Хранитель принца

      Светлейший юэнаи, последний представитель тысячелетнего рода Дэйвэнов, будущий император Долины Богов терзался думами, сидя на заборе у дома варваров-кигги на вершине одного из утёсов острова, потонувшего в пучине моря на краю света. Он уже конкретно отсидел светлейшие ягодицы, и до того чувствовавшие себя не лучшим образом, что не добавляло ему настроения. На его коленях практически лежала Нира, переключившая всё своё внимание на Пата — героя сегодняшнего дня. Десятилетний Дик покровительственно обнимал принца за плечи, страхуя от падения. Вокруг них на частоколе расселись дети и подростки, не занятые свадебной подготовкой, кипевшей во дворе общинного дома.       Это было странно — впервые за много лет чувствовать себя настолько причастным к празднику. По идее, совершенно чужому для него. Непривычно — быть так легко принятым в обществе детей и ощущать снисходительное отношение островитян, готовых всегда помочь любому ребёнку, даже чужому. Он, взрослый мужчина двадцати одного года, только здесь, на Тюленьем острове узнал, каково это — лазить под столом и сидеть на заборе. В его жизни явно было что-то не так… но с какого момента?       Под приветственные крики в ворота общинного дома Родерик торжественно вносил Изабеллу, за ними не менее вальяжно шёл Фредерик с Луизой на руках и почему-то Варг с одной из возможных невест Стального. Последняя с очень недовольным видом косилась на жену Альберта, которая, явно злоупотребляя родственным положением и коварно пользуясь своей беременностью, отвлекала слишком уж доброго и заботливого деверя от налаживания личной жизни. И только те, кто хорошо знал Фредерика, замечали затаённую ухмылку, когда он искусно отгораживался Луизой от обступивших его потенциальных невест.       Во дворе поднялась ещё большая суматоха: общники и так носились, сооружая столы, таская лавки, расстилая скатерти и расставляя посуду, теперь к ним присоединялись сосредоточенные гостьи, занявшись размещением блюд, и с откровенными спорами или изощрёнными интригами распределяли свои кулинарные шедевры вокруг мест предполагаемой дислокации Стального Фолга.       Осторожно опустив свою недовольную ношу на землю, Варг поправил объёмный вещевой мешок на плече и начал оглядываться — Пат помахал ему рукой, привлекая внимание к их дружной компании, оседлавшей частокол. Варг и стоявшие рядом Фредерик с Луизой прямо-таки залюбовались чудным зрелищем, которое представляли собой их дети и подопечные. Дэйвэн, представив себя со стороны, затосковал. Там внизу, у ворот стояли бойцы, свершившие очередное героическое деяние, сегодня даже превзошедшие ожидания верных поклонников и теперь благодушно принимавшие их восхищение. А наверху, на заборе сидел он: в достойном его поцарапанного лица окружении детей и с поистине императорской свитой из забинтованнорукого Дика, тощего подростка в наряде невесты и Бабочки, строившей глазки Пату и совсем позабывшей о своём «как будто женихе».       Когда Варг пробрался через дружелюбно тормозящую его толпу до подножия частокола, герой дня, присобрав подол юбки, спрыгнул к нему и радостно схватил вытащенные из вещмешка штаны и куртку. Но переодеваясь, Пат не забыл строго уточнить:       — Это кто была?       — Да, Варгик, что это ты на фредовых поклонниц переключился? — ехидно поинтересовалась сверху Бабочка, углядев лёгкое недоумение на лице бойца.       — А, эта, — наконец понял Варг. — Да девчонка оказалась вся такая нежная, что ей было страшно идти по нашим мостикам. И каждый раз оказавшись рядом со Стальным, она всё норовила сознание потерять. Ну, он и сказал, что быстрее будет донести её на руках, а после её согласия поручил это мне. Ещё и заявил так торжественно, что мне он доверяет всё самое ценное.       — А кому ещё? — Рядом с ними совершенно неожиданно, словно из ниоткуда появился Стальной и быстро снял с забора облегчённо выдохнувшего долинца, а за ним радостно взвизгнувшую сестру и героического племянника.       Фредерик накинул на Дика похудевший мешок с плеча Варга и шепнул пару слов, усылая с каким-то заданием, а сам крепко приобнял Ниру и Таоли. Конечно, это не спасло его от попадания в жернова клановой любви: женщины вокруг так и норовили поцеловать легендарного вождя, мужчины — похлопать по плечу, дети — подёргать за какой-нибудь ремешок на счастье и все вместе — заключить в радостные объятия. Стальной пытался деликатно отбиваться, а при невозможности — на удивление стойко всё это терпел и лишь оглядывался чуть настороженно. И только когда толпа невест углядела его высокую фигуру и рванула вперёд, возжаждав присоединиться к общению, Фолг громко и испытующе спросил у Пата:       — Забавно, наверное, побыть невестой? На мальчишниках я бывал не раз, но о чём же говорят перед свадьбой девчонки? У тебя была редкая возможность…       Большая часть потенциальных невест умерила шаг, впадая в задумчивость, многие совершили тактическое отступление к расставленным столам. Пат понимающе отозвался:       — Им было интересно, кто и где сядет рядом с новобрачными.       — Надеюсь, они знали, что я и Лу считаемся родителями жениха и сидеть должны рядом с ним? — самодовольно поинтересовался Стальной.       Оставшаяся часть невест припустила к столам ещё быстрее первой. С довольной ухмылкой Фредерик проводил их глазами и, крепко обнимая за плечи Ниру и Таоли, настойчиво повлёк их к воротам.       — Хочешь окончательно их с толку сбить? — наклонившись к сестре, заговорщицки шепнул Стальной. — Займи пока моё место рядом с Лу. Ей скажи, что я попросил.       — Здорово! — загорелась Нира. — Туда сейчас всю вкуснятину стаскивают! Ой, а ты?       — А мне надо с Папашей поговорить. Вон, они с матушкой к молодожёнской лодке идут. Если буду нужен, Алч или Варг найдут меня. Тао, идём.       Дэйвэн гордо вскинул голову, но ускорился, с удовольствием разминая ноги и в обнимку с Фолгом лихо обходя одиноких заблудившихся невест и слишком общительных островитян. Они быстро спустились по серпантину каменистых тропинок к маленькой пристани около давешней баньки, где была привязана небольшая лодка с заваленной свёртками кормой. Около пристани стоял мрачный, настороженный Конрад и взволнованная Элеонора, а вокруг них восторженно прыгал Дик, размахивая руками и взахлёб делясь эмоциями. Подошедший Фредерик, улучив момент, на очередном круге заловил племянника и снял с него вещмешок.       — Дик, мне показалось, что Лу чувствует себя не очень, — серьёзно произнёс он. — Можешь сейчас сбегать посмотреть? И заодно напомнить, чтобы она срочно посылала за мной Варга, если что.       Племянник посмотрел на него с подозрением, но всё же исполнительно кивнул: «Понял!» — и умчал наверх.       — Зачем ты позвал меня сюда? — холодно поинтересовался Конрад. — Хотел посмотреть, как я ковыляю по этим козьим тропам?       — Мне это не доставило удовольствия, — покачал головой Стальной, отпуская плечи Таоли и подходя ближе к отцу. — Но я хотел, чтобы ты кое-что понял. Я много раз говорил, что мне не нравится, когда мне навязывают невест. Мне не нравится, когда на меня устраивают охоту. Зачем ты́ это сделал? И я точно знаю: тебе нравится смотреть, как меня загоняют.       — Ты прекрасно справляешься.       — А ты прекрасно спустился сюда на костылях и протезе. Это требует определённого опыта, это сложно, — и я тобой горжусь. Но спускаться предпочитаю на своих ногах. Я не хочу повторять твои ошибки, чтобы исправлять их и приходить к нужному пониманию.       — Я хочу тебе блага, Фред, — сочувственно посмотрел Конрад. — Ты поймёшь. И лучше бы рано, а не поздно.       — Я не считаю это благом. Но ты не поймёшь никогда. Не захочешь. — Внезапно он обернулся к долинцу, который переминался позади с ноги на ногу, смущённый неловкостью ситуации. — Как тебе похищение невесты?       Дэйвэн от неожиданности даже чуть растерялся, задумался и наконец искренне признался:       — Впечатляюще. И задумка, и исполнение.       — А тебе, матушка?       — Ты это замечательно придумал. Я очень удивилась Изабелле.       — А тебе? — Стальной повернулся обратно к отцу.       — Неожиданно, — признал Папаша, внимательно глядя на сына.       — Фредди, Рад перегнул палку. Прости его, — тихо попросила Элеонора, на что Стальной лишь мягко улыбнулся:       — Непременно. Как прощаю его всю жизнь. Как считаешь, матушка, до него когда-нибудь дойдёт, что я уже умею думать и понимать?       — Фред, я здесь. Говори со мной, — спокойно сказал Конрад.       — Конечно, — ласково улыбнулся тот. — Ведь сегодня ты в последний раз решишь за меня. Вот лодка молодожёнов. Вот матушка, вот Таоли. Решай, кого из них оставить тебе, а кого я посажу в лодку и увезу с собой. Если не решишься, я заберу обоих.       — Фред, ты…       — Решай!       — Фредди…       — Матушка, молчи. Хотел решать за меня, пусть решает. Сейчас.       На маленьком каменном пятачке разразилась эпическая битва взглядов, две выдающиеся воли мерились силой, две незаурядные личности пытались нагнуть друг друга. Но в отличие от предыдущих поединков, виденных принцем, сейчас Стальной был внутренне спокоен, даже можно сказать, умиротворён. Конрад покачал головой и убеждающе начал:       — Ты не понимаешь: если ты уплывёшь с этим недомерком, это будет выглядеть…       — Э́то твоё решение? — невозмутимо уточнил Фредерик.       — Ну что ты упёрся?! Ты не можешь ставить мне…       — Забрать обоих?       — Даже если бы ты мог ставить мне условия, ты прекрасно знаешь, кого я выберу! Но…       — Решил?       — На тебя смотрит весь клан! — Конрад поднял руку, указывая вверх. — Что они о тебе подумают?       — Что я уплываю на лодке с… кем-то. А ты нас провожаешь.       — Там лучшие девушки со всех Островов! Что они…       — Я их не звал, — Фредерик безмятежно улыбался. — Решай сам. Ты это любишь.       — Ладно, я был не прав, — примирительно поднял руки Папаша. — Давай сейчас поднимемся и спокойно всё обсудим.       — Поднимайся. Только реши — с кем-то или один.       Стальной хладнокровно подошёл к лодке и положил вещмешок на корму.       — Фред, давай просто поговорим.       — Я уже говорил с тобой. Объяснял. Предупреждал. Ты продолжил решать за меня. Ну решай.       Стальной проверил вёсла и безмятежно посмотрел на отца. Тот, покачав головой, попросил:       — Не надо этого делать. Это ошибка.       — Но мне не понять, — кивнул сын и мягко улыбнулся: — Ты хочешь мне блага, но моё мнение значения не имеет. Решай.       — Этот… он не родит тебе детей.       — У меня уже есть. И те, кого мне может родить жена, не будут особо от них отличаться. Мои дети есть в моём доме, они есть на каждом острове. Через несколько лет они начнут становиться бойцами и придут ко мне. И это будет их решение.       — Фред, ты ещё не понял… Видеть, как твои дети растут, наблюдать за их достижениями, гордиться ими…       Папаша умолк под удивлённым и насмешливым взглядом сына, а тот произнёс сдержанно:       — До начала моей учёбы в академии ты появлялся на Тюленьем от силы раз в год. А когда приезжал, не разговаривал со мной неделями, потому что я был хуже Тео. Ты даже не помнил имён всех дочерей, пока тебя архин не искалечил.       — Возможно, я не был хорошим отцом…       — Ты стал хорошим главой клана. И ты можешь им остаться.       Стальной, начиная неторопливо отвязывать лодку, выжидательно посмотрел на Конрада. Тот махнул рукой, отворачиваясь:       — Делай, что хочешь. Пойдём, Эли.       — Матушка никуда не пойдёт, — ровно и непреклонно произнёс Стальной, — пока ты вслух не скажешь, что ты решил.       — Что?       — Ты сейчас сам решишь и скажешь, кто останется с тобой, кто — со мной. Или я заберу обоих.       — А ты не понял? — раздражённо выплюнул Конрад. — Эли — со мной, с тобой — этот твой… уважаемый юэнаи. Как будто был выбор!       — Запомни это. — Голос Фредерика смягчился, он посмотрел на Элеонору: — Матушка, ты же помнишь, что можешь обратиться ко мне в любой момент? Даже сейчас.       Элеонора, со слезами на глазах смотревшая на мужа и пасынка, кивнула:       — Помню, Фредди.       Таоли, не выдержав, шагнул к ней:       — Не плачьте, пожалуйста! Фрей не держит зла на отца. Он не хочет никому неприятностей. — Принц перевёл взгляд на пристально вперившегося в него Конрада. — Как вы не понимаете, что раньше Фрей уступал вам не из-за слабости, а из уважения и сыновней любви? Нельзя на него давить и загонять в угол…       Стальной кинул взгляд на Дэйвэна, и тот, умолкнув, торопливо направился к лодке. Упрямиться и показывать характер сейчас точно не стоило: Фредерик вёл себя странно и был весь какой-то отрешённый и непонятный — кто его знает, возможно, мог и веслом втащить за непослушание или вмешательство в семейные дела. Но тот на удивление спокойно помог удержаться на вертлявой лодке и удобно усесться, а сам, балансируя с завораживающей лёгкостью, разобрался со швартовыми концами и устроился на вёслах. Сверху донёсся недоуменно-разочарованный вой. Таоли оглянулся: хотя где-то в глубине души он и был рад такому завершению невестовой охоты на Стального, ему было невероятно жалко всё же расплакавшуюся Элеонору и мрачного, раздосадованного и немного растерянного Конрада. А больше всех — улыбающегося с каким-то отсутствующим видом безучастного Фредерика.       Мощные гребки уносили небольшую лодку всё дальше от величественных утёсов, людей с их проблемами и последних признаков цивилизации. Фолг весь погрузился в греблю, направляясь будто без цели в открытое море. Когда скалы Тюленьего острова уменьшились до размеров, уже пугающих сухопутного долинца, он рискнул подать голос:       — Фрей, а куда мы?..       — Уже почти на месте, — отрешённо отозвался Стальной.       Дэйвэн огляделся: вокруг них была лишь синяя вода, искрящаяся в лучах солнца, и только за кормой у горизонта чернели далёкие скалы. Чувствуя лёгкую панику, принц всматривался в лицо Фолга, пытаясь определить признаки запоздалого безумия, но тот всё ещё выглядел достаточно адекватным, а заметив пытливые взоры, коротко пояснил:       — Прямо по курсу рифы — темнеют, видишь?       — Да, но зачем мы здесь?       — Дело есть. Не елозь, дерево помнёшь.       Таоли испуганно замер. Похоже, Стальной всё же сошёл с ума. Глядя на его лицо, Фредерик тихо рассмеялся, начиная как-то оттаивать из холодно-безмятежного состояния.       — Тао, рядом с тобой в мешке росток дерева молодожёнов, посмотри.       Долинец чуть расслабился и начал обыскивать свёртки, лежащие вокруг него. Он обнаружил запас угля, пару серых шкур, подвесную лампу, сальные свечи, тёплое одеяло и знакомый вещмешок. А в одном из свёртков действительно оказался невысокий росток с десятком листьев и корнями в коме земли. Для чего всё это могло понадобиться посреди открытого моря, он даже не представлял. Фредерик тем временем догрёб до участка воды, темневшего как-то по-особенному, сложил вёсла и начал раздеваться.       — Не волнуйся, Тао. Я сейчас быстро нырну, а потом поплывём на островок один, тут рядом.       — Я один здесь останусь? А если лодка уплывёт? — даже растерялся Дэйвэн. — Я же не умею этими вёслами грести. Может, найти какой-нибудь якорь?       — Просто сиди и не волнуйся, ладно? — заулыбался в ответ Фредерик — легко и искренне.       Это было настолько редкое зрелище, что таким Фолгом хотелось любоваться. Особенно, когда он, неторопливо раздеваясь и как-то по-особенному дыша, отработанными движениями — целым увлекательным комплексом! — начал разминать и разогревать мышцы. А вот когда кигги нырнул, оставляя долинца посреди бескрайних вод на неустойчивой лодочке в обществе редких пузырьков, поднимавшихся из глубины, Дэйвэн испуганно застыл, боясь даже пошевелиться.       Потянулись долгие минуты ожидания. Когда, казалось, счёт пошёл на часы, нервничающий долинец попробовал считать удары сердца между появлением пузырьков, но пульс так частил, что он окончательно потерялся во временных рамках. Когда рядом с тихим фырком вынырнул Фолг и повис рукой на бортике, пытаясь отдышаться, Дэйвэн аж дёрнулся от неожиданности, качнув лодку.       — Тао, ты чего? — удивился Стальной, удерживая в равновесии шальное плавсредство. — Меня испугался? Переволновался? Я же говорил, не сто́ит.       Видимо, для окончательного восстановления душевного равновесия Фредерик зашвырнул из воды на нос лодки что-то огромное, мягко сплющившееся и хлещущее солёной водой во все стороны.       — О, боги! Что это? — наученный горьким опытом Таоли попытался плавно, без резких рывков отползти подальше на корму.       — Не шевелись, пока я не сяду! — строго прикрикнул Фолг, забираясь в лодку. — Это жемчужная губка. Таких больших до сих пор на всех Островах не видели. Вокруг всё повыловили, а тут из-за рифов корабли не ходят, а плыть, как мы сейчас, — далеко, поэтому она такая выросла. Я ещё в детстве её приметил.       Кигги начал торопливо одеваться. Дэйвэн поднял глаза в смятении: он уже совсем позабыл то обещание Фолга. Но помнил редкое тёплое утро, когда проснулся прямо на Фредерике, потому что тот не исчез на рассвете, а терпеливо ждал подъёма долинца. Именно тогда Стальной усиленно убеждал, что не стоит верить его обещаниям и что слово, данное Дэйвэну в лагере каторжников, он сдержал лишь по стечению обстоятельств. А потом мимоходом пообещал жемчужных губок для натёртой кожи принца — и вот через неделю выполнил обещание. А Таоли тогда не поверил словам Альберта, что Фредерик очень трепетно относится к своим клятвам…       Фолг уже взялся за вёсла и развернул лодку к очередной невидимой цели, но заметив смятенный взгляд Дэйвэна, вопросительно мотнул головой:       — Что?       — Если сюда никто не плавает, как тебя сюда занесло — тем более в детстве?       — Ну, тогда здесь что-то ещё торчало из воды…       Глядя на то, как помрачнел Фредерик, как он отводил глаза и весь прямо увлёкся греблей, Таоли догадался:       — Здесь был какой-то остров?       Стальной сжал челюсти, играя желваками, и всё же выдохнул:       — Змеиный.       — Остров твоей матери Ивонны и твоего деда Мера? Он под нами?       — Какой ты осведомлённый, хм… Под нами северная оконечность. Остров простирался отсюда — и за горизонт.       Дэйвэн оценил безмятежность лёгких волн в той стороне, куда мотнул подбородком Фолг, и после долгого молчания наконец выдавил:       — Фрей, я… сильно продешевил с договором?       — Что? — удивлённо посмотрел на него Стальной, отвлекаясь от мрачных раздумий. — Нет, конечно. Мои бойцы — лучшие, «тюлени» стоят своей платы.       — Даже «тюлени», ищущие новый дом?       — А, вот ты о чём, — вздохнул Фолг и вновь отвернулся, выглядывая какие-то ориентиры.       — Фрей, почему вы не пробовали поселиться где-нибудь на побережье?       — С чего ты взял, что не пробовали? — мрачно усмехнулся Стальной, вновь всей мощью отдаваясь гребле. — Несколько раз уже. Наши прежние земли на юге за последние сто лет полностью скрылись подо льдами. На востоке лишь море на долгие недели пути. На западе такое же море и узкий Пустой берег под неприступными высокими горами. Рядом с кигги лишь итиланское побережье.       — Но… почему тогда вы живёте на Тюленьем? И я никогда не слышал о поселениях кигги в Итилане.       — Их там уже нет. Первыми пробовали «нарвалы», их остров был самым ближним к Палачу. Они предусмотрительно… очистили побережье от местных на достаточное расстояние и начали строиться. Их поселение несколько раз сжигали, но когда вслед за собаками начали пропадать женщины и дети, а их тела… В общем, «Нарвалы» вернулись на Острова — уже в другие кланы — и перестали существовать. Незадолго до моего рождения, пробовали «синие змеи» — у них было множество сильнейших бойцов, но их выдавила итиланская армия, хоть и с огромными потерями. Последними пробовали «быки»: у них даже была договорённость с Ликкором, но… местных слишком много и они по-прежнему не любят кигги.       — Кигги грабили и убивали итиланцев несколько сотен лет, — напомнил Дэйвэн и задумался: — Но есть же Болотная гавань?       — Она на маленьком каменном мысе среди болот, а перешеек охраняет итиланская армия по договорённости с Ликкором. Это просто перевалочный пункт «тюленей», где постоянно никто не живёт, — бараки, псарни, гаражи и склады, которые регулярно пытаются сжечь местные. И то там периодически пропадают не только собаки, но и данники или ещё кто из живой собственности — и это взрослые мужчины, которые могут за себя постоять в отличие от женщин и детей… На побережье Итилана нет подходящих мест для кигги — хотя бы примерно так же защищённых, как Острова.       — В Готроне вас теперь тоже не любят. Вы и долинцев убивали.       — Только военных. Мирное население Долины «тюлени» не трогали, — криво усмехнулся Фредерик.       — Пока вы ещё не были в Долине. А когда побываете, захватить её станет гораздо проще… — У Дэйвэна даже голова закружилась от осознания той пропасти, к которой он подвёл свой народ.       — Я не хочу захватывать Долину.       — Не хочешь, но придётся? — с ужасом предположил Таоли.       — Нет. Я хочу, чтобы «тюлени» жили в Долине как подданные Дэйвэнов. Такие же, как урождённые долинцы. Как ты предлагал Варгу. Чтобы жили по тем законам, о которых нам с детства рассказывал Ойло.       — И вы… — Таоли откровенно растерялся. Заявление Фредерика было настолько неожиданным и нереальным… — Ты сможешь мне подчиняться? Кигги смогут соблюдать наши законы?! Смогут держать себя в руках, прекратят грабежи и будут склонять голову перед заморышем-императором?!       — Я тебе уже подчиняюсь — в разумных рамках, конечно. Но каждого, кто не сможет, я лично накажу и вышвырну за пределы Долины, — серьёзно посмотрел на него Фолг.       — Да каждый кигги считает меня — своего возможного императора — твоей живой собственностью! Твои бойцы оскорбляли и унижали меня! Как будут относиться к моим подданным? Чьей собственностью будут они?!       — Тоже моей. Пока. А потом все станут собственностью нашего внука — императора Долины из рода Дэйвэнов. Мне почему-то кажется, что статью он пойдёт не в тебя — ты говорил, что Дэйвэны всегда берут лучшее от родителей. А пока наш внук войдёт в силу, держать всех в руках буду я. И возможно, Дик — твой любимый зять.       Таоли поражённо уставился на невозмутимо гребущего Фредерика.       — Погоди, ты уже так серьёзно всё продумал?!       — Не я, а твои боги, — поправил Стальной. — И в общих чертах мне их план нравится.       — Но ты же не верил! Ты называл мои видения ненормальными глюками! Ты говорил, что сам выбираешь свой путь! И тебе вдруг нравится задуманная богами судьба?       — Мне нравишься задуманный ими ты. Тао, я не слепой и не дурак. Ты особенный — по-настоящему. О добре и справедливости говорят все, но ты… Ты не только сам в это веришь, но и пытаешься так жить — и вдохновлять на это окружающих. Ты можешь дать моим людям то, что я никогда не смогу. Таким правителем, как ты, не сможет стать никто — при всём желании…       Глядя в округлившиеся глаза Дэйвэна, Фолг вроде даже смутился, но тут же растянул губы в притворно беспечной улыбке:       — А ещё у тебя светятся глаза и кожа при свете луны, ты забираешь боль и похмелье… твои предки даже создали твою задницу именно под мой член… Не мотай головой, твоя уникальная попка просто создана для постоянной ебли, она всегда тугая и чистая — не как у нормальных людей. Я даже у Аля уточнял, а он видел задниц поболе моего. Если твои предки продумали даже это, то дальнейшая наша судьба уж точно не хуже. А что мне не понравится, я сам и поправлю.       Но Таоли не повёлся на провоцирующе оскорбительные комплименты, возвращая тему разговора к главному:       — Если вы станете такими же жителями Долины, как мои подданные, если будете жить по нашим законам, то вы изменитесь. «Тюлени» станут отличаться от кигги Островов. Почему… ты этого хочешь?       Стальной молчал, задумчиво хмурясь. Но его выдавали движения вёсел, ставшие ещё более мощными и глубокими. Лодка летела по воде, умело, практически без качки проходя лёгкие волны, которые как по волшебству буквально разглаживались перед кигги.       — Что ты знаешь о Мере, моём деде? — наконец спросил Фредерик с какой-то нервной, корявой улыбкой.       Дэйвэн, встревоженный его странным поведением, постарался вспомнить всё, что выяснил:       — Его звали Мёртвым Змеем. Он был хитроумным, думал не как все. Когда кигги обязались не нападать на побережье, он начал грабить центральные части Итилана. Его считают выдающимся лидером. Говорят, его дух перешёл в тебя на третий день после его смерти и вновь родился в наш мир.       — Ничего себе разведчик, — удивился Фолг. — Ты Ойло допрашивал? Для общего развития или опять обо мне хотел узнать?       — Да так, в общем… но ты мне тоже интересен. И то, почему ты хочешь изменить кигги.       — Мне и самому это…       Глядя на вздыхающего Фолга, находящегося в заметном раздрае, Дэйвэн, вспомнив мудрые советы матери, предложил:       — Попробуй объяснить мне. Это поможет и тебе лучше понять, чего ты хочешь. Я никому не расскажу.       Фредерик посмотрел на него практически растерянно, но, машинально оглянувшись и не увидев никого на тысячи шагов вокруг, всё же решился:       — Я тоже расспрашивал о Мере — многих, кто его знал. Говорят о нём разное, но сходятся все в одном — Мер был выдающимся человеком.       Фолг нервно вытер вспотевший лоб не менее потным предплечьем и вновь вернулся к яростно-отчаянной гребле. Побуждаемый внимательным взглядом Таоли, он всё же негромко поведал:       — Об этом обычно умалчивают, но это он придумал систему сходок и межклановых советов, устраивающую большинство, и фактически именно он объединил кигги. Благодаря ему прекратились войны между кланами. Интересно, что только он был против, когда на одном из общих советов было принято решение договориться с Итиланом и за большую плату прекратить набеги на побережье. Мер был против, но согласился с большинством, составив формулировку, позволившую ему и придерживаться договора, не ссорясь с другими кланами, и показать всем кигги преимущества своего пути, привлекая даже самых недалёких очевидным — добычей.       Стальной задумчиво оглядел верхушки волн и вдруг с кривой усмешкой посмотрел Таоли прямо в глаза:       — Знаешь, он смог впечатлить даже королеву Итилана — она родила ему сына. Они переписывались до самой его смерти. Я сам читал обгорелые письма, найденные на Змеином — Мер не успел сжечь их все… Ему не нравился путь, по которому шли тогда кигги, и Мер пытался его изменить. Он как мог менял мышление кигги, и на Змеином острове ему бы удалось это, если б не… — Фолг печально посмотрел назад, за спину Дэйвэна. — Мер радел за весь народ Островов, но они же его и предали.       — Думаешь, твой отец тогда принял не ту сторону?       — Да какая сейчас разница… Змеиный захватили, но наследие Мера не пропало бесследно. Все дети со Змеиного воспитывались и росли на Тюленьем острове, на своём примере невольно привнося в жизнь «тюленей» отголоски того мышления. И я считаю его правильным. Мне тоже не нравится путь, которым продолжают идти кигги. Но я не хочу как Мер биться о чужую глупость и исправлять существующее на Островах, я хочу создать что-то новое — взяв то, что уже есть в «тюленях», и добавив то из Долины, что считаю правильным. И когда будет виден результат, ко мне придут те, кто тоже будет считать это правильным. А в остальных дух кигги умрёт, и это будет другой народ, в этом ты прав.       — А что ты считаешь правильным? — В ожидании ответа Таоли даже дыхание затаил, но Фредерик вновь надолго замолчал, яростно загребая вёслами, а после тяжких раздумий признался со вздохом:       — Я не знаю. Но чувствую, что ты́ точно знаешь. Может, это наивно… я хочу, чтобы возможность стать бойцом клана была именно привилегией, а не всеобщей обязанностью. Чтобы такие, как Аль и Лу… Иза и Ойло, могли быть просто твоими подданными, ничем не хуже бойцов, а в чём-то — даже лучше. Чтобы могли спокойно творить то, что другим недоступно. Чтобы они были собственностью императора Долины, защищённой от чужого самодурства. А бойцами пусть будут только те, кто захочет, кто будет силён, ловок… и достоин.       — На это не все из «тюленей» согласятся, — тихо заметил Дэйвэн. — Что будет с остальными?       — Я над этим думаю, — криво усмехнулся Стальной и умолк окончательно.