Хранитель принца

      — Ну что, юэнаи, сейчас сообщат, что Ликкор готов, и я свяжу тебя как маленькую колбаску! — предвкушающе скалился Най. — И кляп в рот засуну — он так благотворно на тебя влияет!       Таоли кинул раздражённый взгляд на кигги, но промолчал. Очень не хотелось, чтобы кляп ему засунули раньше времени. Улыбающийся Най посмотрел на тихого долинца едва ли не с умилением и, не в силах усидеть на месте, вскочил и зашагал из угла в угол по небольшой мазанке. Настроение у него было прекрасное: с того момента, как в свершившемся таки корде на ножах он зарезал Слизня, чудом не получив каких-то серьёзных ран, и стал непререкаемым лидером половины боевого клана.       Самого боя Таоли не видел — его спрятали в палатке Ная, доверив присмотр Позю. Молодой красавчик осторожно отвязал ему руку, вытащил кляп и вопреки всем опасениям в трезвом виде оказался на редкость очаровательным и корректным собеседником. А ещё и примерным домочадцем — судя по тому, как пристрастно он расспрашивал о знакомых и событиях на Тюленьем острове. Принц великодушно порадовал Позя рассказом о героическом похищении невесты на свадьбе, и тут очень заметным стало качественное изменение отношения: если в начале разговора молодой кигги воспринимал его по-прежнему — как нанимателя-чужестранца, то в момент повествования о присоединении лже-невесты Пата к дэйвэновской компании на заборе Позь уже считал Таоли таким же членом «тюленьего» сообщества, как Дик или Гиб. Видимо, в идее Фредерика засунуть долинца в толпу киггских детей был всё же некоторый смысл.       Потеплевшую беседу прервало появление Ная — победившего в корде, слегка порезанного, но очень довольного собой. Под настроение он даже поддался жалости и на время предстоящего пути согласился оставить Дэйвэну свободными правую руку и рот. Правда, пришлось дать слово держать рот закрытым, а за многострадальную руку Най таскал его в темноте по каким-то грязным колдобинам практически всю ночь — специально он, что ли, выбирал самую неровную дорогу? Сильный ветер и противный моросящий дождик радости принцу не добавляли. Он только в очередной раз добрым словом вспоминал портних с Тюленьего острова, сшивших ему быстро, но качественно непромокаемую и непродуваемую одежду и обувь. Не хотелось представлять, в каком состоянии он был бы, будь на нём готронская форма или даже долинский мундир.       Высланные вперёд разведчики нашли королевский лагерь на свежих развалинах автомобильного заводика, несколько лет назад перешедшего в личную собственность Энрико — бывшего императора Готрона. Эти же бойцы договорились об аудиенции и заняли под нужды кигги одинокую хибару неподалёку от входа в королевский лагерь. Они даже любезно протопили мазанку к приходу старших и таинственного пленника. И сейчас, в полудрёме протягивая к очагу ноги, разутые и гудящие от утомительной дороги, Таоли был очень им благодарен.       Дверь скрипнула, впуская холодный осенний воздух, и к ним присоединился Позь.       — Ликкор готов? — энергично засобирался Най, хватаясь за кляп и кожаные ремни, весь на подъёме и готовый к грядущему противостоянию.       Но Позь отрицательно качнул головой, присел к очагу и, протянув руки к огню, невесело пояснил:       — Ликкор готов, оказывается, только к завтраку, принятию ванны и облачению в дорожный наряд. Здесь ему, видите ли, условия не создали. Если раньше он каждому в нос тыкал, какой приём ему устроил Стальной после Чёрного ущелья, то сейчас король вслух о нём и не говорит, но явно вспоминает и каждый раз бесится…       — Даже вслух о Фреде не говорит, — задумчиво повторил Най, отбрасывая обратно ремни и кляп. — Он серьёзно враждовать собрался. Что ещё?       — Вчера он всю ночь буянил: очень уж разозлился, что готронцы завод свой разгромили. Разнёс к чертям и те жалкие покои, которые ему устроили. Вечером ещё новости из Итилана прилетели: в окрестностях столицы бунтовщики завелись, местные гарнизоны смущают, продуктовые склады захватывают. Даже, говорят, могилы оскверняют. Забавно, кстати, на столичном кладбище для знати могилу Теодора Фолга разрушили, что разгневало Ликкора едва ли не больше остальных новостей. Говорят, разнесло до основания, словно там пороховой склад взорвался… А может, так оно и было — кто его знает, где у бунтовщиков что хранилось. Ликкор всю ночь чехвостил своих генералов и комендантов, письма гневные в столицу писал. Из-за этого сегодня встал поздно и в отвратительном настроении.       — Вот Тео мразота, — скрипнул зубами Най. — Даже с того света гадить не прекращает. Похоже, не успеем мы к полудню. Кстати, Позь, тут поблизости заметили кигги из других кланов. Можешь своими ребятками задружиться с ними? Ненавязчиво. Будут морозиться — не настаивайте. Но не отзывай красавчиков из деревни и королевской свиты, других возьми.       — Угу, итиланки из свиты сейчас главный источник слухов, — кивнул Позь, с явной неохотой поднялся и вышел навстречу ветру и холодному дождю.       Най проводил его взглядом, осмотрел плотно занавешенные окошки и сам сел на нагретое Позем место, заметив с досадой:       — Придётся ещё подождать. Юэнаи, не спи! Может, расскажешь пока, как ты Синенога размазал, а? Ты правда с ним дрался? Как ты увернулся?       Таоли с удивлением заметил откровенные азарт и злорадство в глазах островитянина, коротко прочистил горло после долгого молчания и пояснил:       — Он пытался меня ударить, но я в тот момент споткнулся и он промахнулся. Да и Варг ему уже хорошо по голове попал…       — О, у Варга из-за тебя появился повод ему врезать!       — Вообще-то, Синеног назвал его змеёнышем и оскорбил его мать.       — Это как раз не повод, — отмахнулся Най. — Фред не принял бы такой причины. Но если Варг защищал тебя…       — Варг из клана «змей», а Синеног участвовал в нападении на Змеиный остров? Вместе с Конрадом, да? Синеног и ещё кто-то изнасиловали мать Варга?       — Это тебе Фред рассказал? Ему больше делать было нечего?       — Ничего Фрей мне не рассказывал. Варга я тоже не расспрашивал — очевидно, эта тема для него болезненна. Просто позавчера Фрей объяснял молодому «горностаю» на заставе, что они с Варгом немного похожи, потому что Варг — ребёнок Мера. Ну, ещё те слова Синенога — и можно сделать выводы. Я просто узнаю́ вашу историю. Она такая… бурная.       Кигги задумчиво на него воззрился:       — Знаешь, в академии чокнутый историк твердил нам, что большая часть правильных ответов на будущие вопросы уже дана в прошлом. Гляжу я на тебя — начитанного, знающего историю, смышлёного, логичного такого — и всё больше убеждаюсь, что это бред. Ты хоть понимаешь, в какой переделке оказался? Меж двух хуёв — Фреда и Ликкора. А сам историей потопшего острова интересуешься…       — А ты весь красивый и на белом коне? — пронзительно посмотрел в ответ Дэйвэн.       — Уел, — признал Най, со вздохом отворачиваясь. — Но я хотя бы меж абстрактных хуёв… теоретических пока таких. Если тебе просто интересно… Я не знаю, что произошло с матерью Варга, не интересовался. Вроде она была наложницей Мера с какого-то Острова — а островитянок убивать не принято. Может, в бою случайно задели или порвали сильно и вылечить не успели, или от болезни какой… Знаю только, Варг всё детство мечтал вызвать на корд Синенога и одного «быка». Но «бык» тот умер, а у Синенога подросла дочка-красавица, и все ровесники Варга начали за ней бегать…       — И ты? — догадался Таоли.       — И я, умник, — ядовито ответил Най, раздражённо покосившись на собеседника. — Но кто ж знал, что Синеног такой злопамятный и не забыл наших детских шалостей. Некоторые, правда, были… реально жёсткими, но он вообще не должен был знать, что я в них участвовал. А у тебя с ним с чего началось?       — Ну, он назвал меня бледным недоноском, а я его — мохнатым животным и буйным чудовищем…       Най искренне рассмеялся.       — Тут появился Холт и разнял Синенога с Варгом, а потом пришёл Фрей — и наконец нас познакомил.       — А когда ж ты его размазал?       — Да я его и не особо размазал, — пожал плечами Дэйвэн. — Он даже сам смеялся. На тоэрлиге он высказал недовольство долинцами и нашим шёлком…       Кигги, слушавший с большим интересом, злорадно загыгыкал.       — Потом Синеног раскритиковал отношения Фрея со мной, которые он между нами прям разглядел. А я ему сообщил, что хоть и видел, как он с Холтом целовался в губы, но предпочитаю не обсуждать вслух, кто из них кого ебёт…       Най просто взорвался хохотом, утирая выступившие слёзы, и выдавил сквозь смех:       — А он?       — Сказал, что у меня язык без костей, — пожал плечами принц. — Я удивился, что у него с костями, и посоветовал обратиться к врачу.       Най аж согнулся — прерывисто стонущий и задыхающийся от хохота — и весь трясся, закрывая лицо руками. Таоли и не думал, что эта история могла кого-то настолько порадовать, но если он смог развеселить и этим улучшить отношения с человеком, от которого сейчас так много зависело, — тем лучше.       — Ну ты даёшь, юэнаи! А Папаша всё это видел?       — Да. Он же рядом сидел.       — Представляю его лицо! — аж всхрюкнул кигги. — А потом что?       — Синеног вроде как обозвал меня морским ежом и ушёл. — Вспомнив, на какую авантюру пустился после этого он сам, принц неловко отвернулся, что не ускользнуло от внимательного взгляда кигги:       — А ты что? Ну, чего застеснялся? У тебя с Синеногом-то лучше моего всё вышло — меня он при попытке сватовства вообще с навозом смешал. Давай колись, юэнаи! Что ты потом натворил?       — Фрей с Холтом ушли, а я… мы с Диком воровали еду у бойцов и прятались под столом…       — И как, удачная была добыча? — расплылся в широчайшей ухмылке Най.       — Полный мешок. Мясо, полкаравая и пол-яйца, — не смог удержаться от ответной улыбки принц. — А потом мы искали яблоки. Одно добыли у Родерика, когда он меня на свадьбу пригласил.       — Ты и на свадьбе был?! И что в этот раз Фред с похищением невесты придумал?       — Они украли Изу ещё до начала. Её одели как наймита, капюшон глубоко натянули, и она даже участвовала в бою за ворота — вместе с женихом и его дружками…       Ржущий кигги уже даже сказать ничего не мог, только жестами просил продолжать. А Дэйвэну и не жалко было:       — Когда Род проходил испытания, а все ждали начала похищения, бойцы Фрея просто бродили вокруг общинного дома и косили под идиотов. Варг с нами даже поговорить остановился, а Дик с Нирой всё переживали, что у них похищение не получится. Мы же не знали, что Иза уже у Фрея.       — А как подружки не заметили, что невесты нет? — всхлипнул Най.       — А подружки её в лицо и не помнили. Конрад на все Острова раззвонил, что Фрей будет дружком жениха, и утром перед свадьбой приплыли корабли с сотней красавиц. Они так спорили между собой за право быть подружками, что невесту разглядывать было некогда. А когда Иза их попросила самостоятельно, без её участия выбрать тех, кто на свадьбе сядет рядом с ней, они вышли ругаться во двор, и тогда Изу подменили. Когда Род попросил помощи от суженой, ещё на четвёртом испытании, Фрей Изу — как провинившегося бойца — подсунул к пяти замаскированным девушкам вроде как для смеха. Род её быстро нашёл по руке — у неё левая вся в шрамиках, она же резчица. Они пошли за благословением, Элеонора сняла с наймита капюшон и обнаружила Изабеллу. А подружки даже не поняли поначалу, почему Конрад и Эли благословили жениха и наймита…       — Ух, представляю их лица!       — Ага, особенно когда выяснилось, что они считали невестой не девушку, а юного Пата, сына Варга…       На Ная напал новый приступ хохота:       — Мальчишку?! Вот Фред подставил невестушек! А как они Пата подсунули-то?       — Не знаю, — пожал плечами принц. — Правда, днём раньше Рич, Пат, Варг и другие наймиты чинили крышу общинного дома — подозреваю, это как-то связано… Но они так и не признались, а мы с Диком и Нирой ничего не видели, хоть и высоко сидели.       — На вышке у общинного?       Дэйвэн смутился:       — Под ней, на частоколе…       — Я смотрю, ты развлекался вовсю… — Най, погрузившись в какие-то свои воспоминания, даже вздохнул мечтательно. — Нечасто, небось, выпадает такая возможность?       — Первый раз в жизни, — тоже вздохнул Таоли.       — А кого-нибудь из моих видел?       — Не знаю, — даже растерялся долинец. — Мне же их не показывали. Меня вообще ни с кем не знакомили, кроме Конрада и Элеоноры. Я даже из домашних Фрея знаю только нескольких… А, нет, я видел твой дом! Во дворе была куча народа — весёлые и бодрые. Мы с Диком мимо шли и Глазика туда относили, чтобы он канаты не драл — у него такие когти! Это же ваш кот носил домой рыбу, когда крысы кончались?       — Ага, мой бандит! — гордо сообщил Най, и улыбка на его лице стала удивительно задумчивой и ласковой для человека, полдня назад безжалостно зарезавшего боевого товарища.       О том сне, где Най насиловал и душил его, Таоли вообще старался сейчас не вспоминать. Заметив его взгляд, кигги даже немного смутился:       — Ну что? Это мой любимый кот! Я его даже в боевые походы пару раз брал, только его в море укачивало. Мне что, нельзя любить котов?       — Больше, чем людей?       — Мой кот достойнее многих, кого я знаю, — криво усмехнулся Най. — Фред говорил, у тебя пёс был. Разве ты не встречал в своей жизни людей, которые были хуже него?       — Встречал, — вынужден был честно ответить Дэйвэн. — Но признать твою правоту не могу.       — Ты это псу своему поведай. Так и скажи: «Тебя грохнул один гад, но он человек и поэтому безусловно лучше тебя, дорогой мой…» Как его звали?       — Фрей…       Воззрившись на долинца, который под его взглядом начал заливаться краской, островитянин даже задумчиво потёр лоб:       — А я и забыл, какой ты фрукт. Недаром тебя Гиб с Хони в Вонялку кинули.       — И сказали, что делают это на благо своему хозяину. Надеялись, что позже он всё поймёт и будет им благодарен.       Собеседники некоторое время смотрели друг на друга: серьёзно, вдумчиво, с долей обиды, мстительности и сожаления, пока Най не вздохнул:       — Ты злопамятный. А я ведь даже сделать тебе ничего не успел… Почему ты пытался защитить фредовых мальчишек?       — Я не виню ни тебя, ни их, — печально признался Таоли. — Я могу вас понять. Я не желаю Фрею неприятностей, а если и причиняю, то не специально. Конечно, ваша любовь к нему сильнее, как и желание защитить, но… это глупо — пытаться убить меня, не разбираясь, что думаю я и чего хочет Фрей.       — А что ты думаешь — о нём?       Долинец молчал, явно не желая переходить на такой уровень откровенности и глядя на кигги нерешительно и настороженно. Тот терпеливо ждал, видимо, ответ для него был действительно важен. Наконец Дэйвэн отвернулся и, старательно рассматривая занавешенное окно, тихо признался:       — Он выдающийся человек. Он может помочь мне и моему народу. Я ему верю.       — Если у него сегодня не получится, я отдам тебя Ликкору по его приказу, — напомнил кигги. — Станешь такой же подстилкой, как Джерри: будешь скакать по хуям — короля и его жеребцов из казарм и конюшен. Если выживешь. Всё ещё веришь?       Плечи Таоли передёрнуло от нервной дрожи, но он ответил всё так же твёрдо:       — Верю. И ему, и в него.       — Идиоты, — печально подытожил Най. — Ладно, я — я его с детства знаю. Ладно, ты — Фред действительно надёжный, умный и везучий гад. Но почему тебе верит он?       — Потому что слово Дэйвэна славится в легендах?       — Если бы на Тюленьем не было Ойло, который пудрил нам мозги своими сказками, Фред и не знал бы о Дэйвэнах и на ваше слово плевал.       — Судьба благосклонна к нашей семье. Видимо, Ойэло было суждено попасть на Тюлений. А его племяннику было суждено жениться на моей матери.       — Серьёзно?! Ещё один твой родственник? Вот Фред, наверное, обрадовался…       — Угу, сказал, что понимает Аугусто, — печально вздохнул Таоли, — что куда ни плюнь — везде мои родственники. Но Ойэло же не знал. А я узнал только после того, как забрал его у Конрада.       — Най! — в дверь сунулся взъерошенный Позь. — Готовьтесь.       Най с ехидной ухмылкой протянул принцу кляп. Таоли нехотя обулся, со вздохом сунул в рот мягкий кожаный шарик, завёл правой рукой один ремешок на затылок и повернулся к островитянину спиной. Тот, стараясь не касаться даже волос, аккуратно закрепил ремешки и строго напомнил:       — Меня не проклинай! Прибереги для Ликкора.       Кигги поправил перчатки Дэйвэна и надел на него куртку, заботливо застегнул и накинул капюшон, основательно затянув и оставив только узкую щель для глаз. Заведя правую руку долинцу за спину, закрепил её ремнями, идущими через пояс и шею.       — Вот таким ты мне гораздо больше нравишься, — ласково сказал Най напоследок и потащил на выход из хибары.       Ненастье на улице усилилось. Дождь косо хлестал, пытаясь проникнуть под одежду, холодный ветер задувал в щель капюшона и лез под полы куртки. Утоптанная земля под ногами превратилась в размякшую грязь. Судя по увиденным сапогам и ботинкам, Дэйвэна обступила целая толпа людей — молчаливая, настороженная, готовая к любым неожиданностям. Най вновь жёстко вцепился в правое плечо и потащил торопливо перебиравшего ногами принца за собой.       В воздухе ощутимо сгущалось напряжение: оно чувствовалось и в рубленых киггских фразах, и в испуганно притихшем шуме большого людского лагеря, и в многочисленных нервных итиланских командах, нёсшихся со всех сторон. Жёсткие пальцы Ная на плече иногда сменялись более деликатной хваткой Позя, тот изредка даже бесцеремонно подхватывал принца под мышку, заметно ускоряясь. Плотные ряды небольшого, но грозного каре островитян то двигались стремительным шагом, то замирали, огрызаясь голосами Ная или Коня. Таоли иногда даже не успевал перебирать ногами, а в редкие мгновения затишья впадал в полудрёму. Он не спал уже более суток, проведя в дороге долгие день и ночь после «горностаевской» заставы. Нельзя же было считать отдыхом несколько часов энергичного секса, возможно, последнего в их жизни, который случился еще вчера, до встречи Фредерика с Наем.       Растоптанная грязь под ногами сменилась грубо мощёным полом, покрытым лужами. Несмотря на то, что они явно зашли в какое-то большое помещение, крупные капли не прекращали настойчиво стучать по капюшону, благо хоть ветер ослаб. Они прошли ещё немного, когда вдруг островитяне впереди расступились, а Най, сделав неожиданную подсечку, но крепко придержав за шкирку, бросил принца на колени.       Дэйвэн поднял голову и разглядел шагах в пятидесяти впереди, за строем солдат, многочисленную толпу итиланцев на помосте под обширным навесом. В центре на широком кресле, явно не вписывающемся в обстановку, развалился Ликкор. Выглядел король гораздо хуже, чем в последний раз, когда его видел Таоли. Одутловатое лицо с тёмными мешками под мутными глазами выглядело явно нездоровым. Широкие плечи ссутулились, большие сильные руки откровенно тряслись на подлокотниках кресла — будто в ознобе. Бледностью — болезненной, даже какой-то синюшной — проглядывавшей через старый, почти исчезнувший загар, Ликкор превосходил даже фарфорово-белую кожу принца.       — Най, да? — чуть невнятно произнёс король. — Если бы я тебя не вспомнил, вас бы вышвырнули из лагеря… Где он?       Най молча ослабил завязки и сдёрнул с головы долинца капюшон, подозвал взглядом ближе к нему Коня и Позя, а сам шагнул вперёд, протягивая вынутый из-за пазухи конверт. Но подойти ему не дали: строй солдат перед ним ощетинился оружейными дулами, а подбежавший щеголеватый молодчик из королевской свиты тут же выхватил у него бумаги и отошёл в сторону. Най проводил его угрожающим взглядом, но итиланец будто сразу же забыл о конверте и откровенно больше не замечал кигги.       Реакция островитян была мгновенной: Дэйвэна за шкирку вздёрнули на ноги, ряды боевого каре вновь плотно сомкнулись и ровные шеренги начали неторопливо и вальяжно отступать назад. Итиланцы, ранее выстроившиеся между кигги и выходом, заволновались и вскинули нестройный ряд дрожащих оружейных дул. Хищные оскалы, полные боевого азарта, проступили на лицах безоружных островитян и ещё больше встревожили и так не особо храбрых вояк — шеренги начали заметно прогибаться по центру от одних только угрожающих взглядов «тюленей».       — Стоять! — рявкнул Ликкор, явно взбодрившись, даже мутный туман в его глазах немного поредел. — Какого хрена?! Дэйвэн остаётся здесь!       — Только если вы сегодня официально согласитесь с нашими условиями, — бесстрастно сообщил Най, но отход «тюленей», тем не менее, остановил. — В любом другом случае у нас приказ доставить принца в Долину.       — Что ещё за условия? — пробормотал король, закатывая глаза и протягивая руку.       Най бросил взгляд в сторону молодчика с конвертом и медленно поднял ладонь, демонстративно обозначая начало жеста отхода.       — Идиоты, — выдавил из себя нервный смех король, пытаясь, по-видимому, выдать столь детскую выходку за шутку. — С какими идиотами мне приходится иметь дело…       Когда в руках Ликкора оказался вскрытый конверт и лист бумаги, Най так же медленно опустил ладонь и спокойно ждал, когда тот всё прочтёт, морщась, потирая глаза и лоб и пытаясь унять дрожь в пальцах.       — Что за бред? — наконец подытожил монарх, сминая листок и швыряя ком в Ная, правда, не добросив. — Остров, долина… Чем вас стандартная плата не устраивает?       — Нас устроило «всё что угодно». Если это отказ, мы уходим, — бесстрастно произнёс тот, вновь хватая Таоли за шкирку.       — Он отсюда не уйдёт, — покачал головой Ликкор, пытаясь растянуть дёргающиеся губы в надменной улыбке.       Стекавшиеся в полуразрушенное помещение войска в итиланской форме всё новыми рядами выстраивались вокруг настороженного квадрата из островитян. Свита королевских прихлебателей под их защитой явно осмелела, насмешливые комментарии стали громче и многочисленней. Походка посланцев в итиланской форме, снующих в разные стороны, стала уже не такой стремительной и нервной.       — Если мы не вернёмся через три часа, нас проведают полтысячи «тюленей», — напомнил Най, — предварительно разослав просьбу о помощи всем боевым кланам. И если им не понравится то, что они здесь обнаружат…       — Ты мне угрожаешь? В моём лагере? — Король нервно облизал губы, растянувшиеся в принуждённой ухмылке. — Я знаю, на кого ты насмотрелся… Ты не он… Он тебя вышвырнул, да?       — Я здесь с приказом.       — От Папаши Фолга, ага, — отмахнулся Ликкор. — А сынок его тебя кинул. Вышвырнул из боевого клана. Не взял старого друга в поход на Долину.       Най молча поднял взгляд и задумчиво посмотрел на дождевые тучи через проломы в крыше, словно оценивая высоту солнца над горизонтом.       — А ты его тоже предал без раздумий? Ну, чего молчишь, Най?       — Боевой клан действует на благо всех «тюленей», даже разделившись, — невозмутимо отозвался тот. — Клану нужно ваше согласие. Или отказ.       — Так ты предан не бывшему дружку, а клану? Интересно… А ты не хотел бы заработать денег для клана у меня на службе? Теодор сколотил себе целое состояние, но сейчас его место вакантно. А ты боец видный, исполнительный…       Выдержав очередную паузу, Най покачал головой:       — Клан не оценит.       — Я поговорю с Папашей. Конрад, кстати, хорошо о тебе отзывался.       — Семья не поймёт. Да и обсуждать это Папаша согласится только после вашего решения по Дэйвэну.       — Ты же понимаешь, что вы хотите слишком много? Давай сойдёмся на чём-то одном: или Медный остров, или долина Мара, или торговый путь между Южным и Северным морем.       — Не уполномочен, — сдерживая невольную улыбку, ответил Най. — Моё дело — отдать его при заключении соглашения. Или уйти с ним живым.       Ряды здоровенных «тюленей» угрожающе сомкнулись, скрывая долинца. Ликкор раздражённо потряс ладонью, и итиланцы, обступившие кигги со всех сторон, с заметным облегчением вновь опустили неровные ряды оружейных дул.       — Живым? — заинтересовался король. — Поясни, будь другом.       — Если вам он подходит и мёртвым, то клану «тюленей» он нужен только живым — пусть мы тут хоть все поляжем, — невозмутимо ответствовал Най. — Но не мы одни, это точно.       — Думаешь вернуть его обратно дружку своему? Бывшему, ха! Знаешь, где он сейчас?       Най только пожал широкими плечами:       — Не знаю. Где-то по делам носится.       Ликкор внимательно разглядывал кигги, оценивая слова на правдивость. Только непонятно было, счёл он ответ честным или что-то его насторожило.       — Надеешься, он простит твоё предательство и возьмёт с собой?..       В толпе свиты позади Ликкора внезапно поднялась какая-то суета, стремительно продвигавшаяся к его креслу. Придворные с невнятными криками бросались в стороны, кто-то поражённо застывал на месте, у кого-то от ужаса подкашивались ноги и они падали, судорожно пытаясь отползти в сторону от высокой фигуры в окровавленной итиланской форме. Светлые волосы длиной чуть ниже плеч, тоже покрытые брызгами крови, занавешивали лицо жуткого гостя.       Больше Таоли ничего разглядеть не успел: в одно мгновение обзор закрыли широкие спины, самого его вновь вздёрнули за шкирку и спешно потащили в сторону. Островитяне одним броском добрались до груды искорёженного металла, заняв круговую оборону среди изуродованных станков и сваленных в кучи механизмов. Часть итиланцев, стоявших между королём и кигги, побросав оружие, испуганно рванули за ними следом с истеричными воплями: «Теодор! Мертвец! Тео!», распространяя панику на остальных солдат. Среди поднявшихся суматохи, давки и беспорядочных выстрелов настороженные кигги разглядывали фигуру загадочной особы, устроившей в одиночку такой переполох       — Тео? — ошеломлённо и недоверчиво прошептал рядом Най.       — Тео! — раздался полный боли и страха предсмертный вскрик Гауэра, упавшего рядом с королевским креслом.       — Тео… — успел удивиться Ликкор и захрипел, пуская кровавые пузыри перерезанным горлом.       Раздавшийся беспорядочный залп заставил упасть на пол и расползтись по углам всех: и горделивую королевскую свиту, и простых солдат-итиланцев. Только высокая светловолосая фигура, с ног до головы покрытая кровью — теперь ещё и королевской, — медленно и как-то скованно поворачивалась в поисках следующей жертвы. Очередной рваный залп словно толкнул её в грудь, отшвырнув назад. На миг в ангаре повисла удивительная тишина, даже стоны раненых затихли — ровно до тех пор, пока залитая кровью высокая фигура не задвигалась угловато, поднимаясь на ноги какими-то ненормально дёргаными, неживыми движениями.       Под испуганный вой итиланцев таинственный убийца выпрямился, откинул с лица светлые пряди привычно-изящным движением, от которого вздрогнул даже Най, и презрительно крикнул:       — Предатели! Бросай оружие! На колени! Руки за головы!       — И голос Теодора, — удовлетворённо выдохнул Най.       Колеблющиеся итиланцы бросили все попытки сопротивления и покорно опустились на пол, когда из всех проёмов внутрь просторного ангара хлынули вооружённые островитяне. Мгновенно сориентировавшись, большинство из полусотни «тюленей» присоединилось к новоприбывшим, обезоруживая и строя пленных.       — Мау, — сквозь кляп позвал долинец и промычал вопросительно: — Эо Мгэу?       Най досадливо поморщился и дёрнул пряжку, ослабляя ремешки на голове. Быстро, но аккуратно вытащив изо рта кляп, он вновь вцепился в правое плечо Таоли и целеустремлённо поволок его обратно к помосту с залитым кровью Ликкором. Торопливо перебирая ногами, принц упрямо продолжил выспрашивать:       — Най, Теодор же умер? Это же Фрей?       — Не одному тебе пригодилась суеверность итиланцев, — сверкнул кигги довольной улыбкой.       Залитый кровью убийца изящной походкой направился к одному из выходов, Най настойчиво тащил Таоли следом. За ними, как приклеенные, топали Конь и Позь. Стремительно пройдя несколько каменных коридоров, они вошли в небольшое помещение, заваленное любимыми кигги здоровенными тесаками, топорами, ножами и новомодными карабинами. Островитяне, в том числе и большинство из полусотни охранников Дэйвэна, энергично выбирали оружие и сразу же покидали склад.       Здесь их предводитель притормозил и встретил подошедшего Ная дружескими объятиями, а тот, не боясь испачкаться в крови, облапил его так же крепко. Тут не только у окружающих кигги — у самого долинца, бывшего свидетелем и непосредственной причиной размолвки между друзьями, возникло полное ощущение, что ссора Фредерика с Наем была частью продуманного спектакля.       — Ну ты и псих, Фред! — Най хлопнул друга по плечу. — А если б кто реально попал с перепугу?       — Не попал же, — азартно улыбнулся тот.       Быстрых объятий удостоились радостные Конь и Позь, а затем Фредерик направился к Таоли, расстегнул ему куртку и, проворно разобравшись с ремешками, освободил правую руку.       — Как тебе представление?       Принц молчал, разминая затёкшую конечность, и с удивлением разглядывал Фредерика. Внешне тот был совершенно не похож на себя, выделяясь изысканным офицерским лоском даже среди королевского окружения. Элегантный, тщательно подогнанный тёмно-серый мундир невероятно стройнил его фигуру — Дэйвэн и не подозревал у него такой тонкой талии, хотя многократно видел Фолга вообще без одежды. Длинная косая чёлка смягчала острый взгляд карих глаз, скрывала шрамы и морщины, сглаживала резкие очертания крупноватого рта и мощного подбородка. Идеально уложенные, непривычно длинные волосы вообще делали черты его лица заметно меньше и изящней. Эта причёска Фредерику невероятно шла — явно больше привычного короткого ёжика.       — Нравлюсь? — оценив долгое и внимательное разглядывание, спросил Стальной со странным выражением на лице.       — Выглядишь необычно, — быстро ответил Таоли. — Ты совсем другой. Вы с Тео были так похожи, что тебя приняли за него?       — Как близнецы, — тихо произнёс Най, заметив, как прищурился Фредерик. — Несколько лет назад Ликкор перед очередным визитом на Тюлений заставил Тео коротко подстричься и одеваться по-островному — так их с Фредом вообще было не отличить. Пока они не начинали говорить или двигаться.       — Ты убил Ликкора, — внезапно вспомнил Дэйвэн самое главное, — своего бывшего нанимателя.       — И за это возьму с тебя соответствующую плату, — кивнул Фолг. — Най, «коты» прочёсывают лагерь и окрестности, «поморники» им помогают, но их немного. Бери всех «тюленей», скоординируйся с Пухом и Эриком — они знают, кого искать. Тао, идём, мне надо найти Роба. Если устал, хочешь, понесу на ручках?       Дэйвэн отрицательно замотал головой. Осторожно вложив ладонь в протянутую руку непривычно изящного Фредерика, он быстрым шагом помчался за ним по коридорам. Поднявшись по лестнице, они попали явно в места обитания бывшего руководства заводика. На верхней ступеньке сидел и откровенно маялся от тоски молодой кигги, судя по знакомому лицу — «тюлень» из маленького отряда Стального. Получив от командира условный знак, он мгновенно куда-то умчался, а Фолг с Дэйвэном направились к ближайшей двери.