц, провожая злым взглядом широкоплечую фигуру и женскую руку, обхватившую мощную шею. — Я всё ему скажу!       Легко поднявшись на возвышение, защищавшее нижнюю лестницу от прилива, Стальной присел на ступеньки. Лицо, шея и руки его были покрыты крошащейся коркой тёмной грязи — он даже смыть её не соизволил, чтобы предстать перед нормальными людьми в приличном виде. Да этот хам всегда плевал на приличия! Фолг тем временем заботливо усадил Луизу на одно колено и глянул на Таоли.       — Я, значит, старался: разделался со всеми делами, чтобы успеть до захода, — невозмутимо произнёс он, глядя в горевшие гневом глаза Дэйвэна, — а вы тут без меня развлекаетесь?       — Дядь Фред, мы не развлекались! Я же говорил, Гиб с Хони…       — Я знаю. Больше об этом ни слова, Дик. Зато пока нас не было, тут произошло что-то интересное, судя по бурному обсуждению.       — Это когда Тао чуть в воду не свалился? Так это ещё при мне было.       — И вы поняли, что произошло? — уточнил Стальной у Луизы и Дика, на что те отрицательно замотали головами, а Таоли торопливо воскликнул:       — Это секрет!       — Понял, Дик? Об этом тоже ни слова, — весомо подтвердил Фолг.       — Понял!       — Точно? — как-то засомневался любящий дядя. — Чётко и подробно: что ты понял?       — Я понял, что никому нельзя говорить, о том, что я женюсь на Айюне, дочери Тао, — исполнительно отчитался Дик под тихий безнадёжный стон принца, — и о том, что один парень насиловал второго весной на поляне с крестом и оба были похожи на тебя…       Взгляд Стального Фолга заледенел, но он всё так же ласково погладил мальчишку по голове:       — Молодец. И?       — И? — удивился Дик. — Тао больше ничего не говорил.       — И о том, что на закате при касании воды…       — … у Тао случаются приступы, он падает и видит… видения? — предположил мальчик, вопросительно глядя на обожаемого дядю, и откровенно расцвёл от его подтверждающего кивка.       — Молодец. И?       — И о том, что ты мой кровный отец! — расплылся в широчайшей улыбке Дик.       — Молодец.       Тяжёлый взгляд Фолга столкнулся с пылающим взором Дэйвэна.       — Ты знал?! — восторженно подпрыгнул мальчишка, а Стальной только приложил палец к губам:       — Ни слова, Дик. Никому. Это же секрет. Тао, встань с подветренной стороны, чтобы Лу на меня не стошнило. Мы сейчас немного отдохнём и заглянем к нам. Потом я отведу Тао в общинную баню, потому что домой мы такие… ароматные не пойдём. Дик, сбегай к Моэми: пусть найдёт то пахучее мыло, что от Ликкора осталось, и подготовит к нашему приходу комплект чистой одежды для Тао — любой, лишь бы по размеру. И подожди нас дома: отдашь, что найдёт Моэми, и примешь у меня Лу, понял?       — Понял!       Все трое проводили глазами мальчишку, стремительно взлетевшего по лестнице.       — Фрей, как ты мог так с братом?! — не выдержал наконец Дэйвэн. — С женой брата!..       — Лу, молчи. Они оба — мои, — мрачно посмотрел на него Фредерик. — Я мог хоть обоих трахать, никто не имел бы права мне отказать. И отчитываться они никому не обязаны — кроме меня.       — Я понимаю: у вас такие традиции, право сильного и всё такое, — сдавленно выдохнул долинец. — Но чисто по-человечески, это нормально, по-твоему? С женой Аля?       — Я так решил, — бесстрастно сообщил Стальной. — Не смей осуждать Луизу. И к Алю не лезь. За них обоих отвечаю я.       Дэйвэн возмущённо всплеснул руками:       — Да как ты вообще на такое!..       — Фред не виноват! — не выдержала уже Луиза. — Это я…       — Лу, прекращай, — оборвал её Фолг. — Тебе было шестнадцать! И Аль был малолетним идиотом, но я-то должен был понять… Вот, Тао, — повернулся он к принцу, — чисто по-человечески, представь девчонку, которая ради любви в пятнадцать лет оставила отчий дом и поселилась в чужом, год жила с посторонними людьми, одна родила сына, а муж, который являлся раз в полгода на неделю максимум, при очередном визите даже не поцеловал её, на первенца глянул мельком и тут же свалил на ночную рыбалку с Рэмом! Что она чувствовала, по-твоему? А я был хозяином дома, я должен был ей объяснить, что дело не в ней, что она самая красивая девушка Островов, что Аль её любит, только о ней говорит и думает…       Фредерик прижал к груди её поникшую голову и ласково погладил по щеке, Луиза судорожно схватила его за руку и прижалась лбом, горько выдохнув:       — А я, дура, решила отомстить…       — Дураком был я, — покачал головой Стальной. — Я должен был помнить себя в шестнадцать. Я должен был понимать, что Аль, несмотря на похвалы и успехи в учёбе, в жизни остался таким же неуверенным в себе придурком. И надо бы сообразить: он просто перепугался до мокрых штанов, что не сможет удержать такую невероятную красавицу, в которую выросла его любимая девочка. А я ступил, и разговор вышел из-под контроля. Я хозяин, с меня и спрос.       — Да как вообще может быть хозяин у разумного и самостоятельного человека?! Почему малолетний недоумок стал хозяином подростков?! — Дэйвэн, нервно месивший ногами гальку, обвиняюще ткнул в Фолга пальцем: — Тебе сколько тогда было?       — Тогда — восемнадцать. Я уже три года был бойцом клана, участвовал в крупнейших походах, удачно завершил несколько Охот, за которые никто не решался взяться, и получил внушительные вознаграждения. Когда мне было семнадцать, я явился на Волчий остров и потребовал у отца Луизы отдать мне её за выкуп или выставить против меня на корде того, кто сможет отбить право на неё. Никто не рискнул, и я выдал её за Альберта. Я их хозяин и буду защищать обоих от любой попытки трепать им нервы, понял, Тао? — Предостерегающий взгляд Фолга был более чем убедителен. — Ты можешь думать что угодно, но претензии предъявляй только мне. Не лезь к Лу с осуждением или чем-то подобным.       — Но Аль?.. Ты с ней… И вы ему ничего?..       — Почему ничего? Когда Аль с Рэмом вернулись, — криво улыбнулась Луиза, — Фред сказал, что если Аль не обратит внимание на жену, он заберёт меня себе в жёны.       — А Лу кинулась на меня с криком, что она жена Аля и ничьей больше не будет, — задумчиво ухмыльнулся Стальной, вспоминая. — Вот тут до нашего гения дошло, что нужно делать с женой. А через девять месяцев родился Дик.       — Это неправильно, — с болезненным сожалением прошептал Дэйвэн, — в таком юном возрасте принимать такие серьёзные решения…       — Кто бы говорил, — прорезалась горечь в голосе Фолга. — Тебе уже двадцать один, но это не помешало тебе заявить, что ты нечаянно упал в яму, куда весь Тюлений сливает содержимое ночных горшков. Ты и Гиб с Хони сегодня опозорили меня, но ваш хозяин я — с меня и спрос.